Не подходи

Всю дорогу до пункта назначения я раздумывал, стоило ли ехать вопреки желанию Егора. Но природное упрямство и ревность утверждали, что действовал я несомненно верно. Как и предполагал, выехали мы на двух машинах. Егор и Леночка с неким Илюхой, - с виду замкнутым парнем лет двадцати, высоким худощавым блондином с серыми глазами и аккуратно уложенными волосами, и с выстриженными висками, немного странный, но с серьёзным и цепким взглядом.        Илья, как только подрулил к подъезду, сразу бегло просканировал мою одиноко стоящую мелкую фигуру не выходя из машины. А через пару минут из подъезда вышли Егор с Леночкой. Теперь ее волосы были заплетены в вычурную косу, но смотрелось шикарно. В душе заскребло: куда мне против такой? и тягаться не стоит. Но я настраивался на лучшее, назло всем обстоятельствам. Поэтому приветственно бросил парочке привычное "привет" и получил в ответ одно лишь недовольство, которое было трудно не заметить на их лицах. Обидно, конечно, но ладно. Я решил не обращать внимания на такую ерунду.        Илья, имя которого я узнал от Егора, который смилостивился и познакомил нас, объяснил, что нам нужно дождаться Серегу и Аню, и именно с ними мне и предстоит ехать. Я пожал плечами и согласился. А через десять минут подкатил и Серый, с Аней и с ещё одним парнем старше меня.       Наблюдая за ними, как они здоровались, смеялись и жали руки, как давно знакомые друзья, я почувствовал неловкость и желание наплевать на всё и слинять домой; я был явно лишним на этом празднике. Но Серега, словно услышал мои мысли и сомнения, поэтому громко заявил под смешки окружающих, чтобы я не дурил и лез в машину, а иначе он сам меня запихает, но уже в багажник, ибо много места я не займу. На что я фыркнул и сел на заднее сиденье, прямо за спиной у занявшей место впереди Ани, поприветствовав уже сидящего светловолосого парня шестнадцати лет, смутно схожего чем-то с Ильей. Он без особого энтузиазма бросив короткое "всем здрасти", отвернулся и вяло уставился в окно, игнорируя присутствие незнакомого ему сверстника. Меня это отношение не волновало; всё, о чём я мог думать, так это Егор и все те пункты, что его касались. И "кто" его касался - тоже. Вздохнув, нацепил наушники и постарался отвлечься от угнетающих мыслей.        Буранов был необходим мне, как кислород. В его отсутствии я задыхался, меня ломало от нехватки очередной дозы его прикосновений, ласк, поцелуев, его голоса...Еще немного и я окончательно сойду с ума, будучи в паре шагов от срыва. Сам не заметил, как отключился, заснув в одно мгновение. Проснулся я от сильного и довольно болезненного толчка в ребра острым локтем своего соседа. Он возмущённо сверлил меня взглядом, а я подтерев слюни с щеки начал соображать, что вырубился в пути и благополучно расположился на плече у Гришки. Именно так звали моего, теперь не на шутку разгневанного, попутчика. Вид у него был такой, что если бы ему позволили, то он тут же не раздумывая придушил бы меня на месте, не обращая внимания на свидетелей. Я смущенно выдавил "извини", с трудом сдерживая смех - до того забавно выглядел этот парень, похожий на взъерошенного дикого кота, не больше. Он прошипел в ответ:"Придурок!" И снова показательно отвернулся к окну, предварительно зыркнув на водителя. Серёга же, ловко выруливая по кочкам, захохотал приметив в зеркало эту неловкую ситуацию и громко сказал:       - Гришка, радуйся! Тебе невероятно повезло, - Гришка прислушался, чуть дёрнув головой в его сторону. Мне тоже стало интересно, что же он имел ввиду? - Это Ромка, наша знаменитость. Наш любовный талисман. Теперь к тебе девчонки со всех сторон потянутся!       - Сереж, прекрати, и следи лучше за дорогой, - донеслось до нас с парнем со стороны Ани. Она протянула руку к Серёге и погладила его по щеке и он тут же заткнулся и что-то заворчал, как ручной волчара. Я прикусил губу, чтобы не рассмеяться и заметил, что сосед с интересом наблюдает за моими "мучениями", вместо пролетающих мимо, как смазаные картинки, видов из окна. Я вопросительно приподнял бровь, на что он пренебрежительно усмехнулся и привычно отвернулся от моей важной персоны. Интересно, что из всей компании только он был примерно моего возраста, а остальные старше. Наушники я убрал, чтобы снова не заснуть, и погрузился в воспоминания о любимом человеке, забывая о том, где я нахожусь и с кем. И, конечно, разулыбался, как дурак. Из волшебных грёз меня выдернул голос, сидящего рядом молодого человека:       - Тебя Рома зовут?       - Сам догадался?       - Григорий, - проигнорировав издевательские нотки в моём ответе, он протянул руку. Я недоверчиво посмотрел на него, но пожал руку в ответ, и только теперь заметил, что у Гриши серо-зеленые глаза и лёгкий румянец на щеках, который ему удачно был к лицу; он преобретал вид милого и наивного парня.       - Роман, - кивнул ему и сразу стало легче; удалось обрести ещё одного положительно настроенного на общение со мной человека. Он поинтересовался: что я слушал, и пришлось доставать наушники из кармана. Ехали мы еще минут двадцать, и всё это время мы с Григорием делились музыкальными предпочтениями, придя к общему итогу: рок - это наше всё. По окончанию пути, из салона автомобиля мы вышли едва ли не закадычными друзьями. Дача оказалась большим одноэтажным блочным домом с таким же огромным прилегающим участком с соответствующими насаждениями из плодовых деревьев, кустов и прочих дачных примудростей. Я был далёк от всего этого, так как сам никогда не бывал у кого-либо на "даче". А ещё там было множество цветов в раскиданных тут и там цветниках различных форм и размеров, но в целом кажущихся естественным природным ландшафтом: будто всё это выросто само по себе, без участия человека. Над цветами гудели, летали, порхали насекомые, поэтому к этой красоте я особо не приближался. Насекомые - не моё, знаете ли.        Недалеко, метрах в трёхстах от дома, протекала речка , со сходящим к ней бережком. Туда я чуть позже сходил по протоптанной тропинке любопытства ради в сопровождении прилипшего ко мне, как банный лист к заднице, Гришки. Как только мы въехали за открытые Серёгой ворота, почти вплотную к самой террасе дома, следом за нами подрулил и Илья со своими пассажирами. И я, отвлекшийся на болтовню чересчур оживлённого Гриши, вспомнил, что предстоит провести эти сутки, или более, в компании не только Егора, но и вцепившейся в него Леночки. Однако, как не было больно и грустно от осознания своего положения "знакомого парня" и просто "талисмана", пришлось взять себя в руки и излучать радостное настроение.       Пока я вылупился на выбиравшихся из автомобиля Ленку и Егора, сзади ко мне незаметно подошла Аня и положив руку на плечо тихо произнесла:       - Рома, расслабься, тебя здесь никто не обидит. Располагайся, как дома, - и пока я приходил в себя, поспешила к Серёге, вытаскивающему вещи из багажника. Стало немного легче: Анька, прям святая женщина. Её поддержка ободрила и настроение полезло вверх. В конце концов, день рождения отмечаем, а тут я со своими тараканами и постной рожей. За полчаса мы полностью расположились в доме, в отведённых гостям комнатах. Таким образом, Егор и Леночка оказались в одной самой дальней и узкой комнатке, как официально признанная парочка, что разъедало до боли сердце, Серёга и Анечка - в противоположной им комнатке, Илья заявил, что он "ляжет в зале на диване, а мелкие пусть комнату занимают". И поэтому мы с Гришей, сопровождаемые тяжёлым взглядом Егора, который ощущал только я, бросились занимать ящики и кровати, распаковывая прихваченные из дома вещи.        Едва мы одновременно втиснулись в комнату, пыхтя и толкая друг друга, как обнаружив только одну старенькую и узкую для двоих софу Гришка заголосил о несправедливости и о том, что он не против уступить место Илюхе и спать в зале. Я засмеялся вместе с Ильей и Серёгой, едва мы услышали такое заявление. Мне было не принципиально, где спать и с кем. Никого я не воспринимал так, как Егора, реагируя на малейшее прикосновение и поэтому, собственно, и не опасался провести ночь на одной кровати с кем -либо, парнем или девушкой.       Поведение Гришки лишь провоцировало смех. И мы все ржали под его возмущённым взглядом. Он смирился только когда Илья отвесил ему подзатыльник. Гришка, возмущенно бухтя, разложился на софе, чтобы опробовать сие скрипучее и жесткое сооружение и ещё раз огорчённо вздохнул, бормоча о несправедливости этого мира. Из этих его причитаний, я понял, что Илья и Гришка - братья. И помимо того, они двоюродные братья Анечки. Ещё я узнал, что у Илюхи есть девушка, с которой у него сейчас "какие-то тёрки", что она должна была поехать с нами, но в силу каких-то обстоятельств- не поехала; он постоянно отлучался в укромные уголки, чтобы позвонить самому или ответить на звонок. Но в это дело я не вникал, так как у меня был собственный объект для наблюдения.       Между тем Егор, выглядел хмурым и напряженным, будто ожидал какой-то подлянки от этой поездки или от меня конкретно; отвечал порой резковато и короткими фразами, и это его настроение передавалось мне. Леночка делала вид, что не замечает его настроения, и постоянно вертелась рядом, интуитивно чувствовала неладное и не давала приблизится к нему. Но у меня и не было такой цели: меньше всего я хотел, чтобы Егор попал в двусмысленную ситуацию. И потому я старался изо всех сил, чтобы ничем не выдать наших странных отношений. Гришка каким-то образом почувствовал напряжённость между мной, Егором и Ленкой, и спросил:       - Мне кажется, или между вами что-то произошло?       - Ага! Было дело. Да, Ромыч?- хохотнул Серёга, застав меня врасплох, но тут же крякнул от удара, стоявшей рядом Ани, которая чуть ли не уничтожила его взглядом. - Ладно, молчу. Проехали. Пришлось свалить всё на недоразумение и вкратце рассказать про драку у Егора на дне рождения, так как Гришку буквально коротило и распирало от любопытства; это можно было заметить по оживившемуся взгляду с сквозящим роем так и вьющихся в голове вопросов. В итоге, он что-то проворчал о моей невезучести. Ну, хоть кто-то заметил это! Что за проницательный парень! Он мне положительно нравился.        Пока девушки занимались готовкой на свежем воздухе, Серёга с Егором разжигали мангал для шашлыков, Илья что-то жевал, перехватив кусочек из под рук Ани, а мы с Гришкой, как отстранённые от приготовления шашлыков в силу отсутствия опыта, двинулись к посадкам и скрытой в них речке. Там мы покидали камушки, померили дно - самое глубокое место было до бедра - , и съедаемые гнусом, решили двинуть вдоль берега, дабы слегка изучить окрестности, а Гришке фоток наделать. По пути мы болтали ни о чём, пока не дошли до крутого берега и не сели на его краю, свесив ноги, он спросил:       - А как ты с ними познакомился?       - С кем? - я сорвал травинку и бросил в тихо движущуюся внизу речную воду, наблюдая, как неуклюже поплыла травинка. Он тоже бросил травинку.       - С Егором, с Серёгой...       - Ааа, да обычно, - выдавил я смешок. А сам камешек бросил, избегая Гришкиного сканирующего взгляда. - Какая разница.       - Ну, не знаааю. Странно просто. Серый с Егором с детства дружат, они всегда вдвоём были, и до сих пор никого в свою компанию не звали. И тем более, не приглашали на совместный отдых.       - Ты-то откуда знаешь?- я разглядывал попавшийся ребристый камешек и, подкинув высоко, отправил в воду. Гришка, пронаблюдал за этим движением и цокнул языком. И тут же принялся повторять трюк.       - А я их давно знаю. Илюха с Егором учился в параллельных классах. Он мне рассказывал. А потом Серега с Анькой начали встречаться и тут выяснилось, что он с Егором давнишние друзья, вооот, - он откинулся назад, опираясь сзади руками, а я продолжал смотреть на воду, щурясь на солнышке. Летней жары, как таковой не было, но пригревало нас хорошо, чуть припекая макушки.       - Слушай, может вернёмся?- занервничал я. Вот же привязался! И сам же, заразившись болтливостью от Гришки, ляпнул, - а что, Илья ничего не рассказывал?       - Нет, поэтому и интересно стало, - ответил он, отмахнув назойливого слепня. - Да чтоб тебя!.. Ладно, пойдём. Он поднялся и я вслед за ним и мы двинули обратно к дому. Гришка, похоже, обиделся, но терпеливо отмалчивался. Я вздохнул и коротко объяснил страдальцу про нашу с Егором и Серым ситуацию, не вдаваясь в детали. Он посмеялся, обозвав их идиотами, и я, полностью с ним согласный, тоже развеселился. Мы дурачились и ржали подходя всё ближе к дому, пока я не наткнулся на колкий и ледяной взгляд Егора, стоявшего в обнимку с Ленкой, что-то весело щебечущей Анечке.       Мило. Наверное. Но только не для моей разъедаемой ревностью душеньки. Из-за этого я злился на неё, на Егора и на себя. Но всё бы ничего, если бы не постоянные подколки и намёки не в меру развесилившегося Серого по поводу "воркующих голубков", "звона колоколов", "ещё одной ячейке общества". Ленка довольно хихикала, теряя при этом всё своё обаяние, Егор выдавливал кривую улыбку, впрочем, как и я. Гришка - единственный, кто был самим собой и не пытался выглядеть весёлым. Он обзывал Серого придурком, когда тот пытался по-отечески погладить по голове или похлопать со всего маху по плечу. Серый, видимо, взял "шефство" над "мелким засранцем", что бесило Гришку. Илья не влезал в это, задумчиво пуская дым от очередной сигареты. Ему явно было не до нас, но и от коллектива он не отдалялся.        Когда мы сели за стол, дело близилось к позднему вечеру. Все дружно поздравили Анечку с днем рождения, заранее отдав все подарки. Я, опасаясь за последствия и свой длинный язык, рисковать не стал и сразу, ещё по прибытию, отказался от спиртного. Гришка в меру каких-то личных убеждений не пил принципиально, ссылаясь на мой "положительный" пример. А Илюха налегал в духе "да пошло оно всё лесом". Похоже, что у него произошёл полный "ахтунг" с подругой, и он решил запивать горе, но пока держался бодрячком.       Серый и Егор вели себя в рамках приличий, как и их девушки. Но обоих немного развезло и Серый завёл знакомую песню про "счастье" и "талисманы". Потом полез к нам с Гришкой со своими заморочками по поводу того, что мы не мужики, если с ним не выпьем. Егор заворчал, что нам, "мелким", нельзя, что мы еще несовершеннолетние. "О, это ты вовремя заметил!" - психанул я про себя, но вслух ничего не сказал, а только зыркнул зло в его сторону. Илья посмеялся над тем, как Серый старательно уговаривает меня и Гришку выпить "за здоровье именинницы" и с гордым видом разрешил "малому пошалить". Гришка все больше злился на подколы Серёги и брата. И чтобы разрядить немного обстановку, отвести удар от новоиспеченного друга и расслабиться по примеру Илюхи, я сдался под давлением обстоятельств - если так подумать, то я вообще не отличался сильным характером -, и закинул пару стопочек на свой страх и риск.        "Ну, а что? - решил я. - Уж если пить, то водку! А к чему все эти прелюдии с пивом". А так как я особо и не ел, ибо аппетита не было под пристальным взглядом Егора, то разморило меня очень даже хорошо. И стало так легко, что я даже рассмеялся. Гришка, сидевший рядом, толкнул меня плечом, пытаясь привести в чувство, но все было бестолку. Остапа, как говорится, понесло. С какого-то хрена приспичило обниматься и сперва я повис на недовольно шипевшем Гришке, обхватив его рукой за шею и тупо ржал над шутками Илюхи, поглядывая на хмурого Егора.       И всё бы ничего, но Серега снова завёл шарманку про моё гребанное "талисманство". Анюта и Егор пытались его урезонить и перевести разговор в иное русло, но того словно замкнуло: он принялся рассказывать Илюхе о моих "сверхспособностях", и как тому повезло меня встретить, всвязи с его ссорой со своей девушкой. Я рассмеялся, посчитав про себя это сущей глупостью. Но кое-кому это всё явно не нравилось.       Егор встал, выпутавшись из объятий похорошевшей от хмельного Леночки, и, подойдя к моей повисшей на Гришке, полувменяемой персоне, попытался оторвать меня от бедняги, дёргая за локоть. Но я вцепился в добычу, как клещ и всеми силами упирался, а Гришка стал орать, чтобы мы, придурки, прекратили это безобразие. Егор процедил сквозь зубы, что-то про "кусок идиота", Ленка засмеялась, на что я смертельно обиделся, припомнив себе, совершенно некстати, все неприятные моменты, которые столь любезно всплыли в памяти под воздействием алкоголя. Егор по одному виду понял, что лучше меня не трогать и махнув рукой, присел рядом с Ильей и закурил, стрельнув у того сигарету. А Илья, смеха ради, принялся уточнять детали о моём "талисманстве" у Серого.       Этот разговор стал раздражать, и настроение отчего-то резко сменило полярность, от веселого и беспечного уходя в депрессивное. Поэтому я сказал Серому прекратить, но его как разбирало: талисман то, талисман сё. Здесь Аня меня поддержала, заподозрив неладное по одному нашему с Егором невесёлому и напряжённому виду, но он не унимался. Илюха косился на меня с интересом, чем неимоверно выводил из состояния здравомыслия. Гришка брякнул, что устал слушать этот бред и чтобы Серый уже заткнулся со своими подъёбками. Нервы у всех были на пределе.       - Нет, правда! Я отвечаю, что это реально работает! Ромыч просто охрененный любовный талисман! Вот ты, Илюх, с ним подружись и сам увидишь, - заливался соловьём опьяневший и ржущий, аки конь, Серега, не обращая внимание на недовольство.       - Правда что ли? А что, Ромка, попробуем? - обращаясь ко мне, засмеялся Илья.       - Заебали, - тут у меня и слетели тормоза. Я одним движением выбрался из-за стола и подойдя к Илюхе засосал его "с чувством, с толком, с расстановкой", как говорил дядя Боря, под охреневшие взгляды окружающих. - Дарю свою удачу, Илюх, радуйся! Теперь все охрененно сложится! Правда, Егор?! Взглянув на Егора, увидел, как тот побледнел, но промолчал. Возможно, все пребывали в легком шоке, только я этого уже не видел. Осознав, что наделал, бросился бежать, выскочив, как буйный стрекозел за калитку и направился к речке. По дороге брякнулся, растянувшись во весь хлыст и подвернув ногу, и кое-как доковылял до бережка, по-идиотски шмыгая носом. Там, конечно, осознав всю тяжесть своего дурацкого поступка, дал волю накопившемся слезам, понимая, что подставил любимого мудака Егора. Рукой стирал с губ привкус сигарет, доставшийся от Ильи. Горько так и позорно разрыдался от злости и безысходности, жалея себя несчастного, не в силах остановиться. Алкоголь делал своё черное дело. Чтобы боль, выкручивающая изнутри душу и щемящая сердце, отпустила, я со всей дури ударил по земле, ещё раз и ещё раз, пока не расцарапал руку об мелкие камешки и веточки.       Затем саднящая боль в руке и ноющая лодыжка, привели в чувство. Я вроде успокоился, добрался до воды и умылся в речке. Вернулся на прежнее место на берегу, сидел и икал после отпустивших истерики и рыданий, как ебанат. Не знаю точно сколько я там сидел и пялился на замутнённую речку, дрожа от пробиравшей вечерней прохлады, ползущей от ледяной воды. Первой меня нашла Аня. Сначала она молча присела рядом и погладила по спине. Глаза у меня снова защипало от этой молчаливой поддержки. Она тихо спросила, что на самом деле у меня произошло и какого хрена вообще происходит? Захотелось поделиться, и я решил рассказать обо всём, так как на самом деле, Анька была девушкой понимающей и проницательной. В интимные подробности я ее посвещать не стал, но в целом обрисовал ситуацию. На что она заявила, что подозревала подобное и время всё расставит по местам. Добавить к этому она ничего не успела, потому как наш разговор прервал появившийся, как черт из табакерки, Гришка, взъерошенный и злющий. Он плюхнулся рядом и шумно выпустил воздух из лёгких:       - Задолбался вас искать, - он поежился.- Бррр, холодно- то как. Пойдёмте в дом, а? Там все разбрелись по комнатам, Серого Илья уложил спать. Он всё тебя искать рвался, - сказал он Анечке. А мне шепнул, - ты как?       - Нормально. Психанул просто, - промямлил я, радуясь, что темнота скрывает моё сконфуженное выражение лица.       - Угу, я так и понял, - фыркнул смешливо Гришка, но докапываться до сути не стал, за что я был ему благодарен. - Пошли? И мы пошли. Я, опираясь на Гришкино плечо, доскакал до дома. Сзади нас молча шла Анечка, раздумывая о чём-то своём, а я не желал представлять, что все ее мысли наверняка заняты перевариванием услышанной ранее информацией. Как только мы подошли к порогу дома, она произнесла:       - Ром, запомни, что всегда можешь расчитывать на мою поддержку. Просто знай об этом, - она прошла на кухню и нашла аптечку. Я запротестовал, сказав, что чувствую себя нормально. Гришка перебил мои протесты и, уверив Аню, что мы сами справимся, отправил её в комнату, в которой уже мирно похрапывал Серёга. Затем он доставил "груз" на кухню и помог присесть на старенький кособокий стул. Потом, не говоря ни слова в укор и не жалуясь на моё нытьё, налил водички, выудил из оставленной на столе аптечки аспирин с углём, и обезболивающее, заставил всё выпить. Он осмотрел ногу, поставив диагноз - растяжение.       Почему-то я ему доверился. Гришка выудил из аптечки бинт и наложил тугую повязку. Руку мы также обработали и перевязали. В тот момент, он выглядел старше своего возраста: таким по-смешному маленьким взрослым. Хотя и был на полголовы выше меня и пошире в плечах. Невольно край губ дернулся и растянул их в слабую улыбку: он так сильно напомнил мне Витюшу с его постоянной гиперопекой.       - А теперь спать, - решительно и безоговорочно заявил Гриша, поднявшись на ноги и символично отряхивая руки, довольный результатом работы. Я потихоньку встал и пошаркал в комнату, поддерживаемый под локоть бдительным Гришкой. Оказалось, что он успел и постель разобрать. Скинув одежду на скромное темно-синее креслице в углу комнаты, Гришка забрался на софу, двигаясь к стенке. Я также разделся, пристроив одежду рядом с его вещами, и устало брякнулся на постель. Размышлять о произошедшем не было ни сил ни желания. Я закрыл глаза и сразу провалился в сон.