Не подходи

***

      На кухне пронзительно засвистел чайник и я, стоя на балконе в трико и выцветшей футболке и украдкой смоля сигарету, услышал неспешную и шлёпающую поступь Тима. Он любил ходить босиком по дому. С балкона было слышно, как он прошёл на кухню и щелчком выключил это звенящее в ушах, визгливое безобразие. Сколько раз говорил ему не закрывать у чайника носик, но он упорно делал обратное, наплевав на просьбы.       Чертов эгоист. Раздражает.        Я резко выдохнул едкий дым в сторону, свесив руку с сигаретой наружу. У него оказалось много странных привычек и я почти все их изучил, смирился, привык за долгое время, что мы жили вместе. Одной из причуд стала просьба, - хотя нет, скорее требование! - называть его "Тим". Вообще-то, его полное имя звучало, как "Тимофей", но он его недолюбливал. С "Тимом" я смирился, как и с его манией к чистоте и порядку, до крайностей и до деталей.       Педантичность - второе имя Тима.       Доходило до скандала и обид, если он обнаруживал, что горшок на окне чуть сдвинут в сторону, или полотенце неровно висит, или вещи лежат не на месте, и другие мелочи. Он никогда не орал, а просто монотонно и долго высказывал, какой я неаккуратный распиздяй, и при этом смотрел убийственным взглядом. После таких лекций я на короткий срок становился паинькой и в нашей семье из двух человек снова царил мир и покой. Отбросив щелчком недокуренную сигарету, как делал один мой близкий друг, я едва не выдал свою вредную привычку Тиму. Взглядом проводил падающий в темноту окурок, наблюдая, чтобы он не залетел на чужой балкон. Не знаю чего я больше боялся: пожара или спалиться перед Тимом.       - Не делай так больше, - услышал я сзади его голос и замер, опасаясь предстоящей изматывающей лекции о вреде курения. Тим подошел с чашкой свежезаваренного чая и облокотился рядом о край балкона, - хочешь курить и гробить свое здоровье - твоё дело, но я больше не в силах выслушивать жалобы соседей на твои "залётные" окурки. Будь добр, избавь меня от этой пытки.       - Эмм... хорошо, - согласился я, пребывая в прострации от услышанного.        И это все? Никаких бесед о вреде курения? Смирился? Ничего себе, ну и темные же дела творятся в нашем светлом королевстве!       Он прикрыл глаза, наслаждаясь горячим ароматным чаем и ночным летним ветерком, приятно ласкающим кожу. Я в очередной раз отметил, что он достаточно красивый мужчина.       Пару месяцев назад, Тиму стукнуло сорок три года: он совсем недолго поскорбел об этом, и на следующий день снова пребывал в отличном настроении. Я завидовал этой непринужденности, оптимизму, твердой уверенности в себе. Несмотря на странности и перфекционизм, он привлекал и притягивал к себе окружающих. Мы с ним в этом сильно отличались, но всё-таки жили вместе вот уже пять лет, чуть дольше. Стоило огромных усилий, чтобы преодолеть прошлое и забыть всё, что было. Однако, периодически, призраки прошлого являлись по мою душу, и тогда выручал Тим. Он умел слушать и слышать, что самое главное. Умел тихим спокойным голосом, проникающими до самого сердца словами, изгнать тревоги, погасить боль.       Теперь он всегда был рядом, действуя ненавязчиво и успокаивающе, и за это я его любил. Удивительно, что спустя столько лет мы встретились и смогли найти общий язык. Мысленно возвращаясь в прошлое, я с тихой грустью и горькой усмешкой вспоминал, как упирался, когда мама объявила, что мне предстоит жить у отца. Это выбивало почву из под ног, ведь на тот момент я полностью погрузился в безответные чувства к одному человеку и цеплялся за любую мелочь, чтобы находиться с ним рядом. Но отец, заявившись на пороге нашей с мамой двушки, через неделю упорных усилий и уговоров сумел меня переубедить, сразу раскусив в чём дело.        Сперва я отказывался с ним общаться, но он чувствовал на какие "точки" необходимо нажать, чтобы добиться своего. Не то, чтобы я его тогда простил за годы затишья, но и особой ненависти не испытывал. Единственное, что он не знал: его сын любит человека своего пола. Правда, эта тайна перестала быть таковой с тех пор, как однажды по-пьяни я сам не выболтал свой "мегасекрет". Отец новость принял подозрительно спокойно, чем окончательно ошарашил. Помню, что я по-идиотски истерил и требовал изгнать из дома "недосына", а не устраивать показательную толерантность к моей нетрадиционной ориентации. Но меня с завидным спокойствием усмирили, напоили лекарством и уложили в постельку, и даже в лобик чмокнули. Это, и несколько откровенных бесед по-душам, послужили началом к последующей окончательной перемене отношения к отцу. А также, растопило лед обид, накопленных годами, что мы находились порознь.       Через пару лет мы и вовсе стали друзьями, но это не означало, что мне будут даны особые бонусы и привилегии. Соблюдать порядок и чистоту в доме стало прямой обязанностью Романа Тимофеевича. Кстати, я говорил, что он с самого начала велел звать его не отец, и не Тимофей Андреевич, а просто Тим? А, ну точно, говорил. Сперва коробило, но я быстро привык, так, действительно, было легче общаться. Впервые оказавшись на пороге его просторной трехкомнатной квартиры, доставшейся ему от помершей тётки, я почувствовал себя котом, с осторожностью исследующим новую территорию. Посторонних не обнаружил: таковых не было как в начале, так и в процессе долгого совместного проживания. Тим не имел привычки тащить к себе своих любовников - что неудивительно, предпочтения у нас выявились схожие до дрожи. И Тиму и мне нравились люди одного типажа: всё это я узнавал в ходе общения с отцом за всё время, проведённое вместе.       Мы о многом говорили, и сильно сблизились, но только через три года я случайно обнаружил, что Тим играет за обе команды. А когда спросил напрямую, то он подтвердил, беспечно пожав плечами, будто я про погоду спросил. Близкие друзья у него остутствовали, лишь только знакомые и коллеги, которых я редко видел в "нашей" квартире. Он выделил мне комнату, просторную и светлую, чем я остался доволен.       Вот так и началась моя новая совместная жизнь с вновь приобретённым отцом, резко свернув с привычной колеи.        В последнее время мне прекратили сниться кошмары по-ночам: видимо, походы к психологу не прошли даром. Это Тим настоял, и отказ даже не принимался. В принципе, на тот момент, я наплевал на всё, отгородился ото всех. А Тим вытащил, отвлёк. Он своей дотошностью и упрямством и мёртвого поднимет, если честно.       А сейчас он стоял рядом, расслабленно потягивал свой любимый чай из чашки и рассматривал ночное небо. Мы жили на шестом, последнем этаже кирпичного дома в спальном районе города Г. Мне здесь нравилось: места красивые, кругом зелень, соседи тихие и не скандальные, - с некоторыми я даже немного общался при встрече. Тим со всеми был вежлив, и местные бабули его обожали. Я украдкой покосился на него: у нас схожие черты лица и глаза одного цвета с густыми черными ресницами. И даже родинка на том же месте, только светлее и слегка сдвинута к глазу. Раньше меня раздражало это внешнее сходство, но наблюдая за ним день за днем, пришло осознание, что Тим довольно привлекательный мужчина, в отличие от его глупого сына. У него были более мужественные черты лица: ему бы в журналах сниматься, а не в офисе штаны протирать. Но он словно забил на себя, скрылся от мира, заперся в глуши ото всех подальше.       Подражая ему, я сменил стрижку на классическую, оставив свою длиную челку в прошлом. Со временем, я подрос, стал шире в плечах и приобрел нормальный пресс - Тим меня с собой в тренажерку таскал, - в итоге, растеряв прошлый и столь ненавистный полудевчачий образ. Для пущего эффекта пытался отрастить бороду, но Тим категорически запретил это делать, заявив, что не потерпит в доме "бородатого цыплёнка". Он так насмешливо и язвительно это бросил, что немного пораздумав, я оставил эту затею, доверяя мнению отца. Сам Тим тщательно следил за своим внешним видом: на работу одевался исключительно в костюмы, но дома позволял себе свободный стиль. Самое главное, что оденься он как бродяга, то всё равно выглядел бы идеально и привлекательно - подлецу всё к лицу!       Тим работал в коммерческой компании, занимая не последнюю должность в отделе логистики. Когда пришло время искать место для практики, он сразу предупредил, что поможет исключительно на начальном этапе, а дальше всё зависело лично от меня. Вообще, Тим не ограничивал возможности, и постоянно твердил, что мне необходимо стремиться к лучшему. Я и стремился, высунув язык на плечо, мотался подобно белке в колесе. Вот и сегодня, пока разобрался с документами, с новой программой, отличавшейся от той, что была нам привычна, пришлось быстро перестраиваться, вникать в суть так, что выбивало остатки сил и энтузиазма.       День выдался бешенный, но это была приятная усталость, в этом сумашедшем стремлении решать задачи и работать с цифрами мы очень похожи с отцом. Когда я переселился к Тиму из родного городка в чужой, далёкий и незнакомый, то переводом поступил в местный университет. Конечно, не без помощи Тима, и погрузился с головой в учебу. Так мы и прожили это время, бок о бок, два холостяка, помешанные на учёбе и работе.       И он и я нечасто развлекались: иногда я гулял с новыми знакомыми, с однокурсниками, а Тим... с кем гулял он - это неведомо. Нечасто я довольствовался случайными связями, пару раз пробовал завязать серьезные отношения, но безрезультатно. После Егора я не мог настроиться на что-то большее, чем разовый перепих, как и не решился кому-либо доверять и тем более любить. Без него я не умер, не болел, и продолжал жить, но мир вокруг заметно потускнел. Запер чувства внутри, но уничтожить их окончательно не мог.        Всё чаще я предавался мыслям, задаваясь вопросом: счастлив ли отец? счастлив ли я сам? чего я вообще хочу в будущем? как там поживают мои? Прошлый и настоящий "я" разнились внешне и внутренне, по-крайней мере, хотелось так думать. Воспоминания возвращались не так ярко и быстро, как ещё три года назад, и не причиняли сильной боли. Только чуть-чуть щемило сердце от непонятной тоски по дому, по маме, которой я сотню раз обещал приехать и отмазывался занятостью, скучал по Гришке и Вите. Если с Гришкой мы созванивались раз в две-три недели, то с Виктором общались непростительно редко. Я не мог вспомнить точно, когда состоялся наш последний разговор: по-моему, полгода назад. Мы всегда говорили о насущном, и никогда не упоминали о личном.       Я и отец тоже никогда не вспоминали прошлое, пару раз я заикнулся о разводе, но услышал в ответ лишь стандартную фразу: " не сошлись характерами". По его лицу можно было понять, что всё было не так просто, как он старался мне преподнести.       - О чём задумался? - спросил Тим не двинувшись с места. От неожиданности я забыл, что собрался сделать.       - Так, ни о чём, - небрежно отмахнулся я. Тим вздохнул. - Что? Я серьезно, ничего такого.       - Всё ещё вспоминаешь? - вот как он умел, так точно понять мои мысли? Всегда удивлялся его проницательности. Или это просто я такой предсаазуемый?       Тим сузил глаза, будто стараясь рассмотреть что-то в темноте, и продолжил, - знаешь, в моей жизни был такой человек...        - Ии? - заинтересовался я и замер на месте, словно опасаясь спугнуть это мгновение, потому как такие вечера "откровений" были редки, а сейчас Тима развезло на эти самые откровения. - Что за человек?       - Прости, но это не твоя мать, - усмехнулся Тим с горечью и, прикрыв глаза, потёр лоб указательным пальцем.       - Я уже догадался, - он крутил в руке чашку с остатками чая, рассматривая содержимое. Я подошел и забрал её из рук, он поднял на меня грустный взгляд, колеблясь: говорить или нет? - Сказал "А", говори и "Б".       - Не такие уж мы с тобой и разные, Ромка, - он протянул руку и потрепал меня по волосам. Редкая ласка слегка ошарашила: похоже его хорошо перемкнуло.       - Не понимаю, что значат твои слова, - я, якобы обиделся и отмахнулся от телячьих нежностей.       - Не обращай внимания. Глупости всё.       - Ну, вот и поговорили, - протянул я с наиграным недовольством.       - Ты когда новую практику заканчиваешь? Не хочешь к матери съездить? - переключился он на другую тему, когда мы прошли в просторный зал, который объединили в своё время с кухней. Я приземлился на кожаный диван, который Тим лично выбирал, придирчиво, как породистого скакуна. Он отнёс наши чашки в раковину, тут же вымыл, убрал на место и тряпочкой тщательно подтёр все разбрызганные капли, а удовлетворившись увиденным, присел рядом со мной. - Так что насчет поездки?       - Не знаю, - я и правда сомневался, что стоило ехать. - А что, уже надоел? Там только всё наладилось и я заявлюсь: здрассьте, а вот и я...       - Роман, что за глупости? - он откинулся спиной назад, опираясь на спинку дивана, - Во-первых, ты мне не мешаешь, и я даже рад, что ты здесь, со мной. Мы это уже обсуждали. А во-вторых, ты всегда будешь нашим любимым сыном. Поверь, несмотря ни на что, твоя мать примет своего Ромочку обратно, в родные пенаты, в любое время, - он настолько убедительно это говорил, что я засомневался в своём решении.       Дело в том, что мама два года назад вышла замуж и в свои годы рискнула и родила ребёнка. Не понимаю, чем она руководствовалась, - скорее всего внезапно вспыхнувшей любовью. Мне же казалось, что мосты сожжены и возвращаться некуда, что мою комнату, скорее всего, заняла новоявленная сестричка - Алиска. Забавно, я ей в отцы или дяди годился, но стать братом полуторагодовалой малышки в двадцать с хвостиком я ожидал меньше всего. Чувствовал себя неловко от осознания такой большой разницы и понятия не имел, что делать. Вот такой я хреновый брат.       - Поедешь со мной? - покосился я на него. Он резко обернулся и строго заявил:       - Естественно, нет! Не желаю туда возвращаться. Ты меня позлить решил?       - Хах, нет, - и я засмеялся, наблюдая, как его уши становятся по-забавному пунцовыми от злости.       - Боишься его встретить? - я вздрогнул от прямого вопроса. - Как его там звали? Захар? Или Игнат?       - Егор, - хмуро выдал я, зыркая на Тима исподлобья, как на допросе. Вспоминать прошлое, ой, как не хотелось. Тим выразительно хмыкнул.       - А говорил, что всё забыл. Из-за человека из прошлого не встретиться со своей семьёй - как-то хреново звучит, не считаешь?       - Причём тут это, - заворчал я, собираясь всё отрицать, но передумал. Он был, отчасти, прав. - Может быть и так, но не только из-за этого.       - А из-за чего тогда? - Тим упрямо смотрел в глаза, и не думал сдаваться, пока не выяснит всё, - расскажи, а я тебе отвечу, что я думаю об этом - ошибаешься ты или нет.       - Послушай, там своя семья, а мне сейчас нужно вникнуть в работу, не до поездок, - и я по тянулся за пультом, чтобы отвлечься под расслабляющее бормотание телеведущих или какую-нибудь передачку про животных. Только бы не слушать проповеди Тима перед сном.       - Это отговорки. Я разговаривал с твоим руководителем и он положительно отзывался о тебе и о твоей работе , и готов предоставить отпуск на две недели.       - Ты разговаривал с Пал Палычем? Обо мне? Зачем? Я не ребенок, чтобы меня контролировать, - иногда Тим выбешивал своей привычкой вмешиваться в мои дела.       - Причём здесь это? Я просто столкнулся с ним и мы разговорились. Конечно, я не мог не спросить о тебе, и поинтересовался. Не вижу в этом ничего криминального, чтобы ты так резко реагировал. А насчет твоего отпуска он сам недавно решил, просто я первым узнал. И да, из-за загруженности на работе у тебя будет только две недели, а другие две недели попозже догуляешь. Ты ищешь подвоха там, где его нет, - он поднялся с места и напоследок сказал, - если у тебя остались какие-то незавершённые дела, то следует с ними разобраться, а не прятаться и игнорировать. Я не стану тебя уговаривать, поступай как считаешь нужным.       - Ладно, я подумаю, - спорить с ним я не хотел, да и бесполезное это занятие. Он всегда умело выкручивался, а может быть, действительно, был прав. Стоило об этом подумать. На следующий день мы вместе отправились на работу на машине Тима, и всю дорогу я прикидывал, как приеду в город, где родился, как встречу маму и её новую семью, как...       - Рома, сделай лицо попроще, народ испугаешь, - нараспев произнёс Тим, выискивая взглядом место на стоянке. - Черт! Снова этот идиот занял моё место! - он со злостью ударил руками по рулю, - столько раз уже говорил, а он упрямо продолжает это делать!       - Это ты про Дмитрия Алексеевича? - и губы непроизвольно растянулись в улыбку. Это было известное в нашем филиале противостояние двух гигантов. Они постоянно делали друг другу гадости: например, по утрам занимали стоянку именно в этом месте, хотя вокруг имелись и свободные, но это было дело принципа. И пока, два дня подряд победу одерживал сотрудник юридического отдела Дмитрий Алексеевич Дубинин.       Кстати, я с ним общался и не раз, и, на мой взгляд, Тим зря к нему цеплялся. Когда это началось? Где-то около полугода назад, после новогоднего корпоратива. Что там произошло неизвестно, но домой Тим приехал взвинченный и до самой ночи догонялся бутылкой красного вина, которое он предпочитал всему остальному алкоголю. Я в это дело не лез, так как это было идентично тому, как если бы я дёргал взбешённого тигра за усы. Этого Дмитрия Алексеевича я тогда в глаза не видел и ничего о нём не знал. Судя по рассказам отца, он являлся редкостным гадом, мерзавецем и сукиным сыном. А когда мне удалось устроиться в компанию отца, то я, наконец, смог лично встретиться с этим ненавистным Тиму человеком. Оказалось, нормальный мужчина и отчего Тим на него так взъелся оставалось неразгаданной тайной.       Любопытство раздирало на части, но соваться в это дело я считал просто опасным для здоровья. Так как я с ним жил бок о бок, он бы с меня шкуру снял за любое вмешательство. К нему лезть с вопросами не стоило. Поэтому приходилось гадать и наблюдать со стороны. Что интересно, попытки выудить информацию из пердставителя вражеского лагеря, то бишь нашего юриста, также терпели крах. Как бы я не изворачивался и не старался втереться в доверие, мне улыбались и загадочно отмалчивались, из-за чего желание распутать историю становилось сильнее. А теперь, полгода спустя, противостояние набирало обороты, как и мой интерес. Однако, сейчас я держался особняком и наблюдал со стороны.       - Достал, козлина, - с ненавистью во взгляде пыхтел Тим, выискивая новое место парковки и очень быстро его нашёл, напротив автомобиля врага. Буквально, нос к носу. Мы вышли из машины и Тим уничтожающе посмотрел на лобовое стекло стоящей напротив иномарки. - Он специально это делает. Назло. Скотина упрямая.       - По-моему, ты преувеличиваешь его способности исчадья ада, - осторожно начал я издалека, но, видимо, слишком "издалека", так как он продолжал злиться, поглощенный этими эмоциями, и ничего не понял.       Или сделал вид. Мы шагали к широкой стеклянной, крутящейся на оси, двери входа в здание и вошли внутрь. Тим продолжал шипеть под нос про "проклятого юриста", широким жестом мазнув пропуском по датчику на вахте. Охранник разулыбался и поприветствовал нас. Тим приветливо кивнул, в мгновение меняясь в лице. Никто и подумать не мог, что сегодня Тимофей Андреевич зол, как никогда.       - О, Тимофей Андреевич, опаздываете, - воскликнул "враг номер один", выплывая нам навстречу из своего отдела с чашкой кофе, именно в тот момент, когда Тим быстро, чеканя шаг, шёл по общему коридору второго этажа. Отдел Тима находился в конце коридора справа от лестницы, а юридический посередине. Мне же нужно было в другую сторону по тому же злосчастному коридору, но я остановился, чтобы проконтролировать непростую ситуацию. Если что, то можно успеть встрять между Тимом и его жертвой. Зная Тима, я всё таки склонялся к тому, что жертва - это бессмертный, исходя из его беспечного поведения, юрист.       - Роман, ты чего застрял? Поспеши, у нас дел, как дерьма - за неделю не разгребёшь, - толкнул, от души хлопнув меня широкой ладонью по спине Пал Палыч, который шел за мной по пятам, не обращая внимания на происходящие вокруг распри коллег из соседних отделов. Он только бросил им на ходу приветственные слова. Я с неохотой последовал за ним, пропустив разговор отца и Дмитрия Алексеевича.       Дел и правда накопилось. Документы задержали, а теперь они поступали один за другим и все коллеги сходили с ума. Дашка бесилась, но молча, Марина Сергеевна сосредоточилась на работе и игнорировала её возмущенное пыхтение. Однако, досталось не только нашему отделу, но и остальным. Пару раз забегал Тим или его сотрудники. Я погрузился в мир цифр и не заметил, как надо мной навис Пал Палыч.       - Роман, зайди ко мне в кабинет после обеда, - он вышел из помещения, а я судорожно соображал, о чём он будет говорить. Неужели про предстоящий мне отпуск. Я чихнул и потёр нос, шмыгнув пару раз. Не стоило спать с мокрой головой и под сквозняком.       - Будь здоров, - одновременно сказали Дашка и Марина Сергеевна. А главбух даже сочувственно покачала головой.       - Спасибо, - улыбнувшись в ответ, ответил я, а Дашке послал воздушный поцелуй. Она тут же отправила такой же в ответ, томно похлопав ресницами. Я прыснул, склонившись над бумагами. Мы часто дурачились таким образом. Девушка она красивая, взрывная и эмоциональная, не намного старше меня и замужем уже больше года. Марина Сергеевна наши игры и подколы друг над другом не поддерживала и укоризненно качала головой, когда мы слишком увлекались. Дашка поделилась со мной догадкой о том, что, видимо, главбух считала нас тайными любовниками. Мы ржали в курилке над подобной нелепостью. Дарья о моих предпочтениях сразу догадалась и, движимая только ей одной понятной причиной, выдумала заботиться о моей скромной персоне. Она поддерживала слухи, что буйным цветом распускались в нашем отделе, не опасаясь, что о них узнает супруг. Я, к своему ужасу, подозревал, что он уже в курсе. Помимо нас троих, в отделе работали ещё человек двадцать, и все были отгорожены в одном помещении по трое и двое человек тонкими стенками из гипсокартона. Пал Палыч имел свой небольшой кабинет в конце отдела. У Тима сотрудников поменьше, а вот у юристов всё ещё скромнее - их-то всего четверо.       В обед мы с Дашкой смылись в столовую, которая находилась за углом здания нашего филиала. Там мы неспешно перекусили одинаково выбранными супами, так как единогласно приняли решение следить за желудками, которые до этого момента успешно подсадили короткими перекусами "всякой гадостью". Дашка довольно откинулась на спинку стула и погладила округлившийся живот.       - Фуух, я сейчас лопну, - протянула она, закатывая глаза. И тут же перескочила на другую тему, - слушай, Ром, а что там у твоего отца с Дмитрием Алексеевичем?       - Кха, кха... что? - прокашлявшись, спросил я и постучал себя кулаком по груди, округлив глаза. - Не произноси это так, я чуть не подавился от неожиданности! Они как обычно строят друг другу козни.       - Аа, ну конечно, - ухмыльнулась она и оглянулась по сторонам, словно опасаясь быть услышанной посторонними. Дашка приблизила ко мне лицо, с усилием нагнувшись вперёд. - Мне кажется, что между ними что-то есть.       - Ты мне аппетит портишь своими безумными предположениями, - я показательно изобразил брезгливость. - Отец ненавидит Алексеича всеми фибрами до зубовного скрипа. Видела бы ты его лицо сегодня утром, он готов был разорвать своего врага на части голыми руками.       - Ну да, ну да, - покачала головой Дашка и добавила с коварной улыбочкой, - а теперь скажи, сколько раз я ошибалась? А?       - Эмм.., - с недоумением вытаращился я на собеседницу. А сам анализировал и перебирал ситуации, и тут понял, что Дашка всегда оказывалась права, когда дело касалось ориентации или взаимоотношений. Она и меня самого также вычислила. Как ей это удавалось неизвестно, но факт оставался фактом. Она победно взирала на мою растерянную рожу. А я и подумать не мог, что всё так просто и очевидно, по-детсадовски.       - Что будешь делать? - поинтересовалась она, вытащила пачку сигарет из сумочки, но тут же её убрала, вспомнив, что курить здесь запрещено. Я тупо смотрел за движением её тонких рук и с трудом переваривал услышанное и осознанное. Быть такого не могло, чтобы между педантичным серьёзным Тимом и распиздяистым, насмешливым Дмитрием Алексеевичем могли возникнуть отношения, напоминающие... вот, блядский потрох! Как же я слеп, когда дело касается чувств!       - Потише, Ром, - хихикнула прозорливая Дашка. - Ты снова размышляешь вслух. Нам, кстати, пора возвращаться, а то влетит от руководства.       - О, чёрт! Мне ж ещё к Пал Палычу надо зайти, - мы подорвались с мест и поспешили обратно на работу. По пути я всё обдумывал информацию, которую выдала Дашка, но окончательно запутавшись в выводах и предположениях, отложил всё это до дома.       Пал Палыч, мужчина за пятьдесят с сединой на висках, худой и невысокий, ожидал меня в своём кабинете, как и договаривались. Я, предварительно постучав, заглянул к нему и он махнул рукой, приглашая войти.       - Заходи, заходи, - кивнул он. - Слушай сюда, Роман Тимофеевич, - он приподнял очки, которые он брал для работы с бумагами, и потёр переносицу, - дело в чём... через месяц ровно полгода, как ты здесь работаешь и неплохо работаешь, после практики.       - Эмм, спасибо, - произнёс я, чувствуя себя неловко. Он отмахнулся.       - Брось, это ты молодец, что есть, то есть. Я это к чему? А, вот! Я тут подумал и решил, что могу выделить тебе неделю или две отпуска, не больше. Сам понимаешь, скоро отчёты пойдут, придется торчать тут до ночи, - он снял очки и внимательно посмотрел на меня, - так что скажешь?       - Спасибо, Пал Палыч, мне и недели хватит, - заявил я, взвесив все "за" и "против". Мне нужен был повод не уезжать надолго и вернуться обратно, как можно скорее. Он взглянул исподлобья и усмехнулся, вернул на место очки и вновь махнул рукой. -       Ну и ладненько, а теперь за работу. Напишешь заявление по образцу в отделе кадров и ко мне за подписью.       Вернувшись и усевшись на своё место, я переглянулся с повеселевшей Дашкой, строящей загадочные рожицы, и тяжело вздохнул. Деваться некуда, придется ехать. А тут ещё Тим подвалил забот со своими тайнами мадридского двора! Я украдкой набрал ему сообщение о том, что взял отпуск на неделю. Тут же пришёл ответ:" Поздравляю!"       - Хех, ну, держись Тим, дома поговорим, - прошептал я себе под нос и приступил к работе.