Jamming Signal

So tell me: how you're sleeping easy How you're only thinking of yourself Show me how you justify Telling all your lies like second nature Listen, mark my words, one day You will pay, you will pay Karma's gonna come collect your debt © Set It Off – Wolf in Sheep’s Clothing

      Из вечного лета – в зиму. В предрассветные ледяные сумерки, в бушующий по ущельям ветер, на хрустящий под ногами снег. Небо уже потихоньку светлеет, и на нём так ярко проступают силуэты окружающих гор, такие большие, близкие. По долинам внизу стелется туман, на этой высоте – уже и реденькие облака. Завораживающий вид, кружащий голову. Особенно если подойти к краю занесённой снегом металлической платформы и кинуть взгляд вниз.       Конечно, первое знакомство Спарка с этими местами было не столь радостным… учитывая обстоятельства этого знакомства. Там, на самом дне. Несколько часов блуждания по кромешной темноте, увязая в сошедшей снежной лавине, пока приёмник не выловил сигнал родного маячка, раздающийся из-под обломков упавшей в эту пропасть конструкции… и огромных каменных кусков утёса, на котором она когда-то стояла. Это Спарк запомнил. Постарался запомнить до каждого мгновения. Несмотря на охватывавшую его тогда панику, готовую вот-вот сорваться на истерику, ему хотелось это помнить. Найти еле живого Креша было настолько важно для него, что даже навязчивый страх оставаться надолго одному, начавший напоминать о себе уже буквально через несколько минут после телепорта, был ниже приоритетом. Нашёл. Кое-как со своими «руками», не для того приспособленными, выкопал брата из-под снега и обломков.       Тот Новый Год подарил незабываемые воспоминания ему и, как ни странно, «нормальные руки» Крешу – Вайли надоело слушать вечное нытьё бота, и при ремонте он потратил несколько лишних часов, но установил тринадцатому номеру систему смены захвата. Подрывник так до сих пор и не научился пользоваться обычными ладонями, но был абсолютно доволен фактом их наличия.       Как мало нужно для счастья.       – …И я такой, – Топмен балансировал на краю платформы, раскинув руки на манер «птицы», – короче, ему и говорю: а, мол, я могу! А он говорит «можешь, значит? ну пойдем, покажешь». Ну а я что, я и показал! – он крутанулся, чудом удерживая равновесие, на миг буквально зависнув над пропастью, заставив Спарка напрячься. – Как-то вот так!       DWN-023 облегчённо «выдохнул». Ну что он так нервничает? Знает же, что Топу не упасть – как раз плюнуть, он и по канатам, и по тонким веревкам легко ходит, словно невесомый. Но всё равно, продолжая работать со вскрытым телепортационным блоком, Спарк внимательно и беспокойно поглядывал в сторону Топа. Братец совершенно безбашенно отплясывал на самой кромке, а перед этим и вовсе лихачил на перилах, продолжая беспечно болтать.       Спарк всё хотел задать мучавший его вопрос, но всё не находил повода. Топ говорил, и говорил, и говорил, и в этот поток DWN-023 из вежливости не встревал, внимательно всё слушая. Да и когда ещё выдастся шанс? Скаут то бегает по мелким поручениям, то на тренировке, то безумствует в одиночку, отрабатывая навыки до идеала… и развлекаясь как может. Как бы ни хотелось зарядке присоединиться, стоило признать – Спарк слишком неловок и неуклюж для этого.       В плане подготовки Спарк серьёзно отставал даже от Близнецов. Снейк, конечно, мог сколько угодно рычать, что зеркальный бот не старается. Один раз змей и вовсе сорвался на крик, на полбазы прооравшись, что с таким подходом к делу Джемини просто не выживет в первой же стычке. Похоже, он в упор не замечал, что насколько брат отстает от него самого, настолько же опережает того же Спарка. Зарядка и сам отлично понимал, насколько он не готов, что физически, что морально. Возможно, если бы он сам не упирался, если бы Креш не жалел его, сейчас всё было бы иначе. Старший бот пытался его как-то подготовить в боевом плане, но раз за разом всё успешно заканчивалось шутливой дуэлью, больше напоминающей детскую игру, чем что-то серьёзное. Креш не рисковал наносить младшему серьёзные повреждения. Дальше слабых вмятин от свёрл дело ни разу не заходило.       – А тут безумно красиво, кстати, – продолжал тем временем Топ. – Впервые вижу горы вблизи. Это так, – он раскинул руки навстречу налетавшему потоку холодного ветра, – ошеломительно.       Рядом пролетали птицы.       – Да, – рассеянно откликнулся Спарк, подцепляя электродом защелки панели и копаясь в проводке. – В мире очень много красивых мест, знаешь…       Эта мысль… не давала ему покоя. Этот мир…       Закрыв глаза, Спарк оперся локтями на край блока. Отец всё же был прав, и чтобы убедиться в этом, достаточно было пару раз прогуляться по городу – и не по одному. Креш по-прежнему таскал его с собой на несанкционированные вылазки, и зарядка очень быстро убедился, что первое впечатление от этого «другого мира», за пределами колыбели руин обманчиво. И сколько глаза ни закрывай, правда всё равно просачивается, как яркий свет сквозь веки на объективы камер. Режет.       Топ тем временем перебрался на перила, оттуда лихо вскарабкался на платформу чуть выше и устроился там.       – Вообще, – сказал он через несколько секунд молчания, – я бы очень хотел, чтобы Металл взял меня на какое-нибудь серьёзное задание!       Спарк тяжело вздохнул.       – Что? – не понял Топ, обратив внимание на хмурую рожицу брата.       DWN-023 долго молчал, прежде чем поднять голову, внимательно вглядываясь в лицо скаута.       – Тебе так хочется кого-то убить? – грустно поинтересовался Спарк.       Похоже, когнитивная система Топмена ненадолго зависла в попытке обработать поступивший «запрос». Пока DWN-021 молчал, озадаченно хлопая глазами и растерянно смотря на Спарка, тот отлип от блока:       – «Серьёзное задание»? С Металлом? Ты прекрасно понимаешь, с кем пойдешь и зачем. Ты… ты же постоянно с ним общаешься, да? Как ты думаешь, для чего он создан? Предназначение? – немного нервно спросил Спарк. – Какое его предназначение, он же полностью боевой бот, его лезвия… А твоё собственное назначение? – немного сумбурно продолжил бот, начав волноваться. – Ты задумывался об этом? Что ты должен делать? Что в твоём коде? В твоем… я не знаю, ядре?       Топмен, наконец, сообразил, как взаимосвязано его пожелание и неожиданный поток вопросов со стороны брата. Правда, понял это глубоко по-своему. Он отлично знал, насколько окружающие боятся старшего вайлибота. Как прекрасно был осведомлен и о довольно скверном характере последнего.       – Эхм, Спарк, – осторожно произнес скаут, – Металл не такой плохой, как ты думаешь, если ты об этом. Это не Квик, в конце концов.       – Спасибо, что напомнил про Квика! – пробурчал зарядка, отводя взгляд.       – Что? – повторно не понял Топ.       «Он же может не знать…»       – Ты в курсе, что Близнецов с ним отправили на задание?       – Ну чёрт подери, а я до сих пор сижу тут! – начал было Топ, но тут же «подавился», чуть не рухнув вниз. – ЧТО!? С… с Квиком?! А… а как же…       – Я говорил Снейку, что он доиграется со своим упрямством, – раздосадовано и горько произнес Спарк. – Если уже даже с Квиком – и то безопаснее!       – Погоди-погоди, – Топмен сполз на платформу ниже, перебираясь ближе к брату. – Не гони ты так, может, всё нормально пройдет. Наверняка у Вайли куда более весомые причины… отправлять его с Квиком, – не особо уверенно закончил он. И добавил: – Да и характеры у них похожи. Один чёрт оба психи и пытаются убить своих же.       Спарк «закрыл» электродом лицо. Потом обоими электродами. Медленно сел на платформу, свесив ноги за край.       – И кто мне только что говорил про «не такой плохой, как ты думаешь»? – в пустоту пробормотал он.

Каньон

      «…вернемся – я тебя на части разберу, ублюдок!» – прилетело в передатчик. Сообщение было насквозь пропитано гневом, если не состояло из него: эмоции слышны были даже через такие помехи. «Если вообще вернемся!..»       Автоматная очередь прошла прямо над головой, заставив резко пригнуться и отскочить в сторону: сработавший входящий сигнал передатчика Джемини привлек к себе лишний интерес. Бот отреагировал мгновенно, живо убираясь прочь. Основное внимание сейчас было отвлечено на Квика и на копии, на которых на всех одновременно сработал «липовый» сигнал, выдав их местонахождение.       «Скрывать канал не учили, идиот?!» – продолжал заливаться быстрый.       – Да, давай, – кинул Близнец в передатчик, – скрой мне канал в таких помехах, кретин, ты же меня вообще не услышишь.       «Иди ты на…» – окончание фразы потонуло в шуме, но Джемини особо и не разбирался, куда именно Квик его отправил. Скорее всего, в том же направлении, в котором быстрый бежал сейчас сам. Да вот незадача: оно не сходилось с расчётной траекторией, намеченной девятнадцатым номером.       Всё шло по плану. Точнее, по той его части, которую Близнецы предусмотрительно с Квиком обговаривать не стали, чтобы тот не упёрся.       Пока двойники развлекали охрану, настоящий аккуратно пытался перебраться в сторону лифтов. Конечно, это было рискованно. С другой стороны, наличие нескольких мишеней немало дезориентировало противника, заставляя патруль ещё больше рассредоточиться по местности, а непредсказуемость поведения двойников нервировала. Играло на руку и то, что сигналы систем голографического модуля на таком расстоянии и в условиях глушения было сложно поймать и отследить – как минимум, для этого требовалось знать, что именно и на какой частоте ты ищешь. С другой стороны, сейчас это вызывало проблемы и у самого робота: две копии были на самой границе радиуса контроля, резко сузившегося из-за всё тех же помех.       Рассинхронизация слотов прилагалась «приятным дополнением» – основные два ядра AI-чипа пытались распилить между собой контроль за настоящим телом и первой голограммой, а что делали в это время вторая и третья копия – было известно только слотам-зеркалам, связи с которыми не было.       Ресурс занят другим ядром, хоть тресни.       Самым смешным было то, что это самое другое ядро также на все попытки доступа получало то же сообщение, начинавшее уже несказанно капать на нервы. Конечно, учитывая бурю над каньоном, капало тут на нервы в самом что ни на есть прямом смысле. В том числе и градом пуль и зарядами бластера.       Несколько пришло по соседним скалам, шрапнелью – по кустам и валунам. Выстрелы проходили в опасной близости от робота, одно попадание прилетело прямо под ноги, разнеся в клочья уступ. Опора рухнула, но Джемини уже успел с неё отскочить, перебираясь дальше.       Киборги, как ни странно, стреляли более-менее предсказуемо. Джо-боты доставляли куда больше неприятностей. Всего лишь три снайпера, но вот незадача – с такой дистанции их оружие попасть могло, а его – нет. Да и местоположение противника Джемини сейчас знал очень приблизительно – скорее по тому, откуда приходят выстрелы. Зато зеркального бота отлично видели: следующая очередь прошла ровнехонько по тому месту, где он был буквально мгновение назад. В последний миг DWN-019 скрылся за кромкой стены каньона, чуть не навернувшись, когда за поворотом обнаружился неожиданный провал. Относительно цельный склон перешёл в сплошные уступы, нависающие над лесом внизу на достаточно внушительной высоте.       Простенький обсчёт безжалостно констатировал: падение закончится минимум сломанным каркасом. И то, если какой-нибудь встречный камень не пробьёт батарею или корпус. Жизнеутверждающе. Жаловаться, впрочем, было не время, да и некому.       Разве что самому себе.       – У нас вообще есть шансы?.. – вполголоса спросил Джемини. – Обрадую: никаких вообще, – ядовито отозвался Близнец, – если ты наконец не… да понял я, понял, сейчас не время для разборок, – попытался возразить бот себе же, но тут же напоролся на разъяренное: – Нет, самое время! Приём! Если мы не решим этот вопрос, мы отсюда вообще не выберемся!       Управляющая программа потихоньку сходила с ума.       Как будто есть куда ещё дальше.       Видеосистема запоздало отследила какое-то движение чуть выше и правее от бота. Робот резво метнулся в другую сторону, практически по краю в опасной близости от обрыва, едва удерживая равновесие на скользких камнях. Над головой полыхнула яркая вспышка, что-то звучно грохотнуло, посыпались каменные обломки. Ударная волна, прошедшая по скале, чуть не снесла бота вниз, тот едва удержался, ухватившись за камни.       Отделался парой вмятин в корпусе – и треснувшим зеркалом.       – Тебя это ещё не убедило?.. – язвительно поинтересовался Близнец. – Ну, не попали же… – последовало возражение. – Ну так в следующий раз попадут. На что ты рассчитываешь? Warning: same priority orders… Warning: equal rate… Warning: [AFL.dir] exception [action forbidden]…       – Да тут как бы так и так шансы одинаковые. И мы тут ни при чем, это вон… этот…       Серая полоса уступа красноречиво обрывалась в кромешный мрак, в котором изредка мелькали вспышки перестрелки внизу: Квик добирался другим маршрутом. Там же находился сейчас основной двойник, вооруженный чужим бластером, пытался отстреливаться от методично зажимавших его в угол машин – и не получить пулю в ответ. Энергоячейки, выуженной из Джо-бота, хватило на создание копий, но на пересоздание энергии уже не оставалось.       Батарея возвращала жалкие 15% заряда.       Судя по прекратившемуся огню в его сторону, противник окончательно потерял настоящего из виду. Да и у патруля уже нарисовалась куда более крупная проблема. Более быстрая и в разы более смертоносная.       Квик доставлял неприятностей не только младшему брату, но и людям.       – Стоп, куда он?.. – пробормотал Близнец, пытаясь соотнести построенную на ходу карту местности, просчитанные маршруты и траекторию Квика. По всем приметам выходило, что… – Он идиот, – весело отметил Джемини.       Впрочем, Квик сейчас думал о своём напарнике то же самое. Точнее, он уже ничего не думал.       Он действовал.       Струи дождя и ветра хлестали по лицу красно-жёлтого бота. В груди разгорался жар от вновь разгоняющихся систем. DWN-012 с ураганной скоростью двигался по выбранному пути, изредка корректируя маршрут, когда вспышки молний делали окружение достаточно разборчивым или когда на пути возникало очередное препятствие.       Первый же подвернувшийся Джо-бот разлетелся в осколки, когда кулак на полной скорости проломил ему корпус, отправив в полёт с обрыва. Противник ещё за край не упал, а боевая машина уже мчалась дальше, маневрируя среди деревьев и валунов, набирая разгон.       Канонада выстрелов, свист ветра, грохот обезумевшей бури, эхом мечущийся по коридору каньона – всё сливалось в один непрерывный звук, отходящий на задний план, тонущий в помехах. Видеосистема сброшена до градаций серого – этого будет достаточно, все ресурсы ускорившегося ядра уходили на обсчёт движения и действий.       Бросок бумеранга – желтое лезвие хищно метнулось по сумасшедшей траектории в жидкий мрак, ища первую попавшуюся глотку. Управляемое оружие нашло свою жертву, как серпом скосило. Мигнувший «маячок» на бумеранге – лезвие вернулось в руку хозяина, оставившего уже далеко позади человека, даже не успевшего понять, что его убило.       Практически тут же Квик уклонился от внезапно возникшего поперек дороги бота, пропуская град выстрелов в сторону от себя. Миллисекунда задержки – и его бы попросту изрешетило огнем от самоходной турели.       С дроидом сейчас не было времени разбираться, несмотря на то, что гребаная турель продолжала поливать залпами вслед.       Помимо неё и так стреляли со всех сторон, и уворачиваться становилось всё сложнее. Даже на такой скорости невозможно уклоняться одновременно от всех пуль и разрядов бластеров, удерживая путь между деревьями и камнями. Чтобы убраться из-под одного, приходилось подставляться под другое, спешно выбирая, что нанесет меньше повреждений.       Землю рядом разворотило кинутыми неизвестно откуда гранатами, замеченными в последний момент – и быстро превратившими местность в локальный ад, из которого Квик едва смог выскользнуть. Всё это было сдобрено чуть не отправившим бота сразу в оффлайн взрывом от электромагнитной кассеты, некстати прилетевшей под ноги.       Хорошо, каньон – не горы, где такая шумиха быстро бы закончилась единой проблемой для всех. Сошедшей снежной лавиной. Здесь максимум могла обрушиться пара уступов.       Вроде бы тот придурок сейчас должен был быть где-то там наверху?       «Успешного полёта вниз, подстава стеклянная».       Крутизна склона становилась меньше, выходя обратно в лесное дно каньона, по которому Квик и намеревался добраться к лифтам.       Быстрее, недостаточно быстро… в таких условиях любое промедление было равноценно мгновенной смерти. Умирать Квику не хотелось. Очень не хотелось. И приказ выполнить задание, как и потенциальные проблемы для всех вайлиботов в случае смертельного исхода – всё это несколько уходило на задний план по сравнению с острым нежеланием ещё раз близко познакомиться с хрустом собственного чипа.       Сейчас были абсолютно все шансы закончить этим – если не от чужого оружия, так от банальной перегрузки.       Системы отчаянно сигналили о пределе возможностей, который Квик пытался попросту проломить. Преодолеть потолок, на который была рассчитана его конструкция, было куда сложнее, чем превратить очередного подвернувшегося неудачника в мясо, фаршированное металлоломом.       Последнего Квик заметил только по сообщениям о паре новых повреждений от столкновения, да по ошметкам, которые ещё несколько метров вперед цеплялись за его корпус, прежде чем остаться на встречных кустах и камнях. Всё живое и не очень живое, что попадало в прямое пересечение с вайлиботом, постигала судьба попавших под поезд – крайне жуткая и нелицеприятная смерть. Transmitter notification…       – Приём! – раздалось с передатчика. Голос зеркального бота ощутимо двоился, это слышно было даже сквозь помехи: – Не туда! Не туда, ненормальный ты псих! Ты прямо в засаду идешь!..       «Откуда там… откуда ты зна… ЧЁРТ!»       – А куда?! – гавкнул Квик, запоздало поняв, что ждет его в ближайший километр пути по намеченной траектории.       В ответ прилетел битовый ключ и поток бинарных данных, мгновенно заняв все ресурсы. Прежде чем Квик сформировал собственное недовольство по этому поводу, когнитивная система кое-как разобрала запрос на прямую передачу данных. Поток продолжался, настойчиво терроризируя чип, пытаясь отхапать себе ресурсов и без того забитой оперативной.       В довершение ко всему, противники засекли сигнал – и пекло дополнилось целым рядом движущихся с его же скоростью объектов, от которых требовалось срочно увернуться.       – Да меня же видят из-за тебя, идиот! – взвелся Квик.       «Тебя и так видят!» – прилетело в ответ. «Взрывы даже тут видно и слышно!»       «И ещё отсюда», – последовало второе сообщение с задержкой. «Двигайся в нашу сторону».       – В какую из?.. – начал было Квик, но тут же сообразил: – всё, понял.       Подсев, он прокатился по склону, вылетая в живой лабиринт из деревьев на дне. DWN-012 практически ничего не различал, только поверх ошалевшего восприятия строились маршруты, прошивая чёрный фон красными кривыми, петляющими между выделенных силуэтов. Мир вокруг буквально «крошился» во мрак, как будто за спиной у него была пропасть. «Лабиринт» строился и разрушался на ходу, собираясь из полученного битового паттерна и собственных решений, разветвляясь и снова собираясь в одну линию.       На удивление, выстраиваемая траектория шла довольно чисто, настойчиво уводя Квика прочь от опасных точек, обходя их. Хотя это забирало время, те секунды, которые он ещё мог выдержать на разгоне, но с тем и внушительно уменьшало вероятность улететь в оффлайн.       Несмотря на полное недоверие к напарнику, сейчас приходилось верить зеркальному боту «на слово».       – Не подведи, – бросил Квик, пытаясь «прибавить» шага ещё немного, хотя в груди уже невыносимо жгло. – Иначе я тебя…       «Иначе ты превратишься в металлолом и уже ничего нам не сделаешь, ага? Заткнись!» – дальнейшее недовольство быстрого Близнецы успешно пропустили мимо. Без того ситуация критическая – не время для этой бессмысленной и ни к чему не ведущей перепалки.       С собой бы для начала договориться…       При всех попытках удерживать спокойствие и мысленно иронизировать над происходящим, Джемини начинал серьёзно нервничать. Ситуация усугублялась тем, что два основных слота чипа сейчас пытались контролировать одновременно как настоящее тело, так и первую голограмму, не разделяя контроль. Как следствие: управление адски сбоило, суставы то и дело переклинивало, а в сознании обоих слотов стоял полнейший бардак из несовместимых запросов и то и дело срабатывающих конфликтующих директив и рассинхронизации.       Говоря начистоту, Джемини с удовольствием бы забил на «спасение рядового Квика», им же любезно подставленного, если бы не одно «но». Им надо было обоим выбраться живыми и не попасться в руки патруля. Последнее, что нужно – чтобы кто-то понял, чьи боты устроили тут бардак, а уж тем более – зачем.       Вполголоса бот продолжал ругаться с самим собой, даже несмотря на то, что второй слот параллельно был занят увлекательнейшей задачей – игрой в прятки против сразу восьмерых противников, пытающихся окружить двойника.       Всё было бы гораздо проще, если бы Квик изначально ещё на станции подождал минут двадцать, пока его напарник возится с сетью, пытаясь взломать систему не с пульта управления, а непосредственно с щитка. Когда же всё полетело в пропасть… что предполагалось делать дальше? Помогать Квику? Или забить на всё, подкопаться под приказ как потенциально невыполнимый в новых условиях – и смыться до подъёма блокады, оставив этого придурка разбираться самому? Так нет же, из-за других директив бот не мог пойти на это: слишком велики шансы на то, что в одиночку Квика всё же выловят, а проблемы потом будут у всех. Но сейчас что делать, чёрт подери?! Шансы и так практически нулевые!       Как же всё было бы гораздо проще, если бы не эта… чёртова…       Отдача, вызванная случайной мыслью, заставила сипло взвыть, на этот раз со всей силы ударив по второму слоту: как раз в момент, когда двойник чуть было не попал не в ту мишень, промахнувшись выстрелом. Пальцы крепче вцепились в опору. Под ногами было около сотни метров вниз, если не больше, в темноте не разобрать.       – Раньше надо было думать! Надо было свалить! Свалить, понимаешь?! Сейчас-то что?! – последовал раздражённый ответ. – Да ты даже не видишь, что сейчас происходит! Нет, стоп, ты такой умный, я-то что с этим поделаю?!       Где-то прямо над головой, километром выше – край со станцией. Теперь бот был практически под утёсом. Надо было осторожно обогнуть выступ, и спуститься немного ниже…       – Хочешь знать? У меня есть вариант, но он же тебе не нравится…       Генератор в груди работал как ошалелый.       Где-то внизу двойник оказался зажат в угол. Если в копию попадут… это изрядно обрежет им шансы. Третий и четвертый слот как могли тянули время, но его всё равно не хватало. Критически не хватало.       – В чём твоя проблема? – ядовито процедил Близнец. – Мы всегда находили, как подкопаться под приказы! У этой директивы даже не высший приоритет, как и у рекомендации обходиться по возможности без жертв.       Рядом в скалу врезался выстрел, заставив вздрогнуть. Взгляд перефокусировался, Джемини быстро обнаружил стрелка… и едва успел переползти на соседний уступ. Спрыгнул ниже, чуть не промахнувшись. Метнулся под навес выступающих из мрака перекладин: наконец-то добрался до конструкций, прилегающих к лифтовым шахтам.       – Ну так что? Так и продолжишь прятаться, как крыса, да? – плотнее забиться в темноту, обсчитывая пути отступления. – Определись уже, что тебе важнее: эти треклятые директивы…       Очередь выстрелов прошла прямо перед носом.       – …или все мы.

Тем временем, около старой базы Вайли

      – …погодите-ка, – Металл остановился.       Вайли прошел ещё несколько шагов, прежде чем обернуться с недовольным:       – Чего ещё?       Девятый сощурился.       – Ещё раз, что эти двое должны были делать?       – Вывести из строя связь в пограничье. Там сеть станций и военный полигон поблизости. А пока их сеть лежит, Флеш сможет свободно вклиниться в систему управления там, – Вайли показал куда-то вверх, по всей видимости, подразумевая что-то из орбитальных спутников. – Ну и дальше всё по старому плану.       – А не проще там всё взор… – начал было Металл и тут же замолчал.       «О нет. Только не это…»       Он был уверен на 100%, что Квик, зная общую ситуацию, наверняка пришёл к логичному выводу, что так будет именно проще и быстрее. Если уж даже Металл пришёл к этому выводу, но вовремя и рационально вспомнил о последствиях, то Квик даже думать не будет. Его не волнует банальное «зачем». Он просто примет какое-то решение, в него и упрется, как всегда и было.       Некогда думать и перебирать варианты, когда простой и быстрый есть на блюдечке.       Посмотрев на замолкшего робота, Вайли покачал головой:       – Нет, не проще. Сколько шуму поднимется не вовремя? Пару человек убили у чёрта на куличках, самолётик не там упал, так скандал мирового уровня и уже атомными бомбами размахивают, – Вайли весело рассмеялся. – Расслабься, Мет. Им всего лишь надо по-тихому угробить связь и обойтись без лишних жертв. Я же максимально доступно объяснил им всё, что делать надо и чего делать не надо. Вроде бы оба всё поняли.       Металл закрыл лицо рукой.       Джемини-то, может быть, и понял. В том, что он не попытается обойти хотя бы этот приказ, Металл особо не сомневался: у зеркального бота не было никаких причин убивать кого-то. Конечно, от него запросто можно ждать какой-то другой глупости или несерьёзного отношения к заданию, если не вообще попыток включить шута в самый неподходящий момент. Как бы только Квик не воспользовался какой-нибудь случайной выходкой младшего, чтобы сделать всё по-своему.       Читай: перерезать всех, кто попадется под горячую руку.       «Проще было поставить Квику наконец уже блокировку. Но проще – не значит “лучше”, да? Неужели вы всё ещё пытаетесь его перевоспитать?»       Приказы приказами, но директива выполнять прямые указания куда менее надёжна, чём хороший блок. Под слова куда проще подкопаться, вывернув всё так, как тебе удобнее. Девятому неприятно было это признавать, но Квик был одним из тех случаев, когда блок надо было ставить, желательно – вместе с полным запретом на причинение любого вреда своим. Даже в случаях пресловутой «острой необходимости». Поведение бота не имело ничего общего ни с боевым настроем, ни с готовностью к войне. Простая кровожадность, когда цель нужна для того, чтобы оправдать средства, а не наоборот.       Стоило признать, что цель в любом случае не стоила лишних жертв. Это было уже «крайней мерой» – как когда-то, по словам Вайли, крайней мерой был приказ о взрыве АЭС, когда ситуация внезапно вышла из-под контроля.       Конечно, Квик был всегда хамоватым и наглым, крайне заносчивым и предпочитающим выбирать короткие пути. Но Металл помнил и другое. Простоватое веселье, дружелюбную открытую улыбку, непосредственность, практически детскую наивность. Смешащие всех братьев попытки сделать вид, что это не он, Квик, только что напортачил. Всё это не носило тогда такого оттенка. Девятый номер помнил всё до мельчайших деталей, каждый разговор, каждое слово.       К сожалению, директива убивать любого на пути к цели, установленная в последние дни перед тем провалом, похоже, крайне неудачно легла на его ядро личности. Его программу в какой-то момент попросту переклинило. Металл этого уже не увидел – к тому моменту он лежал мёртвым, шестой на очереди из восьми. Знал только, что это произошло непосредственно после его смерти. Квик внезапно вырвался из-под контроля, каким-то образом разломав управляющую программу изнутри и вызвав критический сбой в системе.       Что было после – помнили Флеш и Вайли. Что было после – помнили камеры на улицах, над подступах к суперкомпьютерному центру. Весь тот кошмар – то, что было после…       Так или иначе, после снятия директивы поведение Квика было адекватным лишь на первый взгляд. DWN-012 искал любой повод для убийства, а коли не находил – так изворотливо создавал его сам.       – Но почему Квик? – наконец спросил Металл. – Это мог сделать кто угодно другой. Тот же Снейк. Или я.       – Да Снейк дрыхнет без задних, – пожал плечами Вайли. – Он и так перегружен, куда ещё? Мне не нужно, чтобы он перегорел раньше времени, тем более – с таким разгоном чипа. А ты нужен здесь.       «А Квик нужен где угодно, но только не здесь. Да. Логично».       Иногда у девятого появлялось смутное подозрение, что Альберт сам мыслит, как компьютер. Компьютер, выдвигающий гениальные грандиозные планы, которые раз за разом упираются в кучу мелких ошибок реализации, допущенных из-за сокращения какой-нибудь логической цепочки до двух-трех звеньев от силы. Иначе робот не мог объяснить, почему Вайли то и дело поскальзывается на вполне очевидных мелочах, которыми не озадачивался.       «Всё продумать же невозможно, да. Оптимизация ресурсов».       – Не паникуй раньше времени, – в конце концов ответил мастер, заметив, что Металл по-прежнему не сводит с него тяжелого взгляда. – Квик уже не раз и не два справлялся со сложными заданиями. В том числе и без жертв.       «Наверняка вы просто о них не знаете».       – Да и что ему сделается-то? – ультимативно закончил Альберт.       «Я бы не за него беспокоился, а за всех остальных…»       – Ничего, – вздохнул Металл. – Но он же в аппаратуре ничего не смыслит, не говоря уже о связи. Как он вообще это делать будет?       – Ему всего лишь нужно запустить в сеть «жука», с этим даже ребенок справится. Но я на всякий случай отправил с ним Джемини. Чтобы перестраховаться, если что-то пойдет не так. Эта чёртова заноза неплохо разбирается с коммуникациями, – Вайли фыркнул, – хоть в чём-то от него есть польза.       «Нетрудно приносить пользу, если ты не Баббл».       Впрочем, у Баббла хотя бы назначение есть…       – Как бы они друг друга не убили, – покачал головой Металл. – Вы знаете их наклонности. Что Квика… что Джемини.       «Последний, насколько я знаю, вообще запрограммирован бить в спину цели при первой подвернувшейся возможности. Неважно, что отмечено как цель».       Как показала практика, инстинкт самосохранения при этом у Близнецов отключается напрочь: похоже, эта комбинация директив имеет у него приоритет куда выше вопроса безопасности. Так что надеяться, что в случае чего Джемини остановит серьезный риск быть убитым, как и на то, что Квик – его союзник, да и вообще старший брат, как минимум, наивно. Кроме всего прочего, Близнецы отличались очень специфичной гордостью. Не то чтобы это плохое качество, нет. Несмотря на все недостатки конструкции, отсутствие назначения и весьма сомнительную полезность, девятнадцатый номер жёстко отстаивал своё место в этой металлической стае, и не только на словах. Его можно было, в какой-то мере, понять: никому не хочется быть последним и самым слабым. Другое дело, что это периодически оборачивалось драками со своими «ровесниками», причем драками жестокими и без правил – и это при всей миролюбивости «третьих». От изначального открытого дружелюбия не осталось и следа: где тот зашуганный бот, чуть ли не на коленях выпрашивавший у Металла лезвия, чтобы защитить себя от брата?       Да и наблюдения опять приходили к тому, что даже если робот не продемонстрирует задетого самолюбия сразу, то ждать подлянки от него можно в любое время дня и ночи. Программа самосохранения, собственно, у него снова же в таких случаях уходит не то что в сон – в полный оффлайн. Почему – оставалось только гадать. Складывалось впечатление, что приоритеты системы самозащиты у него расставлены иначе – и ориентированы далеко не на физическую безопасность.       Насколько Металл знал, Джемини позволял над собой шутить только одному боту. Квик этим ботом, ах и увы, не являлся.       Единственное, что могло удержать этих двоих от того, чтобы вцепиться друг другу в проводку на шее – непосредственно угроза выполнению задания. И то очень сомнительно.       – Ай, – отмахнулся Вайли на высказанные опасения. – Вот конкретно это не по разу обговаривалось уже с обоими.       Не по разу? Ах. Да. Приказ на одну и ту же тему может записываться управляющей программой поверх предыдущего, если хоть в чём-то не стыкуется. А с Квика станется даже под прямые приказы подкопаться, не говоря уже о какой-то маломальской оплошности в словах.       Последний раз это обговаривалось… перед заданием непосредственно.       Он отлично помнил, как шёл разговор, и теперь начинал подозревать, что мимоходом проскальзывавшие недовольные уточнения Квика, на которые Вайли только отмахивался… были заданы со вполне конкретной целью и расчетом, что Альберт не обратит внимания на перефразированные до неузнаваемости вопросы и отдельные детали.       «Перестраховаться, если что-то пойдет не так, значит?.. Скорее: сделать всё возможное, чтобы это что-то точно пошло не так».       – Предлагаю начать заранее думать, что мы будем делать, шеф.

Каньон, около лифтов

Error: no signal from [0] // mirroring mode failure… Error: no signal from [1] // access denied… feedback crash…       Он чувствовал себя… плохо.       Нет, по очевидным причинам двойник не ощущал боли, да и сигналы были «замылены». В том числе из-за того, что управляемая третьим слотом копия с позывным номерком [2] находилась на самой границе восприятия. Наведенные помехи заставляли связь то и дело рушиться, что приводило к ощутимым фризам. Слышно было отвратительно, видно – ещё хуже. Warning: unstable channel // packet loss…       Голограмма рябила, практически не удерживая материальность. После первого срабатывания, выдавшего местоположение, было принято решение принудительно срубить имитирующие системы, без согласования с основой. Да и какое согласование?.. Обратной связи-то не было.       Точнее, она была. В редкие моменты система попадала в такт, и был слышен отклик со всех слотов. Первые два продолжали выяснять отношения, последний просто молчал.       Второй двойник тем временем играл с патрулем в прятки.       Занятие было бы безусловно веселым и увлекательным, если бы не общая ситуация, в которой веселого не было ровным счётом ничего. Может, оно и здорово, разыгрывать братьев на базе, когда тебе ничего не угрожает, кроме разве что увесистого стального тумака да выговора от шефа. Когда ошибки прощаются, и над ними можно посмеяться. Сейчас смеяться было особо не над чем.       Над происходящим, в лучшем случае, можно было очень чёрно пошутить.       Конечно, уничтожение голограммы не смертельно, но доставит изрядно проблем. И это по-прежнему было лишь досадной помехой. Как и раскинувшийся над каньоном блокадный купол, как и глушение, как и ливень…       Короче: как почти всё.       Несколькими метрами в стороне и выше раздавался треск выстрелов: гонялись за ещё одной копией. Пока без особого успеха. Проблемы доставлял и основной двойник, огрызавшийся, даже будучи зажатым в угол, и одним бластером, даже не своим собственным, умудрившийся положить несколько боевых машин. Ни оригинал, ни остальные копии стрелять даже не пытались: энергию батареи приходилось экономить, что и так было несколько затруднительно в таких условиях. Во всяком случае, лазер, как и остатки заряда встроенного бластера, был оставлен на крайний случай.       Рядом раздавались чьи-то выкрики, кто-то что-то орал в рацию. Несмотря на плохую слышимость и тонущие в шуме дождя и помех звуки, бот разбирал, что именно говорят. Лучше бы не разбирал.       Патрульные были готовы столкнуться с чем-то очень быстрым и опасным, но похоже, только сейчас осознали, что означало «быстрый» от погибшего ранее отряда. Они очень быстро теряли не только роботов.       Они теряли товарищей.       Охрана у лифтов и оставшиеся в живых осознавали – они следующие на очереди. Кто-то старался сохранять спокойствие, кто-то захлебывался в истерике, кто-то пытался шутить. Людям было наплевать уже на приказ выловить мишень в более-менее целом состоянии.       Возникшую угрозу надо было уничтожать, прежде чем она заберет их жизни.       Кто-то припомнил робот-мастеров и известные события, а кто-то так и вовсе был их участником, потерявшим в той кровавой бойне близких или ту часть себя, которую можно было заменить механическим протезом.       Каньон был не так уж и далеко от их родного города…       – …эти гребаные боты! – орал один из киборгов взахлеб. – Их бы всех уничтожить. До последнего!.. Мирные, не мирные, всех, сука, всех до последнего! Мне наплевать!.. Эти мрази…       От этих слов становилось не по себе. Бот вполне отчетливо понимал, что эта тирада, продолжавшаяся и дальше, и дальше, и подхватываемая другими, относится и к нему в том числе, а не только к Квику или к некогда перепрограммированным лайтботам.       От мысли, что он волей-неволей является соучастником этого, становилось ещё хуже.       «Я не хочу иметь ничего общего с этим психом!» – у зеркала было свое мнение на этот счёт. «Поздновато, не находишь?!» – прилетел озлобленный ответ, прежде чем синхронизация опять слетела.       – …ничего не будет, ничего не будет! Дождались! – продолжал кричать кто-то из людей. – Я с самого начала говорил, что их нужно переплавить! Всех!       – Я думал, их запретили использовать в военных целях…       – Это у нас их запретили! С голой задницей остались, как будто их не могут использовать другие! Это же как ядерное оружие, никакие законы и эти все «мировые соглашения» не остановят!       – А только что говорил, что их всех надо на переплавку, – флегматично заметил кто-то ещё.       – И по-прежнему так считаю!       – Ага. Ну ты это, не беспокойся. Эта гоночная машинка так явно не считает, и ты считать так тоже недолго будешь. Так что можешь начинать молиться. Если есть, кому.       Один из Джо-ботов положил руку на плечо заливающегося охранника, что-то успокаивающе проговорил. Вероятно, его система приняла решение обнадежить живого напарника, чтобы тот не нервничал, но люди здесь и сейчас смотрели с подозрением и недоверием даже на бездушных и привычных Джо.       Люди только сейчас осознали в полной мере, с чем столкнулись.       Мимо прошёл кто-то из киборгов, заставив копию живо нырнуть за угол, пока не заметили. В нечётком свете едва различалась фигура человека. Из-за снаряжения и механизированных частей тела его можно было даже принять за робота. Живой. Нервничающий.       Как сейчас сильно нервничал и сам зеркальный бот.       Двойник продолжал тихо перебираться по теням, стараясь не попадаться на глаза, и при этом удерживать в поле зрения подход к лифтам. Потихоньку связь стабилизировалась: настоящий подобрался уже достаточно близко. Сейчас Джемини находился на порядочной высоте над тем местом, где пряталась голограмма, скрываясь за конструкциями около шахт лифтов. До небольшой «бреши» в сооружении, уходящем внутрь стены каньона, впрочем, ему ещё было далековато. В этот момент он ещё и находился под какими-то платформами, на одной из которых обнаружился охранник.       Судя по переговорам, лифты могли заблокировать в любой момент. И людей внизу это решение сверху несказанно пугало, потому что это отрезало путь к отступлению и им. Остаться в одной клетке с металлическими хищниками никому не хотелось. Они не знали предела сил быстрого, вероятно, даже не подозревая, что эта ходячая мясорубка уже достигла своего потолка возможностей. Они не обратили внимания и на то, что другой бот до сих пор не стреляет по живым мишеням.       «Достаточно того, что мы с ним на одной стороне», – отметил [2]. – «Ну, если совсем по-хорошему, то им достаточно и того, что мы собирались обрушить связь. Или того, что мы – боты Вайли». – последовал ответ со стороны [0]. – «Тесла, да им же просто достаточно того, что мы робот-мастеры, задрал ныть!» – вклинился второй поток, по-прежнему полыхая недовольством. «Никак не пойму, с чего у тебя истерика. Тут и людей бы перестреляли, что уж, охраняемый же объект», – меланхолично отозвался [2]. Уже в пустоту: синхронизация опять слетела. [3] ни разу не отозвался, по всей видимости, слишком занятый контролем голограммы, чтобы отвлекаться на выяснение локальных отношений.       Противники не знали, что Джемини пытался увести Квика по безопасному маршруту – скорее более безопасному для людей, чем для самого Квика. Близнец же норовил перехватить контроль – и вывести DWN-012 на себя, явно рассчитывая не своими руками отделаться от проблем, раз первый – настолько упёртый баран.       Внезапно в груди отозвалось острой болью. Голограмма встрепенулась, чуть не выдав себя, прежде чем до потока дошло, что повреждения нанесены были не копии – она бы рассыпалась от первого же попадания. Боль никуда не исчезала, разрастаясь в скачущее напряжение в перебитых проводах, отзывающееся по всему телу. Настоящему.       Доступ к системе был заблокирован намертво: «зеркала» изначально не имели контроля над основой.       Оставалось только в смятении созерцать, как два первичных потока пытаются перехватить управление за телом и параллельно держать первую копию.       Температура на генераторе и голографическом модуле опасно выросла. Руки настоящего, пытающегося прицелиться, тряслись. Дрожали и руки двойника, сжимающего чужой бластер. Прицел метался – одни директивы уводили его прочь, другие заставляли наоборот целиться точно в голову. Программа самосохранения, боевые программы, задание, приоритет безопасности своих товарищей, банальный страх и холодная компьютерная логика – всё это упиралось в невыносимо жгущий, но такой хрупкий запрет не наносить умышленного вреда людям, да в практически ничего не значащий сейчас совет обойтись без лишних жертв. Барьер подогревался острым нежеланием убивать, весьма отчетливым после близкого созерцания кровавой бани, устроенной напарником.       Нежеланием хоть в чём-то быть похожим на этого сумасшедшего.       Несколько выстрелов прошли в опасной близости, загоняя в угол, отрезая последний путь к отступлению. Единственным выходом, который находили боевые программы, был выстрел. Лазерное оружие имело немаленькие шансы не просто отсечь конечность, а убить мгновенно. Или не мгновенно, учитывая, как близко к краю стоит противник. Приоритет травм и потенциально опасных маневров другой, чем у прямого убийства, но куда бы ни попал выстрел, шансы летального исхода были максимальными.       Секунда, даже меньше. Слишком быстро, и с тем – невыносимо медленно. Будь у бота чуть-чуть больше времени на размышление, он бы успел найти другой способ вывернуться. Но боевые программы и когнитивная система не успевали обработать все варианты разом. Всё, что имело слишком малые шансы на успех, отсекалось сразу без дальнейшего рассмотрения. Окончательное решение сходилось к выстрелу или любой другой попытке устранить цель. Дальше лабиринт директив принудительно загонял систему в жесткий расчёт, куда стрелять.       Оставшиеся миллисекунды на решение утекали с пугающей скоростью. Hit rates: 75.3% // 99.3%       Пока это не противоречит всему остальному. Пока это не останется единственным аргументом против, когда тебе целятся в чип, не оставляя шансов убраться, если не выстрелишь сам. Пока другие директивы, жгущие не менее больно, не перевесят окончательно. Hit rates: 89.5% // 99.7%       Управляющая программа попала на неразрешимый конфликт сетки из сразу около двадцати директив. Любое дальнейшее действие или бездействие приравнивалось к критическому нарушению одной из них. Судорожная попытка просмотреть за тысячные доли секунды полную структуру каждой директивы, чтобы найти, как вывернуться, закончилась новой вспышкой боли от одной лишь мысли об их нарушении и дальнейших последствиях.       Это даже не обсуждалось, в отличие от слабой, уже ничего не значащей блокировки, хрустящей по швам под попытками управляющей программы решить конфликт за её счёт. Hit rates: 98.8% // 99.9%       Взвыла в голос основная программа, уже принудительно отправляя сигналы управления. Слишком задержался, сработало автоматическое самонаведение. Hit rates: 99.9% // 100.0% WARNING!       Выстрелы прозвучали одновременно.       Отдача саданула со всей силы одновременно по всем четырем слотам, заставив на секунду чуть не улететь в оффлайн от боли. В первый момент была только паника, заслоняющая собой всё. Парализующая неопределённость: попал, не попал? От осознания, что, скорее всего, попал, становилось ещё больнее, блок по-прежнему жёг нервы, стягиваясь пульсирующей болью от остальных директив. Время шло невыносимо медленно, казалось, он слышит такты процессора.       Не попал.       Выстрел, прошедший в опасной близости, заставил человека дернуться в сторону, чуть не свалившись вниз, и замешкаться, чем выкроил несколько мгновений, которые никогда не бывают лишними. Боевая программа вперед самого DWN-019, ещё не пришедшего в себя от болевого шока, вклинилась в открывшуюся траекторию к отступлению.       «Вау», – ехидно прокомментировал Близнец. «Смотри-ка, сработало».       Голос второго потока слышен был ярко, отчётливо. Система не просто попала в такт: она снова работала синхронно.       «Как можно промахнуться со стопроцентным шансом?»       «Ошибка округления... Ай!» – Джемини отскочил от последовавшей в него в ответ очереди: киборг, у которого прямо над ухом только что прожгло лазером насквозь стальную перекладину, был этим фактом ну очень недоволен.       Бот же в этот момент был по-детски счастлив.       Пули весело прозвенели по рифлёному полу, перилам, перекладинам, рядом что-то звонко грохотнуло, осыпав градом осколков, но робот-мастер уже, не оглядываясь, смылся прочь, оставив киборга ни с чем.       «Поздравления, теперь они наверняка уверены, что мы представляем смертельную опасность!» – продолжал нервно веселиться Близнец. «А так они, значит, не были?» – иронизировал первый слот. «Не, ну мало ли!»       Пока настоящая тушка играла в салочки со взбешенным охранником, только что сообразившим, что ему чуть не сожгли мозги, и вознамерившимся за это изрешетить и без того подбитого робот-мастера, двойник пытался смотаться за деревья. На склон, где он только что был, как раз болидом вылетел Квик. Предоставив быстрому возможность развлекать людей самому, копия живо смылась прочь. Вслед оттуда доносились звуки перестрелки и истошные вопли, но Близнец для своего же спокойствия решил, что с этого момента он не имеет ни малейшего отношения к происходящему там. А что? Ещё скажите, что у него были хоть какие-то шансы переубедить что быстрого, что людей, что весь этот чертов сумасшедший мир.       Он не виноват, он тут не причем, и конец разговора.       Решение вопроса было отложено на потом: терять время из-за душевных метаний бот не был намерен. И в этот раз он с собой был полностью согласен.

Аэропорт, г. Монстерополис

      Доктор Михаил Коссак хмуро смотрел за застекленные стены аэропорта. За непроницаемой ливневой завесой практически ничего не было видно. Рейс серьёзно задерживали из-за погодных условий, ждали уже не первый час. Русскому очень хотелось побыстрее покинуть это место и этот город, но гроза есть гроза, в такую погоду никто в здравом уме не летает. Михаил устал, изрядно измотанный и до сих пор невероятно раздраженный от задушевного собеседования с таможенной службой. Последнее только убедило его больше сюда не возвращаться. Даже на мероприятия мирового уровня. Даже в гости к бывшим коллегам.       Особенно – в гости к бывшим коллегам.       Ещё парой недель ранее настроение Михаилу первый раз испортила местная таможенная служба. В прошлом году таможенники не столь рьяно докапывались до сопровождающих робот-мастеров. Больше всего вопросов у них вызвал бот-полицейский Рингмен. Спустя пару часов разборок, обоюдного недопонимания и угроз довести дело до полиции же, собственно говоря, терпение сдало уже у молчавшего все это время робота. Тот заговорил с таможенниками сам.       Говорил долго и убедительно. Очень убедительно. Невероятно убедительно. Коссак даже предположить не мог, что у его робота за несколько лет развился такой навык общения с людьми, какого не было у самого Михаила. Ринг крайне вежливо, обходительно, но очень твёрдо, со ссылками на все возможные правовые нормы доказал, что собеседники не правы. В принципе не правы, а если они будут продолжать гнуть свою точку зрения и угрожать, он напомнит про интересные пункты о нормах международного права и о моральном ущербе его хозяину.       Коссака изрядно скривило от этого «хозяин», но вмешиваться он не стал. Бот явно знал, что делает. Уже позднее Ринг опустил настроение своего создателя на самое дно Марианской впадины, доходчиво разъяснив обстановку в этой части света. В частности – обстановку с робот-мастерами.       Возможно, до этого когда-нибудь дойдет и на его родине. Но там, как обычно, и без ботов всё слишком весело, чтобы обращать внимание на искусственный интеллект. Да всем наплевать. По крайней мере, Коссак желал так думать. А когда станет не наплевать, он предпочтет свалить в другое место. Его всё равно ничего особенно не держит. Заберет свою ораву и дочурку с собой сразу, как только родная помойка начнет напоминать эту. Из которой хотелось умотать очень быстро, не оглядываясь и не прощаясь.       Быстро, как обычно, не получилось. И сидел Михаил, куковал в аэропорту уже битых пять часов. Он бы заснул, если бы не жуткое раздражение от коллеги, который пришёл проводить старого друга. Томас Лайт ничуть не изменился. В понимании Михаила это означало: «как был ослом, так ослом и остался». Конечно, прямо говорить об этом Коссак он не стал. Но и натянуто улыбаться в ответ на искреннюю и доброжелательную улыбку Лайта он тоже не стал. Старый хрыч всегда считал Коссака хмурой тучей, так что ничего не заметил. Как будто вообще когда-то что-то замечал дальше своего носа.       Визит к доктору Лаллинде Ноэль, мягко говоря, очень огорчил русского учёного. К самой Ноэль претензий не было никаких. Историю с Квейк все прекрасно знали, секретом это ни для кого не было, дальнейшим обсуждениям не подлежало. Ворошить открытую рану желания не возникало. Ноэль всегда очень душевно относилась к роботам, собственная ошибка и запоздалое осознание грызли её до сих пор. Оставить в прошлом и забыть, как страшный сон – и как опыт, из которого все сделали свои выводы. Сама Темпо, конечно, вела себя далеко не так, как раньше, но узнала Михаила. Девушка-робот хоть с трудом, но вспоминала разговоры с Коссаком. Когда матери-человека не было поблизости, она всё же призналась негромко, что по-прежнему очень боится: вдруг Ноэль переменит своё решение и вновь лишит её личности, себя? Коссак сначала весело пытался успокоить разволновавшуюся Темпо, но разговор зашёл в совершенно неожиданное русло, после которого русский ученый ещё раз убедился, что Томас как был ослом, так ослом и остался.       Квейк попыталась закрыть неудобную тему, поздно поняв, что сболтнула лишнего. Но Михаилу достаточно было и слабого намёка, чтобы пойти и серьёзно, по душам поговорить сначала с Ноэль... а потом непосредственно с доктором Томасом Лайтом. Хотел дорваться и до одного его бота, но не задалось: Лайт был категорически против, а сам робот то пропадал на работе, то спал на подзарядке, то времени не было уже у Михаила. Выглядел, впрочем, издалека восьмой номер хоть и всё так же замкнуто и отстранённо, но немного повеселее, чем при прошлом визите Коссака сюда год назад.       Учёному очень хотелось ядовито осведомиться, с чего бы это.       В довершение он узнал и пару ещё более интересных деталей, однако разговаривать уже непосредственно с дочерью Лайта он не стал. Ролл играла с Калинкой, девочки весело смеялись, встревать и нарушать эту обманчивую идиллию желания не было. Робот не говорила ничего на этот счёт, а его дочурка, похоже, скорее сама отвлекала Ролл, поначалу выглядящую непривычно зажато и неловко. Калинка быстро привела её в чувство, и обе девчушки беспечно, как раньше, дурачились, что-то обсуждали и вели себя абсолютно естественно. Как самые обычные девочки, пусть одна из них и была роботом.       Михаил решил, что узнал достаточно, не хватало ещё портить настроение Калинке. А уж к тому, что у её отца настроение вечно моталось где-то на дне морском, все давным-давно привыкли.       Говоря начистоту, вышеупомянутую тему предлагалось «не поднимать при ботах», на что Коссак совершенно ожидаемо положил огромный гаечный ключ: ладно ещё придержать язык при ботах Лайта, но от своих он не был намерен скрывать ничего. Реакция у последних была тоже вполне ожидаемой около-шоковой. Растеряны были все, кроме, разве что, Скаллмена. Тому было всё равно. Впрочем, Скалл всегда был несколько равнодушен ко всему, что не касалось охраны Калинки, и ничего удивительного в этом не было. Удивила, скорее, реакция Фараона. Бот-археолог молчал долго, очень долго, прежде чем заметить, что «похоже, он имел в виду именно это… думаю, я могу его понять». Что это могло означать, бот пояснять не стал, отмахнувшись и пробурчав, что ему в этой стране не нравится.       В родной стране, впрочем, ему тоже не нравилось. Ему нигде не нравилось, кроме раскопок.       Пока боты мирно стояли в сторонке, обсуждая свои дела, Томас продолжал капать на нервы, бодро расписывая свои последние достижения. Михаил на автомате кивал, не вслушиваясь. Какое ему дело, что этот Дед Мороз вещает? Он всегда вещает, хороший, добрый, всеми восхваляемый доктор Лайт. Благо хоть Рока с собой не взял. Интересно, пацану за своего отца не стыдно?       Впрочем, он вряд ли знает так много… как даже его сестра.       Коссак кинул взгляд в другую сторону. Калинка и Ролл играли в шахматы на голографической доске. Михаил вздохнул, подперев голову кулаком. Девчонки быстро подружились ещё с первого его визита сюда. Калинке было что-то около восьми лет, и она выглядела заметно младше Ролл. Последней было тогда порядка двух-трёх лет от активации, но перед ними была задорная девчушка лет четырнадцати-пятнадцати, пусть и с немного склочным характером и порядочной дурью в башке… или где там её чип расположен?       Роботы не взрослеют внешне. Время проходило, вот они уже к прошлому лету сравнялись… даже выглядели практически как родные сёстры. Ещё немного, и младше выглядела бы уже Ролл…       Михаил прищурился, внимательно смотря на девчонку-бота. Не ошибся: она действительно выглядела взрослее, чем год назад. Эдак на пару лет. У него была прекрасная память, и он сразу обратил на это внимание, но всё никак не собирался уточнять у Лайта этот момент. Да и всё было понятно без слов: похоже, Томас удосужился внести корректировки во внешний вид своих роботов. По крайней мере, во внешний вид Ролл. Рока за прошедшие две недели Коссак так и не увидел: мальчишку носило не пойми где. Судя по всему – где-то в Антарктиде. В прямом смысле: Рок мотался в экспедицию с Айсменом, так что его можно было и не ждать. Да Михаил особо и не собирался. Чего он там не видел? Приторно-вежливого пацана, что донимал его расспросами всякий раз, стоило русскому приехать в гости?       Куда больше интересовало другое. До того никак не представлялось случая разглядеть внимательнее, но сейчас, когда Ролл сидела с закатанными рукавами рубашки, он снова обратил внимание на маленький момент. Под искусственной кожей правой руки слишком заметны были намётанному взгляду системы замены захвата на…       «Не ошибся».       – Томас, а, Томас, – прервал Коссак нескончаемый поток излияний Лайта. – Можно ли у тебя поинтересоваться, – он откинулся на спинку стула, закинув на неё руки, – с каких пор у неё оружие, и как тебе вообще после того случая дали право на…       – Не при… – начал Томас.       – Ага, не при ботах, – наигранно-равнодушно откликнулся Михаил. – Ты думаешь, нас в таком шуме слышно? – он указал на динамики под потолком зала ожидания, из которых лилась раздражающая музыка, то и дело прерывающаяся сообщениями об очередном отложенном рейсе. Да и народу вокруг было… – Я повторю вопрос. Знаешь, – Коссак скосил глаза на коллегу: – мне Ринг недавно одну интересную тему сообщал. Насчёт ваших законов. Скалла уже вдоль и поперек из-за этого осмотрели, чуть не подписав под «опасную машину», «боевого робота» и ещё чёрт знает подо что.       Он наклонился чуть ближе, прикрывая рот ладонью:       – Так что, не расскажешь мне, с какой стати она прошла психологическую проверку после того случая?       – Миш. Начнём с того, что мы это дело замяли, и оно не доходило до суда. Уважаемый господин Штерн согласился это не разглашать…       Судя по тону, Штерна Лайт уважаемым не считал. А зря. Несмотря на серьёзную неприязнь к полицейскому, порядочно помотавшему Коссаку пару раз нервы и докопавшемуся до Ринга, стоило признать: при всём мерзком характере Гил был из тех, кто за своё дело и точку зрения держится до последнего. И пусть он был во многих вопросах по другую сторону баррикад от Михаила, расценен как оппонент, но как оппонент уважаемый.       С таким и выпить не грех.       – Так, полегче, – прервал Коссак, – она в любом случае должна была пройти тест на психологическую устойчивость. Как?       – Понимаешь, – тише проговорил Лайт, – она сама меня просила об этом. Я был против, но она настаивала. Мы не могли ей позволить этого, да на проверке бы сразу всплыло всё…       – Липовые документы? – поинтересовался Коссак.       – Тут у нас не ваша Москва! – возмутился Томас.       – Вообще-то, Петербург, но ты всё равно не запомнишь, – съехидничал Михаил. – Вот не надо делать вид, будто у вас коррупция не процветает пышным цветом-то, а?       – Процветает, – вздохнул старик. – Куда без этого. Но нет. Здесь всё честно.       Коссак прищурился.       – Честно, значит?       «Честно» в этом случае означало только одно. И ему это не нравилось. Снова перевел взгляд на Ролл. Обратно на Лайта.       – Она сама это предложила, – повторил Томас. – Я отказывался менять что-то в её управляющей программе, но она настояла. Ролл прошла проверку с усиленной блокировкой.       Несколько долгих секунд молчания. Коссак перевел взгляд в застекленный потолок, по которому плясали блики от электрического освещения аэропорта. Фыркнул. Медленно и демонстративно похлопал.       – Молодец, Томас. Просто молодец.       Ему захотелось убраться отсюда ещё быстрее.       Но вот незадача: погодные условия, скорее всего, вынудят сидеть тут до утра. В компании замечательного, правильного и хорошего доктора Томаса Лайта, конечно же.

Одновременно с этим

      «Нет. Нет, этого не может происходить… не со мной! Скажите, что это неправда!» – человек медленно отступал назад, уже понимая, что металлический хищник целенаправленно заводит его в глухой тупик из камней, стен каньона и прилегающих к лифтам конструкций. Киборг с оторванной рукой, несколькими переломами ключицы и подбитой ногой всё ещё мог двигаться. Ему казалось, он чудом уполз прочь с той кровавой бойни, незамеченным, пока красная молния, двигающаяся с сумасшедшей скоростью, разрывала на части его соратников. От ужаса трясло, но человек отчаянно цеплялся за жизнь.       Как три года назад он уползал прочь с ногой, отрубленной, как гильотиной, упавшим перекрытием, чуть не погибнув в пожаре, сжёгшем его дом и прошлое. Почему?! Почему эта тварь преследует его… кажется, противнику наплевать на выстрелы, если они вообще в него попадают. Время текло невыносимо медленно, словно издеваясь: шансов нет. Лифты перекрыли, хотя охрана и остатки патруля до последнего надеялись, что этого не сделают. Но факт насмешливо скалился в лицо: наверху их кинули, оставив умирать в этом аду. Если их убьют не машины, то наверняка это сделают свои же, пытаясь от этих машин срочно избавиться. Что бы не предприняли там сейчас, те, кто остался внизу, могли считать себя мертвецами.       Смерть таки пришла за ним. Как быстро всё изменилось за каких-то несколько часов. Ещё вечером ты весело шутил с приятелем – сейчас он лежит окровавленной бесформенной грудой кусков там, в лесу, ниже по склону. Ещё вечером ты беспечно думал, когда закончится твоя смена, ты уползешь в свою каморку, откуда сможешь позвонить родным за полстраны от тебя – они тебя, скорее всего, больше не услышат.       В прошлый раз ты ушёл живым. Может… может, и в этот повезет?       По роботу продолжали стрелять, он сбросил скорость и был, похоже, подбит, но по-прежнему двигался очень быстро. В какой-то момент он внезапно заметил уползающую прочь цель…       Или человек просто отступал в ту же сторону, куда двигался бот.       Сейчас на киборга из жидкого мрака надвигался силуэт закованной в броню машины-убийцы с человеческим лицом – и совершенно нечеловеческими глазами. Электрический свет внешнего освещения у лифтов выхватывал детали, будто вырисовывая их, делая невыносимо чёткими. Ливень не смывал крови с одежды, брони, рук и лица бота. Кожа была содрана, открывая каркас под ней и часть металлической челюсти, скалящейся в жутковатой усмешке.       Хотя на самом деле прошло не больше нескольких секунд, время для обоих – что киборга, что робота – текло невыносимо медленно…       Квик всего лишь ненадолго притормозил, больше не в силах удерживать прежний ритм. Раскалённая батарея сыпала предупреждениями в верхний процесс, поверх лога повреждений приходил настойчивый крик: заряд на исходе, в любой момент ты можешь отключиться. Ещё стреляли, он не мог уклоняться ото всего. Вернулся в руку бумеранг, пару секунд назад заставивший огонь с одной из сторон захлебнуться и больше не возобновляться. Ещё два шага, перевести механическое дыхание – на последний бросок, вверх по стене ущелья, к той лазейке в системе шахт, которую нашёл напарник.       На пути стоял киборг, отступающий назад ко всё той же самой стене.       Квик не стал думать, просто метнулся вперед: он успеет сломать шею этому бесполезному мясу прежде, чем оно сделает хотя бы один выстрел…       Но камеры фиксируют яркую вспышку, роботу приходится в последнее мгновение отскочить в сторону, чтобы не попасть под голубоватый всплеск, способный разрубить его напополам. Следом – вновь открытый со всех сторон огонь, и нет времени отвлекаться на человека, оказавшегося из-за прыжка значительно левее. Последний рывок. Собрать силы на последний рывок – на попытку вскарабкаться вверх по стенам конструкций, переходящих в отвесные скалы каньона…       Человек, чудом оставшийся в живых, медленно упал на колени, смотря перед собой. Нервный смешок. Руки упираются в мокрый и грязный асфальт, переходящий в каменистую землю. Перед глазами двоится, охранник лишь тупо смотрит на прожжённое прямо перед ним пятно.       Он отскочил назад от лазера, способного мгновенно превратить его в хорошо прожаренный кусок человечины, а робот-мастера – попросту разрезать. Успел: реакция у киборгов в разы превышает реакцию простого человека. Ради этого, наверное, стоило лишиться когда-то половины тела, раскромсанного лезвиями и спаленного в огне – если бы оно не привело в итоге в этот котел…       Мысли метались, испуганные, ошалелые. Человек всё ещё не мог поверить, что он действительно жив. Запоздало, он сообразил, под грохот дождя, обрушивающегося с сошедших с ума небес, под канонады выстрелов, сопровождающих цель, что лазерное оружие у союзников отсутствовало.       Так вооружены были…       Человек сорвался на хохот, переходящий в слезы от веселой истерики. Хотел противник того или нет, он, по сути, спас его от этого стального монстра.       Оставалось молиться бушующему небу, чтобы там, наверху, нашли, что сделать с этими ботами, и чтобы здесь, внизу, оставшиеся в живых оставались таковыми и дальше.       А красная молния тем временем карабкалась вверх из последних сил. Заряд критически низкий, практически на исходе. Перегрузка, системы на пределе, но Квик, стиснув зубы, продолжал двигаться вверх, прыжками перебираясь по перекладинам и уступам. В него несколько раз ещё попали напоследок. Больно. У боевого бота был высокий болевой порог, но такая боль и без авто-диагностики свидетельствовала о серьёзных повреждениях. Пробоины в корпусе, одна рука подбита, с трудом слушается, прострелена в голени броня на ноге… перебита проводка, не доходит сигнал…       Вода стекала по лицу, в груди что-то противно плескалось у самого генератора. В этот миг робот от души благодарил Вайли за то, что отец создал его достаточно устойчивым ко всему, чтобы продолжать функционировать.       Но всему есть предел.       Он двигался всё медленнее и медленнее, боль нарастала, видеосистема сбоила и шла шумами, пальцы не слушались. Конструкции перешли в уступы, потом снова в перекладины, за которыми он пытался скрыться от преследующих выстрелов. Его норовил скинуть вниз бушующий ветер, скользкие от воды осыпающиеся камни, не выдерживающие его веса – он, поди, не легонький хохмо-бот, который весит с человека, если не меньше. За спиной было уже не меньше сотни метров… и оставалось ещё совсем немного до цели.       Петляя между металлическими и бетонными выступами, пытаясь добраться до найденной напарником лазейки, DWN-012 начинал захлебываться от охватывающего его жара. Чип, расположенный опасно близко к батарее, перегревался следом. Градации серого превратились в рассыпающееся в пиксельную крошку чёрно-белое изображение. В аудио-сенсорах стоял невыносимый нарастающий шум, готовый вот-вот обрваться и перейти в полную тишину.       Рядом прозвучал выстрел. Ещё один. Белая полоса на половину поля зрения – похоже, это был лазер. Засветка, снова темнота, а за ними слышный как сквозь воду грохот – видимо, гроза. Он потянулся чуть выше, но стоило пальцам вцепиться в каменный склон, как они внезапно разжались. Судорожно цепляясь, он попытался не упасть, но начал съезжать вниз. Warning: battery critical low! WARNING!       Что-то вцепилось в его запястье мёртвой хваткой, задерживая падение. Видеосистема кое-как стабилизировалась, из чёрно-белого мусора различался силуэт. Квика пытались вытащить, отчаянно, но упорно, хотя и съезжая следом за ним. Даже сквозь хаос в оперативной, бот отчётливо сообразил: Джемини его не вытащит, скорее – рухнет вместе с ним. Или же, если он сам за что-то держится, останется без руки в попытках вытащить вес, значительно больше собственного.       Это чёртово стекло вот-вот могло хрустнуть.       Зеркальный бот что-то кричал, но DWN-012 уже не разбирал слов. Только пытался ухватиться за что-нибудь, барахтаясь на самом краю.       Ноги зависли над пропастью. Emergency…       Вторая рука потеряла опору. Неужели он провалится, находясь в метре от…       Его рывком подняли на полметра, что-то следом впилось в ворот брони. Бота проволокли наверх, ободрав корпус и конечности об камни, металл и бетон. Квик даже толком не понял, как, но перевалился через край, куда его втащили, похоже, уже вдвоем. За краем обнаружился новый провал, бот рухнул на пол с высоты порядка двух-трех метров, добавив себе ещё одну вмятину в комплект. Вокруг было темно достаточно, чтобы видеосистема возвращала сплошной чёрный фон. А может, просто отказала.       Батарея радостно сообщила на половину сознания об оставшемся одном проценте заряда. Когнитивная система начала паковаться, готовая принудительно отъехать в гибернацию.       – Ты такой кретин, Квик, – раздалось над аудио-сенсором. – Ты бы знал…       – Ой, всё, завались, – буркнул быстрый…       И провалился в спящий режим.