Не подходи

- Хреново выглядишь, придурок, - первое, что я действительно услышал за этот долгий для меня период отсутствия и временного пребывания в личном маленьком, но жарком аду. Оказалось, что, слоняясь по замкнутому пространству небольшой квартиры, я выпал из реальности больше, чем на неделю и сам того не заметил. Витька не позволял снова уйти и погрузиться в депрессивный закольцованный круг одолевавших вопросов "зачем и почему". Нет, покончить с собой мыслей не возникало, - я жизнь-то люблю - но самостоятельная реабилитация и психотерапия мне не поддавались. Просто мною овладело некое похуистическое и равнодушное настроение ко всему окружающему. Нет чувств, нет эмоций, только жуткое ощущение увядания и тлена бытия. И я только всё ухудшил, погрязнув в собственных негативных рассуждениях и пессимистичных выводах, как в топком болоте. Чем сильнее барахтался, тем глубже погружался в него, атрофировался от реальности, от мира. Старался как лучше, а получалось как всегда - не есть хорошо. Витька же смог растормошить, вызнать из ослабленного и уничтоженного меня что же стало причиной такого состояния. Он, по сути, додумался сам, и ждал только подтверждения своих догадок. Я смог выдавить из себя, что между нами - мной и Егором - всё кончено. Витька тогда вцепился пальцами в мои тощие плечи и процедил сквозь зубы, а точнее по моему требованию пообещал, что не станет связываться с Егором. В ответ он взял с меня обещание, которое предполагало ответственное "сотрудничество" с ним по его личной программе "возвращения бедного и несчастного Ромочки" в прежнее стабильное состояние. То есть, к нормальной жизни обычного семнадцатилетнего подростка. Он выдал, что ему глубоко фиолетово на Буранова, но мне он "вот так, по-идиотски, загнуться" не даст. А также напомнил про мой день рождения, что был уже не за горами, а точнее двадцать первого августа. Я лишь попросил Витьку отметить сие событие где-нибудь вне дома. Печальные взгляды мамы, расстроенной происходящим, угнетали психику и я чувствовал за собой вину, что заставил её переживать всё это время. Она, после подобной выходки единственного и любимого сына, боялась отпускать меня куда-либо одного, чтобы я, не дай Боже, что-нибудь не выкинул. Представляю, что за мысли посещали её голову, глядя на замкнувшегося в себе, похудевшего до вида тени на стене, с болезненным умирающим видом отпрыска с отсутствующим взглядом и синяками под глазами. Витька согласно кивнул головой и заметил, что мы могли бы посетить "одно чудесное местечко", и спросил, кого ещё я хотел бы пригласить. И тут я вспомнил про Гришку. Его беспечный и неожиданно близкий мне насмешливый образ яркой вспышкой света возник в сознании, как совершенно посторонний, незапятнанный в этой истории персонаж. Этот всплеск тёплых чувств к белобрысому придурку, огорошили, но я промолчал, решив подумать над этим открытием позже. А еще, не без помощи дотошного Витьки, вспомнил про свой смартфон, который всё это время лежал, подобно своему хозяину, в полной отключке от внешнего мира. За двое суток Виктор, в силу природного, свойственного ему одному, упрямства, заставил меня реагировать на окружающий мир. Он даже ночевал у нас и спал со мной в одной постели, не оставляя ни на секунду своего полуживого друга. Я ел, спал и в туалет ходил под его гребанным неусыпным контролем. Видимо, он успел сговориться с матерью, которая, как я выяснил позже, проделывала почти те же действия до прихода Витьки, когда поняла, что я пропадаю и мне нереально хреново. Просто в тот момент, разбитый морально и обессиленный физически, я не осознавал, что делаю, когда и как. Мог задуматься и зависнуть у открытого крана с водой или мешать бесконечное количество раз чай в чашке, забыв бросить кусочек сахара, как обычно любил делать. А они мне помогали, как никто другой. Позже, конечно, мне было стыдно за причинённые "неудобства" самым близким мне людям, поддерживающими меня в трудный-мать-его-жизненный-период. Я отыскал мобильный в том самом рюкзаке, который валялся бесформенной тусклой серой кучей с налётом пыли в углу моей комнаты у самого входа. Видимо, я его закинул туда, когда вернулся домой от Егора. Запашок от рюкзака был ещё тот, поэтому он отправился в стирку. Когда же смартфон подзарядился, получив свою порцию долгожданной энергии, я решился просмотреть сообщения и звонки. И именно в этот злополучный момент, Витька вошёл в комнату, держа в одной руке две чашки с горячим чаем, а в другой - блюдо со свежеиспечёнными печенками персонально от мамы. Она приготовила их по просьбе Витюши.       - Что это ты собрался делать? - с серьёзной миной на лице спросил Витька и поставил чашки и блюдо на стол. Я сжимал в руках смартфон и решал, что ответить. Витька прикрыл дверь и вернулся к столу, задом к нему прислонился и опёрся руками. Он приподнял бровь и произнёс, впиваясь требовательным взглядом в глаза, словно припарируя наживую, - ты уверен, что готов увидеть худшее?       - Худшее? Ты про возможные сообщения от Него? - я не мог выговорить имя любимого человека, одно упоминание о котором отзывалось внутри саднящей болью. Я кусал губу, глядя в экран и сомневался. - Думаю, что хуже быть не может. Ничего, переживу как-нибудь.       - Хочешь, я посмотрю? - он невозмутимо закинул печенку целиком в рот, предлагая подобное, и отхлебнул чай из своей чашки. Подхватил новую и подошел ближе. Я открыл рот, чтобы ответить, а Витька тут же ловко сунул в него печенюшку и деспотично изъял смартфон у меня из рук. Пока я жевал, сдавшись на милось этого недоинквизитора и вытаращив на него глаза, Витюша с загадочным видом уже вовсю чиркал пальцем по экрану. - О! Пфф... Надо же... Хмм... Да, ладно!       - Вить! Дай сюда. Что там? - я протянул руку, тщетно пытаясь отобрать мобильный, но он увернулся не отрывая насмешливого взгляда от подсвечивающегося экрана.       - Интересные у тебя знакомства. Ты не рассказывал, - выдал он, прищуриваясь с подозрением. И озвучил, - "Соскучился по твоей заднице. Может встретимся?" И вот: "Че молчишь, сладкий?"       - Что? - я удивился и уставился на него, во все глаза пялясь на эту наглую рожу. Но тут до меня медленно дошло, кто это мог быть и губы сами по себе растянулись в улыбку. Я не сдержался и тихо рассмеялся. Вот засранец! Хорошо, что этот "компромат" не попал в руки матери. А ведь она могла начать выяснять кто, что и почему. Встречу - прибью белобрысого гаденыша. Витька терпеливо ожидал моих пояснений. Он склонил голову и приподнял бровь. И я сдался, сломленный угрызениями совести. - Скажу, скажу. Только верни. Хотя... это всё, что там есть?       - Нет, есть ещё кое-что, - он снова стал серьёзным, выдержал паузу и прочитал присланное сообщение: - "Я не могу. Прости." Понял от кого? И ни одного звонка. Я кивнул, сник и присел на край кровати, прикрыв ладонью лоб. Вот значит как. Витька отнял мою руку от головы и оперативно сунул в ладонь чашку с чаем. А потом снова, не спрашивая разрешения, запихнул печенку мне в рот, как мать-наседка своему птенцу. Он вообще хозяйничал в моей комнате, да и во всей квартире, как хотел, словно получил особую привилегию от матери. В том числе и на мою жизнь. Взял под опеку, наплевав на мои собственные желания. Оплёл заботой, укутал как одеялом. И сопротивляться было бесполезно. Да никто, собственно, и не сопротивлялся. Витька склонился поближе и заглянул в глаза.       - Как ты? Нормально? Голова не болит?       - Нормально. Спасибо. Вить, а ничего, что ты тут со мной возишься? Ай! - я потер лоб, так как Витька, рассердившись, ударил меня по нему щелчком пальцев. - Я вообще-то серьёзно.       - Я тоже, - он потянулся, обнажив полоску загорелой кожи на животе из-за приподнявшегося края рубашки. - И завязывай с этой чушью. Если бы меня что-то не устраивало, я бы сказал. Ты меня знаешь. Кстати, что же это за чел тебе пишет и шлёт провокационные фотки с тобой в главной роли?       - В смысле? - вот тут я удивился. Фотографии? Мои?       - На, погляди, - усмехнулся он, когда увидел, как вытянулось моё лицо. Я пересмотрел все сообщения, матеря про себя их отправителя. Конечно, им оказался небезызвестный герой - Григорий, который нащелкал таких фото, что мама не горюй. На одной я безмятежно спал, развалившись на софе и край простыни целомудренно прикрывал самую интересную часть тела. Я прекрасно знал, что был в любимых боксерах, но мелкий гадёныш выставил всё в таком свете, будто бы я валялся в чём мать родила.       - Сука блять! - выпалил я в сердцах, когда передо мной развернулось во всей красе следующее фото и с опаской покосился на друга. Виться оскалился, но как-то не радостно, а предупреждающе зло. И почему я все время перед ним оправдываюсь? Я вздохнул, - Это не то, что ты думаешь. Честно. Это всё Гришка.       - Гришка? Что за крендель? - переспросил Витька и пришлось выложить подробности поездки: и про Гришку, и про Илюху, и про срыв. Единственное, о чём я не рассказал, так это о наших с Егором ночных шалостях. Витюша молча выслушал пересказ и произнёс, медленно проговаривая слова, - неплохо вы сдружились. Так значит, это его рук дело? Убедительно у него получилось.       - Вить, ну не начинай, а, - я простонал, прикрывая глаза. И когда только Гришка успевал запечатлевать подобные кадры. Хорошо, что их было не много и я тут же постирал этот ужас. И набрал ответ, состоящий из ругательств. Как только отправил, Гришка сразу позвонил, будто ждал всё это время.       - Привет, сладкий! - протянул он гундосым голосом и тут же глумливо заржал. Я набрал воздух в лёгкие и открыл рот, готовый достойно ответить, но Витька уже профессионально выхватил аппарат и грубо ответил:       - С хера ли он тебе сладким стал? - в этот момент он уворачивался от моих рук и пресекал попытки вернуть смартфон.       - О! С кем имею честь? - услышал я ехидный голос Гришки. Витька скрипнул зубами.       - Это я тебя поимею, если ты не уничтожишь своё порнотворчество. Слаадкий, - зашипел Витька, сузив глаза. Он разозлился так, что венка на выстриженном виске запульсировала.       - Аааа! Вы, видимо, заместитель нашего Ромео, ВиктОр, если не ошибаюсь? - томно произнёс Гришка и специально выделил слово "нашего". Витьку аж тряхнуло. Умел Григорий мастерски доводить людей до белого каления. - Понравились весёлые картинки? Это, между прочим, всего лишь лёгкая эротика. Теперь я рассердился на этих баранов, столкнувшихся друг с другом рогами. И первым делом ногой ударил Витьку по лодыжке, он охнул, а я выцепил обратно свой смарт.       - Гриш, привет, - и, стоя над присевшим на край кровати друга, хмуро зыркнул на него. Витька сжал губы, лишь нахмурился в ответ, и потер ушибленное место. Я укоризненно покачал пальцем у его носа. Довольный своей выходкой Гришка звонко засмеялся через узкий динамик.       - Приветик, ты куда исчез, дружище?       - Да так, дела, - чуть тише ответил я, а сам прикрыл глаза и потер переносицу, чтобы не выдать своё полуживое, удушающее день за днём, состояние.       - Не слышу радости в твоих словах. Ром, что-то не так? Что случилось? - Гришка каким-то образом почувствовал неладное, снова удивив своей проницательностью. Но я не хотел его беспокоить. Тем более нянька у меня уже была: я посмотрел на Витьку. Он внимательно следил за нашими переговорами.       - Всё в порядке, если не считать пиздюлей за те фотки, - усмехнулся я. Гришка хмыкнул.       - Месье ВиктОр весьма суров, как я успел заметить, - засмеялся он. Я улыбнулся. - Но ты меня за дурака-то не держи. С Егором поругались?       - Хех, - улыбка медленно сползла с губ и я замолчал, столкнувшись взглядами с другом. Витька протянул руку, всем видом показывая, чтобы я отдал ему аппарат.       - Ром? Скажи мне номер квартиры и я подойду, - голосом, не принимающим отказа, потребовал Гришка. Я склонил голову и опустил плечи, затем передал трубку Витюше. Он быстро и четко назвал улицу, номер дома и квартиры, отключая соединение. Я потянулся к нему в поисках тепла и ласки, как двухдневный котенок к матери, и обнял крепко прижимаясь и пряча лицо у него в плече.       - Ромка, Ромка... Потерпи, дурачок, скоро станет легче, - прошептал он и осторожно погладил по волосам. А через пару секунд обнял, сомкнув руки на спине, пальцами осторожно перебирая выпирающие сильнее, чем обычно позвонки. Сердце сжалось от нежности, с которой он всё это говорил и делал. Я смутился и промычал ему невнятное "угу", не отлипая от плеча, и вовсю наслаждаясь теплом и приятной тяжестью его рук. А потом добавил:       - Спасибо, Витюш, ты тоже потерпи меня ещё немножко, - и потерся носом о его рубашку, вдыхая запах свежести с цветочными нотками, немного иной и отличный от терпких пьянящих ноток любимого Егора. Образ Буранова с его обманчиво прекрасными, тёмными, поглощающими душу глазами, мгновенно возник в голове, затуманенной горькими воспоминаниями о былом. Его развеял Витька, когда беззлобно фыркнул:       - Только сопли по мне не размазывай, ага? - за что получил резкий тычок в солнечное сплетение. - Ох, больно же!       - Всю атмосферу разрушил, - нарочно проворчал я, чтобы скрыть неловкость и стал выпутываться из объятий.       - А она была? - Витька напрягся всем телом и сильнее сцепил руки за спиной, не отпуская. Мы посмотрели друг другу в глаза, выискивая эмоции. - Ром?       - Что? - устало, с мрачным лицом спросил я, не сопротивляясь. Просто тупо не было ни сил, ни желания что - либо делать. Витька разочарованно вздохнул, не отыскав в моих глазах желаемого.       - Вот почему ты такой? - на что я вопросительно приподнял бровь. И что бы это могло значить? - Не понимаешь? И я не понимаю. Разреши мне кое-что сделать?       - Смотря что... ммм? - Глаза у меня округлились, а речь застряла в горле комом. Витька притянул меня ближе к себе, перехватив рукой за шею и прикоснулся губами к моим. Я замер, позволяя ему эту минутную слабость и пристально смотрел ему в глаза. Витька осмелел и обхватил ладонями моё лицо. Его язык мягко, но настойчиво скользил между губ, вынуждая приоткрыть рот и впустить внутрь. Я засомневался, стоит ли ему уступить, но не решался оттолкнуть. А между тем он словно бурный речной поток увлекал за собой, втягивая в продолжительный поцелуй. Я прикрыл глаза от удовольствия и стал отвечать с нарастающей бурей эмоций. Миг и вот уже одурманенный сижу у него на коленях, вжимаясь ягодицами в пах. Витька тихо застонал выдыхая в рот. Приоткрыв свои глаза столкнулся с его, полуприкрытыми пушистыми ресницами и расфокусированным поплывшим взглядом. Пришлось оторваться и прикусить губу, чтобы осмыслить происходящее. Он тяжело дышал, рассматривая в ответ мое лицо, как вдруг я заметил промелькнувшую злость и ненависть во взгляде, и испугался.       - Прости, - дёрнулся в сторону и попытался отвернуться, но его руки крепко удерживали в ладонях мою смущённую физию, не позволяя вырваться. - Не стоило этого делать...       - Я его ненавижу, - обыденным тоном, будто между прочим сказал Виктор. Но я содрогнулся изнутри от его холодности. С печальной улыбкой он провёл большим пальцем по моей пылающей скуле, - ещё немного... ещё чуть-чуть, - и коснулся губами родинки на моей щеке, снова вернулся к губам и занялся ими, продолжая тягуче-сладкую пытку, переходя от поверхностных ленивых поцелуев к страстным и глубоким. Я плыл по течению, доверяя. Сейчас ему это было нужно больше всего и отказать я просто не посмел, хотя и корил себя за слабость. Кого я обманывал, это нужно было и мне самому. Однако Витька увлёкся и полез под футболку, пытаясь её стянуть. Как назло ярко вспомнился тот первый раз, когда мы с Егором...       - Притормози, - я перехватил его руки. - Постой, я не могу.       - Ты издеваешься? - Витька сощурил глаза. Пришлось поспешить и слезть с него от греха подальше, как говорится. Но не тут-то было: он одним быстрым движением и без серьёзного сопротивления опрокинул истощённое худое тельце "друга" животом на кровать и завёл мне руку за спину, фиксируя в одном положении. Примерно, я представлял, что он чувствовал, но это не значило, что я должен ему позволить себя поиметь вот так, тупо из жалости. Поэтому, осознав масштаб надвигающейся катастрофы, я задёргался, как буйнопомешанный, требуя отпустить. Он оседлал мои ноги, не отпуская захвата, а другой рукой удерживал за шею, и помалкивал, но и не предпринимал попыток получить своё.       - Бля, да отпусти же меня, наконец! - пыхтел я, не в силах повернуть голову. - Совсем ебнулся что ли?       - Так и есть, - приглушенным голосом отозвался Витька. - В чём дело, Ром? Тебе же понравилось? Почему "нет"? Я что - хуже? Он же использовал тебя, а потом бросил...       - Причём тут он? Тебе же потом хреново будет, - выдавил я, все ещё извиваясь, как змея. - Не могу я так! Мне, жаль, правда, жаль.       - Жаль? Садист, ты, Ромка, самый настоящий. Манипулятор хренов, сперва соблазняешь, а потом в кусты. Ты поиграть со мной решил? Я же тебя вдоль и поперек знаю: тебе ведь самому хочется, признай, - он отпустил шею и просунул руку в область паха, и сжав искомое обрадованно заявил, - реакцию не скроешь, завёлся от поцелуя. Не ломайся, давай хоть раз сделаем друг другу приятное.       - Нет, прекрати, - я же, прикрывая глаза и пряча лицо от смущения, выдохнул в покрывало. Какого хрена я так перевозбудился, мы же просто друзья? Соблазн пойти на поводу у минутного желания действительно был велик, но осознание того, что потом угрызения совести сожрут меня изнутри, пробуждало разум. С другой стороны, казалось бы, а для чего я так отчаянно сопротивлялся? Точнее, для кого? Егору это не нужно, и он это недвусмысленно дал понять, а Витька вот он рядом, желает всем сердцем и душой. И, как оказалось, любит до одурения. Но именно то, что произошедшее не будет просто разовым "перепихом" и не позволяло отпустить ситуацию с тормоза.       - А как же наша дружба? Мы же всё окончательно похерим. Мне страшно, Вить, что я и тебя потеряю, - дыхание перехватило и я простонал, так как Витька настойчиво просунул руку в штаны под резинку трусов и коснулся самого сокровенного. Я дернулся, но он сильнее сдавил захват на спине и согнувшись, ткнулся горячим лбом между лопаток, ближе к шее. Его сбивчивое теплое дыхание, проникало сквозь тонкую ткань футболки, будоражило. Он двигал рукой так словно знал, как мне нужно.       - Хах, - не сдержался и прогнулся, невольно сравнивая его с Егором. Естественно, что он не оставался равнодушным, в зад упиралось тому подтверждение. "Ебучий случай!", - подумал, поймав себя на том, что стараюсь прижаться к его стояку, как похотливая сучка. - "Скурвился совсем, как последняя блядь! А я ведь ещё даже ни разу не трахался, как положено."       - Серьезно?! - Витька замер и его рука тоже.       - Я это вслух сказал?! Пиздец, позорище-е-е, - простонал и пожелал исчезнуть прямо сейчас и навсегда. Навалился стыд со страшной силой и лицо горело от сказанного.       - До последнего? То есть, вы вообще не... - он произнёс это с энтузиазмом и не скрываемой радостью, и продолжил своё дело.       - Заткнись, просто замолчи! - закрывая глаза, я отдавался приятным ощущениям, наплевав на всё. Закрывал как мог свой разум от мыслей о Егоре, о его руках, теле, темных притягивающих проклятых глазах, о том, как всё происходило: по-животному дико и яростно, одуряюще до сумасшедствия, до дрожи в коленях. Застонав, я излился Витьке в руку. Он тяжело дыша, вытащил руку из моих трусов, а через несколько секунд я почувствовал, как он спустил мне на задницу. Ну пиздец, какие у нас весёлые посиделки получились!       - Вот и "додружились", - прохрипел я тихо под навалившимся сзади Витькой. Он, сопя как паровоз, с тарахтящим сердцем, бьющим мне в спину сквозь его грудную клетку, промурчал, как сытый кот:       - Ага, - и потёрся носом о плечо. - Как ты? Не сильно рассердился?       - Охрененно! Нет, не сержусь, ну что ты, - съязвил я, не находя смелости повернуться к нему лицом. - Мне сегодня друг отдрочил. Не каждый день такое предлагают.       - Прости, но я не сожалею об этом. Потому что люблю тебя, - он, с щемящей сердце нежностью, провёл рукой по волосам, убрал челку с моего лица и быстро чмокнул в висок, пока я не спрятался. - Не бойся ничего, я всегда буду рядом.       - И почему это звучит, как приговор, - проворчал я. Ничего страшного, переживу. Но отчего же так сдавливает сердце, словно я терял нечто ценное. Витька не понимал, что приди завтра Егор и попроси меня вернуться, как ни секунды не колеблясь, я пойду за Бурановым и в огонь и в воду. Мы поднялись с кровати и поплелись в ванную, где привели себя в порядок. Ему-то только руки помыть, а я полез полоскаться под душем, смывая с себя все тревоги и волнения. Может Витька и прав, нужно расслабиться и получать удовольствие, наплевав на условности. Я с таким трудом преодолевал внутреннюю безумную тягу к Егору, чтобы не сорваться и не побежать к нему, умоляя принять в любом качестве, лишь бы только быть рядом. А сейчас навалилась густым облаком аппатия, но голова работала на редкость ясно. Видимо, Витькино вмешательство сделало своё дело. Постояв под тонкими жалящими водяными нитями, я вздохнул и закрыл кран. Затем выбрался на коврик и повязал пушистое банное полотенце на поясе. Высунул голову за дверь, чтобы удостовериться, что Витька не стоит по ту сторону и не караулит. Но коридор был пуст, а значит Витька в комнате. Мама ушла еще два часа назад, пообещав вернуться к вечеру. Она сегодня была подозрительно сосредоточена, а я, как эгоист, и не замечал, что происходит, что ей так же плохо, и что мне предстоит в будущем. Сейчас же я проследовал в комнату за чистым бельём и вещами. И тут же наткнулся взглядом на ухмыляющегося Гришку, который сидел на кровати и беспечно уминал печенье. У стола стоял хмурый Витька, не зная куда деть руки, чтобы не допустить их столкновения с наглым лицом гостя. И когда только он успел прийти?       - Привет, - Гришка взмахнул рукой, - что за тухлый вид? Предлагаю сгонять в одно место. Одевайся давай и пошли, - он закинул печенку в рот и махнул головой в сторону Витьки, - его тоже можешь прихватить.       - Вот уж спасибо, - фыркнул Витька. - Само собой я с вами.       - Одевайся. Чего замер-то? - Гришка вылупился на меня, развалившись на кровати. Я вспыхнул, вспоминая недавно произошедшее здесь. Витька оскалился:       - А он у нас стеснительный.       - Мда? Не замечал, - Гришка звонким голосом рассмеялся.       - Придурки, - я выцепил необходимую мне одежду и ушёл в ванную. А по возвращению эти двое уже вовсю беседовали, обсуждая игру. Как Гришке это удалось неизвестно, но он нашёл подход к Витюше. А потом мы все вместе выбрались из душных стен квартиры и неплохо провели время в парке на атракционах. Оказалось, что у Гришки там знакомый работает, поэтому в нашем распоряжении оказалась безлимитная лента билетов. И мы оторвались по полной. Забив на слабое горло, я обожрался мороженного, понадеявшись, что и в этот раз повезёт и я не заболею. Витька обозвал меня за это в шутку безбашенным парнем. Гришка смеялся без продыха. Неизвестно кто кого развлекал: то ли он нас, то ли мы его. А я был ему и Витьке благодарен за то, что пару часов не думал ни о чем и ни о ком.