Ванильная смерть

Джонс плюхнулся на подоконник рядом с Арчи, достал арбузную жвачку. — Ну и что на этот раз? Эндрюс лишь грустно вздохнул, смотря в сторону Бэтти, которая смущенно отвернулась от парня и машущей ей Вероники. — На той вечеринке… — Арчи не успел сказать и половины фразы, осекся. По коридору шла Эмма. Стремительно и будто зло. Джонс поймал себя на мысли, что также шла Джеллибин в сторону мальчишек на детской площадке, которые скинули его с каменного верблюда в парке. Ему было четыре, а пацанам на вид, как и Джел, по десять лет. Она тогда с размаху ударила одного в живот кулаком, а второго, от страха запнувшегося о собственную ногу и попозшему на заду назад по песку, плюнула прямо на грудь. Больше Джагхеда никто на той площадке не трогал. Купер, как и утром, не удостоила Джонса и взглядом. Глаза парней распахнулись, когда Эмма догнала Лодж. Эмма обычно действовала более тонко, выживая неугодных издевками и изматывая интригами, но Лодж была достойна эксклюзива. Эмма с размаху залепила Веронике звонкую затрещину. Голова той дернулась, из глаз брызнули слезы. Толкнула Веронику в плечи, яростно, тихо ей что-то шипела в лицо. Джагхед мог за этой картиной только наблюдать с открытым ртом. Привычная пассивная агрессия от платиновой принцессы сменившаяся активной, выбила его из колеи. Сцена длилась недолго и при этом как будто бесконечно. Эмма говорила и говорила, затем ударила ладонью по стене рядом с головой Вероники. И опять говорила. Джагхед вялым от удивления сознанием мог только наблюдать за оскалом Купер, за резкими, кошачьими жестами и острой энергетикой, ее окружавшей. Только когда Эмма отошла от Вероники и от бедра направилась дальше по коридору, стеклянными глазами сверля горизонт, Джагхед опомнился. Психопатка! Парни поспешили к Лодж. Джагхед только сейчас ощутил гнев и скользкий страх, заполнившие организм. — Все в порядке, — ровно, оторопело произнесла Вероника, успокаивая пляшущих вокруг нее, не знающих, как помочь, парней. — Признаться честно, такого не ожидала даже я, — Вероника криво усмехнулась, крепясь как настоящая нью-йоркская стерва, но щеку саднило, а улыбку натягивать на лицо становилось труднее. — Что это за дерьмо было? — Джагхед нахмурился, коротко сказал Арчи принести из столовой лед. Научился спокойствию в стрессовых ситуациях от Джеллибин, хоть внутри все бушевало. — Господи, это… — к ним подоспела Бэтти, виновато заломила руки, будто сама окрасила ладонью щеку Лодж в закатно-красный цвет. Джагхед зло рыкнул. Она не должна была чувствовать вину за поступки сестры. — Мы просто друг друга не поняли. — Лодж глубоко вздохнула, к ней вернулся прежний уверенный вид и гордая осанка. Джагхед бы не поверил, что жгучая брюнетка может выглядеть в какой-либо ситуации затравлено, если бы не видел это секунду назад своими глазами. — Конфликт исчерпан, — Вероника отмахнулась. — Ничего, я поставлю ее на место, — добавила тихо. Из столовой вернулся Арчи, применив вовремя свою скорость спортсмена, Веронике приложили к щеке лед, Бэтти усадила ее на скамейку, школьники в коридорах продолжали глазеть, некоторые подходили узнавать о состоянии Вероники, пока она, уже придя в себя, с легкостью отшучивалась. Джонс отошел от столпотворения, и будто остался один в гомоне наедине со своими чувствами. Суку Купер точно никогда не ставили на место, раз она себе такое позволяла. Джонс не бил женщин и никогда бы не стал, но жалел, что сама Лодж Эмме не ответила. Стоило бы. А он. Опять. Стоял. И. Смотрел. Совсем как в тот хренов раз. Беспомощный кусок сопляка. Жар поднялся снизу и ударил в голову стремительно. Мысли спутались, но Джагхед понял, что в этот раз он все так не оставит. Ноги считали ступеньки также быстро, как его пальцы стучали по клавишам ноутбука на эмоциональных сценах романа. Крик растворился в организме и превратился в такое раздражение, что зачесалась вся кожа разом. Джонс нашел ее интуитивно, хотя даже сам не знал, куда шел. Выбежал во двор перед школой и догнал ее у самой калитки. Не беспокоясь о такте, больно дернул Эмму за локоть, разворачивая к себе. — Ты совсем, нахрен, крышей поехала?! — Прорычал он ей в лицо и отступил на шаг, чтобы на не сокращать опасную для тяжких телесных дистанцию. — Ты… Джагхед нахмурился. Потому что Эмма после его слов рассеянно оглядела парня, моргнула и рассмеялась. Буквально захихикала, качая опущенной головой, будто не верила в услышанное. У Джагхеда зачесалась даже печень. Самомнение у стервы было таких размеров, что она, очевидно, уложить в свою картину мира не могла то, что ей прилетит ответочка за содеянное. Джагхед закипал. В нем страдала вся беспосощность мира. А Эмма смеялась. Не осознавая, как влияет на окружающих, и в частности, на своих жертв. Что, если уверенность Вероники напускная? Что, если поступок Эммы ее сломает и Лодж, блистательная и яркая, потухнет и сляжет с депрессией как… — Ты в курсе, что ты натуральная психопатка? — Джонс оборвал свои мысли в шуме улицы и отсутствии ответа со стороны Эммы. Она стояла и смотрела на него, по-птичьи наклонив голову в бок. — Почему ты думаешь, что имеешь право такое вытворять? — Голос Джагхеда опустился, он навис над Купер, впервые осознав, что выше ее даже когда она на каблуках. А Эмма всегда была на каблуках. И смотрела на него с мировым спокойствием, ни разу не чувствуя себя виноватой, пока Джагхеда изнутри терзала истерзанная, дикая, кошмарная боль несправедливости. — Отвечай! Он крикнул на Эмму по-звериному, подался вперед, не сдержав эмоции. Сжал плотно губы и ощутил холодный ветер на разгоряченной коже, когда Эмма вздрогнула и инстинктивно шагнула назад. Белое плюшевое пальто без шарфа оголяло тонкую шею и ключицы в квадратном вырезе кофты, бескровные скулы оттенком напоминали дорожную разметку. Ослепительно белые. Ее прозрачные глаза моргнули, черные ресницы затрепетали, складочка на секунду залегла между тонких бровей, Эмма больше не смеялась. — Ты мешаешь мне выполнять условия сделки. — Проговорила она ровно, будто отчитывала Джагхеда, как маленького. Сложила руки на груди, сумка на сгибе локтя, тоже белая, качалась гипнотичным маятником. Джагхед моргнул, сбитый с толку окончательно ее холодным тоном и абсолютно неуместным замечанием. Злость внутри метнулась, стукнулась о стенки брюшной полости и застонала в растерянности. Мысли кончились. — Сделки? — Выплюнул он, взбешенный тем, что Купер, манипулятивная сука, играет с ним даже сейчас. Она всегда и всеми играет, долбаный кукловод! — Да к черту ее! Желваки напряглись у него под кожей, Джонс на секунду прикрыл глаза. Вот что значит состояние аффекта, а он и не понимал. Да, он определенно — он, человек, никогда в жизни не дравшийся, пацифист до мозга костей, мог сейчас прикончить Эмму. Голыми руками выдавить ее накрашенные глаза или сомкнуть ладони на белой шее, пока та не посинеет. Джонс впился взглядом в яремную ямку Эммы, сжал челюсти со скрипом, сбрасывая кровожадное наваждение. Эмма смотрела на него прозрачными глазами. Серьезно и проникновенно, осмысленно. И, что удивительно, без присущего ей со дня их знакомства нездорового игривого интереса. Уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке. — Не бросайся громкими словами, маленький искатель справедливости. — Глаза Эммы улыбнулись тоже. Джагхед задохнулся. Снисходительная, дешевая сука. — Ты свою личность скопировала из Дрянных девчонок? — Ядовито усмехнулся он и тоже сложил руки на груди. Эмма плотнее запахнула полы пальто, оглядела себя, смахнула пальчиками пылинки с плеча и снова наклонила голову вбок. Была абсолютным титаном даже несмотря на то, что за спиной Джага ее не было видно. — Тонко чувствуешь, писатель. — Один уголок губ взлетел выше другого в одобрительной усмешке. — Именно. — Кивнула она. У Джагхеда мелькнула мысль, что безоценочно он восхищался непробиваемым скепсисом Эммы и ее умением съезжать с темы на тему, заставляя собеседника познавать абсолютно библейские, неизведанные грани раздражения. Если бы существовал институт манипуляции, Эмма Купер была бы там гребаным ректором. — Я думал, такие только в кино бывают. — Джагхед пораженно, задумчиво, с ошалелой усмешкой покачал головой. — Но ты — воплощение мерзости, Купер. — Джонс поднял на нее взгляд исподлобья и вложил в слова все кипящее в нем презрение. — Если даже ада не существует, его создадут специально ради тебя. — Окатил он ее взглядом с высока во всех смыслах. Но Эмма не шелохнулась. Казалось, ее слабая улыбка въелась в аккуратно очерченные губы. Казалось, она его не слушала, хоть и смотрела Джонсу в глаза. — Что молчишь? — Джагхед ощутил превосходство. Вскинул подбородок. Яркая злость понемногу утихала, на смену ей приходило послевкусие. — Сказать нечего? Эмма задумчиво покачала головой, закусила губу, будто и правда раздумывала над ответом. Кивнула Джагу. — Я бы почитала твою книгу. — Ноябрь застрял у Джонса в костях. — Если ты даже в моменте такие изысканные метафоры подбираешь, не представляю, что в тексте творишь, когда сосредотачиваешься. Джагхед глухо сглотнул и нахмурился, а Эмма посмотрела на него… тепло. Будто предыдущие реплики не звучали, будто к ним не относилась ни школа, ни окружавшая их стылая погода, будто они были на другой планете, в новом измерении и все это время Эмма говорила о том, насколько Джонс талантливый писатель. — Ты… — оглушенный наглостью очередной сменой темы Джонс осекся возмущенно. Эмма улыбнулась шире, взялась рукой за дверцу калитки, собираясь уходить. — Я знаю, Джагхед Джонс Третий, — ее переливчатый, неожиданно нежный и успокаивающий голос согрел еще десять секунд назад чесавшуюся печень Джага. Он отказывался признавать, что на самом деле жаром кольнуло сердце. — Знаю. Все хорошо. — Слов у Джонса не осталось, он лишь смотрел на Эмму, как на умалишенную, только вот ее осознанный взгляд заставлял Джага чувствовать умалишенным себя. — Все будет хорошо, не переживай. — Что она несет? О чем думает? Зачем это? Очередная манипуляция? Эмма вышла со двора, но остановилась у жердей забора и заглянула сквозь них туда, где стоял пораженный абсурдом ее личности Джонс. — Мне польстит, если ты используешь эти эмоции и напишешь потрясающую главу. — Джагхед почти заплакал от злости и отчаяния после этих слов. На Эмму Купер не существовало рычагов давления. Она все равно выходила победительницей. Всегда. В любых ситуациях. — До встречи в «завтра», где я к тебе больше не подойду. Только через минуту Джонс моргнул, вытер заслезившиеся от ветра глаза и пробубнил «уж надеюсь» в сторону, где Эмма давно скрылась из вида. Потер лицо руками, со стоном выдохнул остатки эмоций и осознал, как сильно замерз на ноябрьском ветру. Вернулся в школу. Через семь месяцев из-за этого случая в список вероятных убийц Джейсона Блоссома Джагхед добавит имя Эммы Купер. Но сегодня вечером лишь примет снотворное, чтобы побыстрее уснуть и не чувствовать противоречивую гордость и злость на самого себя. Потому что глава и правда получится потрясающей.