Не подходи

В машине мы все молчали, а Илюха, вцепившись в руль, как заправский автогонщик во время ответственного заезда, был полностью сосредоточен. Мы дали фору автомобилю Сереги, чтобы не глотать за ними клубы пыли, подымавшиеся из под колёс от просёлочной дороги. Мы с Гришкой сидели бок о бок и слушали музыку, разделив наушники на двоих. Мысли блуждали вокруг Егора, впрочем как и всегда. В салоне авто было жарко и я опустил окно, оставив щель в одну треть. Илюха тут же велел прикрыть, чтобы вездесущая пыль не набилась в салон, и подождать, пока мы не проедем этот участок и не попадём на асфальт. Я попялился на мелькающие за окном деревья и кустарники продолжительной линии посадок. Илья кое-как настроил слабо прорывающийся сигнал радио и выудил из магнитолы музыку. Если так можно сказать о женских воплях из динамиков, прерывающихся шипением. Гришка состроил недовольную физию и вынул наушник, протянув его мне.       - Один хрен ничего не слышу, - пояснил он, усаживаясь поудобнее. Потом толкнул меня плечом и шепнул на ухо, - эй, что теперь делать будешь?       - О чём ты? - не понял я вопроса и поглядел на затылок Илюхи и дорогу впереди.       - О Егоре, - снова шепнул Гришка и разулыбался. Я посмотрел на его наглую рожицу, которая так и лучилась любопытством. Как ребенок. Он нагнулся поближе ко мне и прислонился плечом к плечу, чтобы удобнее было выпытывать из жертвы, то есть меня, интересующую его информацию и без лишних ушей. Я зыркнул на зеркало и столкнулся с заинтересованным взглядом Ильи, который тут же повернулся вполоборота к нам и крикнул:       - Вы о чём это там шепчетесь? - Гришка хохотнул и показал ему язык, не решившись на большее. Иначе Илюха мог Гришкин средний палец затолкать куда тому не надобно.       - Илюх, ты за дорогой лучше следи, - смеясь, громко ответил Гришка, перекрикивая шум из динамиков и снова нырнул к моему уху, чтобы Илья не слышал. - Так что там насчёт Егора?       - У вас это семейное что ли, любопытство? - Я и сам не знал ответа. Не знал, что чувствует любимый человек, который помимо меня имел девушку. Причём буквально. Это раздражало. Может со мной что-то не так? Если позволяю всё это. Поэтому я спросил у Гришки, - думаешь, это ненормально?       - Что? - и он повернулся ко мне ухом.       - То, что мы все оказались в одном месте: он, она и я. Делали вид, что ничего не происходит. Что я молчу, - заговорил ему в ухо. - Я про ситуацию в целом.       - Это твоё дело. Поступай, как знаешь. Реши сперва, чего ты хочешь? Я в этих делах не особо разбираюсь, поэтому шикарных советов не жди, - он усмехнулся, но уже не так весело. Мы помолчали. Я отвернулся к окошку, но Гришка потянул меня за ухо и произнес в него, обдавая дыханием. - Но ты всегда можешь позвонить мне. А там разберёмся.       - Сдался я тебе, - рассмеялся и дернул его за короткую белобрысую чёлку. До этого, мы успели обменяться номерами и я радовался этому знакомству больше, чем фонтанирующий эмоциями Гришка. Всю дорогу я и он дурачились, толкались и шептались с загадочными выражениями на лицах, чем бесили и изводили сгорающего от любопытства Илью. В общих чертах, он обещал нас отыметь и прибить, если мы не прекратим его доводить. С чего мы еще сильнее ржали.       Я и не заметил, как мы почти доехали до нашего с Егором общего двора. Тут весёлое настроение пошло на спад, чем ближе становился родной подъезд. Один поворот, другой, вот и площадка для машин, а вот - старая лавочка у подъезда, и... Егор. Один. Он стоял у входной двери, и курил, ожидая, видимо, нашего прибытия. А точнее моего. Не Илюху же он ждал с таким недовольным, раздражённым чем-то, видом. Илья подкатил как можно ближе, затормозил и высунулся наружу, не открывая двери:       - А чего один? - Егор подошёл к нему, скользя взглядом по машине и нашим с Гришкой фигурам, замершим на заднем сиденье. Он положил руку на крышу и слегка нагнулся к лицу Илюхи, который прищурился от солнца и радостно скалился.       - Дела, дела... Сдаёшь, Илья, оторвался и пропал, - Илья рассмеялся на это заявление. Я очнулся, подхватил рюкзак с пожитками и, бросив Гришке напоследок прощание, как пьяный таракан выкарабкался наружу, под хихиканье друга. Он помахал мне рукой, сделал жест, что позвонит мне и подмигнул, со злорадной лыбой переводя взгляд на Егора, который украдкой наблюдал за нашим милым прощанием. Его едва не перекосило, он выпрямился в струну. Илья обернулся ко мне:       - Ну, пока, Ромео! "Талисман", ты, наш. Надеюсь, что Серёга не ошибся, - и засмеялся. Я занервничал, смутился и сглотнул образовавшийся в в горле ком, понадеявшись на то, что Егор не заметил моего состояния. Кивнул, сам не знаю зачем, и помахал рукой. Илья обратился к Егору, - ты его береги. Ладно, пока. Илья завел мотор и через несколько секунд они выехали со двора и скрылись за поворотом. Я топтался на месте, прикидывая в уме, как действовать дальше и залипая на фигуре Егора, в светлой футболке и потертых джинсах. Воспоминания обрушились на меня яркими образами, обостряя чувства. Всё, что было между нами, прикосновения, запахи, эмоции. Меня снова отбросило назад во времени, возвращая к прошлому. За эти пару дней, благодаря стараниям Григория, я немного отвлёкся от негативных мыслей по-поводу несчастной своей любови и от самоедства. А тут прямо накрыло. Егор медленно двинулся с места и пошел к подъезду, не оборачиваясь.       - Подожди, Егор, - крикнул я и направился за ним следом, закидывая рюкзак на плечо. Мы молча вошли в подъезд и поднялись к лифту. Я наблюдал за его нечитаемым равнодушным лицом и чувствовал беспокойство. Лифт подъехал и распахнул двери перед нами, и мы вошли внутрь. Сперва он, потом я, и развернулись к дверям. Егор, стоя за спиной, протянул руку и нажал на кнопку своего этажа, проигнорировав мой. Значит, едем к нему. Словно с воздушного шара проблем и беспокойств сбросили первый мешок с грузом негативных эмоций. Молчание действовало на меня, как изощрённая пытка.       - Ты злишься? - не выдержал я. Егор не ответил. Я поправил рюкзак и склонил голову вперёд, как провинившийся ребёнок. Мы прибыли на его этаж и он подтолкнул меня вперёд. Вышли. Егор уверенным и привычным движением открыл дверь ключом - значит Лизаветы дома нет. Интересно, он заранее об этом узнал? Егор бесцеремонно втолкнул мою тушку внутрь, быстро вошёл следом, закрыл дверь и тут же прижал к ней, ухватив в кулак мою футболку у самой шеи.       - Ч-чего? - испугался я чутка. Я его таким злющим никогда не видел. Егор аж зубами скрипел, и если бы мог, то уничтожил, размазал по стенке одного тощего малого по имени Ромео, коим меня Илюха наградил. Прям чувствовал исходящие от него волны ярости.       - Ничего. Какого хрена ты там устроил? - зашипел Егор, будучи нос к носу со своей жертвой. О, он и так умеет? Я нервно хихикнул, но это еще больше его завело. - Посмеяться надо мной решил, сучёныш?       - Егор, пусти, - попытался оттолкнуть, но бестолку. - Ты с ума сошёл что ли? О чём ты вообще?       - Я спрашиваю, что за представление ты с Гришкой устроил? Решил нервишки пощекотать? Или меня проверял?       - Ничего не понимаю, - прикрыл я глаза, отворачиваясь. Я вымотался морально и сил не было что-то выяснять таким образом. Вот пристал, нет бы нормально поговорить. Но, я сам заигрался с Гришкой, не со зла или отомстить, просто случайно вышло. Но как это донести до Егора. Он вцепился другой рукой в чёлку и поднял мне голову, заставив посмотреть в глаза:       - Отвечай, когда тебя спрашивают, - буравил он взглядом. Зрачки расширились, как у наркомана. - Понравилось надо мной насмехаться?       - Нет, Егор! Я не хотел... Пусти, больно же, - зашипел от боли, так сильно он сжал волосы, - я не хотел...ничего такого. Просто так получилось...бля, у тебя стоит, - вслух удивился я своему открытию, как только сдвинул ногу и почувствовал его возбуждение через одежду. Он замешкался, на секунду смутившись, но потом прищурился:       - Хочешь, чтоб я тебя трахнул? По-настоящему? - понизив тон, неожиданно заявил он и потерся об меня пахом. И тут я немножко занервничал. Во-первых, предложение ошарашило, во-вторых: не то, чтобы я этого не хотел. Очень даже хотел, прям до звёздочек в глазах. Ноги ослабли и я еле держался. Но что-то останавливало. Видимо, он заметил мои метания и потянулся за поцелуем, на который я ответил. Егор нагло проникал языком, хозяйничая внутри моего рта, и я трудом сдержал стон, не уступая его яростному и озлобленному напору. Мы лизались, как озверевшие. Затем он резко отстранился, уставился на меня безумным взглядом: что-то там у него перемкнуло и он потащил меня в зал с такой силой, что футболка затрещала. По пути мы раскидали обувь, а я бросил рюкзак, который с глухим звуком ухнул на пол. И напрочь забыл, что изначально хотел поговорить с Егором о наших своеобразных отношениях, чтобы определиться. Но увидев, как он одним движением снимает с себя футболку, поплыл, увяз в его заразительной страсти, в очередной раз отбросив всё на потом. Каким-то странным образом, он увлекал за собой, с лёгкостью манипулируя сознанием. Секунда, и я готов на всё, только бы он был доволен и счастлив, только бы не отпускал меня. Егор отбросил в сторону свою футболку, обнажив загорелый торс, и потянулся к моей, задирая её вверх.       - Погоди, Егор, ты серьёзно? - пискнул я, с неохотой выныривая из охватившего возбуждения. Осознание происходящего и последствий, как обухом по голове, немного привели в чувство. Глотку сдавило от накатившего испуга. Я думал об этом раньше и даже хотел, но сейчас, когда дело запахло керосином, натурально зассал. Однако, Егор не остановился, а схватил за руку и усадил на диван, который до этого разложил и так предусмотрительно кинул на него простынь.       - Что? Испугался? Хочешь сбежать? - хищно усмехнулся он. Во рту пересохло, я не сводил с него взгляда, как и он с меня. Я попытался встать, но он, больно сдавив плечо рукой, усадил на место, не позволяя уйти. Внутри что-то ёкнуло и я сжался. Колбасило меня не по-детски. Изнутри била дрожь, то ли от страха, то ли от предвкушения. Егор приказным тоном заявил, - давай, раздевайся.       - Егор, пожалуйста, не надо так, - выдавил я, наблюдая как он с полуулыбкой неспешно расстёгивает ремень на джинсах, а затем и молнию. Я закашлялся, подавившись слюной, когда он стянул их вниз и высвободил ноги.       - Как? - он сделал вид, что не понимает про что я говорю. Или правда не понимает? - Раньше тебя всё устраивало.       - Ты никогда раньше... ну, не заходил так далеко и вообще, - он приблизился опасно близко и нагнулся ко мне, я сидя отползал назад, а Егор медленно загонял меня к стенке, пока я не упёрся в неё спиной.       - Ну же, будь хорошим мальчиком, - он дёрнул за резинку моих шорт, с силой стягивая их вниз. Я уцепился в шорты, как в спасательный круг. - Не нужно стесняться. Что-то я не замечал за тобой такой стеснительности, особенно в последние дни.       - Прости, прости, - позорно заверещал я, хватаясь за его чертовски сильные руки. Это никак не помешало ему сдёрнуть с меня бедные шорты. - Егор, блядь, нахуй! Прекращай!       - Ну, не-е-ет, дорогой, сегодня мы пойдём до конца, - предвкушающе протянул он голосом, насыщенным ехидством. И пренебрежением? - Или, может быть, ты уже не любишь меня?       - Люблю, конечно, люблю. Я тебя больше всего на свете люблю. Только тебя. Мне никто не нужен. Правда, - я шмыгнул носом и закрылся от него руками. Кажется, сорвало тормоза и я не мог заткнуться, тараторя, - я тебя до безумия люблю, с ума схожу. Всё время о тебе думаю, давно уже. Так давно, что свихнуться можно. Ревную, пиздец как! Ненавижу всех, кто рядом с тобой крутится. Ленку ненавижу. И тебя тоже!       - А меня-то почему? - удивился он с недоумением взирая сверху вниз на скукоженного меня. Информация его видимо ошарашила. Я заржал, пододвигая к груди колени и обхватывая себя руками. От стресса, из-за которого трясло и колотило. Стало так плохо, что замутило и к горлу подкатила тошнота. Егор подскочил с дивана и убежал куда-то. По звукам, я догадался, что на кухню. Что-то там стучало, звенело, лилось. А затем он оказался напротив с бокалом, наполненным пахуче-вонючей жидкостью:       - Рот открой.       - Что? - я не мог сосредоточиться, обессилев. Он протянул руку и ухватил меня за подбородок, резко приподняв лицо:        - На меня смотри. Пей! И я послушно выпил, принесенное мне лекарство. Он поставил бокал на пол и приобнял, чмокнул в макушку и растрепал волосы на голове. Мы посидели рядом. Я поикал- повсхлипывал, и немного успокоился, прижался к нему боком.       - Значит, давно любишь? Хех, - усмехнулся он. Я кивнул и потёрся щекой о его предплечье, вдыхая запах его кожи. Не мог оторваться, как кот от валерьянки. - Ну, ты, даёшь, "Ромео", - хохотнул он тихо, - разозлил же ты меня. С Гришкой связался...кстати, что там у вас было?       - Где? - я поглядел на него.       - В бане, на рыбалке, в комнате ночью, - перечислял он. - Ты специально это делал? Или...       - Нет, конечно. Гришка дурачился просто.       - Ясно. А Илья? - он погладил рукой по коленке и провёл по внутренней части бедра, сжимая мою ногу. Я выдохнул:       - А что Илья? Не было ничего.       - Пра-авда? - протянул он, снова поглаживая мое бедро. От прикосновений новой волной вернулось возбуждение. Сердце, - этот предатель перебздевший, - тарахтело, словно трактор.       - Угу, - подтвердил я.       - Почему тогда он говорил про тебя, как про талисман? О чём это он? Вы целовались помимо того раза?       - Нет! - слишком резко выпалил я. - Что за чушь ты говоришь? Как я могу? Я же тебя люблю. Тогда я просто психанул.       - Это хорошо, что любишь, - Егор потянулся к моему лицу и с щемящей нежностью потёрся своими чуть шершавыми губами о мои. Я лизнул его в ответ. Он широко улыбнулся, тихо хмыкнул и произнёс, - как щенок. Мой.       - Я не щенок, - нахмурился я. - А что насчёт тебя?       - Меня? А что насчёт меня? - удивлённо продолжал он, выцеловывая скулы, опускаясь вниз по шее. Всё шло как нельзя лучше, меня разморило ото всей этой ласки и мозги работали с перебоями.       - Что ты чувствуешь? - я прикрыл глаза от удовольствия и подставляя ему шею. Затем приподнялся, перекинул ногу и сел на его бедра, лицом к лицу. Для удобства. Он заскользил руками по моим ногам, заднице. Исследуя губами ключицы. Приятно, но я всё же хотел услышать ответ на вопрос, и поэтому произнёс: - Хочу знать, что между нами.       - С тобой хорошо, - Егор лизнул сосок и меня коротнуло, что я не сразу понял, что он сказал. Я прогнулся в спине, предоставляя возможность повторить этот манёвр. - Такой послушный. Красивый. Сладкий. Мне крышу сносит, когда ты такой, как сейчас.       - А Ленкаа-а-аах? - простонал я, когда он сжал руки на моей заднице, прижимая к своему паху, и прихватил губами сосок. Он остановился и поднял внимательный взгляд.       - Ленка - это Ленка, а ты - это ты, - ответил он.       - А разница? - улыбнулся я. Печально, если он не понимает, как больно видеть его с другим человеком. - Ты же спишь с ней? Любишь ее? А я? Кто я тогда?       - Ты... Ром, вот зачем всё усложнять? - усмехнулся Егор и провёл по щеке ладонью. - Что ты хочешь услышать? Что я люблю тебя, а не её? Не думаешь, что это как-то странно звучит? Нам просто хорошо вместе. Давай не будем всё портить...       - Значит, - я прикусил губу и прикрыл глаза, чтобы не скатиться до постылых слёз и набрал воздуха в лёгкие. Его рука на щеке жгла, как раскалённое железо, - значит, мы просто хорошо проводим время. Значит, мои чувства - моя проблема. Так? И то, что мы с тобой делаем - это, значит, нормально? Почему тогда я не могу так же проводить время с Гришкой? А?       - Вот зачем ты это начинаешь, а? Хочешь всё прекратить? Что тебя не устраивает? Я не понимаю. И зачем сюда Гришку приплетать? Ты же меня любишь? Любишь. Послушай, Ром, ты мне нравишься. Нам хорошо. И всё. Не более того.       - И всё? Всё, хах, всё, - повторил я, смакуя слова на языке, и не мог поднять головы. Вдруг стало душно и чертовски больно. А чего я собственно ожидал от него? Романтик хренов. Он же Ленку любил. И всё делалось ради неё. А это всё просто последствие моей убогой уродливой любви к одному замечательному парню. Знал же и всё равно пошёл на эту аферу. Разнылся, как королева драмы. Я чувствовал вину за то, что втянул себя и его в эту игру. Надо было прекратить всё это раньше, но розовые, а в моём случае - голубые, мечты и надежды на "хэппи энд" задурманили сознание и вот что вышло. Я по уши в нём. Волочусь, как тупая, безвольная и преданная псина. И нет у меня такой силы воли, чтобы отказаться от всего этого. Выяснил и что теперь с этой сволочной действительностью делать? Егор погладил меня по спине.       - Ро-ом, Ро-омка-а, не заморачивайся ты так, - прошептал он успокаивающе. И кто из нас не прав? Я совсем сбился с верной дороги. - Мне хорошо с тобой, а тебе со мной.       - А Ленка? - тихо спросил я и посмотрел ему в глаза. Он напрягся и сжал мне руку у локтя.       - Ленка? Это тебя не должно волновать. Её это не касается.       - Любишь ее? - спросил я и замер, ожидая ответа. Он спихнул меня и подорвался с дивана. Прошел к джинсам, поднял и начал надевать с остервенением.       - Значит не хочешь, чтобы, как раньше. Хочешь, чтоб вот так... - он развёл руками, а потом растрепал себе волосы на макушке. - Правды хочешь? На эмоции развести? Ладно, - он резко сел на край дивана, ко мне боком. - Ленка мне дорога. Я хочу быть с ней. Хочу нормальных отношений. Понимаешь? Наверное, и семью, потом детей. Чтоб, как у всех нормальных людей.       - А я? Я же люблю тебя. Мне-то что теперь делать? - я потянулся к нему рукой, пытаясь прикоснуться, но он отпихнул её в сторону, уворачиваясь. Как ледяной водой окатил. Егор жестоко обрывал все нити, что были между нами.       - Откуда я знаю. Я же не просил влюбляться в меня или чего-то такого. Дурацкая затея. Зря я в это ввязался, - на его лице отразилось сожаление и я почувствовал себя мерзко, как никогда. Он потёр лицо руками, прежде чем сказать, - Ром, ты прости, что так вышло. Я виноват, ошибся, но... пойми, я же не пидор какой, чтоб с пацанами в любовь играть.       - Нет, конечно. Не парься, Егор, ты ни в чём не виноват. Пидор - это я, - наигранно засмеялся я. Так плохо мне ещё никогда не было. Я был опустошён, раздавлен. Я неосторожно сделал ставку на всё, раскрыл все карты и проиграл в итоге. Захотелось просто уйти и никого не видеть, не слышать, отключиться от действительности и этой жуткой боли. Нажать кнопку "стоп" или "пауза". Не мог я видеть, как он трусливо изворачивается, прячется, врёт. Ему совсем не шло. Егор никогда таким не был. Я любил его, а ненавидел только себя.       - Вот только не надо делать из меня монстра. Я тебя ни к чему не принуждал, разве не так? - выпалил он, нервно потирая ладонью коленку. - Это тебе зачем-то понадобилось выяснять отношения. Что за бабские загоны. Сперва Ленка, теперь ты. "Любишь, любишь?" Сговорились вы что ли?! Думай и делай, что хочешь, но её я не брошу, - он поднял на меня злой, почти ненавидящий взгляд загнанного в ловушку зверя. Я испугался этого: что теперь он возненавидит меня. Всё с нарастающей скоростью катилось в пропасть. Я с трудом поднялся с дивана, - всё тело словно принадлежало кому-то другому и отказывалось слушаться, - и кое-как оделся. Он следил за моими неуклюжими, рваными движениями.       - Я понял. Прости, - и пошёл к выходу, на ходу подбирая рюкзак и обувь. Он фыркнул в мою сторону:       - Сбегаешь? А как же твоя любовь? - Я не оборачивался и молча обувался. - Давай! Проваливай! Несмотря на сказанное, Егор сорвался с места и оказавшись за пару секунд рядом, обнял со спины и зашептал с волнением:       - Ром, прости, прости. Ну, не могу я. Понимаешь? - и развернув к себе стал искать положительный ответ на моём лице. Я, конечно, кивнул. Я не обижался. Обижаться на кого-то за то, что не оправдал твоих ожиданий глупо. Сам же подкидывал дровишки в огонь ложных надежд. Но всё равно что же так больно-то и тоскливо? Он тряхнул меня за плечи и заорал, - ничего ты не понимаешь! Не могу я выбрать тебя! Я не такой! Не такой!       - Егор, я понимаю. Понимаю, - выдохнул я и закусил губу, опуская взгляд в пол. Что тут скажешь? - Ты не такой. Это не твоя вина. Я просто замечтался. Пусти, я лучше пойду, правда, не надо больше, - и отцепил его руки. Руки, которые так любил и люблю, как и всё, что с ним связано. Как оборвал связующую нас нить, питавшую мою жизнь. "Жалкое зрелище", - сказал бы ослик Иа, и в тот момент я был с ним полностью солидарен. Я взглянул на лицо самого любимого и обожаемого человека. И распознал в его растерянно-упрямом выражении страх и отрицание. Он боялся, и боялся панически. А я не мог видеть такого Егора - уничтоженного, морально разбитого. Моя любовь и привязанность разрушали его, делая несчастными нас обоих. Это я понял, когда лежал на своей постели, лицом к стенке и обдумывал, анализировал, прокручивая всё раз за разом в голове произошедшие с нами события. От Егора я выскочил, как ошпаренный, не дожидаясь пугающих слов: например, таких, как "ненавижу тебя". Слабо помню, как дошёл до квартиры, как мама что-то спрашивала, как упал на кровать и вырубился. А потом лежал, с мыслями закольцованными на Егоре и его словах, его поступках и своих. И всё больше ненавидел себя за несдержанность. Если бы я промолчал, то всё было бы хорошо. В перерывах самоедства, меня прорывало и я ненавидел его за жестокость, но в итоге снова возвращался к самобичеванию. Сколько это длилось точно не помню. Ходил по квартире, как сомнамбула, что-то матери отвечал. Она беспокоилась, разводила на разговор, ругалась, но бестолку.       Мне нужно было ещё время: то самое, что лечит, что поможет забыть, выветрить воспоминания о его запахе и тепле тела из памяти. Но времени, как наркотика, было недостаточно. Мне нужно было всё больше и больше этого самого времени. И я всё глубже погружался в это дерьмо переживаний, душевных терзаний и едкой боли, не в силах справиться в одиночку. Пока в один из серых и пустых удушающих дней на пороге моей комнаты не появился Виктор.