Ванильная смерть

Джагхед курил на углу улицы возле школы. Официальную часть «да, я честно пытался влиться в коллектив святой троицы» была выполнена. Джонс надеялся, что Арчи оставит свои попытки подружить его с одноклассниками. За уголок губ дергало любопытство: она выполнит пари? Глупо от Эммы было ожидать признаков чести, но его сторона, верящая в людей, на это надеялась. — Хэй! — На него со спины напрыгнул Арчи, Джагхед схватился за сердце и рассмеялся. — Блин! — Ударил себя по лбу парень. — Совсем забыл, что обещал мисс Стивенс купить батарейки, — застонал он и карикатурно изобразил, как бьется головой о забор. Джонс хмыкнул. — В чем проблема, закажи доставку прямо сюда, будет через пятнадцать минут, если через приложение продуктового заказывать*, — пожал Джонс плечами и по-геройски забросил бычок в урну на манер баскетболиста. Ноябрьский ветер гладил его по щекам, солнышко из-за проблесков туч слепило глаза. — Ты гений! — Обрадовался Арчи, тут же полез в телефон. — В удивительное время живем, когда все можно достать, — благоговейно протянул он. — Нажмешь кнопку и через десять минут за твоей дверью будет киллер, готовый тебя убить… Джагхед втянул носом воздух, выразительно округлил глаза, сдерживая улыбку. — Какую кнопку? — Шутливо завопил он и схватил Арчи за грудки. — Какую, блин, кнопку!? — Потряс он друга за лацканы куртки, парни синхронно рассмеялись. Только Джагхед улыбку натягивал. От кнопки был он не отказался. На самом деле. Выходные прошли тяжело. Он видел маму. В субботу Джагхед проспал и сел в машину последним, когда Джеллибин уже прогревала ее. Он запыхался, поправил пальто, без извинений протянул сестре купленный в кофейне у дома кофе. Знал, что на нее поступки действуют лучше, чем слова, последние Джеллибин не были нужны. Складка между ее бровей мгновенно разгладилась, она тихо засмеялась и принялась с удовольствием размешивать в американо сахар. — Готова? — Джагхед ободряюще улыбнулся, мельком взглянул на мелких на заднем сидении. Девятилетний Илияс в этот раз не стал строить из себя взрослого, а увлеченно играл с Марком, держа в руках какие-то фигурки. Марк в свои пять лет тянулся за старшим братом и всегда был больше «в теме», чем сверстники. Трехлетнего Захарию братья не оставляли за бортом, но тот не понимал еще смысла и просто своим солдатиком размахивал рядом, чувствуя себя частью команды. Джеллибин скривила губы, тяжело вздохнула и пожала плечами. — Всегда готова. Джагхед хотел ее поддержать. Как минимум, так он не думал о том, как поддержать себя. Джеллибин выехала с парковки. — А ты… — Мегазорд, я думаю, что пойду учиться бизнесу и стану дипломатом, — карикатурным писклявым голосом перебил реплику с заднего сидения Марк. Джагхед нахмурился, недоуменно покосился на Джеллибин, та снова пожала плечами. — Они нашли моих Барби. — О, ясно, — Джагхед улыбнулся, пока на заднем сидении разворачивалось действо. — Нет, Барби, — отвечал за робота Илияс, — ты останешься дома и родишь мне двадцать детей. Джагхед поперхнулся. — Во что вы играете? — Развернулся он к пацанам, Илияс вскинул на него глаза, оторвавшись от увлекательной игры и пожал плечами совсем как Джеллибин. — В системное угнетение. Джагхед только кивнул. Джеллибин самодовольно усмехнулась. Под озвучивание детскими голосами социальных проблем они через сорок минут доехали до загородного участка. Джеллибин остановила машину и не дала себе времени на передышку: вышла, выгрузила пацанов и направилась в пансионат. Джонс замер на белых ступенях усадьбы, похожей на то, что он представлял в качестве загородных домов знатных особ во времена Унесенных ветром, собрался с мыслями. Начал накрапывать дождь, который, Джонс знал, переживет его самого. Было страшно, неуютно и до защемления сердечной мышцы жалко маму. Джагхед не представлял, что она пережила, раз сломалась. И капельку злился. — Резче давай, — рявкнула Джеллибин сверху, стоя в дверях немым укором его нерешительности. Джагхед поморщился. Он восхищался Джеллибин, но иногда она была такой… жесткой. Джагхед сестру любил, но порой ходил рядом с ней на мысленных цыпочках. Сейчас повиновался тоже и зашагал по ступеням вверх. — Я сегодня встречаюсь с куратором, — Арчи вырвал Джонса из прострации. — Хочу первую часть проекта до зимних каникул закончить. — Звучит серьезно, — удивился Джонс и закурил вторую сигарету. Джеллибин об этом его маленьком секрете не знала, хоть, он уверен, и догадывалась, но в личную жизнь Джага, несмотря на всю строгость, надо отдать ей должное, не лезла. — Зачем такие серьезные дедлайны? — Надо помочь отцу дом поставить на каникулах, — вздохнул Арчи и взъерошил волосы. — Можешь приехать к нам, на лыжах покатаемся. Джонс капризно поморщился. — Я думал, мы устроим марафон Звездных войн в конце полугодия. — И устроим! — Поспешил оправдаться Арчи. — Только в последние дни каникул, я отцу слово скаута дал. Настроение у Джонса сделалось смешливо-паршивым. — Тебя не отдавали в скауты, — скептично заметил он. Арчи легкомысленно взялся за фонарный столб, покрутился. — Знаешь, как говорят: один раз скаут — навсегда скаут. Джонс прыснул. — Ты никогда не был скаутом. Арчи мечтательно, почти театрально взмахнул руками. — Знаешь, как говорят: никогда скаут — навсегда скаут. — Джонс расхохотался, расстегнул пальто, стянул шарф. Арчи лучезарно улыбнулся. Джонс редко встречал людей, как лучший друг. — Как семейная поездка? — Несмело исподлобья взглянул на Джага Арчи и снова покрутился вокруг столба. — … информативно, — долго подбирая слово, наконец пространно выразился Джонс. Эндрюс понимающе кивнул, хоть ничего и не понял. Ему и не нужно было: друзья тебя понимать не обязаны — только поддержать. Мама выглядела усталой. Она все делала устало: каждый ее жест, слово, улыбка и объятия были будто лишены семидесяти процентов жизненной силы. Джагхед смотрел на маму с грустью, хоть и улыбался, а Джеллибин, казалось, не замечала происходящего вовсе: оживленно пересказывала успехи младших в школе и детском саду, строго прикрикивала на пацанов, когда те начинали буянить, и смотрела на маму, как на обычного живого человека. Джагхед гадал, что происходит у нее внутри. Мама выглядела хорошо. Астеническая депрессия не превратила ее в овоща: на столе в ее частной комнате палате были разложены блокноты и ноутбук, и если не вглядываться в детали, могло показаться, что мама в отпуске. Длящемся с перерывами уже девять лет. Привычное чувство беспомощности онемением закололо ладони. Хотелось обнять маму крепко, чтобы влить в нее часть своих жизненных сил, но Джагхед знал, что это так не работает. Ревнивая мысль подумала, что мама и не хотела выздоравливать. Не боролась за саму себя и за них. Может, если бы Джеллибин перестала быть главной, занимая материнскую роль, мама бы почувствовала себя нужной и поправилась? Джагхед злился на себя за подобные мысли. Он, черт возьми, уже взрослый человек, мыслящий и адекватный, но… рядом с мамой ему становилось двенадцать и все нутро Джонса хотело только одного: плакать, обижаться и капризничать. Он злился также на непробиваемость Джеллибин, злился, что не может вести себя также и одновременно потому, что сестра будто недостаточно чувствовала ситуацию. Все это идиотским беспорядочным комом засоряло мысли, но Джагхед никак не мог себя взять в руки. — Скажи ему заткнуться нахер, — раздраженно бросила Джагу Джеллибин, когда наигравшийся в машинки Захария, переполненный эмоциями от встречи с мамой, по которой катастрофически скучал, начал ныть. — Эй, полегче, ему всего три, — прошептал Джонс, но выучено достал из кармана пальто телефон и всучил мелкому мультики. — Ладно, скажи ему заткнуться, — огрызнулась Джеллибин и обернулась к матери. — В планах на каникулах точно пойти на каток, — перечисляла она, — но моя большая цель — это лето. Если накопить, все подготовить и серьезно продумать, было бы классно арендовать автодом и поехать по штатам. Ты могла бы поехать тоже, — так, будто у мамы просто очень плотное расписание, поделилась планами Джеллибин. — И думаю, можно без папы… Взгляд мамы, красивой женщины с зелеными, как у них всех глазами, блеснул. — Всегда мечтала об этом, — улыбнулась она. — Я так вами горжусь. — Она обняла Джел, которая из объятий поспешно высвободилась. — Недавно смотрела фильм… Мама продолжила говорить, и Джагхед уже не знал, всегда ли она такой была или он просто другого не помнит. Было по-детски обидно за самого себя, мелочно и тошно: он не мог скучать по маме, как Арчи, потому что у того матери правда не было. Буквально. У Джага же мама была, но… он ее давно не чувствовал. Сохранялась в сердце теплая нить, тянущаяся к женщине в пыльно-розовом домашнем костюме на кровати, он знал, что она его мама, но будто больше этого не ощущал. Хотелось выть. Потому что Джонс знал: если что-то случится, он будет себя ненавидеть за то, что это сейчас испытывает, ведь на контрасте с потерей эти осколки чувств будут казаться манной небесной и самым желанным подарком. Но отделаться от всего этого не мог. В растерзанных чувствах, спустя три часа, Джагхед спускался по лестнице. — Ты же тоже это чувствуешь? — эмоционально опустошенный, он задал вопрос снова пьющей кофе из автомата Джеллибин, уверенно шагавшей рядом. Она непонимающе вскинула брови, небрежно, без слов ожидая пояснений, как хозяин в доме. Она им и была в свои двадцать пять. — Ты на меня крикнула здесь, когда я собирался с мыслями. Я знаю, что ты не робот, просто… ты правда такая собранная? Или это игра? Черт, я ведь только с тобой могу это обсудить — мелкие еще мелкие. — Джонс экспрессивно выдохнул и покачал головой, Джеллибин остановилась. — Потому что я чувствую себя в такие дни бесформенным, вялым куском говна и не знаю, что чувствовать. И кажется, я один такой, хоть знаю, что это неправда. Он умоляюще посмотрел на Джел. Ноябрь, совсем не тот, что был на улице, а вечный, депрессивный и сырой ноябрь в палате душил: Джагхед никак не мог надышаться, устраивая себе гипервинтиляцию. Он бы закурил, пережил бы нагоняй от Джеллибин, сейчас было плевать, но у машины ждали младшие. — Крикнула, — Джеллибин закатила глаза с явно читающимся в них «нытик». Перехватила стаканчик с кофе и вяло дернула уголком губ. — Я тоже чувствую себя вялым, бесформенным куском говна, — спокойно произнесла она и тихо хмыкнула, когда взгляд Джагхеда от такого странного сопереживания просиял. — Но я правда «такая собранная», — без улыбки призналась она. — Потому что у меня нет того, кто на меня крикнет, — в этих словах было заложено слишком много. У Джагхеда ком встал в горле. — И если я остановлюсь перед лестницей, — она кивнула на белые каменные ступени в мокрых листьях позади, имея ввиду совершенно не их, — то просто упаду. Джагхед отчаянно захотел обнять сестру, что и сделал. Обхватил руками ее хрупкие плечи и прижал к себе, потому что слов не было. Даже не почувствовал ее тепла — Джеллибин вся была холодной, от этого сделалось особенно больно. Сестра неловко хмыкнула, на секунду обняла брата в ответ и неловко похлопала по плечу, совсем как отец. — Я могу на тебя кричать, если хочешь, — вяло хмыкнул Джонс и Джеллибин улыбнулась тепло, они зашагали к машине. — Научись на всякий перед этим делать нормальный блок и дерзай, — рассмеялась она и в шутку расслабленно махнула по дуге рукой. Джагхед резво согнул руку в локте, поднял тот к уху, защищаясь. Джеллибин удивленно сделала «нот бэд» лицо, Джаг залихватски усмехнулся. — У меня был хороший учитель, — в шутливом почтении развел он руками, Джеллибин с улыбкой закатила глаза. Джонс никогда не дрался, но это не значило, что не умел. Джеллибин, кмс по боксу, не слезла с брата, который «должен быть мужиком», пока из него не получилось удобоваримого спарринг-партнера. Исключительно в эгоистичных целях: иногда ей было лень ехать в спортзал. — Джеллиби-и-ин, — послышалось у машины завывание. — Марк мне машинкой по колену заехал, прямо по точке! — Обиженно заныл Илияс, зло смотря на брата. — И послал меня в жопу! Джеллибин с Джагом переглянулись, изо всех сил сдерживая улыбки. Марк надулся и сложил руки на груди, что не мог сделать до конца — длины тех самых рук не хватало. — Марк, ты должен извиниться перед Илиясом, — скорее для проформы проговорила Джеллибин: обычно оставляла пацанов самих решать проблемы. — Ладно, — сдался под ее тяжелым взглядом Марк, тряхнув темными волосами. По их пятерке было сразу видно, что они одной крови. Карие глаза и светлее на тон шевелюра досталась только Илиясу. Остальные как под копирку чернели волосами и сверкали зелеными глазами, как у мамы. Джагхед где-то читал, что дети похожи на того партнера, кого в паре любят больше. Гадал, неужели даже такого доказательства отцовского обожания маминым нейромедиаторам было недостаточно для того, чтобы счастливо жить? Марк посмотрел на Илияса. — Можешь не идти в жопу, — благосклонно, скуксившись, заявил он. Илияс от такой наглости открыл рот. — Э-э… спасибо? Джеллибин хрюкнула. Закатила глаза, открывая машину. — И в кого они только такие? — недоуменно пробормотала она и тут не выдержал уже Джагхед. Заржал в голос на всю улицу. На душе снова становилось тепло, пока они пристегивали младших, возились с сидениями и пролитым Захарией кофе. Пахло семьей. Настоящей. Не той, что ощущалась дома под напряженным взглядом отца и не в санатории, где стены были пропитаны светлой грустью, а здесь, в салоне машины. Они были командой. Настоящей бандой Джонсов. — Ты в курсе, что дети до четырнадцати лет вообще-то не должны понимать сарказм? Но посмотри на Илияса, он им так и брызжет, — не мог все успокоиться от смеха Джагхед, пока они ехали домой. — Слишком много с тобой потому что общается, — махнул он в сторону тоже повеселевшей Джеллибин. — А Марк уже твоей копией становится. — В каком месте? — возмутилась сестра. — Да я так, в общем, — хмыкнул Джагхед себе под нос, не вдаваясь в подробности. Вечером, после совместного просмотра кино, он не застал Джеллибин ни в комнатах, ни на кухне. Написал с вопросом, она ответила «во дворе». Джагхед оделся и спустился из теплой квартиры в ноябрьские заморозки. Застал сестру на скамейке у неработающего фонтана. Джеллибин курила. Джагхед ничего не сказал. Только сел рядом. Тоже закурить не решился, хоть и удивился такой картине. Хотелось снова начать свою шарманку: поделись со мной, я уже не ребенок, я смогу помочь... Но Джеллибин решила все сама, смотря перед собой. Ровно проговорила на одном дыхании, не смотря на брата: — Кажется, у папы игровая зависимость. Не важно, что он это называет торгами на бирже. Он даже ехать сегодня к маме отказался, отмахнулся, мол, сам приедет потом, у него трейдинг. А в субботу биржа не работает. И денег, отложенных на платежи по кредиту в следующем месяце, на счету нет. Решать этот вопрос он не собирается, а я сама к нему не полезу. Нужно решать самим. Жопа, Джаг. Добро пожаловать во взрослую жизнь. — Мы смотрели «Сказки на ночь» и Марк так объелся сахарной ватой, что заблевал всю кровать, — отрешенно проговорил Джонс, понимая, что о семейном дне надо сказать хоть что-то. Арчи он мог рассказать все, но сам еще ничего из действительно серьезных тем того дня не переварил. — Джел сказала, что ей лень застилать новое постельное, закинула все в стирку и уложила пацанов на балконе в спальниках. Я спал с ними, — Джагхед постепенно возвращался в реальность, даже улыбнулся. Искренне. Потер шею. — До сих пор все болит. Арчи засмеялся, крутанулся еще раз вокруг фонаря. Джонс подумал, что его самого скоро стошнит. — Я помню наш кемпинг в том го… — Арчи не договорил, Джонс проследил за взглядом друга, в котором утонули слова. По тротуару в их сторону шла Эмма. Джонс вдруг вспомнил, что находится около школы, потому что по началу удивился чрезмерно ее появлению. В памяти всплыла их сделка. Момент истины. Эмма выглядела необычно. Все та же белая одежда, но впервые короткое платье сменили брюки с кофтой под пальто. Какая-то обратная мафия. Она шла на каблуках уверенно, смотрела перед собой и не улыбалась. Сумка на сгибе локтя маятником гипнотизировала Джага. Он неосознанно задержал дыхание, готовый язвить, но Эмма прошла мимо, будто их там и не стояло. Улыбка расплылась на его губах сама собой. Но идиллию прервал Арчи, схватив мимо проходящую Купер за предплечье. — Эмма, подожди, — на его лице не осталось и следа веселья, Арчи виновато поднял брови, но Эмма, не остановившись, вырвала из его ладони руку, неприязненно повела плечом и пошла дальше. — Отвали, Эндрюс, — раздраженно выплюнула она, но парень не успокаивался, нагнав ее в пару шагов. — Ну, что я мог сделать?! — В отчаянии он снова схватил Эмму за руку, та остановилась. Джагхед в паре метров от них наблюдал за развернувшейся сценой с напряжением. Арчи ничего ему не говорил о конфликте. До скрежета ревности на зубах было неприятно видеть, как менялся друг рядом с Купер. Превращался в бездомного щенка в поисках ласки. Но Сегодня Эмма была с ним особенно холодна. — Что ты мог сделать? — возмущение зазвенело в ее голосе. На каблуках Эмма была ростом с парня, вытаращила на него гневно глаза, дернула верхней губой неприязненно. — Видимо, ничего, — презрительно выплюнула она, отмахнулась. — Бесполезный кусок кретина. Джагхед от удивления открыл рот. И закрыл. Внутри поднялась волна. Он шагнул к ним. — Полегче с выражениями, — глухо, предупреждающе проговорил он. Эмма перевела на него глаза и взглядом застрелила. Смотрела пронзительно, расстроенно и зло. Ничего не сказала, развернулась на каблуках и ушла прочь, оставив после себя неприятный осадок. Арчи беспомощно опустил руки, провожая Эмму взглядом. — И что это было? — Развернулся к другу Джагхед с вопросом на грани возмущения. Последнее предназначалось Эмме, но Арчи в этом участвовал, поэтому мог и рассказать. — Не важно, — вяло, с грустью в голосе отмахнулся Эндрюс. Увидел в лице Джагхеда требование ответа. — Не знаю, секрет ли это, — вздохнул он, — но точно не мой секрет. Так что не важно, — парень почесал затылок. Хмыкнул, взглянув на озадаченного Джонса, будто уже сам к такому привык. — Она скоро отойдет, просто экспрессивная, — мягко улыбнулся он, а у Джагхеда слова застряли в глотке, он так ничего и не сказал. Нравится им здесь играть в такое — пожалуйста. Он с помощью пари себя вычеркнул из партии. Только радость после молчания Эммы под пристальным взглядом почему-то по груди не разлилась. Джагхед решил, что организм был в таком шоке без вечного «Привет, Джагхед Джонс Третий», что просто не осознал уровень восторга. Он обязательно будет рад.