Jamming Signal

Look into the natural heart Don’t let it turn to stone Are you still human at the core? © Miracle of Sound – Natural Heart

      За порогом ангара стояла глубокая ночь. Бушевавший весь день ливень прошёл, и теперь снаружи царила зыбкая «тишина» – насколько привычный шумовой фон джунглей можно было ею назвать. Неярко мерцала лампа под потолком – единственный сейчас источник освещения – выхватывая из полутьмы силуэты собравшихся в помещении роботов.       Обычно «третьи» собирались большой компанией, достаточно дружной в сравнении с их старшими братьями, однако сегодня импровизированная сходка была совсем небольшой и значительно более тихой, чем обычно.       – …да кто знал-то, что так будет?       Топ сидел на горе сложенных ящиков, забравшись под самый потолок, скрестив ноги. Оранжево-чёрная броня чуть бликовала от падающего на неё неяркого света, выделяя фигуру бота на фоне темноты. Несмотря на почти человеческий облик, скаут напоминал чем-то механического тигра. По большей части говорил он, да вернувшийся со старой базы Нидл, пребывающий в особо отвратительном настроении.       – А я о чём вам весь год твержу, кретины?!       Нидл был в своём репертуаре, вот только сейчас эти слова приобрели совершенно другой оттенок. В контексте сложившейся ситуации его взгляд на вещи, изначально не воспринимаемый никем всерьез, вызывавший лишь смешки и шутки про паранойю, теперь звучал жутко.       – Вы что ожидали-то? – продолжал он зло. – Что мы всю жизнь вот так и будем дурью маяться, «перетаскивать тяжести»? Посмотрите на старших, посмотрите на Вайли, посмотрите на своё гребаное назначение, в конце-то концов! Но нет, зачем же думать? Посмотрите на себя самих! Вас ничего не напрягает, нет? Вот ты! – выщелкнув иглу, Нидл указал ею на Топа, взирая снизу-вверх злобным взглядом: – Да, ты, юла безмозглая. Ты что, сейчас только всё понял? Ох да! Ты даже не представляешь, что ты можешь делать и почему? Ты будешь гордиться тем, что тебя таким крутым сделали, пока тебя не пустят в бой, верно? На секунду, задумайся, зачем тебя таким сделали, циркач?       Топ опасливо вжал голову в плечи, насколько это позволяли сопряжения, и приготовился в случае чего быстро рвануть в сторону. Его положение на ящиках было не шибко удобным для раскрутки, да и рикошетов как-то особо не хотелось – не один тут.       Что может сделать выпущенная, как из автоматов, очередь его игл, прошивающих броню насквозь – все убедились уже давно. Может быть, Нидл и казался неповоротливой громадой, лишенной нормальных рук и использующей свое оружие не по назначению. Вот только его повторители на деле имели устрашающие пробивную мощь и скорострельность, способные вмиг изрешетить цель в дуршлаг прежде, чем та успеет подойти. Возвратно-выстреливаемая платформа лезвий также была внушительным аргументом. Рабочая мелочь и Джо-боты уже успели близко познакомиться со стеной стальных шипов, врезающейся в мишень на полной скорости, после чего протаскивающей насаженную «добычу» обратно к боту.       В скором времени в этом смогут убедиться не только безмозглые неживые машинки.       – Тихо, успокойся, – на плечо Нидлу легла тяжелая рука Харда. – Мы это уже слышали и понимаем, не держи всех за дураков.       Бот-гигант сидел рядом с нагромождением ящиков. Его голова сейчас находилась почти на одном уровне с Топом, перебравшимся за плечи тяжеловеса – подальше от проблем.       А на что способен был попросту непробиваемый Хард с его отстреливающимися управляемыми кулаками? Да и без них здоровенный, тяжело бронированный робот-мастер, несмотря на кажущиеся инертность и добродушие, представлял по-настоящему огромную угрозу.       – Прекратите, пожалуйста, – раздался еле слышный голос Спарка, пристроившегося под крылом истребителя.       Даже Спарк…       Как-то раз, веселья ради, предупредив всех отойти подальше – не дай Тесла заденет! – DWN-023 устроил настоящий электрический шторм, при этом разрядив лишь треть своей батареи. Конечно, это было сногсшибательное, зрелищное и очень высоковольтное шоу – со стороны. Однако никому, кроме устойчивых к такому вольтажу Харда и Нидла, не захотелось бы оказаться в радиусе его действия. Возможно, даже было хорошо, в какой-то мере, что Креш почти не гонял Спарка с тренировками и не заставлял выжимать из конструкции всё, на что она способна.       – Вы не о том сейчас думаете, – проговорил зарядка негромко.       – А о чём мы должны?! – навис над ним Нидл. – О чём? О том, что нас не сегодня так завтра отправят на какое-нибудь задание, где мы будем убивать и где с удовольствием убьют нас? О, бедные-бедные люди! Давай, затяни опять свою проклятую волынку! А теперь подумай, сколько людей будут готовы убить любого из нас, как только вообще узнают, кто причастен ко взрыву? А они узнают. Они не полные законченные идиоты, как ты! Там предостаточно выживших, а эфир был общим на все станции! Да, информация вся уничтожена. Что ж: всегда можно проверить чью-нибудь память! Невозможно заставить всех молчать!       – Невозможно заставить тебя замолчать! – внезапно вскрикнул Спарк, вскочив и ткнув иглой-электродом в забрало корпуса Нидла.       Кругленькое лицо 23-го номера было всё в слезах, но при этом бот явно пребывал в бессильной ярости:       – Да они и так нас в любом случае готовы были бы убить, просто потому что мы вайлиботы. И что?! Что с того, Нидл? Это дает нам право их убивать налево-направо? Нет. Мы… мы были созданы, чтобы сделать этот мир лучше и…       – Мы созданы убивать, тупорылый ты придурок! – гаркнул Нидл.       У приоткрытых ворот ангара стояла крупная тень, незаметная на фоне темноты за чертой. Из-под клюва бронебойного стекла забрала на «третьих» смотрели цепкие глаза одного из старших.       Это всё очень напоминало Крешу про них самих, «вторых». Пусть они никогда и не были особо дружны, а их поражение и вовсе посеяло серьёзный раздор между ними, но когда-то они так же собирались, обсуждая всё, что их волновало. С самого начала и до того, последнего собрания…       Креш не вмешивался. Молча слушал, как спокойные переговоры опять перешли на повышенные тона и оскорбления, как младшие боты перекрикивают друг друга, пытаясь доказать свою точку зрения.       Как забавно это сейчас…       Сейчас, когда они не представляют в полной мере, о чём говорят. Как только их руки окажутся даже не по локоть – по плечо в крови, как у большинства «вторых», они перестанут так нервничать.       Они уже не боялись смерти друг друга – он это увидел.       Креш опустил взгляд на свои ладони. Медленно и осторожно сжал металлические пальцы – до сих пор такие непривычные, неудобные.       Он словно до сих пор не верил, что он жив. Должен был умереть в том взрыве, разнесшем его чип в мелкие осколки. Присоединиться к тем, кого он не смог спасти – и за кого не смог отомстить. Или… или это был кто-то другой? Кто-то с одними свёрлами вместо рук, без страха за свою или чужую жизнь, без сомнений, без сочувствия и симпатии, с одной лишь жаждой увидеть огненное зарево очередного взрыва. С безумным хохотом под визг разогнанного оружия кидающийся в бой. Кто-то, кто мог и хотел убивать.       Кому повезло никого не убить.       Как забавно было его пробуждение после смерти. Сидел, осоловело пырясь в темноту пещеры, пытаясь сообразить, что за чертовщина происходит. Внутренние часы радостно втирали какую-то дичь: прошло полгода! Какие такие полгода, он же только что… был там.       Или там был не совсем он? Кто-то другой…       Он тогда был недалек от той же черты, за которую перешагнул Квик. Не то, чтобы он не стоял к ней вплотную сейчас. Ведь он оставался боевой машиной с весьма недвусмысленным назначением. Он увидел мирную изнанку этой реальности. Он понял, за что и почему они должны сражаться. Зачем они созданы на самом деле. Он наконец-то это осознал в полной мере и нашёл ответ на вопрос, который раньше никогда бы себе и не задал.       Вряд ли Спарку понравился бы этот ответ. Хотя… кто знает.       – Тихо. Прекратите, оба!       Хардмен твёрдо отволок Нидла за ворот корпуса. Кинул утомленный взгляд сверху-вниз на трясущегося от злости и отчаяния Спарка. Протянул гигантскую ладонь, осторожно потрепав брата по взъерошенным рыжим волосам:       – Успокойся. Мать Теслы, говорили же тебе, не смотреть записи…       23-ий резко отстранился от огромных бронированных пальцев:       – Я не могу закрывать на всё это глаза и дальше! – динамик Спарка выдал жалкий надрывный звук, его электроды ярко вспыхнули, опалив пол ангара градом осыпавшихся с них искр. – Вы что, не понимаете, что они сделали?!       Они.       Спарк, конечно, не знал и не мог знать, что происходило на самом деле в каньоне. Похоже, закономерно решил, что к мясорубке, устроенной Квиком, Джемини имел прямое отношение. Здесь никто и не знал о блокировке у Близнецов. Креш в детали случившегося был посвящен вообще минут двадцать назад, наткнувшись в коридоре на Металла – усталого, злого и только что получившего выволочку от недавно проснувшегося Вайли.       Конечно же, Спарк ничего этого не знал.       – А что мы можем сделать сейчас? – встрял Топ негромко.       С ними не было Магнета – впрочем, его никто и не ожидал: из космоса быстро не доберешься, а хмурый молчаливый ЭМП-манипулятор никогда не участвовал в общих обсуждениях, предпочитая сидеть в стороне молча. Да и вряд ли бы он как-то на это всё отреагировал иначе, кроме как с циничным сарказмом, сказав бы другими словами всё то же, о чём говорил им Нидл: а чего вы ждали? Шутки закончились. Понять это можно было уже после того, как Снейк вернулся с предпоследней из разведок – вымотанный, немного подбитый, с равнодушным взглядом и перепачканной в крови броней.       Змея сейчас тоже с ними не было. Кажется, он единственный, кого не волновали ни взрыв, ни жертвы в каньоне, ни поднявшийся шум. Креш знал, почему. И, бросив взгляд на что-то тихо возражающего Спарка, подрывник задумался: если с 23-им, его лучшим и единственным другом произойдет что-то подобное – и это будет меньшей проблемой из всех возможных…       «Я останусь рядом».       Спарк, зафиксировав на себе чужой взгляд, поднял глаза, обратив внимание на стоящую у дверей тень.       Некоторое время боты просто молча смотрели друг на друга.       «Джемини – твой брат по линии, он ближе тебе, чем кто-то из “вторых”, даже я. Но ты сейчас здесь. А случись что-то со мной…»       Несмотря на то, что он так и не задал этот вопрос, даже не включил передатчик, тринадцатый номер получил ответ практически сразу, так, будто Спарк угадал его мысли, лишь увидев глаза старшего. Message received. Sender: DWN-023 [Spark]       «Я останусь рядом».       «Даже если я кого-нибудь всё-таки убью?» – косо улыбнулся Креш, наконец, задействовав передатчик.       «Да».       Он не знал, что на это ответить. Он до сих пор этого не до конца понимал, но… был рад этому ответу.

***

      – «Рационально они будут мыслить», как же! – Вайли со всей силы хлопнул дверью. – «Лучше людей они будут», конечно же! Сказал бы мне кто это лет так тридцать назад, я бы ещё подумал, прежде чем ввязываться в эту чёртову разработку…       Его взгляд остановился на Снейке. Робот медленно приоткрыл глаза, заслышав звук. Судя по всему, он ещё не до конца прогрузился в онлайн после гибернации. Так и уснул тут, похоже, наткнувшись при попытках ремонта на какие-то затруднения или просто опустив руки от неизвестности. Через несколько долгих секунд взгляд стал более-менее осмысленным. Снейк приподнял голову, смотря на своего создателя с какой-то тоскливой и отчаянной надеждой во взгляде.       – Ты вечно подбираешь такие лица… – Лаллинда смотрит через плечо Альберта на экран. – Может, стоило это поручить Томасу?       – О да, Томасу, – рассерженно бухтит Вайли. – Морду Гатса ты видела? Чьё творчество? Если это не будет похоже на ребенка, оно будет похоже на доисторического трансформера из детских же мультиков. Это военный проект, Ла. Если доверить его Томасу, он опять сделает склочного пацана вроде Блюза, а не взрослого… робота, – он кивнул на монитор.       С экрана программы комплекса разработки смотрело почти-человеческое лицо на вид… лет двадцати пяти, может, тридцати. Ноэль долго пристально разглядывала его – было очевидно, что её что-то сильно напрягает. Только потом женщина опустила взгляд к клавиатуре, заметив за руками коллеги старую фотокарточку.       На ней был запечатлен человек в военной форме, стоящий рядом с тогда ещё молодым Вайли, одетым точно так же.       – Я ничего не хочу сказать, Альберт. Но это тоже не лучшая идея. Это выглядит жутко, тем более – на роботе.       – «Я вижу мёртвых людей»? – с мрачной усмешкой осведомляется Вайли, разворачиваясь в кресле.       Ноэль только закатывает глаза.       – Боже, это не смешно.       – Естественно это не смешно, – внезапно холодно замечает Альберт. – Мне никогда и не было смешно.       – Как Хатико прям, – Вайли чуть понизил тон, прикрывая дверь.       Вряд ли Снейк знал, что означает это старое и всеми позабытое «Хатико». В обычном состоянии он бы тут же задал соответствующий вопрос. А за ним ещё один. И ещё один. И ещё, пока не был бы отправлен «посмотреть в сети», когда Альберту надоест отвечать этой любопытной машинке.       Вот и где вся его оптимистичная жизнерадостность, беспечная, почти детская непосредственность?.. Пропала без следа.       Альберт сел рядом, повернул голову Джемини пробитой стороной. Осмотрел поврежденную периферию. Мда, извлекать чип из месива сломанных плат, микросхем и вспомогательных систем будет проблемно…       – Выживет? – тихо спросил Снейк.       – Без понятия, – процедил Вайли. – Я, честно сказать, удивлён, что он вообще до вчерашнего дня выжил с тобой.       – Ч-что? – растерялся змей.       Даже не глядя на робота, старик услышал, как тот сжался – характерный звук сопряжений и приводов.       – Что слышал, – ответил Альберт, осторожно извлекая обломки расколотых схем. – Если ты так за него беспокоишься, зачем, скажи мне на милость, ты постоянно ломал его? Я, может, невнимательный и занятый, но не глухой. Некоторые вещи я, всё же, слышу, особенно когда мне о них напрямую сообщает Металл. Я уже было пришёл к выводу, что Джемини не жалуется потому, что боится тебя и твоей реакции, если он это сделает.       – Он никогда не… – пробормотал Снейк еле слышно, сжавшись ещё сильнее. – Ничего бы ему за это не было. Я не хотел ему делать плохо…       – Тогда ещё раз: зачем делал? – с нажимом повторил Вайли. – Послушай-ка сюда. Я был согласен на то, чтобы ты за него отвечал, раз никто из «вторых» не хотел этим заниматься. Думал, у тебя есть чувство меры и ты знаешь и понимаешь, что ты творишь. Ты вообще в курсе, что такое предел прочности, ремонтник ты наш? Ты машинки чинишь, а сообразить, на что эта конструкция рассчитана, а на что – очевидно нет, не можешь?..       Альберт на мгновение замер, держа пинцетом осколок какой-то схемы – хоть убей, он не мог сходу вспомнить, что это, а кусок с маркировкой был отколот… если это ещё не безнадежно, придётся перелопатить все чертежи, чтобы восстановить периферию.       – А почему вы не скажете то же самое Металлу? – попытался возразить змей, когда Вайли замолчал, разглядывая фрагмент. – Он же…       – Он же что? – прервал Вайли раздраженно. – С ним вообще отдельный разговор!       «Только что был».       – И он, – продолжил старик, – в отличие от тебя, знает, что такое последовательность в тренировках. На что вы с Топом способны, чего от вас ждать, а чего нет. И, кроме того, Металл никогда с вами не работал в полную силу, иначе бы от вас вообще ничего не осталось.       – А Квику, значит, можно было в полную?! – не выдержал Снейк. – Хорошо, я понимаю, со мной опасно! Но почему именно Квик? Неужели вы не догадывались, что он с ним сделает?! Вы знали про блокировку – даже я не знал о ней, он мне ничего не сказал…       Вайли перевел взгляд на разведчика, облокотившись на край стола:       – Насколько мне помнится, ты осматривал его чип уже разок. Управляющую программу ты видел наверняка. Как ты мог не знать и, уж тем более, не напомнить мне о том, что у него установлен AFL?       Снейк замялся.       – Я не разбирался в его управляющей программе. Я всего лишь проверял работает ли чип после короткого замыкания батареи, – помолчав, он добавил: – Ну, ещё пытался просмотреть его базовые чертежи, – сдался он.       Альберт сощурился на один глаз, сообразив, что бот чего-то явно недоговаривает. Врать Снейк так и не научился, а умалчивать – запросто. Этим, судя по недавнему очень душевному разговору с Металлом, занимались чуть ли не все боты базы. Вайли не был уверен наверняка даже в том, всё ли он узнал от старшего, что уж тут…       Так-так-так. К тому моменту, когда Снейк сунулся «проверять базовые чертежи», он уже должен был знать, что Джемини жив, и меньше волноваться, раз рискнул не просто проверить функционирование чипа, а попытался смотреть оцифрованные базы данных. Зная неконтролируемое любопытство разведчика, было очень сомнительно, что он просмотрел только чертежи, и не стал смотреть заметки к ним.       Но даже одних лишь базовых чертежей было более чем достаточно, чтобы он не допустил настолько глупых ошибок с тренировками. Да и если бы он смотрел сопровождающую документацию, у него должна была возникнуть масса непрошенных вопросов куда серьёзнее, чем, например, выпытывание людских традиций.       Этих вопросов не возникло. Даже после того, как Вайли узнал о нарушении приказа, когда уже не имело смысла скрывать.       Значит, Снейк этого так до сих пор не знал.       Джемини также не проявлял никаких признаков осведомленности в этом… и дело было даже не в том, что он явно не поставил Снейка в известность. Этого можно было ожидать: не самые приятные факты, которыми далеко не каждый захотел бы делиться с окружающими, даже с друзьями. Учитывая комплекс директив, стоящих у бота, с него бы сталось не просто наврать, а умалчивать о подобных деталях своей разработки. Но и то, и другое Снейк с большой вероятностью бы всё равно отследил при близком общении, так или иначе – банальная игра в недоговорки против разведчика попросту не срабатывала, как и открытая ложь. Как бы абсурдно это ни звучало, но похоже, Джемини тоже был не в курсе некоторых деталей.       – Ну-ка, вот это что, сказать можешь? – Вайли показал Снейку обломок схемы без маркировки. – Ты, вроде, должен знать.       Змей покачал головой.       – Нет.       – Почему? – холодно поинтересовался Альберт. – Ты же смотрел его базовые чертежи, нет?       – Я попытался это сделать, – повторил Снейк негромко, смотря прямо в глаза создателя. – Я думал, вы об этом знаете…       – О чём? – мрачно уточнил Вайли, подозревая уже, что он услышит.       Вспомнив, что было в день активации Близнецов.       – У него полностью заблокирован загрузочный сектор, – ответил разведчик. – И затерта значительная часть базы данных. Включая исходные чертежи.       «Так я и думал. “Неправильно инициализировался”, как же. Естественно, он нагло соврал. Чего я ещё ожидал?»       Вайли отложил кусочек микросхемы, принявшись за извлечение следующего, когда внезапно замер.       – Стоп, – выражение лица старика стало недоуменно-растерянным, пусть на его лице расползлась недоверчивая нервная усмешка: – Так ты всё это время… чинил его, не имея на руках его чертежей?!       Снейк опустил взгляд.       – Ну… да. Он чаще всего был в состоянии сказать, что есть что и что на что можно заменить…       Альберт хлопнул ладонью по краю стола.       – Я потрясен, Снейк, – сообщил он. – Не хочешь мне ничего рассказать? А то мне интересно стало, чего я ещё не услышал.       – Мы с ним дорабатывали его оружие, – выпалил Снейк таким голосом, будто это было что-то постыдное. – Добавили режим обычного бластера. Но… у него оторвана эта рука и…       Похоже, Вайли устал удивляться. Устало вздохнул и закатил глаза:       – И оно заработало? Вы как-то подключили его к управлению с чипа?       – Я не знаю, как, – признался Снейк. – Близнец это сделал. Он говорил, что… в общем, он из-под второго ядра каким-то образом подключил его к управляющей программе даже без перезагрузки. Я ничего не трогал!       «Да что у Близнецов не так с программами самосохранения?! Неужели это было настолько важно, чтобы так рисковать ради чёртового бластера?..»       – Мои боты сумасшедшие, – констатировал Вайли. – В системе новое устройство, склепанное на коленке… Мать Теслы… он, небось, ещё и заставил его работать на копиях?       Снейк подавлено кивнул. Альберт закрыл лицо рукой.       – Одно мне скажи: зачем? – поинтересовался старик.       – Потому что он не справлялся со мной, – Снейк отвёл взгляд. – Ни со мной, ни с Топом… – речь стала прерывистой и сбивчивой: – ну, вы знаете, та драка два месяца назад, когда Топ высказался… ну, насчет его… назначения.       – Я помню, – хмуро оборвал Вайли. – Идиоты, нашли из-за чего… Так, погоди-ка. Из-за чего, ещё раз, это было, ты сказал?       Альберт знал только про то, что «Близнецы опять развязали драку», и про то, что Металл днем позже едва растащил вцепившихся друг в друга Снейка и Топа. Но поскольку драки между ботами, что «вторыми», что «третьими», вспыхивали постоянно, причины до этого момента Вайли волновали мало, и старик не интересовался ими. Только периодически выходил из себя и орал на неподконтрольных роботов, ведущих себя «как маленькие дети».       С оружием, смертельным не то, что для людей – друг для друга.       – Его назначение, – слабо повторил Снейк. – Отсутствие назначения.       – Так. Снейк, – резко сказал Альберт, сообразив, что бот находится на грани нервного срыва. – Успокоился и взял себя в руки! Чёрт бы вас всех побрал! Почему ко мне вечно лезут с каким-то вздором и чепухой, «почему небо голубое», но не могут подойти, когда это действительно нужно, пока не доведут ситуацию до взрыва?!       Непродолжительное молчание.       – А смысл?.. – наконец произнес Снейк. – Ведь вы его сделали таким. Если вы бросили разработку на полпути, значит, она вам просто не была нужна. В отличие от меня. Топа. Спарка. Нидла. Кого угодно из нас: нас же вы дорабатывали. Если вы не обращали внимания на Джемини, пока что-то не происходило… значит, он вам не нужен. Разве это не так? – робот поднял взгляд на создателя. – Что бы вы нам сказали?       «Просто отлично…»       – То, что вы идиоты, я тебе и сейчас скажу! – взвелся Вайли. – Впрочем, что ещё ожидать от моих ботов, действительно!       После некоторого времени работы, он, наконец, добрался до чипа. Осторожно вынул тонкую пластинку, прищурившись, начал осматривать её.       Снейк внимательно и напряженно следил за тем, как изменилась выражение лица создателя. Сжался, заметив, как тот нахмурился, едва заметно покачав головой и поморщившись.       Внутри болезненно отдался резкий скачок напряжения, когда Альберт перевел взгляд на Снейка.       – Я ничего не могу обещать, – сообщил Вайли. – Я попытаюсь восстановить чип, если это вообще возможно.       Он поднялся, пройдя к рабочему столу, включая настольную лампу, запуская компьютер и оборудование.       – Если бы хоть один из вас раньше соизволил бы сообщить мне о «проблемах», – процедил старик, – мне бы не пришлось сейчас этого делать. Всё, Снейк! Выметайся и не мешай!       Когда дверь закрылась, оставив человека одного в мастерской, Альберт устало опустился на стул. Системы диагностики ещё загружались, размеренно гудели блоки оборудования. Вайли уперся локтями в стол, закрыв глаза рукой, пытаясь отогнать непрошенные воспоминания.       Он чувствовал себя невыносимо старым.       «…я попытаюсь сделать, что в моих силах», – он бросил взгляд на надтреснутую пластину чипа, лежащую на стеклянной подложке. На переломанного робота на столе.       В мастерской стояла давящая мёртвая тишина, нарушаемая лишь негромким «фоновым» урчанием электронно-механического окружения… превращающегося в преломленном восприятии памяти в совсем другие звуки.       «История повторяется, да?»       И будет повторяться, если совершать из года в год одни и те же ошибки. Ведь что человек, что машина – не более чем сумма их и чужих критических ошибок, которые зачастую уже не исправить.

***

      Когти оставляют царапины на обшивке, на мокрых от недавнего ливня камнях. Ночные джунгли простираются внизу за периметром, уходя к смазанному горизонту, переходящему в глубокое звёздное небо, по которому ещё выше вверх карабкаются размётанные облака. Чёрное на чёрном, и изображение то и дело норовит рассыпаться в бессмысленный набор пятен…       Снейк медленно опустился на выступ стены периметра. Тактильные сенсоры лица и ладоней коснулись холодных металлических листов. Перед глазами – швы, заклепки, невысохшие капли воды. Рядом из мрака проступали силуэты защитных артиллерийских установок, бойницы соседней башенки. Камень, бетон, эмалированная сталь – всё это уже успело порасти зеленью и мхом.       Змей прикрыл глаза, вслушиваясь в «тишину».       Вдох. Выдох. Прохладный влажный воздух, тысячи запахов – робот чувствовал то, что лежало далеко за пределами человеческого восприятия. Каково было недоумение Снейка в первые дни после активации: далеко не все обладают столь точной сенсорикой. Некоторые не способны в принципе чувствовать запахи, даже не представляют, что это такое.       Вентиляция внутренних систем, механическое дыхание сбивается. Он чувствует себя плохо. Уже даже не страх – отчаяние, перемешанное с осознанием собственной вины. Думать практически невозможно. Толку от того, что не чувствуешь боли от повреждений, когда в твоем чипе разрастается такая боль.       Хотелось разорвать Квика в клочья. Мешал прямой приказ не подходить и не трогать эту тварь, несмотря на всё, что тот сделал.       В первую очередь – с его братом.       Повреждения чипа. Создатель пообещал попытаться восстановить его, если это возможно. Если это возможно.       «Что ты так к этому ненормальному привязался? Вы же раньше друг друга не переносили», – этому, кажется, удивлялись, поначалу, все.       У змея был ответ. Ответ очень простой и, возможно, даже наивный.       Снейк знал, что такое несколько месяцев одиночества, особенно больно ударившие по открытому и дружелюбному боту в период адаптации. Каждый раз, в спящем режиме буквально видеть, как кто-то приходит. Подскакивать в надежде, что это происходит на самом деле, а не схемы его обманывают, сходящие с ума от тишины и пустоты вокруг…       Кто тогда к нему пришёл из братьев? Не кто-то из тех, кого он называл друзьями, нет – к нему пришёл его враг. Тот, кто стрелял ему в спину. Тот, кто его боялся больше, чем смерти – и не зря, в общем-то, после всего произошедшего. Просто попросить прощения – и остаться рядом, как это сделал бы настоящий друг. И Снейк попытался также стать Близнецам хорошим другом, поняв, в какой-то момент, что больше настоящих друзей у них и нет. Кроме них самих, разумеется – вот уж кому точно не грозило остаться одному!       Тем не менее, оба искали компанию, общение – и друга.       «Какой из тебя друг, если ты не можешь просто не делать хуже!..»       Тихий гомон ночных джунглей. Змею было без разницы, куда идти: лишь бы отвлечься, успокоиться, опустить в приоритетах залипший страх больше никогда не увидеть брата. Расплывчатое «попытаюсь» внушало слабую, но надежду.       Из этого состояния Снейка вывел внезапный звук вдалеке. Чужеродный, выбивающийся из привычного фона. Он повторился ещё раз и ещё раз, заставляя не только напрягать аудио-сенсоры, но и обратиться к другим сенсорным системам. Похоже, здесь кто-то охотился. Кто-то не живой.       Кто-то из роботов.       Снейк знал только двух ботов, которые «развлекались» охотой на зверьё, чем сильно его раздражали. Металл в прошлый раз встретил его с равнодушным «ты присоединиться не хочешь?» – и очень прямолинейно обозначил, что лучше ему не мешать. «Твоё мнение спросить забыли!» от Квика взбесило буквально сходу, но связываться с Квиком у Снейка на тот момент не было ни малейшего желания. Быстрого змей особо не боялся, вот только перспектива потом получить выволочку от Металла, а вероятно – ещё и от Вайли, заставляла немного умерить пыл.       Тогда. Но не сейчас.       «Если это Квик…», – а даже если и Металл! К старшему, пусть даже наставнику и учителю, у Снейка уже было достаточно счетов. Начать хоть с того, как он защищал того же Квика...       Ну да, они же одной сборки. На один цвет брони. Цвет крови и машинного масла.       Звуки исчезли, когда Снейк практически добрался до их источника, располагавшегося около старых развалин посреди джунглей, в паре километров от периметра базы. Змей уже понял – его заметили. Но он и не скрывался, даже не использовал маскирующие системы: не та ситуация.       Это был открытый вызов.       Они с Металлом никогда не тренировались вне зала, но Снейк нередко сам гонял по «полевым» условиям Джемини. Тот вылазки «на природу» принимал с обреченной готовностью – вечно пребывал в панике от очередной игры в «прятки», перемежающейся с неожиданными нападениями с того направления, откуда меньше всего ожидаешь атаки. Тем не менее, Близнецы быстро приловчились следить за ситуацией сразу на нескольких направлениях, используя копии точно так же, как змей своих механических «питомцев».       К своему раздражению, змей не мог не отметить, что сейчас сам оказался на месте «жертвы» в подобной игре в прятки.       Он не был охотником – охотились на него.       Все ресурсы были заняты обсчётом ситуации. Но, как назло, это не могло перекрыть посторонние процессы, по-прежнему занимавшие верхние позиции. Когнитивную систему разрывало в клочья. Не имеющий ничего общего с самосохранением страх и злость, только ищущая цель, в которую вцепиться, мешали трезво думать. Снейк не боялся ни Квика, ни Металла. Смерти – своей – он тоже не боялся. Но он по-прежнему не мог оправиться от собственного кошмара, так внезапно ставшего реальностью.       Слабый ветер прошёлся по лицу, ероша волосы робота. Система подготовительной диагностики выдала предупреждение: голова и шея не защищены. Змей и забыл уже, что оставил шлем. Забрало не было серьезной защитой от лезвий и бумеранга, прошибающих даже бетон, но могло их немного затормозить.       Игнорировать.       Взгляд цепляется за полуразрушенные каменные стены, тени деревьев и кустов, поисковыми змейками ползет вокруг. Но сейчас зрение, даже в нескольких спектрах, дает слишком мало информации. Снейк вслушивается в едва различимые шорохи, проступающие на фоне бархатной, обволакивающей «тишины» – вплоть до капель, срывающихся с листвы – такие громкие…       Сонары молчат. Поисковые змеи молчат.       Половина сенсорных систем не возвращает ничего, что может быть опознано как цель. Только слабый, едва ощутимый запах крови, с трудом проступающий на фоне других запахов джунглей – цель уже убила какого-то зверя.       Запах сохраняется даже на вытертом лезвии… Signal emitted …

… W A R N I N G …

Signal received …

      Сигнал ещё не прошёл, а лезвие уже врезалось в полуразрушенную каменную стену в паре миллиметров от головы робота – Снейк успел чуть отклониться, заслышав посвист, на автомате определив направление атаки. От следующего броска змей отпрыгнул в другую сторону, буквально сразу взлетая вверх по стене, параллельно бросая все ресурсы системы на определение местоположения противника.       Это Металл.       Как камешек, брошенный в воду – эхо от маячка пришло слева и снизу. И это совершенно не означало, что девятый сейчас там: лезвия прилетели вообще с другого направления.       Тренировки с Металлом всегда начинались молча: только появившись на пороге тренировочного зала, надо быть готовым к броску прямо в голову без предупреждения. Не увернешься – твои проблемы.       Недаром статус худшего ночного кошмара базы закрепился за девятым номером намертво. Металл не «любил пугать», как Снейк, обычно просто играющийся с «жертвой». Он внушал, чёрт подери, первобытный, столь человеческий ужас.       Змей давно уже не боялся Металла, как в первый раз, когда тот, разозленный глупым вопросом швырнул в него несколько лезвий подряд, целясь в чип. Но сейчас, больше полугода спустя, он прекрасно понимал, что играет со смертью. На счёт три жди удара на поражение. Как-то на один такой «третий раз» Снейк отделался тяжелыми повреждениями и полным оффлайном. Но тогда это была тренировка и Металл оставался спокоен и равнодушен.       Сейчас это не была тренировка. Снейк отчётливо ощущал чужую ярость – старший бот был готов мелко накрошить любого, кто попадется под руку.       Но только и змей не намерен был сдерживаться.       Может, все и привыкли к выходкам Снейка и практически не боялись его, но ровно до тех пор, пока он был спокоен. Рядом с разозленным разведчиком далеко не один Джемини чувствовал себя кроликом, оказавшимся в одной яме с голодным питоном. Конструкция, позволяющая резвое передвижение на четырех конечностях, одинаково легко как по полу, так по потолку и стенам, превращала Снейка в настоящую угрозу, способную в любой момент вырасти у соперника за спиной и вцепиться в проводку на шее.       Не только Металл внушал другим ужас. Warning…       Снейк по-прежнему не видел противника. По всем датчикам, по всем спектрам, ответ анализирующих систем – чисто. Зафиксированный запах крови на пиле – источник не двигается и находится в траве. Змей медленно перебрался по стене, прислушиваясь всеми сенсорами, всматриваясь во мрак. На местности было несколько его поисковых змей, но их системы также молчали.       В отличие от Снейка, у Металла не было стелс-модулей в конструкции или огромного количества детектирующих систем, позволяющих вычислить скрывающегося противника. Тем не менее, разведчик его не видел – только ощущал стремительно нарастающую опасность.       Фоновый подпроцесс, общий анализ ситуации, интуиция, внезапно взвыл сигнализацией в полный голос. Снейк рванул вперед, уходя из-под нескольких свистнувших лезвий, гильотиной врезавшихся в бортик стены там, где бот только что находился.       Рядом качнулись ветки, всколыхнулась темнота над головой…       Прыжок назад, прочь от обрушившегося сверху Металл. Звонкий свист – изображение перед глазами рассекло блеснувшей пилой, летящей в лицо. Подсев, пропуская диск над головой, змей в один прыжок сократил дистанцию, оказавшись прямо перед противников.       Алый блеск электронной радужки – тот самый полубезумно-весёлый взгляд, намертво врезавшийся в память. Стойко ассоциированный с первым страхом и разговором про смерть. Когда лезвие летит тебе прямо в чип, но у тебя ещё есть шанс, которым ты можешь воспользоваться.       Которым тебе пока что позволяют воспользоваться.       Пила свистнула мимо, улетев во мрак. Бросок за броском – боты балансировали на каменной полоске на высоте нескольких метров, ускользая от ударов друг друга. Рядом из ночного мрака тянулись ветки деревьев – отсекаемые, стоило им попасть между двумя роботами.       Острые, как заточенные ножи, когти – против пил, которые в руках Металла превращались в убийственное оружие… как и что угодно острое и металлическое, начиная от простеньких кунаев, спрятанных за аудио-сенсорами и заканчивая всем инструментарием, который попадется под руку или запрятан в броне. Но и Снейк также умел пользоваться почти любым оружием.       Не обязательно, чтобы оно было продолжением руки физически, как бластер или когти, чтобы оно превратилось в него фактически.       Прыжок назад, пальцы вцепляются в застрявшую в камне пилу, выдергивая её. Змей прекрасно знает, что это – самый простой и быстрый способ привести Металла в бешенство.       Снейк ещё не успел перехватить погнутую пилу как удобнее, когда старший оказался рядом, вынуждая уклоняться от шквала атак. Кромка стены под ногами слишком узка для маневров, а через пару секунд Снейка приперли к обрушенному участку, заставив соскочить вниз, на землю.       Змей приземлился в папоротники, мгновенно слившись с окружением, активировав все стелс-системы.       «Никто не играет честно, а?»       Отследить его перемещения можно было бы разве что по шелесту зарослей. Вот только бот умел передвигаться даже среди такой среды абсолютно бесшумно и очень резво. Позволишь ему скрыться – и внезапной атаки от этой кобры можно ожидать с любого направления.       Вырастающие из темноты деревья, оплетающие разрушенные стены, густые заросли. Под подошвами перемежаются каменные обломки, мокрая трава, хлюпает размытая в вязкую грязь земля. Над головой мелькнули перекладины арочной конструкции – чудом не обрушившиеся от ветхости.       Металл закрыл глаза, отправляя в полный шатдаун видеосистему. Лишь мешает, загружает ресурсы, не принося никакой пользы. Против маскирующих систем Снейка, превращающих змея в фантом, вынуждая драться вслепую, она абсолютно бесполезна. Но с движением воздуха Снейк ничего не сможет сделать. С остаточным теплом. С окружающей средой.       С боевой интуицией.       Очередной клик внутреннего таймера внезапно нарушается скачком напряжения – срабатывает боевая программа, только что отследившая в воздухе движение. Металл резко отклонился в сторону, пропуская удар в опасной близости от себя, и, не глядя, ударил в ответ, следом запустив сразу три пилы в упор. Такой бросок мог попросту нашинковать большинство противников: нужна не только сумасшедшая реакция и сноровка, чтобы увернуться – нужно успеть отследить бросок. Но Снейк запросто предугадывал даже почти непрослеживаемую манеру боя Металла, которой тот не использовал на тренировках.       То ли он наловчился, ещё раньше заметил какую-то контекстную закономерность в его действиях, то ли…       Закрыть процесс – ничего лишнего!       Буквально стелясь по земле, змей бросался из стороны в сторону, уклоняясь от пил и стремительно сокращая дистанцию вновь – чтобы с двух шагов прыжком кинуться на мишень, целясь в горло. Рука встретила на пути жёсткий блок, отведший погнутую пилу в сторону. Сгрести Снейка не удалось – бот мгновенно выкрутился из захвата, ускользнув из рук, и выстрелив пару раз в ответ, вынуждая Металла самого уворачиваться от зарядов бластера.       Полыхнуло ещё две вспышки, по стенам запрыгали зеленоватые отсветы, на секунду озарившие поле боя.       Смачно хрустнуло под ногой девятого номера – маленькая поисковая змейка разлетелась в осколки. Ну конечно же. Металлу не было дела до этих мелких паразитов, но то, что его видят со всех сторон, несколько раздражало. Да, Снейк физически неспособен следить за всем сразу – в отличие от своего хлипенького братца. Это не мешает перехватывать преимущество, попросту уделяя несколько миллисекунд на то, чтобы последовательно просмотреть все кадры за один опрос внешних систем. С разгоном чипа он не сильно-то отставал в этом от мультипоточной системы Джемини или высокоскоростного мышления Квика.       К тому же, разведчик был в разы лучше сконструирован, сильнее и выносливее, чем первый… и куда более гибкий, чем второй. А заодно и куда более предсказуем, чем любой из них.       «Ха!» – он внезапно сообразил, откуда у Снейка такая догадливость в предсказывании чужих действий. Конечно же, ничего змееныш не просчитывает – иначе бы его собственные действия не были настолько предсказуемы! Он даже не утруждается угадывать или отслеживать атаки девятого – да он в ярости больше самого Металла, это буквально чувствуется в каждом его движении!       Ответ лежал просто на ладони.       Ему вообще всё равно, какой у противника паттерн поведения – он на чистой «интуиции» подстроится под любой, продолжая действовать так, словно его соперник – несмышленый перепуганный котёнок. У него было, где этому научиться. И ему следовало очень серьёзно надрать загривок. Далеко не только за самоуверенность.       Кулак свистнул прямо перед носом разведчика, чуть замешкавшегося. Сторонний наблюдатель даже не заметил бы задержки. Металл заметил.       Обманный бросок, за которым тут же следует удар ногой в грудину…       Снейк на полной скорости врезался спиной в стену. Следом прилетело лезвие, предупреждающе застряв в миллиметре от шеи, краешком зубца царапая кабель. Маневр был простейший, Металл даже особо не рассчитывал, что на это можно повестись – таких ошибок даже новички не допускают.       «Один-ноль», – прилетело в передатчик Снейка.       Несколько шагов навстречу. Змей не двигается, только сипло звучит его дыхание. Из кромешного мрака на старшего смотрят неотрывно красные глаза. Радужка дрожит, вертикальные зрачки сузились до двух тонких игл, взгляд странный. Злой и насмешливый, как и расплывающаяся на лице робота клыкастая ухмылка. Мгновение – Снейк взвинтился вверх, заставив старшего отскочить в сторону, прежде чем клыки змея впились бы ему в шею.       Это было неожиданно уже для самого Металла, настолько, что тот сам чуть не допустил критическую ошибку. Потерял преимущество, силы снова сравнялись. Тактика Снейка изменилась ещё раз: он теперь не подпускал близко, но и сам не переходил в атаку, только изредка отстреливаясь из бластера.       Эхо выстрелов и хищный свист лезвий рассекали тишину небольшого участка джунглей. Всё живое, обладающее хоть малейшим инстинктом самосохранения, предпочло убраться подальше от двух сцепившихся в драке ботов, решивших отыграться друг на друге за невозможностью выместить свою злобу на ком-то другом.       Заряда хватало, а в запасе ещё оставалось предостаточно лезвий.       Ещё три пилы влетели на полной скорости в камень, отрезая отступление влево-вправо, не давая подсесть, чтобы рвануться вперед. Змей выскользнул из ловушки: метнулся вверх по стене за миг до того, как заточенные круги врезались в неё. Следом свистнула ещё одна пила, но разведчик уже скрылся в переплетении перекладин над головой, снова уйдя в стелс.       Металл не уследил за траекторией: когда Снейк по всем прикидкам должен был спрыгнуть у него за спиной, бот просто скрылся из поля зрения в очередной раз. Это начинало злить. Вне тренировочного зала, ограниченного голыми стенами и потолком, у разведчика было явное преимущество.       Отойдя из-под полуарки, держащейся на честном слове, девятый швырнул пару лезвий вверх. Одно из них застряло между камнями, второе с грохотом обрушило всё перекрытие. Прежде, чем бот успел отреагировать, на него уже свалилась когтистая махина, опрокидывая в грязь. Громкий лязг огласил руины. Однако и Металл в долгу не остался, утягивая соперника следом за собой.       Оба робота пропахали по грязи, ободрав корпус, руки и лицо об встреченные по пути острые осколки лезвий и камни, пока не налетели на стену.       «Один-один», – вспыхнуло в передатчике Металла.       В «тоне» дрожащих от бешенства, разваливающихся в пиксели букв звучала какая-то сумасшедшая, почти отчаянная насмешка. От них несло острой болью и страхом. Странным, не похожим на ужас жертвы или отклик системы самосохранения. Рвущее электронную паутину «нервов» чувство, легко резонирующее с таким знакомым желанием убивать.       Снейк попытался вгрызться в шею, перерубив кабели – почти верный способ обездвижить противника, как только сигналы управления перестанут доходить. Но тут в его собственное горло впились стальные пальцы. Перед глазами старшего мелькнула осклабленная пасть, преображающая почти-человеческое лицо разведчика в механический кошмар.       «О, да ты, никак, пытаешься меня напугать?»       Дразнящий привкус чужой слабости, так опрометчиво показанной, раззадоривающей – как пираний привлекает вкус крови, растекающейся в воде. Снейк, похоже, даже не понимал, насколько он провоцирует Металла, ещё пока держащего себя в руках.       Змей резким ударом отбил в сторону руку старшего, заставляя разжать пальцы. На броне девятого, от ладони до локтя, остались глубокие следы – когти чуть не добрались до каркаса. Снейк попытался атаковать снова, но оказался перехвачен за руку. Прежде, чем он успел что-либо сделать, раздался громкий хруст запястья, за ним последовал визг брони, рассекаемой лезвием, а потом – скрежет от резкого завершающего удара.       Прокатившись по камням в сторону образовавшегося завала, змей закончил путь прямо под ним. Металл и не думал смягчать удар, а лезвие, похоже, задело что-то из внутренних систем Снейка.       Что ж, тому очень повезло, что он почти не чувствует боли.       Старший бот медленно поднялся на ноги, попутно обнаружив что в ходе борьбы оказался весь исполосован. Местами был смят корпус, броня потрескалась, бедро пересекали три разреза, глубоких, до проводки. Он по-прежнему мог спокойно передвигаться, только немного запаздывал отклик приводов правой ноги. Выждав пару секунд, Металл направился к разведчику, неподвижно лежащему среди обломков.       Снейк чуть подергивался от проскальзывающих по телу вспышек электричества, выхватывающих его фигуру из мрака. Пальцы судорожно скребли, с неприятным скрежетом оставляя глубокие полосы в камне. Руки были посечены стальными осколками, правое запястье сломано, бок искрил.       Девятый сверху-вниз посмотрел на Снейка.       Тот медленно поднял голову. Перед носом прилетела, застряв в земле, закруглённая пила. Снейк даже не вздрогнул. Только смотрел поверх зазубренного лезвия на выделяющийся на фоне черноты силуэт старшего.       – Можем на этом остановиться, – сообщил Металл. – Пока я не убил тебя. Не советую продолжать.       Нет ответа. Молча смотрит словно бы сквозь старшего. Электронная радужка даже не дрожит – идёт сильными сбоями, делая взгляд неестественным. Снейк едва слышно зашипел, упершись локтем в камень. Поднялся на ноги. Нетвердо держится, сильно шатается.       Вдох. Выдох. Скрип динамика, переходящий в шелестящий смешок.       Металл упустил мгновение, когда Снейк сорвался с места. На двух ногах змей передвигался примерно с такой же скоростью, что и на четырех конечностях, но совершенно по-другому. Его движения изменились снова, став рваными и не такими предсказуемыми. Даже будучи травмированным, он продолжал драку, теперь без возможности использовать одну кисть, что отрезало ему путь к стенам, однако не мешало задействовать оставшуюся часть руки.       Металл едва успел отшагнуть в сторону, когти противника свистнули у лица, рассекая маску. Три лезвия в ответ, подряд в бок – все мимо, а на это уже летит удар ногой, который приходится блокировать, одновременно уклоняясь от выстрела с руки, уже замененной на бластер.       У Металла осталось мало целых лезвий, и сейчас он использовал два из них в качестве круговых ножей, способных вскрыть лёгкую броню Снейка как консервную банку, вынуждая змея держаться на расстоянии. Блок из неудобного положения, неустойчивое равновесие. Стремительный натиск – без остановки, без задержки, не оставляя и шанса ударить в ответ. Бросок в сторону прямо из-под открытого огня – и глухая защита практически сразу переходит в контрнаступление. Перехватив одно из лезвий, Металл рванулся вперед, пригибаясь и чуть отклоняясь влево от очередной атаки.       Пила сверкнула снизу-вверх, с визгом впившись в сталь. Минус конечность. Однако свободной рукой, с локтя, Снейк перехватил старшего за горло, и они оба снова оказались на земле. Боты вскочили практически одновременно. На корпусе девятого красовались рваные пробоины от когтей. В свою очередь, змей был весь исполосован пилами и держался на ногах лишь чудом.       Пальцы дернулись, в них что-то блеснуло: уже поднимаясь, Снейк сгреб одну из сломанных пил, ставшую погнутым, но всё ещё острым серпом.       Разведчик кинулся в новую атаку, пытаясь зажать старшего в угол, отрезая отход от стен и завала. Под ногами клацали и звенели осколки, впиваясь в подошвы. Серп врезался в пилу, издав отвратительный скрежещущий звук, резанувший по аудио-сенсорам. Снейк больше не вёлся на обманные движения, от увесистого ответа попросту ушел, одновременно заблокировав остатками развороченного второго локтя следующий удар.       Он методично теснил Металла. Но вот ещё один бросок, и девятому удается выбить импровизированное оружие из руки змея, отправив того на землю.       Вслед свистнуло три круга, отсекая возможность метнуться в любую сторону, не получив хоть один в тело. Снейк среагировал почти мгновенно, отделавшись порезом в половину плеча – и перехватил третье из них прямо перед лицом. Пила полетела обратно в лицо Металлу, одновременно с тем, как змей взвился с земли, непослушными пальцами схватив погнутую вторую пилу.       «Сам напросился».       Круг врезался в стену над головой старшего, когда тот совсем немного пригнулся. Удар, метящий в горло, встретил ответный бросок – последние три лезвия, оставшиеся в запасе, полетели в Снейка. Пила в руке змея разлетелась на осколки, рассеченная другой пилой, в то время как оставшиеся два круга врезались прямо в открывшуюся грудину.       Он ещё попытался достать Металла, клыки клацнули у самого горла, практически достигнув кабелей, но…       На этот раз он встретил уже голые руки старшего, обладающие не меньшей убийственной силой, чем когти. Громкий хруст ломающегося каркаса, звук вырываемой проводки и грохот от броска на обломки, утонувший во вскрике боли.       Критические повреждения. Превышение болевого порога. Непосредственная угроза жизни, утечка энергии. Сбой работы генератора, пробитого насквозь, вся система перешла только на питание от батареи.       По телу проскакивали разряды тока, заставляющие конвульсивно дергаться. Прямые сигналы управления доходили через раз: разорвана проводка на шее. Несмотря на полную темноту, было видно, как изо рта младшего бота стекает не то масло, не то охлаждающая жидкость, не то ещё что-то. Он полностью обездвижен, не может даже пошевелиться, только глядит стекленеющим взглядом куда-то сквозь старшего, заносящего сдернутый с аудио-сенсора кунай.       На третий – на поражение.       Из последних сил, змей дернулся, закрываясь от удара. Стальная полоса впилась в плечо, глубоко застряв в развороченном разъёме, но головы не достигла. Металл мог бы сейчас спокойно закончить дело, и плевать, что на это скажет Вайли – и так уже наговорили достаточно!       Ярость переполняла разум, требовала выхода, но…       Над джунглями стояла глубокая тишина, нарушаемая только шелестом листвы и жужжанием насекомых. Металл смотрел сверху-вниз на лежащего младшего брата. Разъяренная усмешка медленно стекала с лица девятого номера, сменяясь усталостью.       «Так вот почему… чёрт тебя подери, Квик! Да просто иди ты на…»       Системы возвращали огромное количество повреждений, нанесенных змеем. В разы больше, чем обычно это бывало на тренировках, когда Снейку удавалось достать его. Металл сам едва держался на ногах. Старший давно не сталкивался с настолько яростным, ожесточенным отпором. Что там давно: половина жизни прошло. Половина их очень короткой жизни.       Металл медленно выдохнул, его динамик зашелся хриплым смехом, быстро оборвавшимся.       – Мне вот что интересно, – он присел на корточки рядом с разведчиком. – Ты зачем вообще сюда пришёл? Неужели просто подраться?       Никакого ответа. Равнодушный невидящий взгляд, смотрит перед собой. Он ещё онлайн, но судя по всему вот-вот отключится.       «Это так глупо…»       – Ладно. В мастерской всё расскажешь, – Металл поднял младшего на руки, перекинул безвольно обмякшего бота через плечо и подобрав в земли отсченную руку.       Только некоторое время спустя, когда девятый номер уже выбрался за пределы развалин, направившись к периметру, Снейк наконец подал голос. Едва слышно спросил:       – Почему ты меня не добил?       Старший хмыкнул.       – Подумай. Потому что мне не нужна ещё одна выволочка от Вайли? Потому что нет смысла вымещать на тебе злость? Потому что ты ещё нам нужен как боевая единица? Потому что…       Он прервался, так и не завершив очередную причину.       – Просто заткнись и не задавай глупых вопросов, Снейк.       Тот слабо усмехнулся и что-то пробормотал, проваливаясь в гибернацию.

***

      «Когда же всё пошло не так…»       Яркий свет настольной лампы. Зум микроскопа на вскрытый чип: тоненький корпус вскрыт, миниатюрные микросхемы внутри, перемежающиеся с другими компонентами системы. Это будет сложно – элементы очень маленькие, и хоть подобные размеры не удивляли никого и полвека назад, работать с ними очень тяжело, даже имея под руками всё необходимое.       Так себя чувствует хирург, проводящий операцию на мозге. Одно дело – работа с управляющей программой. Заметно более тяжелое и нервное – работа с ядром, особенно когда речь заходит о глубоком вмешательстве в систему, которая и для её создателей оставалась по сути чёрным ящиком. Даже Ноэль признавала, что в этой области уверенности в своих действиях – «жалких пять процентов». «Какие пять процентов», – обычно отвечал на это Альберт, когда они ещё работали вместе. «Я бы и одного не дал».       Но это – программное… а что делать с физическими повреждениями?       Трещина пересекала основу наискосок. Единственное, что внушало хоть какую-то надежду – она была неглубокая, прошла по верхнему слою и легла ровнехонько на связующие элементы ядер чипа, не затронув последние.       Проверить, повреждены ли были сами ядра в результате коллапса системы, не представлялось на данный момент возможным. Даже если удастся восстановить систему, нужен будет глубокий программный анализ – и то, далеко не факт даже при отсутствии внешних ошибок, что сохранится личность.       Не факт, что оно вообще будет функционировать нормально.       Не факт, что вообще включится.       Попыток восстановить «вторых» Вайли хватило за глаза. Малоприятный опыт с негативным результатом. Ещё до этого – замечательный ряд экспериментов за долгие годы сотрудничества с Томасом.       Достаточно, чтобы знать последствия малейшей ошибки.       «Да чтоб тебя!» – Альберт убрал руки, начавшие заметно подрагивать. Надо было успокоить нервы, хоть чем-то.       Перестать наконец сравнивать ситуации.       У них грандиозные проблемы, а он сидит, пытаясь с мизерными шансами на успех вытащить буквально «с того света» – насколько это применимо к роботу, – самого бесполезного бота, жизнь которого вообще ничего не решает! Ладно, не самого. Но Баббл хотя бы не мешался, из-за него никогда не было проблем и… начистоту – он был одним из «вторых», разрабатывался целиком и полностью самим Вайли, да и Альберт не раз и не два разговаривал с ним лично. В конечном итоге, пресловутая бесполезность Баббла скорее происходила из полной инертности бота-амфибии, в какой-то момент пришедшего к гениальному выводу, что проще закопаться на дно поглубже и ничего не делать сверх «необходимого». Как водилось у самостоятельных взрослых личностей, уровень «необходимого» он определял для себя сам. Со всеми вытекающими. В случае одиннадцатого – стекающими, когда амфибия вообще соизволял вылезти из воды.       Альберт постучал пальцами по столешнице. Проблемой меньше. Проблемой… больше. Эта жизнь ни на что особенно не влияла, кроме, разве что, эмоционального состояния другого бота.       Только не сравнивать ситуации. Не вспоминать. Не начинать злиться. Это его мастерская. Это не тот госпиталь. Джемини не напоминает никого конкретного, а Снейк хоть и менее рассудителен, чем его «прототип», но он с ним ничего сейчас случиться не может. По крайней мере, пока диагноз «мёртв бесповоротно» не вынесен окончательно.       Успокоиться и не сравнивать. Подумать о текущей ситуации иначе.       От Джемини изначально особого толка не было, да Вайли и не ждал особой полезности. Старик не требовал каких-то выдающихся результатов: просто не мешайся и займись чем-нибудь. Руки есть, чип работает… тебя даже несколько штук. Найди себе дело, не отвлекай остальных. В чём твоя проблема?.. С чего у тебя вообще могут быть проблемы?! Ты же даже не знаешь, какой судьбы избежал. Почему ты не можешь быть просто рад тому, что вообще существуешь и с тобой не обращаются, как с подопытным животным?..       «Потому что меньше знаешь – крепче спишь».       – …Ещё отмена? – Альберт, тяжело выдохнув, хлопнулся обратно в кресло. – Хорошо, на этот раз кто?       – Сразу двое, – на стол прилетела стопка документов. Томас сел напротив: – В связи с недавним запретом на использование робот-мастеров в военных целях. В связи с установленными фильтрами на базы данных для обучения. В связи с новым законодательством… и ещё целым списком причин.       – Ожидаемо, – покачал головой Вайли. – Что и требовалось доказать.       – Мы можем использовать одну в гражданских целях, – отметил Лайт. – Особо много переделывать не придется. Ядро практически завершено, тесты прошли с отличным результатом, на редкость устойчивый отклик. Вариантов гражданского применения – масса. Внесем минорные корректировки в последнюю стадию обучения, чтобы вопросов ни у кого не возникало и…       «Начинается…»       – …а второй? – прервал вдохновленный поток речи Альберт. – Найдешь ему это свое «гражданское применение»?       Повисла неловкая тишина.       – Не хочу тебя огорчать, но… – Томас замялся. – Понимаешь ли, независимо от того, найдется оно или нет…       – Ты этого не скажешь, Том, – голос Альберта стал жёстким и холодным.       – Ну… нам нужны были экземпляры, на которые нужно ещё отдельное разрешение выбивать, документы, а тут, считай, готовый паттерн… ещё даже незаконченный…       – И ты… – Вайли медленно поднялся, нависая долговязой башней над плотным коллегой. – Решил. Использовать. Для этого. Моего. Бота?!       – Тише, Альберт, тише, – поднял руки Лайт. – Успокойся, сядь…       «…Эта проклятая манера Томаса разговаривать со всеми, как с маленькими глупыми детьми. Совсем крыша от своей славы едет!»       – Во-первых, он не только не активирован, ядро даже не законченно, нечего скандалить! Во-вторых, проект официально принадлежит мне, – заметив озлобившийся взгляд, Лайт предупреждающе начинает: – Ты прекрасно помнишь, за что тебя отстранили…       – По твоей вине, между прочим! – на Томаса был нацелен указательный палец. – Напомни ещё мне, что я здесь «на птичьих правах»! Ты уже отнял у меня всё, потом забрал у меня полностью моего…       – Мы не будем обсуждать одну и ту же тему в сотый раз, – устало проговаривает Лайт. – Сядь, успокойся и дослушай.       Альберт медленно опускается в кресло.       – Хорошо, – ядовитым тоном произнес он. – Я. Слушаю.       – В-третьих, мы не получим разрешение в этом случае. Первые же тесты… да и база данных…       Вайли тем временем, слушая эти «оправдания» вполуха, пододвигает к себе документы. Внимательно перечитывает их. Поднимает взгляд от листа. Долго-долго смотрит на коллегу, пока тот продолжает вещать.       – …тем более, у нас есть целых два экспериментальных проекта, если дело пойдет успешно, мы можем объединить их в один… предыдущие ядра на проекте с многопоточностью, как ты помнишь, быстро отказывали или не были стабильными… мы можем попробовать запустить расщепление с имеющейся стадии уже стабильного ядра и…       – Ты меня обманул, Томас, – обманчиво-мягким голосом сообщает Альберт. – Дата подписи – три месяца назад. Ты уже три месяца, как прервал и перенаправил обучение ядра, пока я занимался другими проектами…       – Ты опять закатил бы скандал на ровном месте, и всё равно это закончилось бы точно так же, – развел руками Томас. – Альберт. Пойми меня правильно. При всём моём к тебе уважении…       – «Твоего здесь ничего нет», я помню, – раздраженно процедил Вайли. – Тогда, господин пресвятой доктор Лайт, расскажи-ка мне, что мы будем с ним делать, если твоя гениальная идея… сработает?       Тишина.       – Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, а? – прищуривается Альберт. – Да и я уверен, что на это ты уже тоже дал согласие… сколько там отводится?.. год жизни? Что-то я вот не припоминаю, чтобы ты своего драгоценного Блюза согласился сдать на опыты. А что, тоже экспериментальная разработка…       – Давай мы не будем говорить про Блюза!       – Давай мы не будем говорить ни про что вообще, решаешь же всё равно ты, кабан-бородавочник! – рявкнул Вайли. – Ты уже, я смотрю, совсем забыл, с чего мы начинали всё это дерьмо?       – И мы так опять ни до чего не договоримся, – вздохнул Лайт. – Этот спор ни к чему не ведет…       Он ещё не знает, что Альберт найдет способ забрать все «свои» разработки, прежде чем Лайт успеет довести до активации хотя бы одну из них. А заодно и потом начисто и навсегда стереть их со всех источников хранения незадолго до «первого» инцидента…       Требовалась замена всех элементов на участке чипа, восстановление контактов и дорожек. Если даже чип после этого заработает и заработает корректно – в чём Вайли сомневался – это серьёзно подрежет срок возможного функционирования. Потенциально робот-мастеры могли прожить полную человеческую жизнь, если не больше. Конечно, никто не проверял это на большом промежутке времени, но осмотр чипа Блюза, функционирующего уже более десяти лет, подтверждал, что с такими успехами паренек имеет все шансы прожить ещё лет сто, если не сгинет где до этого.       Не то, чтобы боевым ботам был настолько важен их срок жизни, когда каждый день для них, равно как и для их создателя, может оказаться последним, но перспектива сократить и без того неопределенную продолжительность жизни минимум в два раза – не самая жизнеутверждающая. У Близнецов срок потенциального функционирования был по всем оценкам ниже обычного.       Насколько ещё он сократится – неизвестно…       Конечно, это не год, по закону отведенный всем экспериментальным робот-мастерам. Если бы не снежный ком ошибок, приведший по итогу к такому результату… Похоже, что этих ошибок было в разы больше, чем могло показаться на первый взгляд. Судя по тому, что сказал Снейк, что успел наговорить Квик, судя по замечаниям Металла, на которые Вайли обычно особого внимания не обращал…       Этот неполный год жизни здесь явно нельзя было назвать нормальным.       Возможно, стоило много раньше обратить внимание на то, что в коллективе боевых роботов уже давно сложилась собственная система ценностей, традиции и правила – как и в любой группе, в общем-то. «Третьи» очень быстро настроились на волну, заданную «вторыми». Конечно, оставалось нытьё Спарка, но его никто всерьез не воспринимал, а к боту даже не думали лезть, тем более, что зарядка обычно был вежлив, тих и никому не мешался. Конечно, оставалось вечное недовольство Нидла – но это уже проблемы самого Нидла.       Никто из них не пытался столь рьяно и, что уж тут скрывать, озлобленно отстаивать своё место под солнцем, словно этого места на всех не хватает!       «Отсутствие назначения, значит», – почему эти идиоты настолько близко к схеме воспринимают своё «назначение»! Вайли всё никак не мог понять, откуда такое внимание этому эквиваленту человеческой предрасположенности. Первые робот-мастеры лет восемь-десять назад, появившиеся после Блюза, не придавали этому такой важности. «Назначение», конечно, серьёзно влияло на конструкцию и способности, но было не более, чем способом отделаться от замечательного человеческого законодательства, и по сей день вызывающего у Альберта бурю негодования от того, что к живым и разумным личностям относятся не то, что как к машинам – как к рабам.       – А сам-то я такой большой молодец, – процедил Вайли в пустоту, возвращаясь к работе.       Как в погоне за целью можно было вообще позабыть о ней самой?..