Не подходи

      Несколько шагов разделяли нас. А я уже терял голову. Вдохнуть его запах тела, впитать его всем своим существом, ощущать под пальцами его разгорячённую кожу - мысли об этом не давали здраво оценить ситуацию. Не в силах отвести жадный взгляд от фигуры Егора, я скользнул языком по пересохшим губам и нервно рассмеялся, скрывая внутреннюю дрожь.       - Чем займёмся? Ты же не собираешься спать, когда у тебя остановился такой интересный гость, - я сел в позу йога, чувствуя себя так увереннее, и подтянул простынь на себя, укрыв стратегическое место на своём теле. Егор молча проследил за моими манипуляциями и улыбнулся, пристроив голову виском к косяку.       - Я думал, что больше не увижу тебя после всего, что случилось... но знаешь, где-то глубоко внутри по-глупому надеялся на твоё возвращение. И вот ты здесь, у меня, сидишь совсем рядом...       - И вот я здесь, - играя бровями, повторил я и нервничая засмеялся. Затем отвел взгляд и потянулся к пачке сигарет на журнальном столике, придвинутом близко к дивану. Не настолько близко, чтобы я смог дотянуться и не свалиться. Егор подошел и, подхватив пачку, резким движением ударил по ней, выбив сигарету, а затем протянул её мне. Я вытащил из плена его пальцев свою дозу успокоительного никотина, но не решился закурить, прокручивая сигарету между пальцами. Что дальше?       - Ты останешься? - прерывая мою задумчивость, спросил Егор и присел на край столика, напротив. Он уставился прямо в глаза. О чём он думал было непонятно, я ожидал другой реакции: что он будет злиться, будет раздражен произошедшим, поспешит обо всём забыть, как о случайной ошибке, а тут такое... Отчего-то мне представлялось, что наша встреча будет иной и быстро закончится, и уж точно совершенно не планировал и не намеревался оказаться в одной постели с ним.       - Если не выгонишь, то я у тебя переночую...       - Я не об этом, - смутился Егор и потёр шею.       - А о чём? А-а-а, понял, - протянул я, догадываясь, что он имеет ввиду срок моего пребывания в городке. Я двумя пальцами, играючи, засунул так и не зажжённую сигарету между обветренных губ, и оскалился, "включая дурака". - Давай не сейчас. Зачем тебе это? Лучше расскажи о себе: как живёшь, с кем?       - Ни с кем не живу, не жил, - поправил он сам себя, - но надеюсь буду. С тобой, например, в этом доме. Как тебе такая идея? - он так серьёзно это сказал, что стало не по себе.       - Шутишь? Я здесь временное явление, - окинув рукой помещение, ответил ему, и снова засмеялся. Вышло натянуто и неискренне. Егор же вовсе не смеялся, а глядел пристально, словно выискивая знакомые черты.       - И вовсе не шучу. Ром, когда увидел тебя там, за столиком, то думал, что мне крышу снесёт. Всё не мог поверить, что ты здесь, что рядом, - он протянул руку и едва дыша осторожно, едва ощутимо, с щемящей нежностью провёл кончиками пальцев по моей скуле. Казалось, что в груди все сжалось, свернулось в комок из сильнейших эмоций, как перед взрывом. Но я смог ответить лишь скомканной улыбкой. В самом темном, дальнем тайнике, спрятанном в глубине души, мне до чертиков хотелось встретиться с Егором, и снова почувствовать его. А теперь я не знал, что мне делать дальше: отомстить или просто любить, пока есть небольшой жалкий клочок времени под обыденным и приземлённым названием: "отпуск". Поэтому я перехватил его руку и, прижавшись к ладони Егора, всего на пару секунд, прикрыл глаза. Потом отстранил от себя и ответил:       - Не нужно, Егор. Не начинай. Потом тебе же больнее будет.       - Значит уедешь, - плотно сжав губы, посуровел он и , сощурив глаза, уставился куда-то мимо меня. - Чего ты тогда хотел?       - Послушай, ещё вчера утром я и не думал, что встречу тебя, - бодренько принялся я рассказывать, но он меня перебил.       - Ром, зачем ты приехал? - выждав минуту, спросил Егор. Я молчал, не зная как одной фразой можно выразить всё то, о чём я думал, когда собирался и ехал в город, где родился и жил до семнадцати лет. Где я любил. Он вздохнул, потёр лицо руками и резко выпалил, - ладно, не будем об этом. Ты есть будешь?       - Не откажусь, - натянуто улыбнулся я. И проследил за удаляющейся, уже далеко не мальчишеской, широкой спиной Егора, скрывшегося за дверным проходом. Затем, с протяжным стоном я упал на диван и зарылся лицом в подушку. В запотевшей руке, в кулаке, смялась сигарета, которую я так и не закурил. Множество сомнений и противоречий таранили мое сознание.       - Что я, блядь, делаю? - проворчал я и чуть не подскочил на месте, когда почувствовал на спине прикосновение теплой руки Егора.       - Всё хорошо? - на его лице отобразилось беспокойство. И видя моё удивление и растерянность, он успокаивающе погладил спину, вызывая миллиарды предательских мурашек по телу. - Извини, не хотел тебя испугать.       - Ну это не так просто, - ответил я немного резче, чем того желал. Но Егор не обратил на то внимание. Он продолжал поглаживать спину, спускаясь к бедру и переключился на ногу.       - Я скучал по тебе. Не мог забыть...       - Мы жрать будем? - грубо прервал я, поднимаясь с места. Еще немного и я сорвусь с тормозов. Его слова проникали в сердце и душу, вскрывали старые раны, заставляя их кровоточить и возвращаться в прошлое. Черт, что я творю! - Мне, наверное, всё-таки стоит к своим вернуться...       - Останься. Можешь оставаться столько, сколько захочешь, места хватит, меня ты нисколько не стеснишь, - предложил он, игнорируя мою агрессию. И, оскалившись, с многообещающим видом нагнулся ближе и шепнул на ухо, - а уж здесь мы найдём, чем заняться. - Тут же внутри, и в области паха, все сжалось в узел от предвкушения, стоило только представить эти "занятия". Сглотнув сухой спазм в горле, я прокашлялся, а ухо полыхало все ещё помня жаркое дыхание Егора.       - Не пойму, то ли на тебя приступ доброты напал, то ли ты упорно собираешься подкатить ко мне свои яйца, - я, с трудом подавив улыбку, произнёс, - но я подумаю над твоим довольно заманчивым предложением.       Перебрасываясь ничего не значащими словами мы прошли в довольно просторную и современную кухню. Видимо, Егор переоборудовал под себя весь дом. А я всё удивлялся, откуда у него деньги? В ходе милейшей беседы за скромным "ужином на скорую руку", мне удалось выяснить, что бабка у него была не так проста, как казалась, и оставила внуку небольшое наследство. А точнее, это родители оставили Егору большую квартиру в центре, которую Лизавета благополучно сдавала в аренду, а также скромный "домишко" на окраине. Как им удалось наработать это наследство, Егор не рассказывал, но намекнул, что они имели своё дело. После их внезапной смерти, фирмочку Лизавета продала, так как понятия не имела, как ею распоряжаться да еще и без опыта. Егору удалось выучиться и устроиться на работу, где трудился мой отчим. А между тем, время перевалило глубоко за полночь, а мы продолжали разговаривать, и не могли остановиться. Я сам не заметил, как рассказал про переезд, про свою жизнь с Тимом, про учебу, про работу, про Дашку. Здесь Егор заметно напрягся и его лицо посмурнело, но я не стал его пытать и уточнил, что мы с Дашкой исключительно друзья. Егор рассказал, что расстался с Леночкой вскоре после моего отъезда, а потом завертелось: болезнь Лизаветы, учеба, работа. На серьезные отношения не хватало времени, сил, а потом и желания. Мы оба прекрасно понимали, что у каждого были случайные партнёры и не поднимали эту щекотливую тему.       Некстати я вспомнил, как бегал к Егору, а ещё его день рождения, и наше дурацкое соглашение. Посмеялись над этим вместе. Егор достал из бара алкоголь и пошло поехало. Не сказать, что мы напились, но мир определённо стал симпатичнее и ярче, несмотря на третий час ночи и темноту за окном. Да мне и немного нужно для счастья: алкоголь всегда на меня действовал сразу и даже в малых количествах. Егор врубил музыку, не громко, но атмосфера была что ни на есть располагающая к ничему не обязывающей краткосрочной связи. Я не заметил, как мы оказались на кровати в его спальне, где я пошвырял с себя остатки одежды на пол и мы отчаянно и жарко целовались позабыв обо всём. Не замечая ничего вокруг, увлечённый процессом, в мгновение, я оседлал его бедра и принялся выписывать на его теле пируэты языком, чередуя их с поцелуями и осторожными укусами. Егор также время не терял и руками жадно оглаживал мой торс, и задницу и ноги. Утюжил, как сумасшедшая домохозяйка бельё. Увлечённо лаская друг друга, мы не на шутку завелись и скрывать свой интерес уже не могли. Недвусмысленно потеревшись о его возбужденный орган, тут же обхватил его рукой, на что Егор отозвался сдавленным стоном. На этой ноте у меня сорвало крышу. У Егора вовремя отыскались презервативы, а я предусмотрительно откопал у него в тумбочке какой-то гель. Последующее действо походило на безумную фантасмагорию под музыкальное сопровождение, которое не могло заглушить наши стоны, и с перерывами на перекус и пару глотков охлаждающей воды.        К позднему утру, как только солнце стало по-хозяйски пробиваться внутрь комнаты, я окончательно выбился из сил и уснул, точнее просто отключился не отлипая от разгорячённого обнажённого тела Егора, пока тот протирал нас скомканной майкой. А когда я продрал заплывшие глаза, проснувшись от солнечного блика, разгулявшегося на моем лице, то обнаружил себя лежащим головой на тихо вздымающемся егоровом животе. Причём и моя левая рука не скучала, а крепко ухватилась за его ягодицу. Пребывая в сонном состоянии и ещё не раскрывая глаз, я тогда не понял, что это такое упругое оказалось у меня в руке, и потому ощупал неизвестное нечто. Егор вздохнул со стоном и сон как рукой сняло. Распахнув глаза, я с удивлением уставился на его вполне бодрствующий орган, мельтешащий перед носом, который, видимо, вознамерился проткнуть мне глаз. Егор застонал во сне, пробормотав что-то нечленораздельное, очень похожее на моё имя. Это подействовало похлеще любого афродизиака, и, осторожно, чтобы его не разбудить раньше времени, натянув хитрую лыбу я принялся за исполнение коварнейшего плана. Облизал губы и коснулся кончиком языка до обнажившейся головки, получив в награду еще один полустон от этого псевдомученника, прозвучавший довольно соблазнительно. Это подстегнуло к более активным действиям, и, конечно же, проснувшийся хозяин дома вовсю наслаждался процессом. Вцепившись рукой в мои волосы, он направлял и наблюдал затуманенным от удовольствия взглядом за действом из-под полуопущенных пушистых ресниц. И это жутко заводило. Будучи не в силах терпеть, я оторвался от него и скользнул рукой к своему паху и довольно быстро довел себя до разрядки. Глядя на мое исказившееся от оглушающего оргазма лицо, Егор приподнял мою голову, больно дернув вверх за волосы, и с низким протяжным стоном мгновенно выплеснулся, перепачкав мне руку и подбородок. А у меня резко заныла поясница и едва не свело судорогой ногу, поэтому охнув я брякнулся рядом с ним, откинувшись на спину и пялясь с дурацкой лыбой в потолок. Егор молча повернулся ко мне и, придвинувшись лицом, ткнулся куда-то в область уха. А поводив носом по небольшому участку кожи, чмокнул в шею, прошептав в конце:       - Ромка, мой Ромка, - вздохнул горестно и тяжко, и, уперевшись подбородком в плечо, замер. Наверное, ожидал ответной реакции от своего нежданно-негаданно обретённого любовника. Временного, конечно. Интересно, как он до этого развлекался, если до сих пор пытался меня убедить в своей привязанности. Стало неловко оттого, что я не знал, что делать и что ответить на эти внезапные порывы нежности и странной скорой страсти. Своей прямотой и признанием Егор меня буквально ошарашил. Как ложка дёгтя в памяти всплыли его слова о том, что он не желает приобретать голубой оттенок. То, что у нас с ним происходило раньше, все эти воспоминания, его прошлое эгоистичное отношение и негативный настрой, которые я помнил - всё это, а точнее хранимый мною образ того самого Егора... он совершенно не сочитался с Егором настоящим, и потому это открытие выбивало из колеи. Однако, всё происходящее теперь мне вполне нравилось. Долгое время мне хотелось почувствовать его любовь и поэтому-то я ни секунды не жалел об этой краткосрочной связи. Просто отпустил ситуацию и полагал, что это будет хорошим воспоминанием и приятным завершением так и не развитых в прошлом наших с ним недоотношений. Но, слушая неровное сбивчивое дыхание Егора, мне хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, и длился вечно.        Что же, реальность была, как всегда жестока, отрезвляя от глупых, наивных мыслей. Мы уже не дети и не можем продолжать всерьёз то, что между нами сейчас творилось. Через неделю я уеду и постараюсь сохранить в памяти эти замечательные моменты близости, страсти, нежности. Менять свой привычный жизненный уклад из-за временного помешательства, как я про себя называл нашу связь, я не был готов и не собирался. В груди сжало тисками горькое чувство, словно я добровольно лишал себя самого ценного в жизни. Вспоминая то время, что прошло, я привык расставлять всё по местам, не давая разрастись ложным, обманчивым надеждам. Усмехнувшись невесёлым мыслям я совершенно отвлёкся от реальности.       - О чём задумался? Так серьёзно высматриваешь потолок, что становится неловко, - насмешливо фыркнул Егор. Он смотрел на меня сверху вниз, опираясь на один локоть, подперев голову рукой и нависнув над моим лицом. Я скосил на него глаза, улыбнувшись с плохо скрываемой грустью. - Ну? Что случилось? Что за подозрительная печаль в глазах?       Егор провёл пальцем по моей щеке и задержался у уголка рта, осторожно коснулся губ, исследуя их и не отрывая от них взгляда. Я молча смотрел на его умиротворённое и расслабленное лицо, лучившееся от переполнявших его чувств, изучая каждую его частичку. Его эмоции были настолько открытыми, что пугали. Я чувствовал себя редкостным говнюком, потому что он выглядел, как влюблённый человек. А когда наши взгляды встретились, то я неожиданно для самого себя смутился и отвернулся от Егора. Я первым насильно прервал это романтическое наваждение, совершенно лишнее, как посчитал. Нельзя поддаваться. Всё, что было сейчас, эти всколыхнувшиеся ослепляющие эмоции... я не мог себе позволить снова окунуться в это обманчивое и жестокое чувство с головой, потому что знал насколько губительным оно может быть. Какую боль может принести. Я боялся потерять, растратить себя, сгореть. Снова.       - Ну, что ты так вздыхаешь, Ром? - Егор провёл рукой по моим волосам, успокаивая будто ребенка. - Никуда ты от меня теперь не денешься. Даже не думай.       - Что за глупости, - фыркнув возразил я, а у самого мурашки побежали: неужели у меня всё на лице написано, о чём я всё это время раздумывал? О том, что нельзя идти на поводу, бла-бла и ... Я нахмурил брови и постарался переключить внимание на нечто другое, - ты вот лучше расскажи, как так получилось, что вы расстались? Пришлось копнуть прошлое, чтобы отвлечь от настоящего, да и интересно стало, чем Егор занимался после моего отъезда. Он замер, вглядываясь мне в глаза, но не отыскав подвоха, прилёг рядом на спину и рассказал. Всё как есть, не приукрашивая и не скрывая ничего. И чем больше я узнавал, тем паршивее становилось на душе. В очередной раз поймал себя на неприятной мысли, что всё это время я жалел одного себя: постоянно думал о том, как избежать душевной боли и проблем, перебирал прошлые обиды, не решаясь избавиться от них раз и навсегда, и уж совсем не задумывался о том, что чувствовали другие. Я покосился на красивый, как и прежде, профиль Егора и, не удержавшись, протянул руку и молча дотронулся кончиками пальцев до его скулы. Егор замер, прекратив историю, и повернул голову в мою сторону, уставился во все глаза не понимая, что задумал его гость.       - Продолжай, - тихо прошептал я продолжая водить кончиками пальцев по его лицу, очерчивая скулы, рот, нос, брови, словно рисуя. - Я тебя слушаю.       - Наверное, не стоит вспоминать прошлое...       - Нет, ты рассказывай, я должен это знать, - и придвинулся к нему ближе, а затем, не сдержав эмоций, чмокнул в плечо. - Я тогда чуть с ума не сошёл, искал тебя, но ты пропал куда-то, а потом за мной отец приехал...       - Просто я не мог тогда решиться, зассал один словом... ну и приехал к Лизавете сюда, на "дачу" развеяться, да и она давно просила помочь...всё думал о том, что ты мне сказал, о нас с тобой думал. Про Ленку тоже, - Егор выругался и порывисто продолжил, - Я ж не знал, что ты уедешь. Куда ты мог тогда деться? Рассуждал, что подуешься и всё наладится. Понимаешь? А потом вспоминал, как ты смотрел с таким отчаянием и обидой, что аж внутренности выкручивало от беспокойства. Ночью спать не мог, всё переживал за тебя и из-за того, что наплёл со злости. Сорвался и поехал обратно, но тебя уже не было. Я же и к матери твоей ходил.       - Пиздишь, - выпалил я и покраснел, - то есть, она мне ничего такого не говорила.       - Правда, ходил, - улыбнулся Егор. - Она в меня веником запулила, представь себе.       - Мама? Веником?! - я приподнялся на локте и ошалело уставился на него, не веря в услышанное. Егор тихо засмеялся и хитро посмотрел глаза в глаза.       - Точно говорю, прям веником с порога заебашила, еле увернулся. Она у тебя боевая.       - Это есть, - покачал я головой. - Но она же ничего не знала о нас...       - Верно, она с чего-то думала, что у нас из-за Ленки тёрки. Видимо, психанула из-за того, что я ее сына довёл до ручки и так нагло заявился. Это мне позже Григорий пояснил. Он мне знатно мозги прочистил.       - А с ним вы как... а, хотя понятно. Компания-то одна и про нас он в курсе был, - Егор кивнул, подтверждая мои слова. - Вот змей, а мне ничего не говорил об этом.       - Меня тогда хорошо ломало. Сперва я забил на всё. Решил, что похуй, как-нибудь обойдусь и проживу и без одного нам известного мальчика Ромки, - он с печальной улыбкой потрепал мою чёлку, упавшую на лицо. Потом снова уставился в потолок, заведя руки за голову, а я наблюдал за его сосредоточенным выражением на лице. - Но я ошибся. Оказалось, меня хорошо зацепило. Кстати, мы же с Григорием после этой нашей ссоры не сразу, а где-то через полтора месяца свиделись. Тебя нет, с матерью твоей встречаться снова не хотелось, и тут я про него вспомнил. Вы с ним неплохо спелись и вроде общались.       - Общались, - согласился я и провёл пальцем по подбородку и ниже, до груди, остановившись у соска, медленно обводя его по кругу. Егор выдохнул судорожно, но продолжил.       - А после того, как он меня послал, так и вовсе крыша поехала, - усмехнулся он. - Никому такой херни не пожелаешь. Вот упрямый сопляк! Видел, как меня скрючило и молчал. Так и не сказал где ты, даже когда...       - Даже когда? - если бы я мог передать словами все свои чувства, которые испытывал, слушая его. Ощущение, будто сердце разрывается на куски, всё еще не покидало меня. Я никогда не надеялся на большее. Тяжко было осознавать ничтожность наших обид по сравнению с потерей одной единственно важной вещи - того самого чувства, что не выгорело с годами, не исчезло, несмотря на расстояние. Если бы это представлялось возможным, то постепенно, делая шаги навстречу друг другу мы сумели бы раздуть тлеющие, бережно хранимые угольки, что остались от огромного пламени в нечто новое. Как из красного гиганта рождается сверхновая звезда, так и мы могли бы возродить... Я потряс головой, избавляясь от глупых мыслей, соблазняющих несбыточными надеждами. Сейчас всё иначе, мы изменились. Ведь так?       - Ром, я тебя совсем загрузил, да? - Егор внезапно оживился и резко повернулся на бок, оказавшись нос к носу к моей скромно жавшейся к его телу персоне. Так неожиданно, что у меня сердце глухо ударило внутри, словно кульбит совершило. А Егор как в горячке выпалил, - Слушай, Ром, забудь. Что было, то было. Давай не будем вспоминать?       - Как скажешь, - пожал я плечом, а сам подумал, что остальное мне Гришка расскажет. Только его придётся убедить поделиться нужной информацией. Странно, что он мне ничего такого не говорил. До жути захотелось узнать, что же произошло с Егором, что он не желает рассказывать. Уж я из Гришки вытрясу подробности истории.       - Ром, будь уверен, я всё прочувствовал и тысячу раз пожалел о своих словах, веришь? - Егор закинул на меня руку, а затем навалился сверху, вынудив лечь на спину и уткнулся мне в шею. Тело тут же отозвалось на это действие, как положено. Я фыркнул и, стараясь не терять уверенности в голосе и не сорваться на фальцет из-за прилива предательской нежности, ответил:       - Верю, конечно. Мне тоже было хреново, - проболтался я и почувствовал, как Егор сдавливает моё тело в крепких объятиях. Попробовал возмутиться, - Задушишь же, Егор.       Несмотря ни на что, я обнял его в ответ, мысленно желая оставаться с ним навеки. Но меня ждал другой город, работа, Тим... Я отвык от этого места, где родился и не планировал оставаться здесь. Я был тут лишний. Всему наступает конец, и, убеждая себя в правоте, я настроился действовать по-плану: через неделю я вернусь "домой".       - Я тебя до жути люблю, до боли в сердце, - услышал я его хриплый шепот, ударивший набатом по ушам. Дыхание перехватило и я нервно засмеялся. Егор приподнял голову и внимательно вгляделся в моё лицо, высматривая что-то важное, - Не веришь?       - Верю, наверное, - произнёс я, едва ворочая пересохшими губами, будучи до нельзя удивлённым, то бишь от крайней степени охреневания. Егор коротко чмокнул в губы и спросил:       - Доказать? Постой, куда дергаешься? - он удержал меня на месте, прижимая всем телом к постели, когда я попытался встать, скинув его с себя . - Попался, теперь не уйдёшь.       - Нам вообще-то давно пора вставать, - шутливо тараща глаза и неуместно краснея от его слов и близости тела, я попытался его вразумить. Да и перекусить захотелось до боли в желудке. Егор хохотнул и крепко уцепив мою тушку, подобно добыче, скорчил хитрую рожу и зашептал, шипя будто змей:       - Всё, что нужно давно уже стоит, - и потерся о мое бедро своим стояком, вкупе с пошлой лыбой на довольном лице. - Мы же никуда не спешим.        Заразившись его развесёлым настроением, я потянулся к Егору, позволяя ему и себе в очередной раз забыть обо всём и наслаждаться физической близостью и чистыми эмоциями. Нас несло по волнам сводящих с ума чувств подобно маленькому кораблику в огромном пугающем океане страстей. До конца оставалось меньше пяти дней, но самых лучших и ярких в моей жизни.