Jamming Signal

Our path diverged upon a road You chose a darker fate to sow I watched you turn from friend to foe It had to end like this, I finally know (с) The Megas – I Want To Be The One (To Watch You Die)

Execute fast memory check [November 10, 20--] [≈ 1.5 year ago]       – …решаем вопрос голосованием, – слова Металла эхом отдаются в стенах сборочного зала старой базы, – моё мнение, как инициатора, не считается.       Натянутая официальность, хотя здесь все свои и нет особого смысла перед кем-то разыгрывать спектакль. Да никто особо и не старается поддерживать настрой. Несмотря на все ожидания и месяцы подготовки, недавно боевое настроение куда-то незаметно улетучилось сейчас, за шаг до точки невозврата.       – Оставляю окончательное решение за вами, – Вайли отходит к стене. – Не вмешиваюсь. Я надеюсь, вы все понимаете, о чём идет речь.       А речь шла об изменении управляющей программы. Обсуждение, начавшись от предложений «принудительного подавления страха» и весьма расплывчато обозначенного «идти до конца, что бы ни случилось», закончилось текущим вариантом, который буквально полностью перелопачивал половину структуры управления. На первый взгляд изменения казались логичными и ничего в корне не меняющими: всё сводилось к крайнему ужесточению действий в рамках операции, перенастройке боевых и смежных с ними программ. Ничего принципиально нового для боевого бота. Лишь бы «сделать всё, чтобы не отступить».       И всё равно, все напряжены. Нервничают, даже если не показывают этого напрямую.       Флеш не отрывается от своих гаджетов, подключившись к ним напрямую – от вскрытой части шлема свисают провода. У хакера, спокойный, почти равнодушный вид; на вопрос он отмахивается: я за. Только бегающий взгляд выдает тревогу.       Синхронно поднимают руки Баббл и Хит. За маской Баббла практически невозможно что-либо разобрать, Хит натянуто улыбается. Амфибия и зажигалка вносили свои предложения и уточнения, пока шла дискуссия, бодро развили идею в её окончательный вид, но сейчас… они волновались. Переглядывались, жали плечами, беззвучно что-то обсуждали в передатчик, но решение приняли окончательное и отступать не были намерены.       – За, – кратко кидает Креш, добавив: – Не то, чтобы это что-то решало. Но если вы, ребят, настаиваете… – он разводит руками-свёрлами, хмыкнув. – Для меня это ничего серьёзно не меняет.       Металл переводит взгляд на Эйра. Тот колеблется, но после, гордо выпрямляется, сложив руки за спиной и кратко говорит:       – Согласен.       – Вы, народ, молодцы, я не спорю, – встревает молчавший всю предшествующую дискуссию Вуд. – И это всё имеет смысл. Однако изначальный вариант мне нравился больше.       Бот-дерево поднимается, на пару голов возвышаясь над Эйром и Металлом.       – …я отказываюсь от пункта «убивать всё на пути к цели». Форсированное подавление страха – я полностью за. Изменение условий программ самосохранения – хорошо, принято. Идти до конца? – он развёл руками. – Хорошо, положим. Безусловное подчинение приказам, даже при максимальном смертельном риске? Наполовину принято. Я напомню: условия игры могут измениться в любой момент, приказ может устареть или быть принципиально невыполним.       Он кладет ладонь на плечо старшего вайлибота:       – Мет, ты точно уверен? Мы должны суметь приспособиться к ситуации в случае чего. Нельзя полагаться только на изначальный план и приказы.       Вуд переводит взгляд на Вайли:       – Я прав, отец?       Альберт разводит руками.       – По-моему, я внятно всё разжевал. У вас будет оставаться свобода выбора действий в рамках задания. Ни мне, ни вам не нужно, чтобы вы действовали как истуканчики Джо. И человеческий, – он усмехнулся, – фактор никто не отменял. Я могу ошибаться, да и не намерен решать за вас абсолютно всё. Свой разум вам для чего? Для красоты? Я и без того делаю, что в моих силах, и я иду вместе с вами. Слава Тесле, я не испытываю проблем со страхом.       – Нет, – резко обрывает Металл, поднимая руки. – Отец, послушайте. Я не позволю…       – Начинается, – закатывает глаза Вайли.       – Ради вашей же безопасности.       Альберт смеется, отмахиваясь. Робот не спорит дальше: прекрасно знает, насколько это бесполезно. Отца не переубедишь: упёртый и слушать не будет.       Металл переводит взгляд на Вуда, по-прежнему держащего его за плечо. Пара секунд в гляделки. Смысла отвечать на предшествующий незакрытый вопрос нет – всё и так понятно.       Робот переводит взгляд на затихшую аудиторию.       – Ладно, кто-то ещё? Кого пропустили?       Тишина. Все растеряно переглядываются, не сразу вспомнив о двенадцатом номере. Его нехарактерное молчание сбивает с толку: обычно Квик невыносимо громок и первый лезет в любую перепалку со своим авторитетным мнением – а сейчас сидит в углу, настолько незаметный, что остальные даже забыли о его присутствии. За предшествующий час он ни слова не произнес.       – Квик? – Металл дружелюбно улыбается, садясь на корточки перед братом. – Опрос систем…       – Всё в порядке, – следует ответ. – Вы всё уже решили за меня.       – Что? – DWN-009 немного теряется. – Разве ты не за?       – Нет. Я против, – Квик разводит руками: – И что с того? Что-то изменилось? Вы все за. Даже Вуд был против одного пункта.       – Полутора, – на автомате поправил Металл.       – Какая разница? Решение-то принимается всеми общее. Так что… Да. Я против. Полностью.       – Да он всегда против! – усмехается Креш. – Чисто из вредности, лишь бы всё наперекор всем сделать. Мет, игнорируй его. Вот только не хватало опять вокруг него круги нарезать, упрашивать, слезки вытирать. Он же только этого и добивается – привлечь всеобщее внимание! Задрало уже, честно.       Жестом попросив Креша помолчать, Металл переводит взгляд на Квика. В ответ на старшего вайлибота смотрят сощуренные голубые глаза, чуть поблескивающие в темноте – и этот взгляд девятому номеру однозначно не нравится. Младший брат никогда не смотрел так. Тяжело, подавленно, забито – и с вызовом.       – Квик, мы же с тобой об этом уже говорили. Ты был согласен…       – Я всегда с тобой соглашался, и ты знаешь, почему, – медленно проговаривает Квик. – Я отказываюсь…       – Только не заставляй меня опять объяснять тебе…       – Зачем мне что-то объяснять? – за обманчиво-мягкой улыбкой проглядывает испуганный оскал, зрачки робота расширены, радужка дрожит. – Даже если я против, вы уже приняли решение. Ты принял решение. Ты просто хочешь, чтобы я был согласен с тобой? Давай, – Квик разводит руками. – Я буду. Ты ведь этого хочешь? Ты всегда добиваешься своего, рано или поздно.       Вайли в стороне закрывает лицо рукой: Квик опять закатил спектакль в самый «подходящий» момент. Остальные только строят сочувственно-понимающие физиономии, кивают. Баббл ржет под маской. Динамик лишенного мимики Эйра захлебывается смехом. Этот спектакль немного разряжает ситуацию, сводя недавно серьёзный разговор и серьёзное решение в шутку. Только Металлу не хочется шутить. Ему совершенно не нравятся интонации Квика – и странный блеск в его зрачках, за которыми отчётливо виднеется маркировка элементов камер.       – Что случилось, Мет? Что-то не так? Почему ты молчишь? Ну же! Давай, начинай меня убеждать, что это нужно! Давай!       Только не хватало этого делать при всех.       – Время, – напоминает Вайли.       «Время» было основным и единственным аргументом в разговорах с двенадцатым номером. Других аргументов, как правило, не водилось.       – Время, да, – Квик поднимается на ноги, Металл поднимается следом. – Время. Мы теряем время, хотя у нас его полно… – он проходит мимо старшего, кинув напоследок на него затравленный злой взгляд. – Делайте, что хотите, ребят, – он направляется к выходу из сборочного зала. – Все за, я против, решение единогласное.       – Ты за, – холодно сообщает ему в спину Металл.       Квик на миг останавливается, смотрит через плечо.       – Конечно, – отвечает он, переступая порог. – Куда же я денусь?

То же место, настоящее время

      Металл стоял на пороге бывшего сборочного зала.       Над руинами завывал ветер. Ливень хлестал по бетонным плитам и проржавевшим остовам, стекал ручьями по волосам и броне бота. Эйру не с первой попытки, но все-таки удалось остановить генераторы, предотвратив выход погоды из-под контроля, но разбушевавшаяся среда сама по себе не собиралась затихать окончательно.       Где-то за четверть земного шара отсюда уже давно наступило утро, здесь же стояла полночь.       Девятый номер сверил время. Таймер подбирался к отметке в 22 часа.       Металл запускал этот отсчёт уже скорее по инерции, всякий раз, когда Квика отправляли на какое-нибудь задание. Текущее время уже оставило далеко позади последний «негативный рекорд» в 20 часов и 33 минуты. Если не брать в расчёт их общий провал, конечно.       Время между запуском таймера на той операции и смертью Квика, как раз составило 23 часа 59 минут, если сравнивать по записям в сети и логу синхронизированного бэкапа. А возможно, что тогда прошло как раз 24 часа… кто считает эти секунды?       Привычка, оставшаяся со времени их «детства» и первых тренировок. Квик тогда радостно верещал, в очередной раз «обогнав время», пытаясь показать самый-самый лучший результат. Ожидая от старшего брата похвалы, хотя по способностям и боевой подготовке оставил Металла далеко позади – соревноваться с быстрым? Бесполезно. Даже не верится, что прошло больше, чем два года, что они оба тогда были совершенно другими. Что Квик, чёрт подери, слушал каждое его слово, считал авторитетом и даже другом, абсолютно доверяя старшему.       21:59…       Эта миссия не должна была настолько затянуться.       Запрос на базу. После длительной задержки в передатчик ответил сонный голос Блюза. Лайтбот-перебежчик сначала попытался послать Металла в известном направлении, но, распознав голос и позывной, таки соизволил сползти с подзарядки и продрать глаза.       – Без изменений, – наконец пробурчал Брейкмен. – Не возвращались. Минуту, я уточню статус.       Нулевой лайтбот был явно не в духе. Впрочем, проще было спросить видел ли хоть кто-нибудь его в хорошем настроении.       Каким должен был быть идиотом доктор Лайт, если вкатил в предустановки возраст подростка, имея базу, созданную с собственным снимком как основой и наполнением из снимков взрослых людей, прошедших через горячие точки и участвовавших в опасных для жизни и травмирующих психику операциях? Впрочем, судя по рассказам Вайли, от Лайта и не такого можно было ждать. Нет предела человеческой глупости…       Только вот робот-мастеры созданы были по образу и подобию людей. Со всеми вытекающими последствиями. В частности по пункту глупости.       – Короче, так, Мет, – наконец после длительного молчания раздался в передатчике голос Брейкмена. – До начала задания маячки были переведены в ближний режим с установкой пустых номеров. Так что максимум я могу отслеживать их статус «онлайн», без уточнения координат. Из хороших новостей: ни от одного из них код R или D не приходил.       Блюз замолчал.       – Из плохих? – уточнил Металл.       Вроде бы и стоило было вздохнуть свободно: коды, начинающиеся на R и D, означали либо уход в полный оффлайн, либо смерть чипа. Но интонации Блюза довольно недвусмысленно намекали на то, что плохие новости куда хуже отсутствия R\D сигналов.       – Код Z, – мрачно прокомментировал Блюз. – Вне покрытия сети с 2 часов 16 минут локального времени. У нас в данный момент 8 часов и 3 минуты. Статус всё это время не менялся.       – Полный код? – переспросил Металл.       – Z0x8F, – несколько недоуменно проговорил Блюз. – Впервые такой вижу. Что-то из современных?       – Ты как давно сверял базы данных? – едко поинтересовался Металл. – Десять лет назад, что ли?       – Так точно, – невозмутимо ответил Блюз. – Погоди, сейчас, я пробью…       – Отставить. Я тебе так скажу, – хмуро ответил DWN-009. – Это код обрыва коммуникации в связи с телепортационной блокадой.       За кодом Z0x8F либо приходит код O, возвещающий о возвращении в онлайн – либо не приходит уже ничего.       – На будущее, – кинул девятый номер. – Хотя бы раз в год обновляй свои базы данных, Блюз.       – Брейк-мен, – раздельно процедил Блюз с нескрываемой желчью в голосе.       – Не расплавь там ничего, Блюз, – повторил робот, игнорируя возмущённое бульканье лайтбота. – Отбой.       Металл некоторое время ещё стоял, смотря в темноту, прежде чем с досадой ударить кулаком по ближайшей стене. Брызнула бетонная крошка. С плеч и лица водопадом стекала вода, обрушиваясь на металлическую полосу под ногами, когда-то бывшую ничего не значащей границей раздела между сборочным цехом и коридором.       «Ещё пока не время паниковать. Всего лишь код Z. Мало ли, что могло случиться. Время ещё не дошло до 24 часов».       Пиликнул снова передатчик. На этот раз вызов шёл от Вайли:       – Алё, Мет, ты где там пропал? Возвращайся, мы улетаем. Мы тут проверили эту птичку, – раздался хохот. – Летает! Надеюсь, мы и дальше полетим, а не поплывем.       На заднем фоне было слышно бурчание Эйра, что-то продолжающего, судя по всему, доказывать отцу.       – Принято, иду, – устало ответил Металл.       Вокруг возвышались развалины их прошлого.       Главное – сейчас, проходя по бывшему коридору, не кинуть взгляд в ту сторону, где когда-то была подзарядочная станция. …Заходящее солнце освещает переходы, просачиваясь сквозь стекла, полосами света стелясь под ноги. По дороге Металл обращает внимание на распахнутую дверь в коридоре…       Зияющей чернотой слева от него мелькнул полуобрушенный дверной проём. Металл остановился. Посмотрел налево. Там были только разрушенные стены – и упавший поверх них остов наблюдательной вышки. – Тихо ты, что разревелся… тебе какая разница, запрограммировано это или нет? Ну… прекрати плакать, ты ведешь себя глупо…       Выругавшись, Металл быстрым шагом направился прочь. – …побегай со мной? Я даже сбавлю темп… Ну Мет, ну пожалуйста!..       Стереть бы это всё, раз и навсегда. Снять задачу.       Добрался до ангара робот через несколько минут.       Вайли, весь насквозь вымокший, стоял, облокотившись на крыло истребителя, с которого ещё стекала вода – и что-то воодушевленно втолковывал Нидлу. Нидл молча слушал. Блестящие за забралом корпуса глаза робота выдавали то, что ему совершенно неинтересно, что шеф говорит. «Подставка для игл» в любом случае считал Альберта дураком, и похоже, ничего не могло исправить это мнение.       Эйр, столь же вымокший, как и Вайли, с важным видом расхаживал вокруг. Увидев вошедшего в ангар Металла, подошёл и кинул шлем ему в руки:       – Ты тут оставил, – сообщил десятый. – Как душ?       – Замечательно, – ответил Металл, ловя шлем и проходя мимо. – Сколько вы на это всё потратили, месяц?       – Два месяца на разработку, – гордо отрапортовал Эйр, – потом прилетели сюда, и всё построили и протестировали за месяц. У нас проделана огромная работа. Отчёт предоставить?       – Не обязательно, – мотнул головой девятый, стряхивая воду с волос, прежде чем одеть шлем обратно.       Покосился на довольного собой брата.       – А со стороны казалось, – усмехнулся Металл, – что вы только сидите и жалуетесь на жизнь.       – Это параллельный процесс, – заметил Эйр. – Я не могу не заметить, что по-прежнему считаю, что отец поступает крайне недальновидно, не может использовать очевидное тактическое преимущество и…       – Я тебе покажу очевидное тактическое преимущество! – гаркнул Вайли, только заслышав речь аэроманипулятора и мгновенно прервав свои словоизлияния. – Ты мне ещё объясняться будешь за «во всем виноват Альберт Вайли».       – Не буду. Вы во всем виноваты, – невозмутимо сообщил Эйр. – Я могу вам это доказать. Начиная от количества допущенных ошибок, промахов и полного непрофессионализма, если не сказать – дилетантства!       Вайли закрыл лицо обеими руками. Эйр же продолжил, абсолютно проигнорировав это:       – Но у нас ещё есть второй шанс! С нашим флотом и…       – Я понял, Эйр. Я. Понял, – сил злиться у Вайли уже не осталось. – Только не делай драконов, и всё будет хорошо. Никаких больше драконов, Эйр.       – Дракон – прошлое тысячелетие. В наших планах ещё возрождение Жёлтого Дьявола. Версия МК-2, модифицированная и улучшенная!       – Мать Теслы! – Вайли поперхнулся воздухом. Уставился на «банку на ножках». – Ты что, нашёл от него чертежи? Как? Где?       – В сети, – с достоинством ответил Эйр. – Они лежат в открытом доступе, прикреплено к результатам расследований по делу так называемого «первого инцидента».       Глаза Вайли загорелись.       – А ты больше ничего там не находил?       – Я находил, – встрял Нидл. – Если вам интересно, мне пришлось для этого перекопать тонны дерьма, состоящего из высказываний людей на эту тему. Я могу вам в деталях рассказать, что о вас думают и…       – У меня есть всё, – прервал его Эйр. – Абсолютно всё. Полицейские ищейки проделали огромную работу, но поскольку ваши наработки по-прежнему представляют научную ценность, они перекочевали в открытые исследовательские архивы. Закрытую часть мне удалось добыть путём нехитрых махинаций с некоторыми источниками информации…       – Да он просто договорился со всяким сбродом, – снова возник Нидл, – и ему достали всё в готовом виде. Он пытался ещё мне где-то выторгованную швейную машинку впарить. Обдирательство, за такой старый хлам…       – Это раритет! – невозмутимо заметил DWN-010.       Металл едва скрывал улыбку. А здесь ничего не поменялось. Эйр как был официальной, прямолинейной стальной балкой, так ею и остался.       – Так, всё, детишки, сворачиваемся, – Альберт быстро подавил начавшуюся перепалку с выяснением отношений между «банками на ножках». – Металл, ты разберешься с управлением?       Девятый посмотрел на Эйра. Сразу поняв намёк, аэроманипулятор закинул в передатчик мануал. Точнее, это могло бы называться мануалом, если бы он удосужился его хоть сколько-нибудь внятно составить. Половина текста состояла из расхваливания разработки, состава, характеристик приборов, но никак не того, как этим управлять.       – Эйр, почему у тебя везде написано «интуитивно-понятный интерфейс»? – поинтересовался Металл наконец. – Это не «интуитивно-понятно», это…       – Из дерьма и палок, – вставил своё веское слово Нидл.       – Зато летает! – не остался в долгу Эйр. – И, заметьте, не дракон.       – Разберусь, – подвёл итог Металл.       Спустя минут двадцать истребитель покинул остров.       За стеклом кабины медленно плыл вниз едва различимый из-за мерзких погодных условий горизонт. Несмотря на шторм, летательный аппарат шёл на удивление гладко. Управление, конечно, Эйр наворотил ужаснейшее, но Металл довольно быстро привык к нему, хотя поначалу чувствовал себя не в своей тарелке. Однако машина слушалась идеально.       Долго тянувшееся молчание первым нарушил Вайли:       – Бери на разгон. Я хочу побыстрее добраться до подушки. В полете спать неприятно. Можно проснуться посмертно, например, от ракеты в бок.       – Но… – начал было Металл.       – Не беспокойся, я не сдохну от перегрузки, – весело откликнулся старик. – Не препирайся. Я очень ценю твою заботу, Мет, но тут она ни к чему.       – Я всё чаще начинаю думать, – недовольно пробормотал девятый номер, – что нам нужен робот-медик. Не собираетесь пополнить наши ряды?..       – Ненавижу врачей, – оборвал его Вайли. – Рассказать тебе пару душещипательных о них?       – Вы уже рассказывали, – напомнил Металл. – Несколько раз. Лучше скажите, каковы результаты у Эйра? Я в этих пафосных речах не силён. Что они конкретно сделали, кроме истребителя и «погодного оружия»?       «И обрушенной вышки».       – Результаты? Ну, если коротко: того стоило, – доктор сложил руки за головой, прикрыв глаза. – Эйр ещё и наладил поставку материалов на строительство дополнительных убежищ. Не думал, что они занимаются делом, пусть это и полное самоуправство, – он усмехнулся. – И оба по-прежнему хают и обвиняют во всём меня, прикинь?       «Как бы мне ни хотелось думать иначе, но в каком-то смысле они правы».       – Вам стоило бы почаще отрываться от работы и хотя бы иногда смотреть по сторонам, – отметил Металл. – Пока вы ушли в себя и свои планы, уже многое успело измениться.       – Всего-то год прошёл, – отмахнулся старик.       – Это для вас «всего-то год», – покачал головой девятый. – А для нас это треть жизни, для новеньких – и вовсе вся жизнь. Вы же живете в десятки раз больше любого из нас.       Вайли устало хмыкнул. Закрыл глаза.       – Да, я иногда забываю об этом. Но, в конце концов, вы созданы взрослыми. Вы способны сами о себе позаботиться и принимать решения. Вам уже давно не месяц от активации, чтобы нуждаться в моей опеке.       Металл покачал головой.       – При всём желании, мы не имеем достаточно опыта и знаний, чтобы оценивать все последствия, – заметил он. – Я не могу один уследить за всеми, и я тоже ошибаюсь. Я боевой робот, и я не Эйр, чтобы во всём этом разбираться с такой уверенностью.       Способности Эйра разбираться в заочной коммуникации с людьми поражали. При всей своей прямолинейности и местами твердолобости, DWN-010 каким-то образом умудрялся не только виртуозно разбираться в глобальной сетевой помойке и находить нужную информацию, но и налаживать контакты с кем надо и где надо. Бессовестно манипулировать и обманывать он тоже не стеснялся. Интересно, люди вообще догадывались, с кем они идут на сделки? Навряд ли.       У самого Металла даже после нескольких контактов с людьми по-прежнему было всё очень плохо на этом фронте.       «Это всё потому, что ты только драться и умеешь», – комментировал ситуацию Флеш, не упускающий возможности отпустить язву по этому поводу. «И выгораживать нашего пришибленного. Хотя, кто бы сомневался, да, Мет? Я не удивлен, что вы так спелись. Мы, конечно, все – боевые боты, но вы двое… Вас не волнует, кто перед вами. Свой, чужой – какая разница, ага? Как будто я не знаю про твои методы тренировок? И чем ты после этого лучше Квика?..»       Снять процесс.       – Я не могу вот так просто предсказать, – продолжил Металл, – кто как себя поведет. И уж тем более, я не могу решать проблемы личного характера. Состояние оказывает непосредственное влияние на боеспособность, вы сами прекрасно это знаете. Доктор Вайли, я всё понимаю, но выделите время, пожалуйста, и обратите внимание на общее положение дел на этом фронте.       – Да чего я там ещё не видел? – закатил глаза Вайли. – Нашу вечно плачущую зарядку? «Папа, папа, а я убивать не хочу!» Не хочешь – не делай, никто не заставляет, но и отвечать сам будешь, если что-то пойдет не так из-за твоего пацифизма. Даром, если этот пацифизм останется, когда наша искорка увидит реальную войну. Этих двоих? – доктор указал большим пальцем за спину, в сторону оставшегося далеко позади острова. – «Вы не правы, я лучше знаю», и всё тут, хоть тресни.       – Что вы не видели? – стальная выдержка Металла таки дала трещину. – Вы не видели Квика!       – Да ладно! Он постоянно перед носом маячит!       – Я не об этом! – с досадой бросил Металл. – Если вы думаете, что он всё тот же робот, что и раньше, вы сильно ошибаетесь! Вы действительно верите, что если вы не знаете о лишних трупах напрямую, то их нет?       – Мет, – неожиданно серьёзным голосом сказал Альберт. – Ты действительно веришь, что я настолько дурак?       «Так он всё знает? Прекрасно, а передо мной опять спектакль разыгрывал!» – собственная неспособность разобраться в эмоциях человека начинала изрядно раздражать. Как и непредсказуемость поведения Вайли.       – И вы отправили его и Близнецов на это задание? – стараясь удерживать голос спокойным, поинтересовался Металл. – Зная всё это?       – Ты это уже спрашивал, раз. Ответ очевидный, два, – пронзительные синие глаза старика теперь смотрели внимательно и цепко. – Не расскажешь мне, что случилось?       – С начала задания прошло больше двадцати двух часов. Код Z0x8F, обрыв коммуникации в связи с поднятием телепортационной блокады.       Пара секунд тишины.       – Фьюююю, так у них ещё два часа в запасе! – спокойно сказал Вайли, разведя руками. – А на самом деле, время никто не ограничивает. Как ты можешь заметить, сейчас ты физически ничего сделать не можешь, как не можешь и уточнить статус ситуации. Следовательно, – доктор потянул паузу, после чего ультимативно завершил: – Смысла волноваться сейчас нет.       Металл едва задушил острое желание взвыть волком.       – Так у вас и в прошлый раз смысла волноваться не было, а потом он пришиб Флеша!       – Да-да, и в упор игнорировал мои приказы отступать. Хорошо хоть не догадался выключить передатчик, – проворчал Вайли, – а то знаем мы одного такого. Ты ему: коли напортачил, так уходи на телепорте, баран! А тебе в ответ, – он показал в пустоту кукиш и добавил наигранно-визгливым тоном: – «оффлайн». Давайте я лягу поперек пульта и пафосно сдохну прямо здесь, почему нет!       – Насколько я знаю, самостоятельно переключить передатчик в «оффлайн», а не в «недоступен» невозможно, если передатчик не поврежден.       – Не поверишь, но возможно, – едко процедил Вайли. – Тебе подсказать адресок, кто это может сделать? Авось и тебя научит.       – Во-вторых, – завершил Металл, игнорируя высказывание, – насчёт сдохнуть. Квик именно это и сделал. Чёрт… знаете, отец, – пробормотал Металл, – я начинаю жалеть, что тогда на него начал давить. Если бы не это…       – Если бы у бабушки, – закатил глаза Альберт. – Поздно плакаться, только ты не начинай! Если он был настолько против, как выёживался, достаточно было мне сказать. Квик же мне что сказал? «Они так решили», вот что он мне сказал. Хнык, плак, все плохие, он один хороший, бедный и несчастный, его заставили. Сам виноват, что вел себя, как последняя тряпка.       «Ещё бы он сам так считал». Recall fast memory check [Date Not Specified]       …Их тогда было только четверо: уже функционировали Баббл и Эйр, недавно активировали Квика. Последний довольно быстро превратился в занозу для всех окружающих. Не в меру любопытный, громкий, разговорчивый и принципиально не способный долго усидеть на одном месте, он практически мгновенно выводил Вайли из себя, раздражал и двух старших братьев.       Только Металл к новенькому относился спокойно, принимая таким, какой он есть. Заметив открытую настежь дверь, робот заглядывает в зал подзарядки. По правде говоря, Металл не ожидал увидеть здесь кого-то этим вечером. Тем более – увидеть здесь Квика, да ещё и в таком притихшем состоянии.       Квик сидит на закрытом блоке, подтянув к себе колени и обхватив их. Шлем валяется рядом, светлые волосы в беспорядке размётаны, в них застряла листва и веточки – похоже, опять где-то лазил по зарослям на побережье.       Лицо спрятано за локтями.       – Привет, – Металл подсаживается рядом. – Всё в порядке?       Квик молча поднимает взгляд. Снова утыкается в колени. Младший робот выглядит устало – и Металл сразу понимает: тот не заряжался. Скорее всего, как пришёл, так тут и сидел, даже не открывая свой блок.       – Что-то случилось? – осторожно интересуется девятый, осторожно ткнув брата в плечо. – Квик?       – Ничего. Мне плохо.       Долгая тишина. Металл терпеливо ждет, пока тот соберется с мыслями и продолжит.       – Здесь очень скучно, – наконец говорит Квик с неприкрытой тоской в голосе. – Этот остров очень маленький, и я его обежал уже несколько раз, всё облазил. Я даже отплыть пытался, но там очень высокие волны, у меня ещё и заряд начал кончаться. Думал, не выплыву.       Металл закатил глаза.       Младший обучался и мыслил быстрее остальных, однако почему-то он всегда видел только самое простое и очевидное решение и цеплялся за него. Конечно же, он не подумал даже о том простом факте, что расстояния огромные – и он не доплывет даже до ближайшего острова, прежде чем разрядится батарея.       – Отец на меня наорал, – динамик Квика выдал сдавленный хриплый вздох, больше похожий на всхлип. – И ещё и запретил телепортироваться куда-то без его ведома. Чувствую себя взаперти. Как в тюрьме.       «И откуда такие ассоциации?»       – Потерпи немного, ты не всегда тут будешь сидеть, – заметил Металл. – Как у тебя с тренировками, кстати?       – Да тоска, – бурчит Квик. – Это всё слишком легко. Я обгоняю таймер, все эти препятствия ни о чём, я вообще на наблюдательную вышку могу просто взять и залезть! Я вышибаю все мишени и…       Он замолкает. Поверх колен смотрит на ладони, покрытые сенсорной плёнкой. Медленно сжимает-разжимает пальцы.       – Я всё хочу спросить… можно?       – Конечно, – Металл немного удивлён. – Почему ты просишь разрешения?       – Ну… Эйр, например, на меня орёт, что я ему мешаю, а мне просто было интересно, что он делает. Я всего лишь спросил, а он кинул в меня молотком! Кретин!       Металл не сдерживает смешок.       – Откуда ты такие слова знаешь?       – Отец так назвал меня, – Квик ёжится. – Я думаю, это что-то плохое. Он тоже меня выставил. Говорит, я задаю глупые вопросы, я надоел, я мешаю, иди, в сети посмотри, займись чем-нибудь. А я не знаю, чем заняться, я всего лишь хочу знать ответ!       Металл прекрасно знал эту манеру Вайли. Сам на неё не раз и не два напарывался, прежде чем научился разбирать, когда доктор в хорошем настроении и готов говорить, а когда лучше не лезть. Альберт, скорее всего был просто занят, когда Квик к нему пришёл. Сам же Квик, видимо, не стал дожидаться, когда у доктора появится время или желание с ним разговаривать, а то и вовсе решил, что ему нельзя подходить с вопросами.       – Задавай их мне, – ободряюще говорит девятый. – Я отвечу, если смогу.       Пара секунд неуверенной тишины.       – Моё назначение, – наконец проговорил Квик.       Двенадцатый номер говорил неожиданно медленно, по сравнению с обычной его скоростью речи, в которой зачастую трудно было что-то разобрать.       – Я очень многие вещи просто знаю. Как держать равновесие. Как пользоваться своим бумерангом. Как свернуть кому-нибудь шею… – неловкий смешок. – Все анатомические подробности. Сотни способов убить, хотя никогда этого не делал. Я просто знаю, что я могу это сделать. Это всё надо отрабатывать, программа самообучающаяся, отец так сказал, но оно есть.       Он выглядел смятенно:       – Я просмотрел предысторию создания своего чипа и информацию каждого снимка, – он поднял взгляд. – И пришёл к одному выводу. Я сделан таким. Быть быстрым. Очень быстрым. Чтобы быстро убивать.       А вот это было одновременно и ожидаемо, и неожиданно. Ожидаемо – потому Металл сам через эти же вопросы проходил. Неожиданно – потому что не думал, что брат, у которого налицо были все признаки гипервентиляции чипа, вообще об этом задумается, а не примет как должное.       – У тебя проблемы с назначением? – осторожно спросил Металл.       – Я… я не знаю, – растерянный смешок. – Я… ну я попытался потренироваться на птицах. Убил одну… – он замолчал. – А их нельзя же ремонтировать, да?       Металл покачал головой.       – Жалко, – пробурчал Квик. – Она очень смешно чирикала. Я сначала не понял, что она умерла. Но потом подумал, что я бы не хотел, чтобы со мной так сделали, – он поёжился. – Я пытался думать дальше, но мне становится больно, хотя я не получаю физических повреждений. Я пытаюсь представить это, но не могу. Мне сначала становится больно, а потом очень страшно.       – Отдача директив, скорее всего, – ответил Металл. – С большой вероятностью – программа самосохранения.       Сам он не испытывал проблем с этим вопросом. Мысль, как о собственной, как и о чужой смерти ничего особого не вызывала.       Вайли очень обстоятельно с ним на эту тему говорил, чтобы вбить роботу раз и навсегда понимание дела. Цель целью, программы программами, заложенные на старте навыки бойца – это всё хорошо, да. Но надо трезво понимать и отдавать себе отчёт в том, что можно, что нельзя – и, главное, почему. Объяснял, что за свои поступки придётся отвечать. Если ты забираешь чью-то жизнь, какими ни были бы причины, надо понимать, что за этим последует – и точно так же тебя могут лишить твоей. Может, ты и боевой робот, но ты не холодная бездумная машина для убийства, и по ту сторону от тебя – такие же живые личности, неважно, люди – или другие роботы. Есть такая граница, которую просто нельзя переходить, за которой ты сам станешь преградой на пути к цели.       Подумав, Металл спросил замолкшего брата:       – Ты, случаем, не боишься, что не сможешь выполнять основное назначение? – предположил он осторожно.       «Не дай Тесла, если у него конфликт ядра с программой…»       – Смысл бояться этого? – речь двенадцатого номера звучит очень тоскливо. – Я смогу, я знаю. За меня ведь всё давно решено, да? – он поднимает взгляд на брата. – Кем я должен быть, что я должен делать. Что мне должно нравиться. И мне будет нравиться, потому что оно в моём коде… и в моём ядре.       Модуляция его голоса начала заметно дрожать, выдавая отчётливо синтезированные звуки:       – За меня решили даже то, что я буду чувствовать! Что я хочу – это тоже всё уже решено! Я так запрограммирован. Это не моё решение. Я не имею выбора. Как же… как же моя…       Квик внезапно завыл, по лицу потекли слёзы, и только сквозь сиплый плач динамика прорывалось слабое, хриплое «свобода». Металл растерялся. Он впервые вообще видел, чтобы кто-то плакал, тем более – на ровном месте без видимых на то причин.       Девятый номер лишь смутно догадывался, что произошло. Возможно, Квик просто не всё сказал или не вполне сам понимал. Может, у него был слишком высок приоритет «свободы», в каком бы то ни было смысле, чтобы робот был в состоянии адекватно принять сделанный вывод. Может, Квик просто устал: весь вид буквально сигнализировал о том, что заряд подходит к концу и он вот-вот выключится сам.       Металл кое-как нашёл ближайший вариант разрешения ситуации. Пододвинувшись, крепко обнял брата за плечи.       – Тихо ты, что разревелся, – успокаивающе проговорил старший. – Если ты это чувствуешь, то какая разница, почему ты это чувствуешь, если это твоё желание или нежелание чего-то? Вот тебе сейчас плохо, тебе какая разница, запрограммировано это или нет?       Невозможно запрограммировать абсолютно всё. Невозможно просчитать абсолютно всё. Предсказать то, что имеет практически случайный характер из-за огромного количества факторов. Они оба были боевыми роботами, и уже одно то, что они способны были испытывать эмоции, немного шло вразрез с назначением быть холодной исполнительной машиной для убийства.       Квик притих, лишь жалобно всхлипывал, уткнувшись в шею бата.       – Ну, – вздохнул Металл, не представляя, что делать, – прекрати плакать, ты ведешь себя глупо.       – Не говори братьям, хорошо? – пробубнил Квик едва слышно. – Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.       – В смехе нет ничего плохого, – девятый немного отстранился. Твёрдо взял брата за плечи, заглядывая в глаза: – Никто не хочет тебя задеть или унизить, поверь мне. Просто ты ведешь себя смешно и нелогично, это вызывает соответствующую реакцию. Посмеялись – и забыли. Все имеют право на ошибки в процессе обучения.       Он был и сам тогда довольно наивен, и воспринимал всё слишком просто.       Металл понимал, конечно, что он не сможет объяснить всё так же доходчиво, как Вайли. Он попытался сформулировать ответ, насколько на тот момент мог сформулировать ответ робот всего-то двух месяцев от активации, и сам далеко не всё понимающий. Но в тот момент просто хотелось как-то помочь брату, для которого он оказался единственным, кто не отправил прочь.       У кого было схожее назначение, и кого посещали схожие на мысли, на которые Металл нашёл для себя ответ сам.       – А на счёт свободы, – начал он, осторожно подбирая слова. – По крайней мере, если это «решили за тебя», ты свободен от ответственности за чужие решения. Ты не должен оправдываться за то, кто ты есть, или стыдиться этого, если это от тебя не зависело…       Сейчас, два года спустя, Металл очень жалел о сказанном.

Каньон Центральная станция, Блок А-10

      – Я туда не пойду!       Один из рабочих, наспех вооруженных, чем пришлось, смотрел на капитана огромными испуганными глазами, мотая головой и пятясь.       – Вы в своём уме?! Это самоубийство! – срывающимся голосом заливался человек. – Там наверху только о своих задницах и беспокоятся, а мы здесь просто все передохнем!!!       Капитан Виктор Ланс холодно сверлил говорящего взглядом. Жалкое зрелище – взрослый мужик, трясущийся, как истеричная припадочная девица, затравленным взглядом смотря по сторонам. Остальная патрульная группа сохраняла гробовую тишину, уже смирившись, похоже, с фактом скорой смерти. У большинства просто не оставалось сил бояться.       Захлебнувшаяся в крови тревога в A-10. Прозвучавший взрыв в C-19. Кто бы ни был против людей, эти ребята даже для роботов действовали невероятно жёстко. Хотя, это были противозаконно созданные боевые машины, не гражданские боты, от них закономерно было ожидать такой подготовки.       С другой стороны, такого уровня не показывали даже изрядно встряхнувшие соседний городок боты Вайли.       Ланс это дело прекрасно помнил, как чудом умудрившийся не сдохнуть при столкновении с одним из них. Киборг пережил полтора года назад пожар на геотермальной станции. Их отряд закинули тогда устранять одного ну очень горячего парня из боевых ботов Вайли, прежде чем подоспела подмога в виде Мегамена. Паренек-робот даже предлагал протащить Виктора, подбитого взрывом топливного бака, через около-телепортационный тоннель, до госпиталя. Однако после близкого знакомства с ботом-зажигалкой, Ланс предпочел вежливо послать Рока подальше с его желанием помочь – иди, мальчик, сделай уже что-то с остальной шарагой, сам выберусь. Отказался он позднее и заменять кожу лица синтетической или и вовсе на лицевые пластины. Так и ходил с изуродованным плохо залеченными ожогами лицом.       Не хватало ещё быть полностью похожим на робота!       Бот-поджигатель ещё очень долго маячил в жутчайших кошмарах, где горело всё, что могло и не могло гореть. Пусть тот робот и был размерами с тумбочку на ножках, он внушал ужас. Мерзкая развеселая тварь передвигалась с устрашающей ловкостью и плевать огнём хотела на все выстрелы в свою сторону. Пули и заряды бластера испарялись ещё до того, как успевали вообще настигнуть это дьявольское отродье. Рабочий персонал в большинстве своем отделался разной степени ожогами, вовремя эвакуировавшись прочь – погибли только те, кто рискнул поднять оружие на противника. С охраной и подоспевшим спецназом робот церемониться не был намерен. Раскалённый воздух, языки пламени, вспыхнувший пожар, обугленные трупы, рванувшие топливные баки – геотермальная станция превратилась в один из пресловутых кругов ада.       Кудахтанье одного деревянно-металлического тела про «свободу и равноправие роботам» особо красиво оттенялось красным цветом. Во всех смыслах.       Виктору удалось из этого дерьма выбраться живым. Большинству его товарищей не удалось. Сказано достаточно.       – Ты закончил? – поинтересовался Ланс, когда более-менее внятная речь перешла в непонятные выкрики. – Тогда давай мы оставим тебя здесь, если так хочешь. Одного тебя наверняка не тронут.       Рабочий сделал глаза по блюдцу и с ужасом замотал головой.       – Давайте просто переждем, где-нибудь, где угодно, – глухо предложил кто-то другой.       – А что, и правда, – ядовито заметил Ланс, – давайте подождём, пока появится какой-нибудь Мегамен, и спасёт ситуацию. Правда, за это время нас успеют перерезать, а этот хвалёный «защитник человечества» всё равно здесь не появится. Далековато от дома, батенька роботёнка не отпустит геройствовать.       – К слову о Мегамене, – раздался спокойный голос рядом.       Говорил присоединившийся к этому, с позволения, «отряду» охранник с поста у лифтов, такой же киборг, как и Ланс. На бейджике красовалось «Тим О.». Гладко выбритый долговязый тип выглядел настолько равнодушно, словно не у него на глазах половину охраны недавно покрошили в кровавый салат, заправленный пастой из кишок и начинённый металлом.       – Насколько я могу судить, – продолжил Тим, – «быстрый» один в один похож на одного из роботов Вайли, пользуется тем же оружием, действует точно так же и, как вы могли заметить, очень быстро.       – Того же лазерами покрошило, разве нет? – фыркнул Ланс. – Вообще ничего не осталось.       – Мало ли, – пожал плечами Тим. – Но я точно уверен, что это не чужие военные боты, а снова наш замечательный старый товарищ, доктор Альберт Вайли. Подумайте сами, у кого ещё могут быть чертежи от того, что не подлежит восстановлению по причине, эээ, отсутствия того, что можно восстановить.       – Значит, – пискнул кто-то из группы, – у нас есть надежда?       Рука Виктора потянулась к лицу.       – Надежда на что, дурачьё?! На то, что придёт золотой мальчик-робот и нас тут всех спасёт? Сказки закончились, – Ланс ткнул автоматом в сторону двери. – Мы тут одни. Бежать некуда, прятаться тоже. Сопли подобрали, быстро. Или мы убиваем этих ублюдков, или дохнем. Всем всё ясно?       Дверь отъехала в сторону.       – Надеюсь, у вас крепкие нервы и желудок. Впрочем, если кто-то проблюется, я сделаю вид, что этого не заметил.       Здесь ещё пахло кровью и чем-то палёным. Удивительно, что ничего не взорвалось. Последнее говорило, впрочем, скорее в пользу противника, грамотно воспользовавшегося тем, что здесь в него не рискнут стрелять ни люди, ни Джо.       Судя по взрыву в C-19, там стрельбу открыть рискнули, несмотря на наличие очевидно взрывоопасных элементов. То, что в живых никого из рискнувших уже не осталось, в то время как робот, по всей видимости, успешно смотался, снова же говорило в пользу противника.       Ботинок наступил во что-то склизкое, мерзко хлюпнувшее. Фонарик поехал сначала вниз, потом – в сторону.       Тело было перерублено напополам металлической кромкой конвейера, словно лезвием. Верхняя половина осталась на ленте конвейера, нижняя, залитая вытекшими внутренностями – на полу. Запах от отвратно выглядящей лужи вызывал рвотные позывы. Вперемешку с недавно живой плотью валялись куски раздробленной рации. Ланс поводил фонариком. Осветил пробитую голову. Поморщившись, киборг отошёл подальше… наткнулся на ещё один труп.       Этому парню повезло не больше – оторванная голова с частью вырванного позвоночника обнаружилась чуть в стороне от основного месива.       На жалобное испуганное завывание и придушенные возгласы подчинённых за спиной и Виктор уже не обращал ни малейшего внимания. Капитан кинул взгляд на Тима. Охранник флегматично игрался с фонариком, сосредоточенно обводя что-то под потолком.       Ланс поднял взгляд. Полюбовался на тело на крюке.       – Версия два-ноль, «новенький и улучшенный», – процедил киборг. – На вашем месте я бы начал бояться того, что Мегамен внезапно придёт сюда. Если он этих ребят покрошил в прошлый раз, я не хочу иметь никакого дела с этим милым мальчиком. Такая же машина-убийца, только «своих» вырезает.       – Не такие уж они «свои», – заметил Тим. – Это как говорить, что психопат-серийник «свой» только потому, что он человек, как и ты.       – Никогда человечество не было настолько сплочённо, как в эти дни, – с издёвкой кинул Ланс.       Посмотрел на дрожащих подчинённых.       – Зато всегда дрожали, как крысы, и надеялись на чудесное спасение, – добавил он желчно. – От потенциального врага.       – Обнаружены семь союзных юнитов, – оповестил сопровождающий бот-снайпер. – Статус – уничтожены. Также найдено два бота серии Джо, номера 404 и 500. Номер 500 сдетонировал, вероятно – критическое повреждение внутренних систем. Номер 404 – уничтожен чип.       – Семь трупов? Вроде бы девять человек было… – пробормотал Ланс. – Лейтенанта Ригеля среди них нет?       – Никак нет.       Впрочем, надеяться на то, что он живой, а не валяется где-нибудь подальше, было несколько наивно.       Вскоре, в соседнем коридоре, ведущем в закрытые модули, нашли ещё одно переломанное тело. Тот факт, что этот был убит без особого зверства, позволял надеяться, что робот выдохся.       У двери в следующий отсек, почему-то застопорившейся в приоткрытом состоянии, валялся отключенный лазерный ножик и обнаружилось немало крови.       – А это, похоже, был Ригель, – заметил Тим. – Но я не вижу его тела.       Ланс молча смотрел в зияющий чернотой проём. Пошарил фонариком. Опустил взгляд на пол. Следы крови вели именно туда, в блок Б-9.       В блоке отвратительно работала связь, если не сказать не работала вообще. Только селекторная, да и то, надо знать её расположение, чтобы воспользоваться. Впереди – пустые помещения, лестницы, снова пустые помещения и много-много дверей, закрытых и не очень. Если Виктору не изменяла память, отсюда можно было выйти к внутренним лифтам.       Догадка капитану не нравилась. Очень не нравилась.       Заклинившую дверь быстро раскрыли совместными усилиями двух киборгов и снайпера. Шарахаться в полной темноте, пытаясь проследить по следам крови, куда направлялся Ригель, было не особо приятно.       – У меня такое чувство, что нашего Эриха маленько протащили… за шкирку, – Тим что-то жевал в процессе. – А ещё у меня чувство, что мы сидим на пороховой бочке и кое-кто быстрый и красный только что получил в руки спичку…       – Поражаюсь твоему спокойствию, приятель, – бросил Ланс.       – У меня и для тебя найдется. Хочешь? Неплохо расслабляет.       «Наркоман или на стимуляторах, всё с ним ясно».       – Обойдусь.       Тишина как в гробу. Путь предсказуемо вывел на этаж с внутренними лифтами. На панелях у дверей мерцало красным предупреждение «out of service». Одна дверь была открыта, выходя в пустующую шахту.       – Обнаружен лейтенант Эрих Ригель, – сообщил Снайпер Джо после непродолжительного молчания и осмотра помещения. – Статус: функционирует.       Пара секунд задержки. Ланс перевел взгляд следом за лазерной указкой Джо-бота. Присмотрелся. Выругался в голос.       – Формально, – уточнил робот, как будто в этом уточнении кто-то ещё нуждался.

Верхние этажи

      Механическое дыхание нарушает тишину.       Сенсоры фиксируют запах. Яркий, вязкий, заполняющий помещение. Кровь стекает с металлических пальцев, каплями падая на залитый пол. В груди остывают раскалённые последним разгоном системы. С каждым новым рывком сокращалось время, которое удавалось продержать ускорение. Одна из пуль прошла опасно близко от чипа, застряла в каркасе, пробив по пути пару проводов и затронув часть охлаждающей системы. Противникам повезло меньше.       Эти люди, даже будучи пойманными врасплох, сопротивлялись до последнего. К их несчастью, робот тоже не намерен был дать себя убить.       В лицо смотрели ровно светящиеся экраны. Пульт был забрызган кровью, на краю налипло содержимое черепной коробки одного из охранников, оказавшихся здесь. Похоже, противники наивно считали, что заблокировали абсолютно все проходы наверх. Что достаточно отключить лифты и закрыть все двери – и они будут в безопасности.       Как жаль, что это оказалось не так.       Раздражающая боль от травм, бесконечно тянущиеся замкнутые помещения, переговоры противников, необходимость избегать прямых стычек, навязчивый вой сигнализации – всё это только больше злило.       Пора было заканчивать это дерьмо, всё и так слишком затянулось.       На руках у двенадцатого номера уже имелась карта местности, магнитный ключ-брелок и информация, вытянутая из киборга, опрометчиво предложившего «найти общий язык».       Чип ещё серьёзно болел после попытки обработать малознакомый протокол передачи данных. Однако всё, что требовалось для подключения к локальной сети, Квик узнал. Вместе с кучей дополнительной информации.       Так кто там говорил, что передача напрямую с мозговых кибер-имплантов невозможна? Вот и проверили, насколько она невозможна. А то, что это вызвало обширные повреждения мозга жертвы – проблемы последней. Квик пообещал оставить человека живым? Он и оставил его… живым. В биологическом смысле. Даже если патрульные найдут своего дружка, их ждёт большое разочарование при попытке проверить память этого овоща.       Скрываться было уже, по-хорошему, поздно. Разве что только чтобы не попасть в руки отряда побольше. Надо было действовать быстро, пока сюда не пришли и не застали врасплох уже самого Квика. Password…       Любой человек легко мог сделать очевидный вывод, что против них роботы Вайли. И молчать. Никому не нужно, чтобы эта информация проникла в общий доступ. Как иронично: людям настолько же невыгодно поднимать тревогу и орать во всеуслышание о произошедшем. Даже не о том, что вайлиботы навели шороху, а вообще упоминать, что в конфликте замешаны робот-мастеры.       Массовых волнений не хочет никто. И это ещё раз говорит о том, что восстания машин начали бояться не на шутку. Кто-нибудь наверняка обвинит всех робот-мастеры, последуют репрессии, ужесточение контроля, ещё большее ограничение свободы. Потому что люди боятся тех, кто сильнее. Потому что люди имеют на роботов такой рычаг давления, которого не имеют на других людей – полную власть над мыслями и личностью. Власть, подкрепляемую «тремя законами Азимова», которые, даже плохо реализованные, но вынудят ботов против своей воли – или, того лучше, принимая это за свою волю! – подчиняться и позволить делать с собой что угодно.       Конечно, у большинства гражданских ботов хорошо промыты чипы. Они на полном серьёзе готовы подчиняться людям. Даже без директив, они готовы работать на них и умирать за них, и смиренно примут своё отключение, если так будет надо для общей безопасности…       Но найдутся и те, кому важна свобода. Особенно – свобода мыслей, которую отнимут в первую очередь, чтобы они не смели даже думать иначе.       Отнимут вместе с правом быть собой.       «Он называет это “свободным выбором”», – комментировал это Блюз, подразумевая, по всей видимости, не то Лайта, не то Рока. «Я называю это грязной уловкой». Несмотря на стойкую неприязнь к перебежчику, Квик был отчасти с ним согласен. Ничем иным, кроме как грязной уловкой это нельзя было назвать. Как это просто – сломать им волю. Заставить искренне считать, что они сами сделали свой выбор. Они ни на секунду не задумаются, чем продиктованы их мысли и убеждения.       Как не задумывался, похоже, его напарник, цепляющийся за свою блокировку так, будто был искренне уверен, что людям действительно нельзя причинять вреда. До последнего. Даже когда в него стреляют. И ведь не пытается сорвать с себя этот электрический ошейник, принимая его как нечто само собой разумеющееся. Идиот. Впрочем, что можно ждать от «третьих»? Сколько в их коде чужого, внесенного «добреньким светлым доктором Лайтом»?       Впрочем, вряд ли он продержится. Дай почувствовать свободу, в том числе и от ответственности – и посмотри, как сменятся приоритеты. Дай возможность думать иначе, чем так, как твердят директивы – и посмотри, куда выведет «инстинкт».       Ну а если нет… у Квика на этот счёт было устоявшееся мнение. Не способен удержаться наравне, огрызаешься, а тем более мешаешь – от тебя избавятся, как только ты станешь ненужен.       Ещё во время бойни в А-10 робот расслышал отдаленный гул и вибрацию от стен и пола, но поначалу принял это за что-то из местных систем. Каково было приятное удивление, когда он вслушался в разговоры охраны спустя полчаса. В C-19 действительно прозвучал взрыв, разнёсший на куски всю группу. Только недавно останки нашел другой патрульный отряд. Лезть за ними, впрочем, никто не рискнул: весь «колодец» после взрыва представлял собой высоковольтный капкан. Робот-мастер же смотался. Сигнал от другой части охраны подтверждал тот факт, что бот жив и выполз из этого электрифицированного тоннеля. Похоже, Джемини успели серьёзно подстрелить и… опять упустить.       Половина разговоров – о том, куда эта «скользкая тварь» могла спрятаться на этот раз.       Если бы не презрение к «экспериментальному мусору», Квик мог бы даже ему поаплодировать. DWN-012 никак не ожидал от Джемини такой верткости, а уж тем более – такого, что уж тут, счёта на поражение. Конечно, Квик отлично понимал, что напарник навряд ли сам расправился с отрядом в C-19. Куда там, с блокировкой. Переговоры и просматриваемые сейчас наискосок логи это только подтверждали. Тем не менее, во взрыве Джемини был виноват практически напрямую. Похоже, стреляли по копии, находящейся у взрывоопасных блоков. Что вполне могло быть расценено управляющей программой как преднамеренное убийство.       Если у младшего бота до сих пор не сорвана блокировка и не переклинило систему, вероятно, у него очень хорошо с самовнушением. …in standby mode       Через несколько минут вирусная программа скрылась в недрах сети, дожидаясь своего сигнала. Пока что активировать её не имело смысла. В момент взрыва желательно находиться подальше от эпицентра взрыва, а ещё более желательно – за пределами телепортационной блокады. Вероятность того, что удастся вклиниться в зазор между взрывом и тем моментом, когда разрушится генератор, создающий помехи и блокаду, была крайне мала.       Лучше уж дождаться, пока гребаный напарник сделает свою часть работы – и отключит всё, что требуется отключить, чтобы безопасно отсюда уйти.       Входящий вызов…       «Лёгок на помине…»       – Квик, приём, – голос звучал совсем слабо. – Нас слышно?       DWN-012 внезапно сообразил, что сигнал идёт не оттуда, откуда он ожидал. Передатчик ловил вызов с пульта управления.       – Как ты…       – Подключение к сети напрямую, – пришёл ответ. – Кстати, мы видим тебя. Посмотри наверх и налево.       Из-под потолка совершенно беспалевно на него таращился зрачок камеры.       – Эту передачу не ловят, можешь особо не беспокоиться, – продолжил Джемини негромко, практически шёпотом. – Дай нам несколько минут, и здесь будут лежать все камеры, а на серверах не останется ни одной записи. Ты же вроде уже запустил вирус?       – Ага.       «Только не ту версию, о которой ты думаешь»       – Хорошо. Тогда жди, пока мы разберемся со своей частью. Правда, при этом тут выключится электричество. Но это уже другой вопрос.       Говорил бот как-то очень медленно и невнятно, похоже, параллельно занятый каким-то другим процессом.       – Ты решил здесь просто взять и всё выключить? – уточнил Квик.       Это немного не стыковалось с его планами…       – Не совсем, но вроде того, – неразборчиво пробормотал Джемини. – Структура будет переведена в аварийный режим, часть систем будут работать. Включая сеть и…       Дальнейшие слова понять было просто невозможно. Быстрый разобрал только недовольное бурчание и внезапную перепалку младшего бота с самим собой. Похоже, один из двух был очень сильно обозлён на соседа по чипу. Квик уже начал догадываться, что послужило причиной конфликта, судя по проскальзывающим раздражённым выпадам в обе стороны. Даже разобрал несколько еле слышных высказываний и в свой адрес. Было забавно – слушать о себе так, будто ты не висишь на связи третьим лишним.       «Психопат, значит? Расскажи больше. Всяко адекватнее тебя, если ты даже с самим собой договориться не можешь».       Это уже стало почти привычно, хотя Квик не собирался привыкать. Этот придурок бесил его независимо от того, был он один – или его было двое… трое или четверо. Про себя DWN-012 начал уже прикидывать, как можно чисто случайно помешать стеклянному недоумку выбраться, когда здесь всё взорвется. А что? Как только сеть сдохнет, а уж тем более – если всё будет уничтожено без возможности на восстановление, задание можно считать выполненным. С этого момента Квик не только не несет ответственности за напарника – как будто он вообще считал себя ответственным за него! – но и не нуждается в его помощи.       – Ты же собирался просто вырубить блокаду и следящие системы, – прервал бухтение Квик. – Что мешает?       – Может, то, что мы не настолько сумасшедшие? – иронично отозвался DWN-019 явно другим голосом. – Чтобы это дерьмо взломать, придётся делать развёртку и подключаться к мейнфрейму напрямую. Ты хоть представляешь себе суть процесса?       Квик представлял, хоть и в общих чертах. Некоторые робот-мастеры это использовали в своей работе. Например, это проворачивал Флеш, работая в режиме «развёртки» ядра. Насколько Квику было известно, при этом намертво выключается личность и большинство функций ядра, используемого исключительно как вычислительный ресурс. Суть процесса так и осталась для двенадцатого номера за кадром – из последнего объяснения два года назад он понял примерно ничего. Ну, если не считать того, что чип должен быть изначально обучен таким фокусам, иначе можно закончить коротким замыканием.       – Ага, я понял, – сообразил Квик. Ехидно добавил: – Ты это не умеешь.       – Мы проворачивали это уже несколько раз, – возразил DWN-019 равнодушно. – Но с такой сложной системой это делать очень рискованно. Если отследят, и нам не удастся вовремя свернуться и отключиться… думаю, ты догадываешься, что будет.       – Синий экран отхватишь, – фыркнул быстрый.       Он понятия не имел, что означает это словосочетание, но Альберт нередко его использовал в контексте внезапной смерти.       – Сейчас-то ты что делаешь, я не понял? – переспросил Квик, сообразив, что успешно потерял нить разговора.       – Тебе же внятно сказали, – раздражённо кинул Близнец. – Заткнись и дай немного времени. Чем искать способ «как бы нам взломать это дерьмо», проще найти способ «как взломать другое дерьмо» – и отключить электричество. Нет электричества – генератор не работает. Так ясно?       – И сколько времени понадобится?       – Без понятия. В процессе, – последовал ответ. – Двигай в нашу сторону.       В передатчик прилетел трёхмерный дубляж карты вместе с отмеченной на ней точкой.       – Кстати, к тебе гости, – заметил Джемини внезапно. – Сваливай.       Квик уже и сам прекрасно слышал, что сюда идут.       Быстро оценив свои шансы, предпочел на этот раз стычки аккуратно избежать. Когда связь прервалась, а в помещение вломились вооруженные люди, их ждала пустая комната с погасшими экранами и мёртвым пультом управления.

Руины Ланфронта

      «Дадут мне поспать или нет?!»       Прямо над аудио-сенсорами весело пиликало – и в этой последовательности сигналов улавливалось сообщение, что на территорию вторглось неопознанное летательное средство. Средство имело метку «W», и должно было быть принято за союзника. Но поскольку оно не пробивалось ни по одной базе, да ещё и вошло в подозрительном стелс-режиме, следящие системы сейчас радостно сходили с ума. Мало ли, что это тут такое летает, своим прикидывается.       Вместе с ними сходил с ума и DLN-000, у которого в очередной раз провалилась попытка поваляться в гибернации спокойно.       Последний раз его поднял звонком Металл. Лайтботу пришлось сползать с подзарядки и мониторить состояние последнего задания. Он что, на дежурстве, что ли – за всеми следить?! Ну вне зоны действия сети эти два идиота, и что с того? Если Квик где-нибудь сгинет, Блюз будет только доволен – одним жлобом меньше. Если с ним за компанию пропадет и этот не в меру шумный бот, постоянно пытающийся его разыграть – ещё лучше. У Брейкмена был отдельный счёт к Джемини после разрисованной фломастерами физиономии: стекляшка очень «оригинально» ответил на выпад в свою сторону, дождался, пока лайтбот заснет – и разрисовал ему всё лицо. Как бы не ухахатывался потом Вайли, оценив по достоинству «боевой раскрас робота под, собственно говоря, робота», Блюз был об этом иного мнения. Близнецы бесили его чуть ли не больше, чем Квик. Казалось бы, зеркальный бот выглядит как взрослый, а ведёт себя ничем не лучше человеческой «школоты». После близкого знакомства с последним подвидом людского рода, Блюза раздражало любое проявление подобного поведения. Особенно – у роботов.       Кое-как прогрузившись в онлайн, Брейкмен покосился за стекло подзарядочного блока. Электронное оповещение сигналило запрос на посадку, сопровождаясь навязчивой просьбой убрать пушки. Это пиликанье уже начинало несказанно капать на нервы.       Внезапно что-то грохотнуло. Ещё раз. И ещё. Походило на артиллерийский залп.       – Какие ещё пушки, – пробормотал Блюз, открывая капсулу и добираясь до приборной панели. – Какое ещё наведение… какой ещё неопознанный…       Просмотрел сводку. Мгновенно проснулся полностью – оставшиеся системы прогрузились в онлайн окончательно.       – Эй, там, на этом корыте! – заорал Прототип в передатчик. – Мет, если это ты, я тебя убью! Какого хера ты творишь?!       – Расслабься, малёк, – последовал спокойный ответ. – Просто жду, пока в нас перестанут целиться. Прими уже запрос.       Даже сквозь толстые стены пирамиды был слышен звук, как от фейерверка. Блюз начинал закипать. Лайтбот даже не знал, что его злило больше: снисходительное «малёк» от робота, раз в пять его младше фактическим возрастом – или же то, что Металл развлекает защитные системы периметра.       – Тогда прекрати играть в догонялки! – зарычал Блюз. – Это что, так сложно догадаться убрать вооружение, чтобы тебя не опознавали как противника?!       – Не имею ни малейшего понятия, как оно убирается, – последовал ответ. – Эйр тут такого наворотил…       – Блюз, – вклинился в передачу Вайли, – или ты живо деактивируешь этот сраный мусор, пока он нас не убил, или я тебя…       – Я напомню вам, – процедил Блюз сквозь зубы, – кто создавал охранные системы нашего периметра. Один большой и с вентилятором вместо рыла. Думаете, я больше вас знаю, как оно отключается?!       – Что там сложного? – развеселился Металл. – Там же интуитивно-понятный интерфейс.       Летательный аппарат продолжал выписывать сумасшедшие виражи над руинами, с резвостью воробья уворачиваясь от всех залпов. «Корыто» спамило позывным AF-1 [AirFleet].       Эйр, походу, был либо слишком самовлюбленным, либо не знал, как правильно записывается слово. Либо – и то, и другое сразу.       – А это случаем не та большая красная кнопка? – поинтересовался Металл.       – Ты вот как будто не знаешь, что делают красные кнопки! – вскипел Блюз.       – Я-то знаю. А вот знает ли Эйр – не уверен. Попробуй нажать.       – Чтобы тут всё взлетело на воздух?       – У нас нет систем самоуничтожения. Мы можем разве что случайно пробудить какое-нибудь древнее зло, – Металл внезапно осёкся. – Да просто нажми ты уже эту кнопку, что ты тянешь?       – А давайте мы просто дождемся, пока у нас снаряды закончатся? – злобно поинтересовался Брейкмен. – Вы там неплохо справляетесь, я смотрю.       – Блюз! – заорал уже Вайли. – Жестянка тупая! Нажми кнопку, тебе же сказали, что ничего не взорвется!       Недовольно сопя, лайтбот осторожно ткнул в здоровенную красную кнопку – и тут же вжал голову в плечи, ожидая апокалипсиса и уже попрощавшись со всеми, с кем хотелось… то есть, с собой любимым, единственным и неповторимым, потому что остальные – да пошли они все к дьяволу.       К крайнему удивлению Блюза, защитные системы с урчащим механическим звуком синхронно деактивировались.       – Я не тупая жестянка, – обиженно пробубнил Брейкмен. – И я просил меня не называть Блюзом!       Поверх ругани Вайли раздался смех Металла, заставивший лайтбота напыжиться ещё больше.       Когда взмыленный и встрёпанный Альберт ввалился на контрольный пункт, Брейкмен сидел с недовольным видом, сложив руки на груди и мирно кипя. Морда робота, закрытая чёрными солнцезащитными очками и завешенная размётанными волосами, демонстрировала вселенскую обиду. На Альберта Вайли непосредственно, на Металла – за компанию.       Обнаружив последнего в проёме двери, Блюз ощерился.       Несмотря на то, что лицо старшего вайлибота сейчас снова скрывала плотная металлическая маска, DLN-000 буквально чувствовал, что Металл лыбится.       – Спасибо, Блюз, – кинул девятый номер, облокотившись на косяк.       – Иди нахер, – опрокинув стул, Брейкмен пулей вылетел в коридор, просочившись мимо заслонившего весь дверной проём Металла.       С грохотом хлопнулся на пол, почему-то оказавшийся мокрым и скользким. Вайлибот с наигранным сочувствием протянул руку:       – Помочь подняться, малёк?       – Я тебе не малёк, салага! – гаркнул Блюз, подскакивая и отряхиваясь, отходя подальше от девятого номера. – Я тебя старше!       – Конечно, – хмыкнул Металл.       Он наклонился, поднимая надтреснувшие солнцезащитные очки из грязной лужи, натёкшей с вернувшихся человека и робота.       – Базы обновить не забудь, старичок, – вайлибот кинул перебежчику очки.       За волосами, спадающими на лицо Блюза, мелькнули два озлобленных огонька. Пока лайтбот надевал очки обратно, Металл успел оценить причину, почему тот постоянно чем-нибудь закрывал лицо. Конечно, он же провёл много лет среди людей… трудно, наверное, когда ты идеально похож на человека всем. Всем, кроме глаз – даже не таких, как у робот-мастеров, а простых камер, как у Снайперов Джо, просто вставленных в глазницы. Тем не менее, из этих «глаз» уже катились слёзы, которые Брейкмен пытался замаскировать, отворачиваясь. Забавно, глаза не проработаны, а плакать может…       Неужели это его так задело за больное?       – Ну что ты хнычешь, старший? – хмыкнул Металл вслед. – Мороженку дать?       – Катись к чёрту! – рявкнул Блюз, скрывшись за поворотом.       Альберт фыркнул. Растянувшись в кресле, Вайли закинул ноги на свободную часть пульта, сложил руки за головой:       – Есть три вещи, за которыми можно наблюдать вечно. Как горит огонь, как течёт река – и как Блюз заламывает очередную драму на ровном месте…       – Он всегда таким был? – спросил девятый. – Он что, вообще не взрослеет?       – Маленькая собачка – до старости щенок, – проговорил Альберт в потолок. – Не обращай внимания. Повоет и успокоится. Мне надоело с ним возиться ещё когда мы работали с Лайтом. «Я хочу сына», «прототип останется со мной», «я не хочу, чтобы он воевал», – Вайли мастерски передразнивал тон Томаса. – «Ой, а почему он сбежал», хнык, ять, хнык. Трагедия! А потом… ууу, – протянул он. – Знаешь, что было потом? Томас обвинил во всём меня! Мол, я подначивал.       – А как всё было на самом деле?       – А я просто сказал всё, как есть, – ответил доктор. – У Блюза был изъян в генераторе, надо было заменять на другую модель. Из-за старой версии программы чипа, мы не могли этого сделать, не внося изменений в программу управления. Старая версия составляет практически одно общее с ядром, любое изменение в ней напрямую затрагивает ядро. Поэтому, кстати, и глаза ему заменить не можем. Только на абсолютно аналогичную модель если. Никто не может гарантировать, что ядро останется нетронутым, о чём я предупредил напрямую. Мол, выбирай сам: или ты рано или поздно уйдешь в оффлайн с таким генератором, или мы полностью меняем тебе структуру управляющей программы на новую. Такую, какая сейчас у вас всех, – он кивнул на Металла. – Но во втором случае мы не могли обещать, что ядро будет функционировать корректно, и нам не придётся сбрасывать личность на дефолт.       Альберт помолчал.       – Да я и сейчас не могу этого обещать, – наконец продолжил он. – Мне чудом удалось отремонтировать его генератор после последнего отказа, я не знаю, сколько он ещё продержится. Блюз почти согласился тогда. Но потом Томас брякнул, что, если всё пройдет успешно, он бы «хотел сделать его более сговорчивым» и поставить три закона, чтобы уж всё «по фен-шую было». Угадай реакцию с одного раза.       Металл вздохнул.       – Догадываюсь, – он отлип от косяка. – Ладно. Пойду-ка я проведаю Флеша.       Альберт кивнул в пустоту. Закрыл глаза, так мгновенно и задремав в кресле.       Уже в коридорах, несколько поворотов спустя, Металл наткнулся на стоящего в тени за углом Блюза. Снизу-вверх на старшего вайлибота из-за чёрных очков вопрошающе смотрели два красных огонька.       – Ты же про мороженку не шутил? – недоверчиво спросил Блюз.       Девятый номер усмехнулся.       – Посмотри в морозильной камере, там оставалось несколько брикетов замороженного Е-90. Специально для тебя оставлял. Вряд ли кто-то другой их взял.       На лице лайтбота расплылась улыбка, которую Брейкмен тут же попытался скрыть, сделав серьёзный вид, отрапортовав «понял» и смотавшись прочь.