Любовь - это война...

      Проходит ещё немного времени. Жизнь клиники течёт своим чередом: приём пациентов, операции, ночные дежурства. Отношения между интернами и их куратором возвращаются в прежнее русло, будто и не было того конфуза во время операции по спленоэктомии. Эбигейл присматривается к каждому из ребят, чтобы выбрать одного из них, кто в будущем году, когда станет ординатором, будет работать с ней, хотя, кажется, она уже выбрала — Дельфино постоянно даёт женщине повод её хвалить, но чего, кстати, Эбби не делает, считая, что не стоит выделять кого-то, поощряя за работу, даже если это вполне заслуженно.       Сегодняшнее ночное дежурство проходит на редкость спокойно: никаких экстренных операций, спасения жизней после пожара или автокатастрофы и т.п. В общем, ребята сегодня, фактически, исполняют роль мебели, так как сидят без движения в комнате отдыха, но только не Лекса — она, увязавшись за Эбби, принимает участие вместе с ней в обходе тех пациентов, которых вчера днём прооперировали коллеги доктора Гриффин. — Должен ли кровоточить шов после операции? — задаёт вопрос Эбигейл, совершая в перевязочной смену повязки молодому мужчине. — Это вполне нормальное явление, — отвечает Александрия. — Только вот есть опасность развития воспаления… — И именно для этого нужна смена повязки… Ватный тампон! Сквозь шов в нижней части правого подреберья мелкими капельками сочится кровь, которую Дельфино аккуратно собирает стерильным тампоном, а Эбби моментально, пока снова не начало кровить, обрабатывает раствором метиленового синего, после чего занимается наложением клеевой повязки. — Помоги пациенту добраться до своей палаты, — распоряжается доктор Гриффин и, сняв перчатку с руки, ободряюще гладит шатенку по плечу, а после уходит. Александрия нервно выдыхает, быстро взяв себя в руки, и помогает молодому человеку вернуться в свою койку и лечь — движения причиняют ему боль. Про себя Лекса думает, имеют ли какой-то тайный смысл все эти прикосновения Эбби и её внимание или же нет. Неизвестность того, правильно ли она читает знаки, приносит Дельфино мучительное ощущение.       А тем временем Эбигейл идёт в холл клиники, чтобы узнать у сестры на ресепшене, в какой палате в реанимации находится один из поступивших днём пациентов, а также просмотреть его электронную карту. Её подруга Ниа Дрейк попросила узнать об истинном состоянии своего сына Роана, которого придавило обломками во время проверки строительного объекта, в который компания «Дрейк-Индастриз» вложили крупную сумму — всё пошло не по плану, и часть плохо укреплённой стены разрушилась. Дрейк-младший оказался в самом эпицентре вместе с несколькими специалистами и начальником строительной компании. Врач, ведущий Роана, сообщил его матери, что тот в тяжёлом состоянии, но стабилен. Понятное дело, что Ниа, как мать, беспокоится, поэтому и попросила подругу проверить его, а также дать личную оценку здоровья Роана и, что греха таить, спрогнозировать возможный исход. — Мисс Линч, — обращается к сестре миссис Гриффин, — мне нужна электронная карта Роана Дрейка, поступившего сегодня после обеда. — Вам переслать на почту? — Конечно, нет. Это разглашение личных данных! Никогда так не делайте, ни для кого, если не хотите завести друзей в оранжевой робе, — Эбби обходит стойку ресепшена и встаёт за спиной сестры Линч. — Просто откройте, мне нужно посмотреть. Сестра покорно подчиняется, и Гриффин внимательно смотрит на данные, про себя отмечая, что всё намного лучше, чем могло бы быть — Роан, как говорят, в рубашке родился. Единственное, из-за большой потери крови у него развилось шоковое состояние, а так… жить будет. На лице Эбигейл появляется улыбка, и сама женщина, удовлетворённая результатом, уже собирается уйти, когда в холл въезжает каталка, управляемая двумя парамедиками, на которой лежит беременная женщина лет тридцати пяти, жутко стонущая, как видно, от боли, а за ними вбегает испуганный мужчина в одной рубашке, видимо, очень спешивший — в октябре слишком холодно выходить на улицу без куртки. — Что случилось? — сразу реагирует Гриффин, выходя им навстречу. — Женщина упала с лестницы, мучают боли внизу живота, — рапортует один из парамедиков, подходя очень близко к Эбби и продолжая отчитываться о ситуации, но уже шёпотом. — Я пытался выслушать сердцебиение плода, но ничего не вышло. — Поняла, — отвечает Эбигейл, а затем обращается к пациентке. — Скажите, кровотечение из влагалища есть? Может, были?? — Нет, — вступает в разговор, по-видимому, муж пациентки. — Везите в смотровую, — командует Гриффин парамедикам. — Мисс Линч, вызовите врача-акушера. Кто там у нас сегодня? Мистер Клауберг? — У него срочная операция, и они там уже давно, но всё никак не закончат… — Чёрт… Тогда я сама её посмотрю, — парамедики послушно исполняют приказ, и мужчина планирует идти за ними, но Эбби его останавливает. — Мистер… кхм… Вы наблюдались в нашей клинике? — Да. — Отлично. Как ваша фамилия? — Лодж. — Мисс Линч, вы знаете, что делать. И пригласите интернов. Гриффин берёт курс на смотровую, но её останавливает мистер Лодж. — Скажите, — со слезами на глазах произносит мужчина, — что с моей женой?? — Понятия не имею. Сейчас посмотрю, и будет видно. Не переживайте. Эбигейл дарит ободряющую улыбку, после чего стремительно спешит к пациентке. Когда женщина оказывается на месте, она моментально командует, что сейчас необходимо делать. — Оголяйте весь низ и область живота. Миссис Лодж повинуется, со стоном оголяя участки тела, указанные доктором. Когда наконец это происходит, Эбигейл незамедлительно начинает пальпацию в месте локализации боли. — Когда я трогаю, боль усиливается? — спрашивает Эбби. — Да… нет… не сильно… — Заболело прям сразу после падения? — Нет… Позже, когда я пошла в туалет. — Крови точно не было? — Я не помню… вроде, нет… — А каков характер боли? — женщина задумчиво хмурится. — Ну, колет, или, может, давит. Может быть, режущая боль? — Вот, скорее последнее. В смотровую в этот момент входит Александрия, в руке которой находится карточка миссис Лодж. Шатенка протягивает карточку Гриффин, но та отмахивается, продолжая обследовать пациентку, теперь уже с помощью стето-фонендоскопа, решив проверить информацию, переданную ей парамедиком — она тоже не слышит признаков жизни. По-хорошему, необходимо сделать УЗИ, но сейчас в два часа ночи узиста в клиники нет, а приедет он минимум через тридцать минут. — Так… — произносит Эбигейл, когда приходят остальные интерны и доктор Джексон. — Какой срок беременности, миссис Лодж? — Тридцать восьмая неделя, — отвечает за пациентку Дельфино. — Хорошо. Перевозите её в акушеро-гинекологический блок и готовьте к операции. — Что, что-то серьёзное?? — обеспокоенно лепечет миссис Лодж. — Успокойтесь, мамочка. Всё хорошо. Доктор поднимается и выходит из смотровой. За ней уходят интерны и Эрик, оставив пациентку на попечение сестёр. — Эбби, кто её будет оперировать?? — с ужасом говорит Джексон. — Клауберг на операции. Врач, который её наблюдал??? — У мисс Баркли недельный отпуск, — вступает в разговор Лекса, прочитавшая имя врача в карточке и успевшая спросить, на всякий случай, о том, сможет ли та подъехать, если что. — И, конечно, она проводит его в Майами! — комментирует Гриффин. — Я прооперирую. — Ты с ума сошла? — Эрика охватывает ещё больший ужас. — А что прикажешь делать? Внутри неё плод, возможно, уже мёртвый, и чем больше мы будем медлить, тем меньше у него шансов выжить. — Но, Эбби, мы не имеем права, — шёпотом говорит конец фразы Джексон. — Мы не имеем права не оказать ей помощь. Если боишься последствий — не участвуй. Вы все можете не участвовать. — Да конечно! Прям оставить тебя одну! Эбби, я в тебя верю. — Спасибо, Эрик. Тогда иди готовься. Джексон кивает, после чего уходит в другой блок, Киттинг и Мартин с сомнением, но тоже следуют за ним, а Александрия продолжает идти вместе с Эбигейл. — Когда вы в последний раз делали кесарево? — наконец решается на вопрос шатенка. — Когда была ординатором III года. Думаешь, не справлюсь? — Я… нет, не думаю, просто… на ваш взгляд, у неё боли из-за повреждения плода? — Хм… если говорить откровенно, я полагаю, что у неё в почке был камешек, как-то так удачно всё складывалось, и он особо не беспокоил, а когда она имела неосторожность упасть, этот самый камешек «выпал» в мочеточник, и теперь вследствие работы мышц перемещается вверх-вниз по мочеточнику, вызывая резкие боли, — Эбби игриво дёргает бровями. — Но это всего лишь догадки. Надо будет посмотреть на рентгене. После этого женщина заворачивает к себе в кабинет, а Лекса, понимающая, что ей нельзя вместе с куратором, возвращается в обратную сторону, направляясь в акушеро-гинекологический блок. ***       Операционная. Все уже там, включая пациентку. На счастье, подсуетившейся сестре Линч удаётся вызвонить анестезиолога Эхо Костило, которая смогла доехать за десять минут — расслаблялась в баре неподалёку. Из соседней операционной, где Клауберг кесарит уже два часа несчастную пациентку, приходят безрадостные вести: ещё требуется переливание крови, в третий раз за всю операцию. Почему-то происходит отторжение, моментально проявляющееся в свёртывании крови при соприкосновении с реципиентом, хотя за несколько дней до операции была сделана проба на совместимость, и всё было прекрасно. Эти новости неимоверно огорчают Эбби, которая до последнего надеялась, что её коллега освободится, и они продолжат вместе, но этого не происходит. Поэтому, сделав дыхательные упражнения, тем самым попытавшись успокоиться и расслабиться, женщина осматривает всех присутствующих перед тем, как начать говорить. — Если сейчас кто-то сомневается в успешном исходе, то лучше сразу покиньте операционную. Говорю честно: если что-то пойдет не так, а впоследствии всё закончится неблагоприятно, на нас свалится куча всякого дерьма, в том числе и уголовная ответственность. Ну, что? Все молчат, нерешительно бегая глазами друг по другу. Несколько сестёр соглашаются сразу, потом, переборов страх, изъявляет согласие Лекса, под влиянием которой даёт положительный ответ и Микаэла. Анестезиолог, уже успевшая накатить в баре и, по-видимому, имеющая склонность к авантюризму, тоже оказывается «за». Что касается Эрика, то здесь Гриффин не сомневается, что он её не бросит. Под вопросом остаётся лишь Джастин, который, скрепя сердце, тоже соглашается, хотя Эбигейл лучше бы предпочла, чтобы он спасовал.       Начинается операция. Пациентка, уже давно находящаяся под действием наркоза, не подозревает, насколько напряжены все находящиеся там. Гриффин старается держаться уверенно, но в душе ей всё равно страшно. Руки женщины дрожат, но она усилием воли заставляет дрожь прекратиться. Эрик, не отрывающий взгляда от своей коллеги, ждёт, когда интерны с помощью сестёр отграничат место работы, после чего полностью, не жалея, смачивает область живота йодом. Когда он заканчивает выполнять свою задачу, Лекса подаёт Эбби скальпель, а Микаэла вооружает Джексона хирургическими ножницами. Глубоко вздохнув, Эбигейл делает поперечный разрез в надлобковой области, после чего просит ножницы и перерезает апоневроз по середине, закрепляя его поданным Микаэлой зажимом. В этот момент Эрик, вопросительно посмотрев на Гриффин и получив согласный кивок, вскрывает пузырно-маточную связку, после чего открывается отверстие в полость. На лбу Эбби появляется испарина: женщина на пределе напряжения пытается вспомнить, что нужно делать, чтобы не навредить ни матери, ни плоду. Подумав, что использовать крючки для расширения рано, Эбби вводит в полость сначала несколько пальцев, а затем и всю руку, помогая второй расширять отверстие. Внутри нащупав головку, Эбигейл командует Эрику вставить тупые крючки, что он и делает, аккуратно растягивая края, чем помогает расширить отверстие ещё больше, и, когда оно достигает достаточных размеров, женщина осторожно вытаскивает ребёнка. — Зажим! — Лекса поспешно подаёт ей инструмент, которым Эбби пережимает пуповину. — Ножницы! Перерезав связь с матерью, доктор Гриффин передаёт ребёнка на руки подоспевшей со стерильной простынёй Мартин, а сама, после введения Джексоном в мышцу матки препарата, увеличивающего её сокращение и повышающего тонус, занимается отслоением плаценты. — Господи, что мне делать с малышом? — раздаётся истеричный вопль Микаэлы, находящейся в отдельной комнате, разделённой с операционной стеклянной стеной. — Эрик, помоги ей! — выгребая плаценту вместе с кровью, командует Эбигейл. — А тебе кто поможет? — Лекса, — бросив взгляд на шатенку, отвечает женщина, но её внимание тут же отнимает Джастин, старательно отводящий взгляд от всего, что творится на операционном столе. — Умоляю, мистер Киттинг, покиньте помещение. Не хватало мне ещё вас откачивать! Джексон послушно направляется к малышу, перед этим сняв перчатки и обработав руки дезинфицирующим средством. Оказавшись вместе с паникующей Микаэлой, мужчина отчаянно вспоминает курс акушерства со времён своей учёбы, а в это время Дельфино вместе с Гриффин останавливают кровотечение. — У нас есть запасы крови её группы, если что, — произносит Александрия. — Мисс Линч проверила на всякий случай. — Да, но и она может не подойти. Буквально в соседней операционной после всех обязательных проб, сделанных заранее до операции, почему-то получилось отторжение. В нашей ситуации таких проверок не было, а проверять опытным путём совместимость я не имею никакого желания. Шатенка вздыхает, бросив усталый взгляд на Эбби. Кровь постепенно останавливается, и вот уже вскоре из полости выгребаются сгустки свернувшейся крови и выскабливается матка, после чего последовательно Эбигейл накладывает сначала первый ряд швов, который затем быстро обрабатывает перекисью Дельфино, а потом накладывает и второй ряд, который тоже впоследствии дезинфицируется.       Выйдя из операционной, женщина с облегчением снимает маску: Гриффин полностью выжата, но довольна тем, что справилась. Переодевшись и приняв душ после операции, Эбби сначала находит Эрика, чтобы справиться о самочувствии малыша, а после, удовлетворённая его стабильным состоянием, возвращается в свой кабинет, где ей предстоит составить отчёт для попечительского совета, дабы объяснить, почему она нарушила устав клиники. Если Лоджи и не подадут в суд на неё и клинику за предоставление не совсем квалифицированной помощи (хирурги, принадлежащие к определённой специализации, не имеют права выполнять операции другого профиля без наличия соответствующего сертификата), то уж попечительский совет точно сдерёт с неё три шкуры. Смертельно хочется выпить, и рука уже тянется к ящику с бутылкой коньяка, но открыть его доктор Гриффин не решается — она знает, что с её профессией нельзя пить, особенно во время дежурства. И Эбби так не делает. Она вообще редко пьёт. — Можно? — без стука заглядывает в кабинет Александрия. — Да. Шатенка проходит внутрь и сразу же садится напротив куратора. — Сложная ночка, да? — Бывало хуже, уж поверь, — Эбигейл, сама того не замечая, растирает запястье. От напряжения обе руки кажутся неживыми. — Вы… все в порядке? Мистер Киттинг? — Да, мы с достоинством пережили это… А вы как?? Кисти занемели? — Э… есть такое дело. — Хотите, я могу сделать массаж? Станет легче. Гриффин инстинктивно приоткрывает рот, удивившись такому предложению, сразу же показавшемуся ей заманчивым. — Надеюсь, ты не пытаешься подлизаться, потому что… — Нет, я от чистого сердца. Лекса улыбается, и эта улыбка подкупает Эбигейл, и теперь, будто под гипнозом, она протягивает Дельфино руку, которую девушка тут же начинает массировать пальцами обеих кистей, начиная с запястья и заканчивая кончиками пальцев. Эбби прикусывает губу, потому что ей немного больно, но эта боль приятная, расслабляющая. И когда женщина привыкает к этому ощущению, оно как будто отходит на второй план, заставляя лишь чувствовать, как нежные подушечки пальцев проходят по её коже, рождая под ней непонятные самой Гриффин импульсы, добегающие прямо до сердца, где несколько раз покалывают, прежде чем затухнуть. В груди давит, из-за чего становится трудно дышать, и Эбигейл инстинктивно приоткрывает рот, дыша теперь в большей степени через него. Александрия лишь продолжает массаж, смотря прямо в глаза доктору Гриффин и мягко, еле заметно улыбаясь. Кажется, будто в этот момент время на мгновение останавливается, потому что и Лекса, и Эбби теряют ощущение реальности. — Эбби… — врывается в кабинет Эрик и замирает в дверях. Гриффин моментально вырывает свою руку, привставая. Тоже самое делает и Дельфино. — Я пойду, наверное… — Да, мисс Дельфино, идите. Джексон провожает интерна заинтересованным взглядом, а после того, как за ней закрывается дверь, начинает излагать суть того, из-за чего так бесцеремонно ворвался. — Эбби, Селестина только что звонила. Она рвёт и мечет! — Господи, что ж всё неймётся этой престарелой кошёлке?! — рухнув обратно в кресло, устало произносит женщина. — Слушай, я уже успел всё обмозговать… Просто скажи ей, что на этой чёртовой операции присутствовала и Лекса. Уверен, она не захочет навредить как-либо своей собственной племяннице. — С ума сошёл? Я не собираюсь использовать своего интерна, ясно?! Это моя проблема, и я разберусь сама. И вас всех прикрою, понятно? — Чёрт, Эбби!.. Да… ***       Комната отдыха. На диване прохлаждаются Мартин и Киттинг. Микаэла вся в возбуждении после сегодняшней операции: восторг, смешанный со страхом сделать что-то не так, оказал такой эффект. А Джастин наоборот весь сникший, поэтому, когда заходит Александрия, он, находящийся под властью своего отвратительного настроения, отпускает в её адрес едкий комментарий. — Что, Водоплавающая, опять нализывать ходила? Смотрю, это даром не проходит. — Знаешь, Джастин, мне это надоело. В чём твоя проблема, чёрт возьми? — А твоя? Что ты вечно ходишь за ней, а?? Метишь в любимчики?! А ничего, что ты этим нас подсиживаешь?! Скажи ей, Микки!! — Заткнись, Джастин, — отзывается темнокожая девушка и, когда Лекса садится рядом с ней, шепчет ей на ухо. — Я слышала, у Гриффин дела плохи. — Почему?? — Ну, одна из попечительниц уже прознала про нашу сегодняшнюю операцию и грозится наказать за неподчинение правилам клиники и закону США. — Что?? Кто это, чёрт возьми?! — Ой, у неё фамилия такая, как у тебя… — Вот дерьмо! — вскрикивает в голос Дельфино. — Это моя тётка! — Твоя тётя здесь попечитель??? — в удивлении открывает рот Мартин. — Что??? Ну зашибись, блин!! — вставляет свою реплику Джастин. Бедный мальчик только сейчас в полной мере ощущает, насколько несправедлива эта, мать её, жизнь.