Не подходи

       Едва ли не крадучись, я вышел из родного подъезда, как вор оглядываясь с опаской по сторонам, чтобы не столкнуться с мамой. Это было бы грандиозное шоу. Она-то наивно полагала, что сын вчера к другу ушёл, где и остался на ночь. И развеять это заблуждение было себе дороже. Особенно с таким ярким таблом. Воистину, счастье в неведении. Именно поэтому, надвинув пониже капюшон куртки, чтобы скрыть от души подаренные вчера милейшим Серёгой "украшения" на лице, я стартанул к Витюше, надеясь застать его живым и здоровым, без повреждений телесных и моральных после вчерашних выкрутас. Всё это время, я был словно одурманенный, не понимая толком творившегося вокруг меня действа. Витька жил почти рядом: через два дома от нашего. Быстрым шагом минут пять-десять. Но у подъезда я сбавил шаг и притормозил, припомнив, что могу нарваться на ненужные вопросы от его близких про свой разукрашенный "фэйс". Вытащил мобильный и набрал номер друга, прислушиваясь к гудкам.       - Слушаю, - прикашливая, официально ответил Витька через пару секунд.       - Привет, ты сейчас где?- и уже засомневался, правильно ли я делаю, обращаясь к Витюше за помощью. Он ведь только вчера признавался в серьезных чувствах и, наверное, переживает. А тут вот вам - здрасьти- зазноба собственной персоной явилась не запылилась по горячим - или остывшим? - следам. Я закусил губу, терзаемый сомнениями.       - А что? - голос звучал уверенно и без лишних эмоций, обыденно, как прежде, что не могло не радовать. Значит причин тревожиться нет.       - Ничего особенного. Хотел поговорить... Просто я тут у твоего подъезда торчу, - вслушиваясь внимательно к малейшим интонациям в голосе и ровному дыханию друга на той стороне, я решил всё-таки выдать место локации.       - Сейчас спущусь. Жди и никуда не уходи, - он словно почуял , что я готов в любой момент передумать и сорваться, направив стопы куда угодно. И он в чём-то был прав; меня подтряхивало от эмоций, ещё бурлящих под кожей эдакой запоздалой реакцией на прошлую ночь.        И зачем я припёрся к нему? Замутнённое дозой "Егора" сознание играло злую шутку, приволоча тело к дому Витьки, наплевав на приличия и моральные устои Романа Горячкина. И были ли они у меня вообще? Голова не варила и отказывала в жизненно необходимом адекватном анализе происходящего вокруг. Чуяло моё сердечко, ничего хорошего из этого не выйдет, и меня всё сильнее мандражировало.        Я оглянулся по сторонам, успокаивая себя по-всякому: мне нужен Витька, строгий, трезво рассуждающий, как никогда, и поэтому необходимо было собраться с духом и разобраться в себе и сложившейся ситуации до конца, а не избегать "друга". За всем происходящим со мной, я совсем не замечал, как медленно, но неизбежно сменялось одно время года другим. На улице ощутимо потеплело. Весна в самом разгаре, и без тени стыда, откровенно оголяла свои достоинства.        Денёк выдался отличный; яркий, девственно свежий, солнечный, без намёка на облачность. Снег сошёл две недели назад, обнажая землю с подпалинами, тут и там пробившейся, сочной молодой зелени. Влажный воздух, по-весеннему насыщенный разнообразными запахами - от проснувшейся после спячки почвы, от деревьев с проклюнувшимися почками от заигравшего, забурлившего по их клеткам сокодвижения, от каждой вещи, вплоть до стен зданий с присущим им привкусом бетона, - легко пьянил, одурманивая нотками романтических иллюзий.       И повинуясь порыву, я жадно вдохнул полной грудью часть свежего воздуха, добровольно впуская его внутрь и расслабляясь на время, при этом отбрасывая тревоги на задний план и получив свою дозу весенней лихорадки. По-близости не было ни единой души. Все, как вымерли. Витька спустился на удивление скоро и весь запыхавшийся, с бешеными глазами. Точнее не спустился, а почти вывалился из подъезда весь всклокоченный и растрепаный. Я аж крякнул.       - Вить, ты чего, как в зад ужаленный?        -И тебе день добрый, - сказал он. - Чего хотел? Эй, а это ещё что такое? - он дернул с головы капюшон и, буквально онемев, уставился на моё расписное под гжель лицо, а я поспешил вернуть обратно средство защиты от посторонних глаз и неприятных вопросов.       - Так получилось, - я не знал, как начать объяснять произошедшее, терзаемый муками совести. Особенно меня волновало, что Витька подумает. И что почувствует. А причинять душевную боль всё же дорогому человеку не улыбалось.       - Рассказывай. Кто это сделал?- процедил он сквозь зубы, буравя злым взглядом.       - Вить, ты только не ори, хорошо?- я забеспокоился и снова, как параноик стал озираться вокруг. И собрав мысли в кучу, коротко выложил ему что и как произошло и почему под глазом такой незатейливый бланш образовался. И в конце истории едва ли не слёзно упросил его выручить - прикрыть перед матерью, которая поднимет всех на уши, как только узнает о проделках сынули и увидит его разбитую рожу. Этого она бы мне не спустила, и в лучшем случае запрёт дома на месяц. Витька с недовольным видом согласился, но жутко обиделся, что я его даже не предупредил.       - Мог бы вчера и позвонить, - он, как-то подобрался весь и сосредоточился, спрятал руки в карман джинс и отвернулся в сторону, якобы заинтересованный местными голубями, сцепившимися с бандой воробьёв из-за грязного комочка, бывшего ещё пару минут назад кусочком хлебной корки.       - Ну, Вииить, простии, - сцепив руки в умоляющем жесте, протяжно заскулил я, старательно изображая раскаяние великой грешницы, и делая щенячьи глаза. Обернувшись ко мне, Витька фыркнул возмущенно и спросил:       - И как тебя угораздило вляпаться в эту историю? Хотя о чём это я? - с долей сарказма проговорил он. - И тебя не напрягает такое отношение? Ты не представляешь, как мне хочется добавить тебе для ума вслед за Серегой. - Витька вздохнул и прислонился к подъездной двери.- Ром, подумай, что будет, если ОН обо всём догадается? Тебе мало досталось? Ты же, как открытая книга. И не делай вид, что не понимаешь о чём я. Потом будет хуже. Будь серьёзнее что ли.       - Я сама серьёзность. Не вгоняй в тоску, а, - порой он включал режим "мамочки", который я терпеть не мог. Нет, не потому, что он был не прав, - скорее наоборот, - а потому, что я понимал всё это и сам, но ничего не мог поделать. Это как на велике катиться с горы без тормозов: остановиться невозможно и ты просто ждешь момента, когда сделать попытку выйти с меньшими потерями, повреждениями, и в конце всё равно получаешь перелом или сильный ушиб, радуясь, что шею не свернул. Так было и с моими чувствами. Я конкретно подсел на Егора, и если раньше было достаточно просто видеть его, то теперь он стал необходим мне, как воздух. Я дышал им. Я им жил. Любил его. Блядь.       - В тоску? Да я видеть не могу эти твои пиздострадания из-за этого Егора, - выплюнул ядовито Витька, но тут же смягчился, - Ром, пойми, я же ради тебя самого всё это говорю. Нельзя же так. Вот ты киваешь, типа понимаешь, и вижу, что всё равно по-своему делать будешь, как упрямый осёл! А мне что прикажешь делать? - он с отчаянием схватился за лоб и покачал головой. А я жалел его. Правда, жалел, но ничего не мог поделать.       - Не знаю.       - Что ты вообще знаешь, - махнул он рукой.       - Не могу я без него, Вить, - тоскливо ответил, пряча взгляд от друга. - Прости, если обижаю, но ты для меня друг. Дорогой мне друг. Короче, не хочу я тебя терять. Понимаешь о чём я? - как же тяжело выдавливать из себя эти смущающие вещи, но и донести суть было важно, как для меня, так и для него. Не сказать этого, значило замять эпизод признания Витюши и кто знает, что будет дальше. Чего он там себе надумает. Ложные надежды надо задавить в зародыше, я так считал.       - Брось. Что было, то прошло. Не в себе я был. Вот и всё, - задумчиво высказался Витька и вытащил пачку сигарет из кармана.       - С каких это пор ты смолишь? Ты ж всегда такой правильный, - следя за движениями его рук, пальцев и полусклонённой над ладонями с пляшущим в них пламенем зажигалки головы, пробормотал я растерянно, вспомнив слова матери. И как упустил такое событие из вида? Мне-то Витюша постоянно вчехлял про здоровый образ жизни и вырывал сигареты из рук, обещая матери сдать. Бороться с настырным другом и слушать долгие нотации было себе дороже и пришлось уступить. Но я-то как прошляпил? Хотя просрал я не только это...       - Теперь это не имеет значения, - самоуверенно ухмыльнулся Витька и затягиваясь, окинул нагловатым собственническим взглядом, от которого возникало желание спрятаться куда-нибудь. У меня кровь ударила в голову и щеки вспыхнули жаром. Что за нах происходит? И откуда у него всё это взялось?       - В смысле? А какого ты мне тогда запрещал? - пропищал, ибо голос предательски подводил выдавая звуки, похожие на "мявканье", и так всегда случалось, когда я нервничал. Витька расслабленно рассмеялся, не отрываясь от лицезрения моего раскрасневшегося лица. Ненавижу эту дурацкую реакцию. И ведь чем больше пытаешься скрыть её, тем сильнее она становится, выдавая с головой. И этому гаду, судя по всему, нравилось меня таким образом доводить.       - А тебе нельзя, - всё еще смеясь ответил он. Вот так просто. Сказал, как отрезал.       - Не очень-то и хотелось. Просто...       -Что?       - Просто, как-то не по себе, - натянул улыбку.       - Объясни, - выдохнул с дымом сквозь зубы Витька и отправил бычок ловким движением пальцев в стоящее поблизости пластиковое ведро, служащее жильцам подъезда в качестве мусорного.       - Я тебя не узнаю.       - Привыкай, - сухо бросил снова изменивший поведение Витька и привычным жестом открыл подъездную дверь, - заходи. Он всегда был таким? Когда он успел так радикально измениться, или я не замечал этого "другого" Виктора. Может и небыло никогда "Витюши", привычного, пускающего слюни на девчонок, помешанного на играх задрота, добрейшего человека, пусть и подкалывающего, с долей сарказма, но такого понятного и простого? Или это лишь выдуманый образ? Я поднимался за ним по серой лестнице, пялясь в спину и раздумывая, об этом и о том, как долго он влюблён в меня. И ведь молчал, гадёныш! Гений конспирации, блин! И как ловко скрывал и не заподозришь. Такие резкие изменения в поведении друга заставляли нервничать, как минимум. Витька остановился на третьем этаже и я, ушедший в себя и копошащийся в предположениях, ткнулся в его спину. Он обернулся и зыркнул на меня, как на врага народа, причём с якобы милой улыбочкой, и открыл дверь, а я открыл для себя нового Витю. А точнее "Виктора". Интересно, только я один знал такого Витьку? Стало не по себе, ибо этот незнакомый Витька мне тоже нравился. Жесткий, наглый, сильный. От которого аж поджилки тряслись и пробирало до нутра.        "Так, успокойся, Рома! Дыши глубже, вот так",- я сконцентрировался и сделал глубокий вдох-выдох, а затем перешагнул порог квартиры вслед за Витькой. Он подождал пока я разуюсь и , вцепившись в рукав куртки, затащил в свою комнату, прикрыв дверь.       - Мои в городе у друзей в гостях. Приедут завтра, - проинформировали меня коротко и ясно.       - А, ясно, - кивнул ему, но жутко занервничал, так как на самом деле ничего толком не понял: радоваться этому или огорчаться. - Это значит, что я могу у тебя перекантоваться?       - Можешь, конечно, - Витька говорил серьёзно и решительно. - А пока нужно подумать, что твоей матери расскажем. Вздохнув с облегчением, я расслабился и повеселел. Что бы там ни было, Витька всегда меня поддерживал и по-своему защищал, если я вляпывался в какую-либо историю. Хотя таковых по пальцам пересчитать. Поэтому и переживать из-за раздутых в воображении проблем не стоило. Больше о том, что случилось у Егора и у меня дома мы с Витюшей не говорили и не упоминали, и как прежде валяли дурака. По-дружески общаясь, что к концу дня я почти перестал волноваться и успокоился. С Витькой мы больше, чем полдня убили на бытовуху: уборку квартиры по поручению витькиных родителей, затем на жрачку, дурачество, и закончили прохождением уровней в игре. Пока в десять вечера не пришло сообщение от Егора: "Ты где сейчас? Надо поговорить."       - Кто там? - поинтересовался Витька, не отвлекаясь от экрана. Я прикусил губу, раздумывая, как поступить. - Ну? Что-то важное?       - Не то, чтобы очень важное, - почесал я черепушку, - отойти нужно.       - Это куда же?- Витька тут же нажал на "паузу" и развернулся ко мне, уставившись проницательным взглядом прямо в глаза. - Я с тобой.       - Да я быстро, - но спорить было бестолку. Витька уже заинтересовался и , поразительно скоро охладев к игровому персонажу, вышел из игры. Он настроился сопровождать меня, несмотря ни на что. И , судя по решительному виду, отговаривать его было бесполезно. Я вздохнул, закатывая глаза, - ну, хорошо. Я только позвоню. " Я через пять минут буду у Синего", - набрал я текст сообщения, решив не мельтешить у своего дома, а встретиться у небольшого магазинчика, который все местные обзывали "Синим", так как основными покупателями в нём были любители выпить лишку. В том числе особым расположением пользовался Синий и у нашего общего с Егором соседа - дяди Бори. Располагался сей чудный "маркет" прямо за углом Витиного дома, куда мы вдвоём и направились, как только я получил согласие от Егора.