Ванильная смерть

Джагхед не переставая печатать, потянулся к телефону, не глядя набрал знакомый номер. — Синоним слова «достижение», — без приветствия бросил он. — Успех, — просто ответила Бэтти. — Идеально, спасибо, — засмеялся он, вставил нужные буквы в пропуск. Джагхед ни с кем не обсуждал свою книгу. Ни с кем, кроме Купер младшей. Но они сходили на спектакль, после долго обсуждали литературу, любимое из прочитанного за чашкой кофе. Затем созвонились, еще раз и еще и через пару месяцев, с первым снегом, Джонс уже звонил ей без причины, без «привет, есть минутка», а сразу задавал вопрос. Они должны были встретиться через полтора часа, чтобы изучить новую выставку, но у него отлично шла глава и проблем с тем, чтобы позвонить и спросить совета, у Джага не было. — У меня скоро мозг лопнет, — Джагхед отложил с колен ноутбук, откинулся на спинку кровати, — мой изначальный материал был линейной историей, но затем я не захотел в самом начале убивать героя, он классным получился, — он посмотрел в потолок и улыбнулся от того, что нашел человека, которому мог отгружать эти размышления. — Решил сделать историю нелинейной, с прыжками во времени вроде «тогда» и сейчас», — Бэтти не перебивала, внимательно слушала. — Поделил все сто пятьдесят страниц на куски, перемешал, но у меня нет на ноуте «ворда», приходится онлайн это делать, а там, блин, сложно сохранять документ! — Он сел на кровати, схватился за голову. — Но когда все сделал, в итоге понял, что заново надо писать, и линейно все же, чтобы читатель не путался. Теперь пытаюсь историю в голове собрать из перемешанных кусков.* Он замолчал. Бэтти на том конце провода тихо хихикнула. Джагхед улыбнулся. — Не знала, что ты можешь быть таким эмоциональным, — с легкой иронией протянула она. — Твой отчужденный образ интеллектуала в пальто, наверное, требует много энергии, — хмыкнула Бэтти, Джаг закатил глаза. У него не было цели создавать какой-то конкретный образ, тем более, образ всезнайки-сноба, но оказалось… так проще. Эмоции, экспрессия и то, что это вызывало, были слишком личным. Это было уязвимой его стороной, той, которую легко задеть. А в его новом окружении были те, кто мог это использовать. Казаться незаинтересованным было проще. Интересно, Эмма также думает или правда не замечает ничего вокруг? Последнее время больше обычного? Стоп. Не в то русло. — Делаю это только с теми, кто поймет, — скупо улыбнулся Джагхед, отгоняя непрошенные мысли. — Ладно, это тема для отдельного разговора. Через час на той остановке? — До встречи, — ответил мягкий голос Бэтти. Джагхед отключил звонок, воодушевленно вскочил с кровати. Пожалел, что в руках была не старенькая нокиа-раскладушка, которую можно было бы эпично захлопнуть, представляя себя героем клипа двухтысячных. В груди разливалось приятное тепло. Он еще не знал, кто они с Бэтти друг другу. Не хотел об этом думать. Ему нравилось то, что происходило, и ярлыки клеить он не желал. А мысли, утекающие в другое русло, останавливала порядочность. Ей только шестнадцать. Бэтти еще школьница и ей нравится обсуждать с ним книги. Ему тоже нравилось. Джонс благодарил всех богов за то, что в новой школе не носили форму, иначе бы он не удержался. Увидеть Бэтти в черном платье с белым передничком было бы откровением. Но в таком случае старшая Купер не преминула бы воспользоваться возможностью и напялила бы форму на три размера меньше. «Нет. Не туда. Туда мы думать не будем». Одеваясь, Джонс пшикнул на запястья и шею туалетной водой. Ту подарила Джеллибин, запретив ему пользоваться «биологическим оружием под названием Акс». Джонс думал о Бэтти и вдруг замер по середине комнаты в одном ботинке. Он ее не хотел. Осознал, что думал о младшей Купер, восхищался ее стилем мышления, добрыми глазами и мягкой улыбкой, но… возможно, она просто была еще маленькой. Несмотря на свой взрослый ум, Бэтти была шестнадцатилетней девочкой. И Джагхед понимал, что не хотел ее. Он хотел о ней заботиться, помогать, общаться с ней. Хотел ее защищать, потому то мог. Хоть кого-то. В ответ на его размышления с кухни донеслись низкие голоса. Отца и Джеллибин. Джонс старший был по натуре лидером и характер его передался по наследству. Только по иронии судьбы из четырех мальчишек передался именно сестре. За дверью Джагхед слышал, как она отвечала ему в тон своим поставленным грудным голосом, которому не требовалось повышать децибелы, чтобы достать до «задних рядов». Антракт окончен. Оркестр взялся за смычки, в зале потушили свет, а на сцене, по странному стечению обстоятельств сейчас обставленной интерьером кухни, развернулось действие. — Я тебе говорила про этот ежемесячный платеж, пап, — Джагхед остановился в коридоре за углом, выглянул на кухню. Ему нужно было пройти в прихожую, но это значило оказаться на поле боя. Залп еще не дали, но Джонс чувствовал, что воздух наполняется порохом и звенит от напряжения. Выучил эту мелодию войны. — Остальной бюджет уже раскидан, где взять эти сто тысяч? Они могли подождать! Джеллибин сидела в кресле-качалке, которое так любила раньше мама, и играла желваками. Отца Джагхед не видел. Чувствовал только, как кости начинают звенеть от напряжения. — Не могли, — отрезал Джонс старший. — Это по-человечески и правильно — сначала раздать личные долги. — А банку тогда что сказать? Еще за школу платить, они и так три месяца ждут, — в голосе Джеллибин звенела претензия, отчаянно готовая сорваться на мольбу. Она держалась. Отец тяжело вздохнул. Это означало только одно: снисходительная лекция. Еще три года назад на них Джел смиренно кивала, ломала себя и принимала критику, делала выводы и росла. Но когда выросла… это превратилось просто в насмешку. Джагхед поклялся: если сейчас отец выйдет из себя, он не будет стоять на месте и смотреть, как тогда. Сейчас — нет. Он будет действовать. Джаг не знал, как, но отчетливое чувство, что он сделает все, чтобы оттащить от отца сестру, закислило на языке решимостью. Пусть отец его даже убьет по неосторожности, а Джагхед знал, что тот может одним ударом вывихнуть челюсть — видел его спарринги с друзьями. Тяжелая рука Джеллибин досталась именно от него. Джагхед готов был на это. Но пока они просто разговаривали. — Смотри… — очередной вздох Джонса старшего высосал из помещения воздух, даже Джагу стало трудно дышать. — В лучшие месяцы бизнес приносит сто пятьдесят тысяч ноль-ноль центов, — на старый манер произнес он. — Треть — зарплатный фонд. Около восьмидесяти — налоги и прочая мелочь. Кредит пятьдесят, ремонт Ягуара обошелся в десятку. Остальное — на жизнь. Плюс аренда офисов в Ривердейле и Ричмонде. Были бы деньги — я бы дал. — Можно продать Ягуар, — несмело заикнулась Джеллибин. — Это же твоя вторая машина… — Я уже говорил, он в кредите, его не продать. Джонс за углом кухни тихо выдохнул, приготовился. Сжал кулаки. Он не играл в героя. Отдавал себе отчет в том, что ему страшно до младенческого писка; в том, что глаза застилала не пелена гнева, а слезы ужаса подкатывали к горлу. Выйти в бытовой драке против мастера спорта… против отца было тяжело. Тяжело было даже думать об этом, но Джаг был готов. — Даже такие продаются. — И кто этим заниматься будет? — Отцовский тон из усталого перешел в раздражительный. — Ты разбираешься, что ли, в продаже подержанных закредитованых машин? Джел в кресле изо всех сил расправила плечи, постаралась не сутулиться и не показывать слабости, посмотрела на отца прямо. Она тоже была готова, Джагхед это знал. Всегда готова и отсчет этой готовности пошел пять лет назад. От того, что Джеллибин приходилось быть готовой в обычном разговоре с отцом, с неагрессивным человеком, с тем, кто носил их в детстве на руках и придумывал сумасшедшие игры; от того, что именно к нему и его настроению теперь сестра, хрупкая девушка, была готова, у Джага сердце обливалось кровью. — Нет, но могла бы разобраться, если бы ты позволил в ту сторону думать. — Джел, я… — Ладно, не продавать, но хотя бы не ремонтировать! Если уж это твой каприз для души. Почему так не поступить? Воздух на кухне остыл. Джагхед глянул через плечо на дверь маминой спальни — из-за нее доносились звуки мультиков. Он был рад, что пацаны еще были в одной возрастной категории, чтобы на время таких разговоров их можно было посадить за один фильм. Джонс сглотнул слезы напряжения в горле. Хренова кухня раньше была убежищем, где они собирались всей семьей. Но времена меняются. — А почему бы тебе в таком случае ноутбук свой не продать? — Отец поднялся с места и по звукам его шагов Джагхед услышал, что тот начинает взвиваться. — У тебя есть телефон, зачем еще один гаджет?! — Джонс старший повысил голос и Джаг отпрянул от стены. Это тут при чем? Отца так задевает собственная беспомощность и то, что Джеллибин предлагает конструктивные решения, но те в свою очередь ударят по его эго перед теми, у кого он одолжил деньги? — Потому что я не трачу на его ремонт десятки тысяч после каждого использования, — парировала Джеллибин и тоже поднялась с места, отойдя к плите. Джагхед понял, зачем. Она держала дистанцию. На всякий случай. Джонс, не думая, вышел из коридора. — Привет, пап! — преувеличенно бодро пропел он, прошел на кухню к Джел, встал спиной к отцу и посмотрел на сестру напряженно. — Мы тут разговариваем, — сухо произнес Джонс старший. — Да, простите, — все еще выдерживая зрительный контакт, Джагхед пытался спросить без слов сестру, нужна ли помощь. Джел ему лишь улыбнулась и погладила по руке. Чуть мотнула головой: «все в порядке». Затем закатила глаза, и пока отец не видел выражения ее лица за спиной Джага, который с театральным воодушевлением заваривал чай на дорожку, улыбнулась: «Просто бесится». Джаг округлил глаза и беззвучно хмыкнул: «Слава богу, я уж подумал». Джел сложила губы трубочкой: «О, нет, не сегодня». Джонс незаметно кивнул сестре, отхлебнул чая и обнял на прощание отца. Тот отреагировал неловко, застыв в быстрых объятиях сына, как соленой столб. Джагхед знал, что словами помочь не сможет. Пробовал не раз вступиться со здравыми аргументами, но чувствовал, что все время был на шаг позади, Джеллибин его вечно останавливала: «Не надо, не в тему». Сестра будто еще в семнадцать перебралась во взрослую лигу и разговаривала с родителями наравне: была в курсе всех финансовых проблем, исполняла ведущую роль в бизнесе, заботилась о младших. А Джонса это будто обошло стороной — все это. Он жил в своем мире и мог только сочувствовать сестре. Казалось, ему в эту лигу не пробиться. У Джеллибин был какой-то особый уровень эмоционального интеллекта и ответственности, которыми Джагхед не страдал. Она говорила, что это хорошо. Хорошо, что он может заниматься своей жизнью и не играть в родителей с родителями. Потому что она не может. Джагхед чувствовал, что она права. Чувствовал облегчение, даже сейчас, когда открывал входную дверь. Голоса сестры и отца останутся за ней, а впереди, этим вечером, его будет ждать выставка и разговоры об искусстве с Бэтти. И в то же время он чувствовал вину за то, что ему так легко живется. Что с этим делать — Джагхед не знал. Поэтому не делал ничего. — Банки не подождут, — донеслось с кухни. — Ладно, школа, еще месяц я могу потянуть, но па, мы же договаривались обо всем заранее, я же расписывала график платежей… — Это ты с собой договорилась, — в ответ прозвучало отцовское ворчание. Джаг нахмурился. — Я ни на что не соглашался, ты все решила сама. — Ты… — Джеллибин захлебнулась возмущением. — Да о чем ты! — Я не помню никакого обсуждения, может я был занят, а ты под руку лезла, — отрезал он сухо. — Двенадцатый класс, подумать только. Я в его возрасте уже колледж закончил. Джаг не смог проглотить слюну. — Только ты жил на пособие для малоимущих и получил грант в муниципальный колледж, это даже не высшее образование, — без запинки парировала Джел. Это отец ее научил быстро думать. — И прежде чем открыть наш бизнес, ты отслужил по контракту. А Джаг… Джонс зажмурился. Каким же ребенком он все еще был! Свято поверил в увещевания Джеллибин — развивай писательский талант, как же! Джагхед знал, что сестра говорила правду, но ведь он, сопляк, даже не задумался над тем, что у двенадцатого класса новой школы было совершенно земное и материальное обоснование — возможность оттянуть время и поступить в университет. Потому что отец образования для него не видел. Только армия и работа. Джел для него это сделала. А он даже не понял. — Мы вернемся к этому разговору позже. — После паузы твердо произнесла Джел. — Эй! — Крикнула она в коридор, Джагхед вздрогнул. — Я не слышала хлопка входной двери — хватит уши греть! — Беззлобно хмыкнула она, Джаг стушевался от одного голоса сестры. — Вали куда собирался, — тепло направила Джеллибин. — И купи мне на обратном пути красный скитлз! Джагхед улыбнулся сквозь напряжение и растерянность. — Пока! — неловко крякнул он. — Возвращайся сколько хочешь, — послышался приглушенный ответ отца Джеллибин, но терпение сестры Джаг испытывать уже не хотел. Поджал губы, хвост и закрыл за собой дверь. Дышать стало легче.