Ванильная смерть

Теплый конец сентября сражался со всеми, кто присутствовал на этой улице. С их мрачными мыслями, затуманенным взглядом и задумчивым постукиванием пальцев по подлокотнику, как делал это Джагхед. В тупиковом перекрестке дальше по улице из-за медных крон деревьев выглядывал серый кирпич полицейского участка. Совсем недалеко была школа. И еще ближе — воспоминания. Год назад небо тоже было до боли в глазах голубым, глубоким, ярким, как глаза Джейсона Блоссома. Шевелюра его сочеталась с золотыми и кровавыми кронами кленов, а виниры белизной могли посоревноваться с облаками. Но облака, деревья и небо остались, Блоссома в этом мире уже не было. Это ощущалось странно. Кажется, впервые за лето, именно сейчас, перед заключительным допросом, Джонс действительно подумал об этом. О том, что того, кто без спроса клал ему руку на плечо, заливисто смеялся и наслаждался всеми перспективами, которые только мог получить, больше не было рядом. И никогда не появится. Джагхед впервые так близко сталкивался со смертью. Бабушек и дедушек он не помнил, те ушли, когда он был еще совсем маленьким. Поэтому теперь, пережив такой опыт, иначе как «это странно» охарактеризовать смерть он не мог. Это ощущалось как уход Джеллибин. Было также странно и пусто дома теперь без нее, даже несмотря на возвращение мамы. Только Джеллибин была жива, хоть и не выходила на связь: эта мысль успокаивала. Джонс был рад, что думать ни о чем из этого времени у него не было. — Ты знаешь, почему Джел ушла? — он обернулся к Фэнгсу, развеяв тишину в салоне единственным мучавшим до сих пор вопросом. Охранника с ними уже не было, только они. Джагхед думал попросить у Фэнгса ключи или вовсе добраться на такси домой: после участка нужно было встретиться с Бэтти, поддержать ее при возвращении в школу, а затем проветрить мозги. Фэнгс повел плечом, держась за руль выключенной машины. Смотрел сквозь лобовое, на которое планировали золотые кленовые листья. Какие бизнесмены, такое и золото. — Догадываюсь. — Из-за отца? – Джагхед повернулся к Фэнгсу, тот откинулся на спинку сидения. Помолчал немного, затем усмехнулся себе под нос. — Знаешь, как мы с ней познакомились? — покосился парень на Джонса. Джагхед нахмурился. — С Джел? Фэнгс кивнул. Джагхед отрицательно помотал головой. Он о Фэнгсе не знал вообще ничего и не понимал, как это связано с его вопросом, однако принялся слушать. Фэнгс снова смотрел сквозь стекло. — Я с мамолетства в группировках разных околачивался, — задумчиво покивал Фэнгс, смотря вперед, на свое прошлое. Джагхед затаил дыхание. Сейчас он узнает чуть больше о парне, чем пять букв его имени. — В школе свою организовал, потом был с хулиганами, затем со Змеями. Теми, старыми. Дети своих родителей, знаешь, — Фэнгс хмыкнул. Мазнул по Джонсу взглядом, вместо слез сочащимся ироничной горечью, — на них иногда равняются. Потом, не знаю, — он пожал плечами, вздохнул, будто подбирал слова, но не потому что скрывал секреты, а формулировал попытку осознать то, что делал интуитивно, — персона одна, ядро банды, исчезла. Как потом узнал, лучшую жизнь свою строила, хоть и не без косяков. — Джагхед не понял, над чем Фэнгс смеялся себе под нос, но уточнять не стал. Мимо по дороге проносились машины, пространство в салоне замерло в ожидании откровений. Отдушка с хвойным запахом будто заработала на двести процентов. — В общем, я тоже решил, что пора что-то менять и пошел в армию. — Кивнул сам себе Фэнгс. — А после… я же ничего больше не умел, кроме как бить и нападать. — В этом взгляде Джагхед различил ревность. Принятую давно, не тяготящую, но от того не исчезнувшую. Не к Джагу. Ко всем, у кого была возможность учиться в двенадцатом классе. Потому что у него ее не было. — Устроился на работу к людям одним… серьезным. — Голос Фэнгса осел на пару тонов. Будто пригнулся от хука. — А потом эго появилось, расти захотелось. — Он дернул уголком губ. — Меня на другую работу порекомендовали. Помню, нервничал, как пацан: должность-то какая! — Он хлопнул руками по рулю, улыбнулся Джонсу. — Помощник директора. — С театральной важностью помотал он плечами, будто в походке Конора. — Знал, что это означает не совсем это, но все равно! Пошёл вечером в барчик пива выпить, напряжение снять. — Фэнгс улыбнулся наконец без горечи. — И с девчонкой заболтался. Джагхед прочистил горло и выставил руки вперед. — Если это была Джел и вы по пьяни переспали, даже не продолжай, — округлил Джонс глаза, Фэнгс прыснул. — Не, — сморщился он, будто Джонс осквернил святые мощи своим невежеством. Джагхед осекся. «Никогда не перебивай людей, дай им договорить до конца и позволь себе паузу после фраз. От неловкости люди могут рассказать тебе много интересного. Не перебивай, слушай. Людей редко слушают. Стань для них первым», — документы о кастрации кота. — Это действительно была Джел, — хмыкнул Фэнгс и поиграл бровями, чтобы напоследок смутить зеленого Джонса, — но мы не спали. Мы говорили. — Взгляд Фэнгса застрял в другом измерении. В том, где по кругу прокручивалась сцена того вечера. Май, ночь, тепло улиц и последние деньги на еще одно пиво. — Десять часов к ряду, даже когда бары все уже закрылись. — Скверик, узнавание «о, это ты» от каких-то скинхедов, поиск добавки. — Это было, знаешь… — Фэнгс покачал головой, посмотрел вниз, затем на Джага. Нахмурил брови и сглотнул. Джагхед молчал: он впервые вечно веселого Фэнгса видел таким… обнаженным. — Меня впервые кто-то понимал. Душу мою или как это назвать. — Он мотнул головой и дернул уголками губ в попытке засмеять неловкость. — Вот до кончиков пальцев понимал. И она… черт, — Фэнгс затылком уперся в подголовник, постучал головой, будто не мог справиться, — если бы она мне отсосала или в зад бы дала, это было бы куда менее интимно. — Джагхед посмотрел на Фэнгса укоризненно, но тот не поменялся в лице. Выдохнул с новорожденным трепетом. — Она рассказала мне про отца. И я ей. — Пожал он плечами. — Но история Джел… я впервые видел человека, который свою юность не просрал. Она была младше на пару лет, но её масштаб мысли… — Фэнгс не договаривал предложения, но Джагхед его понимал. Открытый финал фраз читался с полуслова. — Она и про тебя рассказывала. — Фэнгс улыбнулся, кивнул на Джонса. — Возможно, я знаю даже то, чего ты не помнишь, потому что мелкий был, — хмыкнул он и подмигнул. Затем снова рухнул в воспоминания. — Под утро я понял, что пьяный вдрызг, а мне на собеседование, самое важное в жизни! — Всплеснул он руками и Джагхед улыбнулся. Мог себе представить. — У Джел тоже встреча была назначена. Она позвала к себе, — Фэнгс поднял ладонь в останавливающем жесте, чтобы Джонс ничего сказать не успел, — мы привели себя в порядок, — с нажимом, но не без веселья, пояснил он, — каждому через двадцать минут выходить нужно было. И перед выходом знаешь, что одна сделала? — Фэнгс перевел на Джага тот самый взгляд. Острый, от которого, казалось, уклоняться надо было, как от лазеров в комиксах. Джагхед мотнул головой. — Дала мне подписать соглашение о неразглашении, — развел Фэнгс руками, затем потер ими лицо. Будто до сих пор не верил, что это случилось. — Они распечатанные в тумбочке у нее лежали. — Кивнул он в до вес к своим словами на недоуменное выражение лица Джага. Нет, конечно, это было в духе Джеллибин, но… сильно. — Я вот многое повидал, но такого никогда не видел. Сначала подумал, что это шутка, но она посмотрела на меня так… — о, Джагхед понял, как. Так на него даже отец не смотрел, — что я подписал. — Пожал плечами Фэнгс. — В общем, мы попрощались. А потом встретились в офисе. — Хмыкнул он. — Это к ней на собеседование я пришёл. Джагхед засмеялся, цокнул. — Прямо судьба. — Вроде того. — согласился Фэнгс. Джагхед помолчал. Поправил часы на запястье. Он теперь носил часы. — Но как это связано с тем, что она ушла? Фэнгс взглянул на Джага, наклонив голову вбок. — Знаешь, что было в том письме, которое она передала? Он снова не отвечал на вопрос прямо, но Фэнгс был не тем человеком, которому можно кидать претензии. Джагхед мотнул головой. Фэнгс протянул ему телефон, где было сфотографировано на мятой бумаге две строчки. «Воспитывай бережно. Этот мой любимый» Джагхед хрюкнул и зажал рот рукой. Ни то от смеха, не то от накативших рыданий. Это было так в стиле Джел: не сказать ничего, но оставить подробнейшие инструкции перед уходом. Написать заместителю две строчки, но таких, что Фэнгс понял абсолютно все, что она имела ввиду. Джонс до сих пор не знал: восхищаться сестрой или проклясть. Фэнгс усмехнулся себе под нос, убрал в карман телефон. Кивнул. — Вот так вот. А Джеллибин в свое время «воспитывал» ваш отец. — Поджал он губы. — Мы с ней обговаривали возможность такого исхода. — Джагхед окаменел, но Фэнгс его тут же успокоил. — Не буквально, это были просто разговоры о том, что она не вывозит, — отмахнулся он, — но я понимал… отец же ваш от дел отошел, воспитал уже. — Ирония на этих словах спланировала на лобовое, стало душно. Джагхед открыл окно. Воспитал, да. Джаг помнил, как отец воспитывал Джеллибин. — В последний раз он объявился. — Тихо проговорил Фэнгс. — Джел написала, что они куда-то поехали. — У Джагхеда внутри все упало. — А когда после не вышла на связь и через несколько дней пришёл ты, я все понял. — Джаг кивнул. — Вот почему я ничего не знаю, но догадываюсь. — Это… — Да… Джонс посмотрел сквозь окно на серый асфальт. Это было эгоистично, но именно сейчас он не хотел думать о том, какой путь прошла Джеллибин. Нагадался достаточно за последние года. Сестра называла его бесчувственным, и не без повода, но он имел право на свою жизнь. У Джагхеда был свой путь. И с отцом ему тоже предстоит скоро столкнуться самому — Джонс чувствовал. Не мог тратить душевные силы на сопереживания той, которая ушла. Она свою судьбу приняла и изменила. Он тоже сможет. Джагхед подозревал, что отец искал Джеллибин. Раньше он не знал, кем были люди, с которыми тот встречался. Теперь был в курсе — детективное агентство. Но отец ничего не говорил и в дела самого Джага даже в бизнесе пока не лез, нужно было сосредоточиться на этом. Он понимал: потратит силы на мысли об успехах сестры и на свой не останется. Ему нужно было сконцентрироваться. Хоть открытых вопросов и оставалось столько же, сколько теряли листьев деверья в конце сентября. — Почему ты на себя все не взял? — Атмосфера редких мужских откровений позволила задать еще один отчаянный вопрос. — Ты в курсе дел и был её правой рукой… помощником директора, — хмыкнул Джагхед. Покосился на Фэнгса. Тот развернулся к нему всем корпусом, вскинул брови, будто ответ был очевиден. — Имя. — Без запинки проговорил Фэнгс. — Я — не Джонс. Джагхед фыркнул. Разочарованно и обозленно. На себя, Джел, судьбу. Отца. — То есть лучше делами буду управлять я, только потому что ношу фамилию Джонс, хотя не в зуб ногой, чем ты, опытный в принципе и нашем бизнесе в частности человек? Пары нот в сломавшемся тоне не хватило для обвинения. Обессиленное возмущение сорвалось с губ Джагхеда. — Ну, так-то не скажи. — Недовольно повел плечом Фэнгс, хрустнул шеей, снова взялся за руль. Будто так мог контролировать ситуацию. Джонс вдруг понял: его Джеллибин тоже бросила. — Имя ведь — не просто набор букв. За этим много чего стоит. — Костяшки на пальцах Фэнгса побелели, но затем он расслабил ладони, погладил дугу руля задумчиво. — Я бы и не хотел на твоё место. Знаешь, как если бы тебе предложили роль принца в королевской семье Англии. Согласился бы? — Выгнул Фэнгс бровь, обратившись к Джагхеду, и взгляд его заискрился. — Ни в жизнь. — Мотнул Джонс головой. — У них же регламент на каждую секунду и жёсткие правила. — И ответственность. — Согласился Фэнгс. — Я о том же. — Усмехнулся он. — Ты тоже не прибедняйся. Тебе может быть сколько угодно тяжело, но ты за четыре месяца с плато в плюс вывел бизнес и в… остальную его часть вполне себе втянулся. — Он посмотрел на Джонса внимательно, упрямо, пытаясь добиться понимания. — Четыре месяца, Джаг. Мне, чтобы взять себя в руки и человека из себя сделать, десять лет понадобилось. — Фэнгс помолчал. Джонс задумался. На ситуацию так он не смотрел. Думал только о том, как бы выплыть и не догадывался, что барахтаясь, преодолел приличную дистанцию. — В тебе это есть. — Поджал губы Фэнгс. — То самое, — многозначительно протянул он. Джагхед сдался. — И все потому, что я сын своего отца и ношу фамилию Джонс, — с недовольным принятием поморщился он, но Фэнгс его перебил. — Нет. Потому что ты брат Джеллибин. — Болезненная гордость уколола сердце. — И тебя воспитала она. Они замолчали. Джагхед думал о том, что куда сложнее принять то, что в тебе уже есть. Легче стремиться к вершинам, смотреть на авторитеты и всегда думать, что тебе недостаточно. Но обернуться назад и понять, что ты уже что-то можешь, и можешь неплохо, неожиданно… пугало. Будто ты смотрел на Эверест и мечтал на него забраться. Работал, тренировался, а когда сел передохнуть на плато, чтобы снова двигаться вперед, вверх, как делал это всегда, осмотрелся и понял, что ты уже не вершине. Дух захватывает, а сознание бьется в агонии: как я мог не заметить? Где были фанфары? Это точно Эверест? Тот самый? Существуют вершины и выше. К ним тоже придется идти. Но осознать, что ты уже чего-то стоишь… просто потому что у тебя есть талант, тебе повезло интуитивно выбирать верные навыки для проработки, благоприятные обстоятельства, черт, да даже твои травмы! — работают на результат… непостижимо. Язык не повернется сказать, что тебе повезло, но будто оно так и есть. Словно ты равняешься на языковую прозу лучших писателей в истории. Мечтаешь достигнуть хотя бы половины мастерства к концу жизни. И вдруг тебе говорят, что ты уже на семидесяти. Ты уже намного дальше зашел, чем смел мечтать. Это обескураживало. У Джагхеда заболела голова. Четыре месяца, а ведь и правда. Ему казалось это нормой: что еще было делать? Только выплывать. Джонс зажмурился. — Мне нужно покурить, — он открыл дверь, устало кивнул Фэнгсу. Допрос через полчаса. Парень улыбнулся. — Она и об этом, кстати, знала тоже. Джонс рассмеялся и закатил театрально глаза. — Как иначе. — Усмехнулся он. Непогрешимая, святая Джеллибин. — Аминь.