Ванильная смерть

Оказалось, они с Эммой правда расстались. Окончательно, точно-приточно. Джейсон недоумевал. Последнее время Блоссому было неуютно и как-то апатично, но он грешил на дофаминовую яму, приближающуюся вместе с окончанием футбольного сезона. Чем ближе были заключительные игры, тем больше выходила на передний план реальная жизнь. Школа скоро закончится. Еще одного бонусного года для размышлений не будет. Родители на Блоссома не давили с поступлением в университет и получением высшего образования. Они не говорили ничего. Им было плевать. Но это игнорирование создавало давление внутри самого Джейсона: он знал, что им не все равно. Они дали ему свободу и теперь молча наблюдают за тем, как Блоссом ею распорядится. Утонет в мажорской суете или встанет на ноги. Джейсон собирался доказать, что он не пропащий, как часто говорил отец. Небольшие «темки» были непостоянными, но за полтора года дали ему хотя бы небольшой капитал на случай, если родители резко перестанут спонсировать его образ жизни и учебу. Отец редко, но метко впадал в приступы ярости, когда грозился детей Блоссом (Шерил заодно) лишить наследства и всяких средств к существованию. Джейсон не был идиотом, он знал, как делаются деньги. Примерно. Большие — непреложное правило — создавались через связи. В разных сферах. Свои он уже нарабатывал. Джейсон знал, что может уйти в спорт и получить стипендию на этом поприще, но до профессионального уровня ему было далеко, он это признавал, а ставить все на кон, положить юность на поле с большими рисками «не выстрелить», он не хотел. Знал, что мало кому нужен как футболист. Зато своим друзьям с отцами бизнесменами, он тоже нужен как сын своего отца. Только для этого нужно было сохранять хрупкий баланс в отношениях с родителями. То есть, не отсвечивать. Блоссом итак с осени, когда они встали на его сторону, ходил по тонкому льду, поэтому теперь в непрекращающейся неопределенности искал дополнительные варианты. Ему нужно было быстро и денежно. Выигрыш должен был оправдать риск. — Как у вас дела с Бэтти? — Лодж погрызла кончик кисточки, покосилась на Джонса. Двенадцатый класс обязали помочь десятому с декорациями. Шестеро одноклассников уже второй час сидели в классе изо на мансарде пятого этажа и шили, расписывали, клеили. Джейсон сидел за мольбертом с натянутой на него тканью и рисовал розу под колпаком. Ставили «Маленького принца». У Блосома, несмотря на спортивную «карьеру», руки росли из нужного места. Джонс, сидевший за составленными в круг партами рядом с Вероникой, выразительно выгнул бровь и обвел взглядом остальных. — Ты серьезно? — голос его звенел осуждающим недоумением. Вероника закатила глаза и отмахнулась. Она изнывала от тишины. — Брось, я не же спрашиваю об интимных подробностях. — Цокнула она. Разумеется, в присутствии Блоссомов и Эммы она бы не спрашивала про личное, так как святая троица (за исключением Шерил в последнее время) держала наготове шпильки. Но и обмениваться ничего не значащими репликами она больше не могла. — Хотя именно их мы бы и хотели услышать. — Вклинился в разговор Джейсон и откинулся на спинку стула, посмотрел на Эмму. Купер увлеченно пыталась к полотну пришить кисточку из ниток, взгляда не подняла. Джейсон надеялся на продолжение банкета, но после того дня, когда Эмма окатила волной презрения новорожденную парочку, больше эту тему не поднимала и просто игнорировала. И сестру, и Джонса. О, она это умела. Блоссома это бесило: его она игнорировала тоже. — Завали, Блоссом. — Скривилась недовольно в его сторону Лодж. Джейсон нахмурился, внутри скрипнуло нечто, как ножом по стеклу, но он все же рассмеялся. — Что? — Развел он руками, встал и прошелся по классу, разминая ноги. Оперся на спинку стула, на котором сидел Джонс. — В нашей компании они теперь единственная пара. — Кстати, да. — Лодж мудро не стала вступать в конфронтацию, Блоссом это оценил. — Вы так тошнотворно-мило смотритесь вместе, что даже я, забывшая уже об отношениях, захотела того же. — Шутливо стукнула она Джонса по руке. Тот покосился в сторону Эммы, неприязненно повел плечом, подвинул стул, чтобы Блоссом отошел от него, наконец, но все же слабо улыбнулся подруге. — Арчи, что скажешь? — Хихикнула Вероника, вырывая Эндрюса из серьезной задумчивости над тем, под каким углом отрезать полотно. Вот уж кто «семь раз отмерь, один раз отрежь» воспринял буквально: Арчи уже двадцати минут подходил к ткани со специальным мелом в руках с разных сторон. Джейсон сложил руки на груди, возвращаясь на свое место. — Почему Арчи? — Хмыкнул он, ловя недовольный взгляд Лодж. — Я же говорил, у тебя всегда есть моя кандидатура, — развел он руками и заметил, как Эмма подняла на этих словах взгляд. Джейсон ликовал. Ему не хватало ее внимания. Казалось, они были вместе не четыре с половиной года, а всегда. Не просто были вместе — стали семьёй. Он уже не помнил себя без Купер под боком. Он знал, что в его ситуации Эмма могла бы его поддержать. Как умела только она. Блоссом, отчаянно скрывающий тревогу за будущее, спросил бы: «Ты меня бросишь, если у меня не будет отцовских денег?» И Эмма ответила бы «конечно» с абсолютно серьезным лицом. Он бы рассмеялся и ему бы стало легче, потому что знал, что Эмма шутила — чувствовал. Несмотря на ее круглосуточную доступность и легкомыслие, Джейсон всегда ощущал, что она была недосягаемой: он не мог до нее дотянуться, даже когда буквально был в ней. Эмма могла хохотать во всю глотку, но душа ее оставалась отстраненной. Ее не интересовало ничего, уж тем более — его деньги. Единственное, что интересовало Эмму до недавнего времени — он сам. Джейсон, даже без фамилии. Ей нужен был только он, и потеряв это чувство нужности, Блоссом начинал тосковать. Он знал, что, разумеется, Эмма не выбросила его из головы, просто не могла. Она играла в бойкот и Джейсон принял эти правила. Новый этап в отношениях — это было даже интересно. Непривычно и ново ловить ее взгляды, реакцию на определенные реплики и заставлять ревновать. Он нашел новый смысл жизни. — Отвали, полупокер. — Лодж снова закатила глаза. Джейсон растянул губы в довольной улыбке. — Как грубо. Повисла тишина. Вероника бойко выдержала игру в гляделки. Она была девушкой на все сто: темная версия Эммы Купер. С зубками, сногсшибательной улыбкой, ногами и связями. Блоссома сразу она зацепила — Лодж не просто игнорировала его с момента поступления в школу, чтобы набить себе цену — она искренне не считала его ровней. Это заводило. Блоссому всего лишь нужно было доказать, что это не так. Вероника вполне могла бы заменить ему Эмму, только ее надо было приструнить — Лодж действовала слишком напоказ. Говорила что-то там про равноправие, но Джейсон точно знал, что это лишь крик сильной женщины в мольбе ее завоевать. Так уж они устроены — кайфуют от мужского доминирования, даже если этого не признают. И Джейсон начал игру. Он видел, что Лодж этого хочет: она кокетничала с его товарищами по команде, принимала приглашения Шерил к ним домой, где был он; посещала вечеринки и нарочито отказывалась от намеков-предложений. Она его хотела. Блоссом понимал, что ему всего лишь нужно поставить ее на колени сначала фигурально, прежде чем сделать это буквально. С такими девушками работало только так. В декабре он связался со знакомым из Нью-Йорка, тот связался со своими знакомыми и уже через несколько дней у Джейсона на руках были интимные видео Лодж, которыми она обменивалась со своим бывшим парнем из лицея. На автепати после декабрьской игры Блоссом сделал Веронике предложение, от которого она не могла отказаться. Но Вероника смогла. Девочка была с хваткой. Джейсон понял, что это временный этап, Лодж нужно было дойти до кондиции. Поэтому теперь она прожигала его взглядом. — Мы вместе читаем. — Все повернулись на неожиданно подавшего голос Джагхеда, который, очевидно, решил развеять напряженную тишину. — Бэтти любит документалки и подкасты про маньяков. — Обращался он преимущественно к Веронике. — Это жутко и притягательно. Лодж хихикнула, Джейсон решил из диалога не выходить. — Эмма тоже их любит смотреть, — усмехнулся он, — всегда так внимательно слушает! — Поостерегся бы ты того, как внимательно я слушаю. — Взгляды одноклассников в этот раз метнулись в сторону Купер. Эмма смотрела на иголку с ниткой в руках и говорила низко, угрожающе. — Записываю, кстати, тоже. — Она подняла на Блоссома взгляд исподлобья, дернула уголком губ в не-улыбке. — Так что если проснешься как-нибудь обколотый ледокоином и без конечностей — не гадай, кто это сделал. — Эмма посмотрела на Джейсона так, что ему на секунду показалось, что между ними правда все кончено, без игр. — Это буду я. Джейсон удержал на губах улыбку силой воли. Пропал на несколько вечностей в ее прозрачных глазах. Выдохнул. И решил действовать наверняка. На весеннюю ярмарку он пришел с новой девушкой. Милана (имя-то какое) училась в соседнем районе и заглядывалась на него еще на декабрьской игре. Когда Джейсон понял, что Вероника — фригидный принцип в туфельках, он оставил затею с Лодж, лишь изредка ради смеха напоминая на ушко ей про то, что у него на нее есть. А так как конкретных предложений ни разу не произносил вслух, лишь говорил намеками, знал, что пожаловаться кому-либо она не сможет: доказательств не было. Сливать видео в сеть он не собирался, ему было незачем, но иметь рычаг давления на дерзкую нью-йоркскую принцессу, которая стала более покладистой во второй половине года, было приятно. У Миланы были кудрявые волосы, пухлые губки и стройное тело — она занималась фридайвингом. Джейсон не знал точно, кто ее родители, но она упоминала про строительный бизнес, а значит, с ее статусом тоже все было в порядке. Милана не обладала тонким вкусом и носила вещи с яркими эмблемами брендов, но Джейсон это считал наивным и очаровательным. Зато как она сосала! Он улетал в стратосферу каждый раз. Побегать за ней пришлось или хотя бы сделать вид, ведь ее первым сообщением после приглашения на свидание было «заедешь за мной или вызовешь такси?» Блоссом тогда со стоном закатил глаза: началось. Сразу понял, что она будет строить из себя значимую персону и на три первых свидания презервативы не брал. Он много тренировался и старался не забывать про годовой проект, поэтому даже на прожим девчонки, как это умел, не стал тратить силы. Послушал ее треп два раза в ресторане, один раз в клубе, дал Милане почувствовать себя особенной и только потом трахнул. Девочкой она оказалась прилипчивой, но в целом была милой, Джейсону именно это и нужно было — чтобы Эмма увидела, как Милана льнет к его руке на школьной ярмарке. К той руке, которую раньше обнимала она сама. Только Эмма не отреагировала. Вообще никак. Скользнула по ним взглядом, взяла под руку Шерил, презрительно скривившуюся в сторону брата, и ушла. Блоссом скрипнул зубами и больно сжал предплечье Миланы, та пискнула, но ничего не сказала. Знала, когда его нельзя тревожить, смышленая. Блоссому не понравилось совершенно, что его блистательный ход не дал результатов, и он нашел Эмму через пару часов одну, в раздевалке, как раз когда показывали спектакль, завершающий ярмарку, и на первом этаже было пусто. Джейсон разозлился, когда Эмма, заметив его, отвернулась. — Что тебе еще нужно? — Он привычным движением развернул ее за локоть и впечатал спиной в стену с вешалками. Эмма распахнула глаза и кот внутри Джейсона довольно облизался: пусть ужас, но хоть какая-то эмоция в ее глазах отразилась. — Заканчивай этот цирк, задолбало, — прошипел он Эмме в лицо и не удержался — ладонью провел по ее белой шее и несильно сжал. Блоссом любил этот жест: обычно Эмма от него улыбалась в предвкушении, что изменилось? Но Купер под его руками окаменела статуей и молчала. Воздух между ними загустел. — Эй, все нормально? — его заставил дернуться голос. Джейсон опустил руку с шеи Эммы, обернулся. — Опять ролевые игры? — Джонс, чтоб тебя, — раздраженно выдохнул Блоссом. — Ты в каждой жопе затычка. Эмма выскользнула из-под руки Джейсона также молча, Джагхед влез доброжелательным небрежным тоном в ситуацию, но взгляд его был напряжен, пока Эмма не сбежала из школы окончательно. Джейсон недовольно рыкнул и отмахнулся от парня. Нашелся, сука, искатель справедливости. Блоссом продолжил жить дальше. Тренироваться. Искать пути обнадеживания своего будущего. Собирался отпустить уже Эмму на все четыре стороны, но ситуация усложнилась. Он прокололся и проиграл. По-крупному. Эмма в школе его избегала, а если проект не требовал нахождения в здании, не появлялась вовсе. Рано уходила, ее было не поймать. Джейсон уже начал было беспокоиться, что Эмма настроила против него даже сестру, так как Шерил вела себя похожим образом, но времени не было думать о таких мелочах. О распаде святой троицы он поразмышляет, когда более серьезным аспектам его жизни не будет угрожать опасность. Он встретил Эмму у ее дома в районе старого города за рекой Свитвотер, у парка. Больше Джейсон не знал теперь, где ее поймать. В их клубах и на тренировках команды она больше не появлялась, из поместья Блоссомов, он догадывался, уходила раньше, чем могла с Джейсоном пересечься, узнавая у его сестры-предательницы расписание. Поэтому сидел он теперь на скамейке во внутреннем дворике сквера у дома, как бедный родственник, и курил косяк. Нужно было расслабиться. Эмма появилась спустя час, только под вечер, когда Блоссом от мартовского холода уже окаменел. Она его не заметила, прошла к калитке, не вынимая из ушей наушники. Блоссом в свете фонаря на крыльце постучал ее по плечу. — Какого черта?! — отпрянула Эмма спиной к двери с визгом, схватилась за сердце. Со стоном цокнула, заметив Блоссома, закатила глаза. Убрала наушники, дернула верхней губой: представила, как толкает его в грудь и тот катится головой по ступеням высокого крыльца, оставляя на камне ошметки мозгов. — Ты конченый сталкер. Убирайся и оставь меня в покое, — устало вздохнула она. Джейсон помолчал, но затем улыбнулся. Он знал, как Эмма к нему относится подо всей этой бравадой. — Надо поговорить, — выставил он руки в примирительном жесте, глядя на недовольно шипящую кошкой Эмму. — Это вряд ли, — неискренне улыбнулась она, сложила руки на груди. — Видишь ли, — ядовито протянула Эмма. — У меня новый принцип — не разговаривать с моральными уродами. — Проглотила она горечь на кончике языка. Джейсон вздохнул. Не хотел разбираться с этим и выслушивать ее вякания, но был должен. Других вариантов не было. — Тогда, может, я, как обычно, стану исключением? — Тепло улыбнулся он. Шагнул навстречу Эмме, собираясь убрать прядь белых волос ей за ухо, но она дернулась от этого жеста и ударила Джейсона по ладони. — А может ты нахер пойдешь и сворачивать не будешь? Он видел, как Эмма изо всех сил держится за свою злость. Видел, что желудок при виде него у нее сворачивался в узел и не давал размеренно дышать. Он видел, что даже спустя несколько месяцев вызывал в Эмме целую бурю чувств и не только отрицательных: она до сих пор любила его, мудака. Она до сих пор была влюблена. Джейсон чувствовал это кожей, вдыхая ее запах в вечерних заморозках весны. — Не сворачивать с хера вроде по твоей части, нет? — неуместно похабно усмехнулся Джейсон, пройдясь взглядом по фигурке Эммы в белом пальто, но осекся о ее холодные глаза. Вздохнул. Не так должен был пойти разговор. Она не могла его просто выслушать?! Ее гонор сейчас совсем был не к месту! Он посмотрел Эмме в глаза. — Мне нужна твоя помощь, — серьезно проговорил Джейсон. — Не просил бы, если бы это не было важно. — Его голос, он слышал, заставил подавить Эмму досадливый, обидный всхлип и поджать плотно губы, чтобы выдержать родной взгляд. — Я могу доверять только тебе, — вздохнул Блосом тяжело и искренне. Эмма поняла: случилось нечто серьезное. Джейсон не любил выглядеть уязвимым. Поэтому, собственноручно сорвав с души только затянувшиеся корки на ранах, она опустила руки, выдохнула мегатонну тоски и подняла на Джейсона усталый, сдавшийся взгляд. — Будь у меня самоуважение, я бы поднялась в квартиру и зарезала бы тебя кухонным ножом, — обреченно произнесла Эмма, проглотив ком непрошеных слез. Она со всеми умела себя вести жестко и отвечать соответствующе: мама, друзья Джейсона — не дождутся от нее больше ни одного доброго слова, но он сам… правда был исключением. Обладал магией и властью над ней, не имевшую объяснений. Эмму тошнило от самой себя. — Что тебе нужно? Вопрос сгустком промокшей пыли повис в воздухе, заставил обоих задержать дыхание. Эмме было интересно, как он мог жить с такой замаранной совестью. Наверное, и она когда-то сможет — нужна лишь практика. — Я вляпался, Эм, — тяжело вздохнул Джейсон, спустился по ступеням, возвращаясь на скамейку со спортивной сумкой под ней. Эмма помедлила, но сдалась снова и спустилась к нему. Села подальше — не хотела чувствовать рядом его предательское тепло. — Я конкретно прокололся и кажется, могу поплатиться за это жизнью. Эмме казалось, если бы она верила тому, что Джейсон говорит или делает, на его лице она смогла бы прочесть страх. Но она больше не верила Джейсону. — Во что ты ввязался? — Недоверчиво скривила она губы. Пыталась прочесть каждую эмоцию на красивом, уставшем, и до сих пор, сука, любимом лице. Джейсон медлил с ответом: пробежался взглядом по тротуару, ступеням, еще голым деревьям. С его последнего визита ничего не изменилось, разве что теперь он сидел на долбаной лавке у ее дома вместо того, чтобы изучать глазами потолок над кроватью Эммы. Теперь его не встречали с распростертыми объятиями. Джейсону, наверное, было жаль. Времени разбираться с чувствами не было: даже их, если не поторопиться, у него скоро может не быть. Инициатива наказуема. Он перевел взгляд на Эмму, губы автоматически тронула ностальгическая улыбка: они столько вместе прошли, странно теперь считать ее чужой. Наверное, он ее любил. Джейсон не знал. Возможно, просто зависел от того, как чувствовал себя рядом с ней. Это на контрасте он понял с Миланой — с ней его мироощущение даже рядом не стояло. А вот Эмма его — любила. Блоссом был уверен — любит до сих пор. Джейсону это нравилось. Приятно, когда кто-то тебя действительно, до кончиков пальцев на ногах, любит. Когда тебя слушают и слышат, когда на тебя смотрят и видят тебя, а не деньги твоей семьи или симпатичную мордашку, годную лишь для секса. Эмма, в этом, конечно, никогда не признавалась. Но он видел это — она правда любила его. Заботилась — по-своему, как умела, но заботилась. Прикрывала, спасала, выгораживала, слушала, трахала, говорила с ним, сочувствовала, доверяла, гордилась им, сопереживала, вдохновляла и просто любила. Но Джейсону этого было недостаточно. — Ты же помнишь, что я… сотрудничал на тусовках с парой ребят, — поджал губы Блоссом. Эмма кивнула. Она была в курсе всех его дел. — Не углубляясь в подробности, я решил начать свой бизнес, не зависеть ни от кого, и взял немного из партии, чтобы набрать начальный капитал, а потом вернуть… — Ты кретин? — Эмма округлила глаза и с тяжелым вздохом потерла лицо руками, перебив Блоссома. — Это же не шутки! — Я и не шучу, — огрызнулся Джейсон. — Думал, что успею вернуть, прежде чем это заметят, — Он посмотрел на Эмму взволнованно: это показалось бы ей смешным, если бы не было таким пугающим. — Но уже поздно. Я думал, этот Виктор просто дилер, но он оказался связан с серьезными людьми. Эмма смотрела на него не мигая несколько секунд, затем откинулась на спинку скамейки и уставилась в ночное небо. Протянула в требовательном жесте, не глядя, ему ладонь и Джейсон все понял — она почувствовала запах. Блоссом вложил в ее руку незаконченный косяк и зажигалку. Эмма с усилием затянулась и выдохнула вверх струю дыма. Повернула к нему голову. — Это плохо. — Именно, — кивнул он. — Поэтому я пришел к единственному человеку, который сможет мне помочь — я уже не знаю, кому могу верить. Эмма проглотила ком горечи в горле, нечитаемым взглядом посмотрела на Джейсона — он, сука, все это заслужил. Заслужил и она должна позволить ему сдохнуть, но Эмма проглотила не только слезы, но и собственную сломанную гордость, поэтому произнесла усталое: «Что мне нужно сделать»? Дальше — все как в тумане. Следующие дни она помнила плохо: горе по себе самой память подтерло, чтобы Эмма не вышла в окно. Она была единственной, кто не был на той декабрьской вечеринке, потому что лежала в больнице. И осознавала, на сколько Джейсон ее не уважал, раз просил её вернуть недостающий товар, который таблетками белел в спортивной сумке под лавкой. Сам трусил. Осознала также, что не уважала себя, потому что согласилась. Не было сил противостоять. Проглотила дерьмо и в следующий раз, и через две недели. Блоссом стал ее капитальным бывшим, которого из жизни было не вынести — несущая конструкция. Через несколько дней ее на заднем дворе школы поймала за локоток девушка. Эмме та показалась смутно-знакомой, но Купер все равно пообещала однажды себе отрезать руки, чтобы в будущем для личностей вроде этой стать неуловимой. — Можешь просто его оставить, вы же давно расстались! — Расчетливо, сухо бросила кудрявая ей в лицо. — Джей — мой. У тебя совсем гордости нет, раз ты до сих пор деньги у него клянчишь. Эмма рассеянно оглядела девушку. В первом она была права, но во втором не совсем. Джейсон продолжал ей ежемесячно кидать на карту, которую подарил, по полторы штуки. Год назад завел такую привычку, чтобы разово не давать Эмме на маникюр или такси. Видимо, хотел таким образом сохранить между ними связь. Или забыл о настроенном автопереводе, а такие «копейки» его не волновали. Эмма не знала. Но и не считала себя обязанной гордо деньги возвращать. Он был ей должен. Девушка отступила на шаг, сложила руки на груди и посмотрела на Эмму с явной претензией. — Отпусти его уже. — Не выдержав молчания Купер, продолжила она. — Только и слышно от него «Эмма то, Эмма се». Ты не особенная. Эмма вздохнула, вскинула брови и тупо уставилась на кудрявую. — Ты вообще кто? — недоуменно мотнула она головой. Эмма должна была ее знать? С хрена ли? Девушка открыла рот. — А, знаешь, не важно, — она отмахнулась и зашагала в школу. Милана не решилась следовать за ней. — Я все равно его к себе привяжу и ты ничего не сделаешь! — донеслось в след. Эмма звонко рассмеялась. Новая девушка Джея? Да пожалуйста! — Подавись на здоровье и его членом и его деньгами! — помахала она на прощание. Но смеялась недолго. Под конец года Джейсон с его Миланой растоптали ее новостями. Блоссом собирался сваливать из страны вместе со своей девушкой, потому что помощь Эммы плодов не принесла. Его искали. Поставили на счетчик. Подробностей Купер не знала, но кожей чувствовала, что все правда плохо. Пообещала себе, что это последний раз. И согласилась на встречу. — Спасибо, что помогаешь нам, — коротко улыбнулся Джейсон, с остаточной нежностью смотря на Купер. Эмма сложила руки на груди и с трудом выдохнула, пытаясь остановить загнанное сердце. Желательно, остановить насовсем. Она купила им со своей карты билеты. Чертовы билеты. И оплатила ячейку камеры хранения. Она просто ничтожество. — Не обольщайся. — Прошипела Эмма, сдерживая дрожь в голосе: после всего дерьма, что она пережила, ее коленки вместе с сердцем до сих пор предательски тряслись в его присутствии. Не то от страха, не то от возбуждения. Эмма ничего не могла с собой поделать, поэтому скрывала постыдное волнение за ядом в голосе. — Я это делаю только для того, чтобы вас обоих больше не видеть в своем городе, — вскинула она подбородок. Блоссом снисходительно улыбнулся. Эмму до тошноты бесило, что Джейсон знал о ее слабости к нему даже после всего, через что она прошла. Он грациозно взмахнул рукой, подозвал официанта и просил обновить напитки. Дорогой ресторан — как плевок в лицо их отношениям. Здесь было их первое официальное свидание, вон за тем столиком, а в том туалете за углом секс. Эмма не знала, специально ли он ее пригласил именно сюда, чтобы поглумиться, чтобы надавить на ностальгию или вовсе забыл об «их местах». Он мог. — В своем городе? Не слишком самонадеянно? — Улыбнулся Джейсон шире. Даже после того, как унизительно не у своих друзей по команде, а у нее попросил помощи, у него хватало наглости вести себя так, будто он по-прежнему сверху. Эмма вздохнула. Он и был. Она не понимала, как можно испытывать два противоположных чувства к человеку. Потому что да, она все еще его любила и да, она бы задушила его собственноручно, потому что до смерти ненавидела. Метр восемьдесят богатства, лицемерия и надменности смотрели на нее с пост-нежностью, уповая на общее прошлое. Нет его — Джейсон все перечеркнул. — Не слишком. — Огрызнулась Эмма. — У тебя же кишка тонка было все сделать самому, а ты даже представить не можешь, что с плохими, по-настоящему плохими мальчиками делает очаровательная улыбка. Моя улыбка, — тоном придавила она Джейсона к месту. — У тебя есть две недели. После выпускного тебя на кол посадят. — Дерзко улыбнулась она, стараясь не думать о том, что это наглая ложь. Наглая, бесстыдная, отчаянная ложь, лишь бы задеть его побольнее. Потому что у Купер до сих пор болело сердце. С самого октября. Мир Эммы умер в этот вечер. — И все равно спасибо, — мягко улыбнулся Блоссом, но Эмма чувствовала только ржавый нож, поворачивающийся во всем ее существе. — Ты этого не заслуживаешь, — устало бросила она слова вместе с билетами на стол, хватая со стула сумочку. Сил больше не было находиться здесь — будто ее мертвую душу вынули и уксусом облили. — Это не значит, что я тебя не любил. Эмма остановилась и заглянула в родные глаза. Не увидела там ничего, кроме собственной боли. — Это больше ничего не значит. Слово Блоссом сдержал. На выпускном спел прощальную песню, подрался с Джонсом и ушел с Миланой под руку раньше остальных, обматерив класс последними словами. Больше он не появлялся. Потому что был убит тем же вечером. «И что, зарежешь меня теперь»? Последними словами Джейсона Блоссома были сарказмом. И не остались в веках.