Не подходи

      В кафе, напротив того самого здания, где работали Олег и Буранов, мы с Гришкой расположились в самом дальнем углу. Затем заказали пару напитков и пироженые и стали ждать появления Егора. Я сел спиной ко входу, чтобы раньше времени его не "обрадовать", и не напрасно. Мне и самому не хотелось смотреть ему в глаза. Гришка, как с цепи сорвался; его словно прорвало и он всё пичкал какой-то посторонней ерундой: рассказывал истории про общих знакомых, не давая сосредоточиться на главном и постоянно отвлекая. Ко всему прочему, напал на меня такой страх; руки дрожали, внутренности сводило жутким спазмом, подташнивало и, наконец, прикрыв глаза, я прошептал, сцепив руки в замок и нервно пристукивая ногой по полу:       - Нахрена мне всё это нужно? И чего мы сюда припёрлись? - распахнув веки, я уставился на примолкшего друга и предложил, сдерживая внутреннюю дрожь: - Слушай, Гриш, а может ну, его, ко всем чертям, и свалим куда-нибудь, а?!       - Не ссы, всё нормально, идём по приборам, как говорил... э-э-э, неважно, - поморщившись, отмахнулся он, уверенно и непоколебимо. - Чего ты дёргаешься?       - Есть с чего вообще-то, - вспыхнул я, отвечая резче, чем хотелось, и чувствуя, что ещё немного и тормоза сорвёт окончательно из-за неприятной ситуации, в которой оказался благодаря самодеятельности друга-добродела. - Гриш, послушай, мне что-то совсем хреново от этой ситуёвины. Я же не шучу, меня подтряхивает от всего этого... навалилось в кучу: поездка, родители, сестра, и ещё ты ни с чего нам с Бурановым встречу устраиваешь...       - Ни с чего? Да, ты, нихрена не знаешь, - сузив глаза и неожиданно серьёзно ответил Гришка. Судя по его виду, я задел нечто важное, о чём он мне не рассказал. Он привстал с места и, приблизившись, выразительно ткнул пальцем мне в плечо, - ты уехал, а мы тут дерьмо разгребай... - он прервался, пыхтя и раздувая ноздри от всплеска эмоций. Я удивлённо вытаращился на него. Гришка встряхнул головой, - ладно, проехали.       Он сдержался, - казалось умолчав о самом важном, - и снова сел на место, под бдительным оком кружившей неподалёку официантки, обеспокоенной вспыльчивыми клиентами сомнительной наружности. Мы и правда выглядели потрёпанными жизнью людьми, эдакими дёрганными неврастениками с глазами полусумасшедших - то бишь, "неважнЕцки", как определил Гришка. Он, скукожился весь, и, нахмурившись, стал разглядывать окружающую обстановку и людей: но долго обижаться не мог, видимо, по-своей природе и, повернувшись ко мне лицом, метнул возмущённый взгляд:       - Я тут не только для тебя хлопочу. Если бы я не считал, что мы друзья, то мне всё это нахрен не упало: разруливать чужие проблемы и пытаться помочь. Своих забот хватает. Если тебе интересно, конечно, - получилось у него язвительно и с усмешкой. Я же, в свою очередь, ничего не понимал и окончательно запутался.       - Погоди, так значит, мы тут не только из-за меня зависли?       - Иногда, ты поражаешь своей догадливостью, - склонил он голову набок, а потом, со вздохом, устало откинулся назад, ладонью касаясь стола и легонько барабаня пальцами по его поверхности.        Всё-таки он изменился: приобрёл много новых жестов, привычек, стал осторожнее, часто задумывался, замыкался, отгораживаясь от окружающего мира. Только сейчас, рассмотрев его внимательнее, я это заметил и осознал. Раньше Гришка был простым, открытым, весёлым. В памяти он оставался таким, каким я его узнал тем летом. На деле, привычное мне поведение друга развеялось, испарилось, так что и следов не найти, но роль свою он играл превосходно. Многое, что мы бережно, или не очень, храним в памяти нам уже не вернуть и не изменить. Но мы, по-прежнему, живём ожиданиями и слепленными образами, неуклюже наделяя окружающих ложными, не присущими им в реальности качествами и эмоциями. Я так же беспечно и слепо верил, что Гришка всё тот же чудак и "свой парень", но это были иллюзии. Все эти годы я будто проспал, или впал в кому, и растерял самые важные моменты и мгновения. Интересно, можно ли верно понять что именно изображено на картинке, если многие пазлы потеряны безвозвратно. В целом - да, но некоторые детали будут навсегда упущены. А что может быть важнее мелочей? Я вздохнул, размышляя над всей этой ситуацией. Все и всё меняется, а я словно застрял во времени, не замечая происходящего. Мне только и оставалось, что вздыхать и сожалеть. А прошлое упрямо врывалось в привычный распорядок жизни.       Мы не заметили Буранова, который внезапно появился перед нашим столиком; так резко, что я непроизвольно вздрогнул, а затем смутился и почувствовал, как щёки, - что я считал непозволительно для моего возраста и стажа, - совершенно по-детски запылали, когда услышал над своей головой, склонённой над чашкой с кофе, его глубокий голос, пробирающий до мурашек. Весь мир съёжился до чашки с мутной жидкостью и приятного с хрипотцой тембра Егора Буранова.       - Зачем позвал? Делать нечего? Я же предупреждал, чтобы... - недовольно заворчал он, и здесь я не удержался и на секунду, исподлобья, взглянул на стоявшего слишком близко Егора. Теперь, когда он обратил внимание на невзрачного соседа Гришки по столику, то замер, прервавшись, и стал молча пялиться на меня во все глаза, как на внезапно воскресшего мертвеца: застыл на месте с будто каменным лицом. Так и стоял, будто обухом сзади огрели, и ни один мускул на лице не шевельнулся. Невозможно было понять, о чём он сейчас думает: удивлен ли, раздражён, счастлив или нет. Хотя с чего ему быть счастливым. Я улыбнулся нерешительно и глупо, тем самым прерывая его бурную мыслительную деятельность - наверняка, сейчас он решал, как ему поступить. И в этом мы с ним мало отличались.       - Привет, - короткий кивок, чтобы скрыть эмоции и смущение, которые так некстати навалились на меня, терзая изнутри, аки шакалы тушку убиенного зверя. Егор сел рядом с Гришкой, не сводя взгляда с моего разрумянившегося лица и не обращая внимания на громкие возмущения едва не придавленного им Григория, который вовремя отодвинулся и уступил ему место.       Он был подозрительно спокоен и сосредоточен, с видом студента, сдающего экзамен и судорожно вспоминающего сложную математическую формулу, словно напротив сидел не нечаянный любовник из прошлого, а преподаватель ВУЗа. Я с усилием отвёл взгляд от его лица, украдкой скользнул по открытому участку кожи на шее; незаметно для себя, я увлёкся, блуждая взглядом по его телу и с жадностью высматривая каждый его миллиметр. Что ж, он по-прежнему был весьма привлекателен и хорош собой, как и в прошлом. С трудом сдержал желание уткнуться в шею сидящему напротив Егору и вдохнуть его запах. Прошлое растворилось, как только я взглянул на него. Советы и рекомендации психолога относительно объекта, то бишь причины расстройства, также были забыты вмиг.       - Давно ты здесь? - спросил Егор вполне спокойно, будто между прочим. Я вздохнул и сглотнул скопившуюся слюну, мысленно отругав себя: "Как собака Павлова, уже и слюни пустил! Тьфу ты!" Егор, как ни в чём не бывало, наблюдал за мной; он не психовал, не устраивал глупых сцен и выходок, с которыми я тайно опасался столкнуться. Он просто смотрел, а я чувствовал себя, как бабочка на булавке у ловкого энтомолога. Про бабочку - это я, конечно, круто завернул, но как жук точно!       - Недавно. Можно сказать, только приехал, - преодолевая неловкость, ответил я, пряча взгляд, и "убрал" несуществующую чёлку, следуя старой привычке и непонятным эмоциям. От осознания, что начинаю себя вести также, как в прошлом, я немного оробел и растерялся. Егор вперил взгляд в моё лицо, видимо пытаясь расшифровать намерения, и снова задумался. Он молча выискивал в своём соседе, то бишь - мне, изменения. Я тоже молчал. Гришка кряхтя поёрзал на месте, привлекая к себе внимание.       - Дааа! - воскликнул он. - Я совсем забыл, - и ударил себя ладонью по лбу, - обещал встретиться кое с кем, поэтому рассиживаться с вами не могу, так что извиняйте, - он потянул руки вперёд перед собой и, сцепив в замок, щёлкнул костяшками. Затем насмешливо хмыкнул, - думаю, вам есть о чём поговорить и без меня.       Он с ловкостью акробата подорвался с места, выбираясь из-за столика, и, распрощавшись, лёгкой пружинящей походкой направился к выходу. Пройдя мимо окна, Гришка напоследок махнул рукой и жестом показал мне, что перезвонит. В ответ он получил от меня неприличный, но весьма понятный жест, направляющий по одному известному адресу, на что эта зараза беззвучно рассмеялся и скрылся из вида. Чувствуя себя, как уж на сковородке, я заёрзал на месте, не зная куда теперь глядеть, а глаза-предатели постоянно стремились к одному манящему объекту, находившемуся прямо напротив них.       - Так, ты, надолго к нам? - услышал я голос Буранова, пока боролся с гадкими органами зрения, ну и с прочими тоже: тело предавало по всем фронтам. С-сцуко... Когда я послушно шел за Гришкой, то всего лишь намеревался посмотреть на него и показать себя. Хотел, чтобы он увидел, что я уже давно не тот мальчишка, влюблённый в него без памяти. Хотел, чтобы он знал, что у меня всё отлично и без него, что я многого добился - всего, чего хотел. А сейчас я осознавал и честно признавался сам себе, что просто желал ещё раз, хоть одним глазком увидеть Егора, услышать его голос и узнать, что он чуть-чуть, где-то очень глубоко в сердце, оставил хоть крошечное местечко для меня, для глупого Ромки.       - На неделю... Как-то так, - добавил я, словно оправдываясь. Потер нос и посмотрел Егору в глаза. А потом просто не мог ничего видеть, кроме него. Он смотрел тем самым взглядом, который после нашей разлуки ещё долгое время мучил и истязал меня в весьма откровенных снах с его участием. В сознании, словно взрывом, разнесло в стороны все посторонние мысли и осталась только одна. Я прикусил нижнюю губу. У Егора на скулах заходили желваки и он медленно поднялся с места:       - Пошли, - короткий приказ, на который невозможно не отреагировать иначе, как исключительно повиновением. Единственное, что я смог выдавить из сдавившего спазмом горла, так это:       - Куда мы идем? - я, не услышав ответа на вопрос, молча проследовал за ним до его автомобиля в паре сотен метров от здания. Рассматривая его спину и не только. "Что я делаю?! Нет, нет, твою ж мать, Ромка остановись!" - но голос разума был неубедителен против нарастающей волны желания. Видимо, у этого самого голоса разума давно не случалось обновлений, поэтому он ужасно "лагал", устарев в сравнении с моими внутренними желаниями.       Как на привязи я покорно шёл за Егором, также без сопротивления сел в его машину и даже пристегнулся. Для безопасности, мать её! Я улыбнулся и расслабился: где наша не пропадала! Он лишь глянул на то, как я сажусь на переднее сиденье, а затем занял кресло водителя и мы поехали. Всю дорогу, сдерживая внутреннюю дрожь, я следил за дорогой и изредка переводил взгляд на Егора, ловко и уверенно справляющегося с управлением автомобиля, крепко сжимавшего руль в руках. Ещё бы, такой ценнейший груз везёт! Любопытство разбирало, взгляд невольно уводило в сторону рук водителя. В голове замелькали воображаемые картинки с возможным участием этих самых рук в "сущем непотребстве", как часто говАривала наша соседка по площадке в доме, где мы жили с Тимом. Егор на секунду зыркнул в мою сторону, скосив глаза и прибавил скорость. Я не заметил, как мы доехали до пункта назначения: он затормозил у небольшого, но аккуратного домика с редкими кустарниками и многообразием цветущих растений.       - Где это мы? - удивился я, оглядываясь по сторонам, когда мы вышли из салона автомобиля. Егор широким шагом направился к воротам, загнал машину во двор, вернулся обратно и, подойдя ближе, ответил:       - Неважно, - нахмурился, и добавил - у меня. Пошли, - и потащил за собой, ухватив за руку, видимо, опасаясь того, что я сбегу. Как только мы оказались внутри помещения, в полутёмных сенях, он захлопнул дверь за спиной и, не дожидаясь пока я разуюсь, обнял, прижимая к себе. Так сильно, что мне казалось будто я слышу и чувствую, как бьётся его сердце. Он руками пробрался под край измочаленной за сегодня футболки и уверенно и приятно заскользил тёплыми ладонями по спине. Я непозволительно для себя размяк и не смог сдержать тихий стон удовольствия. Егор, уткнувшись мне куда-то в шею, громко задышал и что-то неразборчиво забормотал.       - Что? - ослабевшим голосом выдохнул я, позабыв обо всём и вцепившись руками в ткань пиджака у него на спине. Повело меня конкретно. Где я, кто я, что я делаю - было всё равно: главное с кем я делаю. Окружающий мир перестал существовать, а я замер в предвкушении. Тело полыхало, как в огне, требуя продолжения. Так и стоял недвижимый, лишь прижался к Егору крепче: вцепился в него, как утопающий хватается за соломинку. Он вытащил руки из под несчастной футболки и, чуть отстранившись, обхватил моё лицо, приблизив к себе. Секунда на сомнения и колебания, и вот уже его губы коснулись моих: сперва осторожно и нежно - словно вспоминали давно забытые движения - обжигая дыханием, а следом настойчиво и жадно, снося любое сопротивление. Егор одним только языком вытворял невероятные вещи, добиваясь взаимной ласки и тихих стонов с моей стороны. Как всегда нетерпеливый. Между тем руками он продолжил путешествовать по телу, мучительно медленно, в поисках отклика. Остановившись на заднице, он с силой сжал ягодицу. Вместо возмущённого "ой" у меня вырвалось похотливое "ах" и это стало спусковым крючком. Егор заворчал не отрываясь от моего рта, потащил куда-то вглубь комнат. В итоге, мы оба оказались на скрипучем до жути, небольшом диванчике с шершавой обивкой. Я ничего не мог рассмотреть, да и не в том состоянии был. И Егор тоже.       Едва мы опустились на этот злополучный диванчик, как он высвободился из моих объятий - я и сам не заметил, как заграбастал его в свой плен, - и не отводя взгляда быстро снял пиджак и рубашку, отбросив их в сторону. Я тоже время не терял и стянул футболку; зашвырнул её от души хрен знает куда, как выяснилось позже - на пол, за этот самый диванчик. Егор склонился и навис надо мной, пока я, опираясь на локти, полулежал развалившись на колючей обивке дивана и не мог оторваться от его возбужденного лица.       - Эй, ты серьезно этого хочешь? - прошептал я ему в губы, так как всё ещё, где-то глубоко внутри, был неуверен в себе. Он усмехнулся и, ухватив мою руку, притянул её к своему паху, зажмурив глаза от удовольствия. Коснувшись его, я понял, что он не шутит и не меньше моего желает продолжения. Это открытие приятно обрадовало и я ощутил прилив тягучей, как мёд, нежности.       - Этого достаточно? - его лицо стало на миг серьезным, Егор осторожно провёл кончиками пальцев по моей щеке и произнёс, - я скучал по тебе. Ждал тебя.       - Неплохо для начала, - губы невольно растянулись в улыбку. Я перехватил его руку и прижался к ладони, не отрывая взгляда от его глаз, потёрся щекой о шершавую ладонь. - Продолжай.       - Искал тебя после, к матери твоей заходил, - Егор говорил тихо, но я слышал каждое его слово, пока лежал спиной на диванчике. Полупридавленный вожделенным телом, я наслаждался размеренной лаской его голоса, пальцев, касающихся нежно губ и взгляда тёмных глаз, в глубинах которых - я от всей души желал, чтобы это так и было - плескались желание и непонятные мне, но сильные эмоции.        Могло ли так случиться, что Егор испытывал ко мне чувства, как к любимому человеку? Думать обо всём, что происходило я себе запретил и просто поддался бурному потоку опьяняющего удовольствия. Изловив губами его пальцы, которые беспечно задержались у рта, я повторил трюк, который не раз проделывал со своими случайными партнёрами, если бывал в особо приподнятом настроении: с откровенно блядским видом вобрал пальцы в рот и, помогая языком, стал их посасывать, повторяя недвусмысленные движения. Егора коротнуло. Он дёрнулся и застонал, подобно мученнику под пытками изощрённого палача и нетерпеливо потёрся своей выдающейся сквозь брюки выпуклостью, ожидая продолжения.       - Я больше не могу, - Егор одним движением поднялся и торопливо занялся высвобождением более всего налитой желанием части тела. Насколько он заинтересован я понял сразу, как только скользнул взглядом чуть ниже его живота.       - Я вижу, - подтвердил я, приподняв бровь и скалясь во все тридцать два. - Можно мне...       - Всё, что пожелаешь, - он охнул, потому как я оперативно сполз на пол и устроившись у его ног, скромно глядя из под полуопущенных ресниц снизу-вверх, глаза в глаза, лизнул его в бесстыдно и гордо возвышавшееся продолжение. Затем, продолжая пытки, медленно принялся его вылизывать и выцеловывать по всей длине, изредка касаясь уздечки, отчего Егора пробивали искры удовольствия. Поддаваясь вперёд бёдрами, он протянул выскуливая, - Пожалуйста, пожалуйста... ну же, не тяни, мучитель, ты, мой...       - Ты в моём плену, - с трудом сдерживая смех, сурово пригрозил я и поиграл бровями для эффекта.       - Я там давно, глупый, - он нежно погладил меня по волосам и я немного смутился, поэтому решил действовать более серьёзными методами. Недолго раздумывая вобрал в рот его достоинство и принялся за дело, пуская в ход все возможные финты, которым разучился со своими случайными партнёрами по перепиху. Наградой за это стали разномастные стоны Буранова и быстрый конец этой феерии. Выплеснувшись мне в рот он едва ли не рухнул мешком передо мной и, притянув к себе, поцеловал горячо и страстно.       - Ты нечто, спасибо! - восхищенно прошептал он прямо в губы. - Теперь я, - увлекая за собой, Егор поднял меня с пола и мы снова переместились на диван.       - Тебе необязательно, - начал было я, снова краснея, - мне бы в душ...       - Прекрати, несколькими минутами ранее тебя это вовсе не волновало , - прервал он и выудил моего дружка на белый свет, который всем своим видом показывал, что готов ко всяческому разврату и вовсе не против "немного пошалить". Я охнул и откинулся на диване на спину, предоставив фронт работ настойчивому Егору. Однако долго ждать не пришлось и стоило ему сделать пару движений рукой по стволу, как меня унесло в нирвану. Я прикрыл глаза и отключился. Позорно уснул, пока меня не разбудили настойчивые трели звонка. Не открывая глаз, нащупал трубку рядом с диваном, на полу, и прохрипел:       - Да? Что? Нормально, - как оказалось, мама слишком волновалась за своего непоседливого сына. - Где я? Хмм, где я... а-а-а, - протянул я вспомнив, где именно и у кого нахожусь. Лавина недавних событий навалилась на мою голову, - у-у-у... да, нет, всё нормально. Я тут у друга задержался... э-э-э, задержусь, - быстро исправился, когда увидел полуодетого, вернее, полураздетого, Егора. - Угу, хорошо, мам... Ага, я тебя тоже. Пока, я ещё позвоню... угу, спокойной... ночи(?!), - выгнул бровь, ошарашенный открытием и вопросительно глядя на сдерживающего смех хозяина дома, прислонившегося к стене в дверном проёме. Он утвердительно кивнул. Отбросив в сторону выключенную трубку, я поднялся на локтях, раздумывая на вопросом: "Что же мне делать дальше?"