Любовь - это война...

      Только утром следующего дня Лекса поняла, в какие условия сама себя загнала: ей придётся покинуть клинику, лучшую клинику Сан-Франциско, и найти себе новое место для получения практических навыков, а значит, упустить шанс занять наиболее престижное место и тем самым сильно подпортить своё будущее, но у шатенки уже есть запасной вариант, способный поправить её положение — в Нью-Йорке находится клиника, в которой работает дядя одной из бывших Лексы, с которой они, кстати сказать, остались друзьями, который будет рад похлопотать за то, чтобы её приняли в штат их работников — но это на случай, если Дельфино не удастся за один вечер так очаровать Гриффин, что та не захочет с ней расставаться, правда, вероятность такого исхода составляет примерно ноль целых и девять сотых процента, поэтому девушка уже собирает кое-какие вещички в чемодан. Так проходит утро.       Уил, в отсутствие своей сестры, оказался ответственным за поддержание порядка в доме и ведение «хозяйства»: мужчина впервые в своей жизни самостоятельно оплатил все счета и выдал зарплату домработницам, а также нанял садовника, чтобы было кому ухаживать за чудесным палисадником, который Селестина создаёт каждый год, сажая различные сорта своих любимых лилий. Лекса тоже любит лилии, поэтому частенько приходит посидеть рядом с ними и подумать, как сейчас: у девушки нет никаких идей по поводу назначенного вчера свидания. Если бы оно было с какой-нибудь ровесницей Лексы, то та, скорее всего, повела бы её в клуб, а там парочку коктейлей и на танцплощадку, где уже можно начинать соблазнение — в танце неминуем физический контакт, в ходе которого можно, как бы невзначай, прикасаться, а уж там, есть ли реакция тела на эти прикосновения или нет, — всегда есть, если знать, где расположены типичные эрогенные зоны. Но у неё свидание с Эбби, и поэтому привычный план никак не подойдёт. — Я думал, ты ушла на работу, — вырывает Лексу из мыслей её собственный отец. — У меня сегодня выходной. Дельфино-старший садится на лавочку рядом с дочерью, внимательно смотря на неё — хоть внешне это никак не проявляется, Уил чувствует, что Александрию что-то тревожит. — Мне кажется, у моей девочки неспокойно на душе, — косясь на дочь, произносит Дельфино-старший. — Не знаешь, что с ней? — Пап, — недовольно произносит шатенка, ненавидящая, когда отец говорит о ней в третьем лице. — Вечером у меня свидание. — Судя по выражению твоего лица, тебя туда потащат на аркане. — Вовсе нет, просто это самое важное свидание в моей жизни, а я уже глубоко облажалась до его начала. — Ну, раз оно всё-таки состоится, то, наверное, не так сильно и облажалась. — Я буквально вырвала у неё обещание прийти на него. Правда, она ещё не написала свой адрес, поэтому я волнуюсь, вдруг она передумала. — Эх… всегда думал, что если мне и придётся давать советы насчёт женщины, то я буду делать это для сына… — Лекса грустно усмехается. — Послушай, если тебе очень нужна эта встреча, напиши и напомни про себя. Не стыдно быть навязчивой, если твои чувства сильны и искренны. — Я не боюсь. То есть боюсь, но не напомнить о себе, а того, что свидание состоится, хоть одновременно и хочу, чтобы оно всё-таки произошло… Всё сложно. — Н-да… Я в замешательстве, дочка. — Пап, как убедить женщину, что она не может без тебя жить? Этот вопрос ставит Дельфино-старшего в тупик, что неминуемо отражается на его лице. — Хм… — издаёт неопределённый звук мужчина через нескольких минут молчания. — Ну, надо выяснить, что в тебе ей больше всего нравится и постоянно акцентировать на этом внимание. Это позволит закрепить в её голове эту установку, и к концу вечера она будет окончательно уверена, что ты лучшая, поэтому не захочет с тобой расстаться. — Ты уверен, что это работает? — с сомнением спрашивает Александрия. — Да. Сам проверял. На обеих женщинах, на которых это использовал, я был женат. — И что же в тебе нравилось маме и Би? — Что я выбирал их, а не их подруг или знакомых, мечтающих быть со мной, а именно их. И на протяжении всего свидания я упоминал их имена, говорил, как они сказали о моей причёске или моём стиле, не забыв закрепить фразу комплиментом, отпущенным ей, той, что сидит напротив. Женщинам нравится ощущать себя победительницами, даже если изначально парень не особо нравится, но это чувство, когда его хочет половина твоих знакомых, а он выбирает тебя, заставляет присмотреться, а дальше дело за тобой: надо показать всеми силами, что ты заслуживаешь шанса, который она тебе любезно даровала. Девушка задумывается, составляя в голове примерный план на вечер. Как ни странно, слова отца вдохновили её на идею, как провести свидание, правда, она совсем не блещет новизной… Внезапно, в кармане джинсов шатенки вибрирует телефон: пришло сообщение. — Она написала, да? — смотря на слегка улыбающуюся дочь, произносит Уил. — Да. — Вот видишь, а ты переживала. — И продолжаю. Александрия инстинктивно потирает плечо, в котором вмиг создаётся ощущение, будто колют тысячи иголочек. — Не надо, — мужчина ободряюще приобнимает дочь. — Держи себя уверенно, и самое главное — подари букет цветов, да какой-нибудь оригинальный, чтобы она прочувствовала, что является для тебя кем-то особенным. — Никогда не дарила девушкам цветов… — Боже… и как ты вообще могла иметь девушек, если совершенно не ухаживала за ними? — Может, я просто секси. Оба усмехаются, но выражение лица Дельфино-старшего быстро становится серьёзным. — Это хорошо работает, когда ты ищешь кого-то на ночь, а не подругу на всю жизнь. — Как Би? — почему-то вдруг спрашивает Лекса. — Без изменений, — с грустью сообщает мужчина. — И я всё больше думаю, что Селестина права: хватит удерживать её здесь, ибо она заслуживает получить покой. — А что с той программой по созданию машины, способной заменить работу головного мозга? — Ничего. Селестина наложила вето на эту идею, поэтому я всерьёз обдумаю вариант отключения от аппарата. — Папа… — Что ж, бог любит троицу. Уил горько усмехается, обнимая дочь. Александрия желает отцу счастья, а потому, зная, как сильно Дельфино-старший любит Би, не понимает, как её тётя может спокойно смотреть на страдания брата. Если бы с её Эбби случилось нечто подобное, она бы, кажется, просто не пережила этого, поэтому стойкость отца вызывает у неё восхищение. — Пап… а если мне придётся уехать в Нью-Йорк, как ты к этому отнесёшься?.. — Зачем тебе уезжать туда? — Ну… вдруг так сложатся обстоятельства? — уклончиво отвечает шатенка. Девушка почти не верит в свой успех сегодня вечером, поэтому решает заранее подготовить отца к возможным переменам. — Ты взрослый человек, Лекса, и вольна жить там, где тебе нужно. Конечно, я расстроюсь, потому что очень люблю тебя, но при этом понимаю, что ты не должна подстраиваться под мои желания, а руководствоваться своими, даже если я буду считать их глупыми и недостойными, чтобы тратить на их исполнение время. Ты свободна в выборе, и я поддержу любой. Помнишь, как я хорошо воспринял новость о твоей ориентации? — Александрия кивает. — Ну, вот. Я мировой папа. — Самый лучший папа! — шатенка порывисто целует отца в щёку. — Ладно, ладно, — мужчина веселеет на глазах. — Прости, дочь, надо идти, а то когда твоя тётя вернётся и не обнаружит полный порядок во всех бумагах, связанных с финансами, то поднимет бучу. Нам же этого не нужно? — Боже, нет!.. — Ну, вот. Так что папочка пошёл решать проблемы, а ты готовься к свиданию. Удачи. — И тебе. Мужчина ещё раз целует дочь, после чего уходит в дом. Только сейчас девушка вспоминает, что забыла попросить отца оставить ей машину, но уходить и догонять его Дельфино-младшей не хочется. В конце концов, она может взять автомобиль Селестины, хоть машина папы ей нравится больше. Он обещал купить такую и ей, когда она станет настоящим хирургом, впрочем, можно считать, что это событие в её жизни состоялось, а авто всё ещё нет. Правда, девушка надеется, что сейчас, разбираясь с документами клиники, её любимый папочка вспомнит о данном обещании и выделит из заработанных им на процентах с акций клиники средств на подарок дочери… Отгоняя от себя приятные мысли о новенькой машинке, Лекса возвращается к мрачным мыслям о предстоящем свидании: она так и не знает, куда повезти Эбби, что надеть, какие цветы подарить… Глаза мозолят всяких разных видов лилии, и, глядя на них, шатенке в голову приходит шальная мысль… *** Вечер, 7:45.       Гриффин весь день провела в подготовке к этому ничего не значащему свиданию, а всё из-за Нии, твёрдо убеждённой, что потрясающе выглядеть нужно всегда, а не только в особенные моменты своей жизни. Поэтому утром она таскала подругу по модным бутикам Сан-Франциско, где и было приобретено платье, в котором Эбигейл пойдёт на свидание: оно бордового цвета, длиной выше колена, плечи открыты; платье идеально подчёркивает её формы, особенно в области бёдер, делая их невероятно аппетитными, и в области декольте, которое будто создано для груди Эбби. Конечно, после многочасового поиска платья мучения хирурга продолжились беготнёй в поисках подходящей обуви: Ния наотрез отказывалась от уверений подруги, что предыдущие пары лабутенов сорока восьми различных оттенков бордового идеально подходили под платье, поэтому поиски продолжались, пока на пятьдесят шестой паре нужный цвет не был найден. Чуть меньше времени понадобилось на покупку клатча. А потом началась настоящая пытка: спа, пиллинг, маникюр, педикюр, депиляция и, в довершение торжества, салон красоты. И вот теперь в результате трудов миссис Дрейк и денег, вбуханных ей же в образ Гриффин, Эбби сама на себя не похожа: в шикарном одеянии женщина с завитыми концами волос, дополнительно к которым создан шикарный объём, накрашена, точно кукла из магазина для девочек, и надушенная каким-то сладким ароматом, в корне отличающимся от того, каким обычно пользуется Эбигейл, ногти ухоженные и теперь имеющие бордовую основу, на которой белым цветом изображены какие-то буквы, обращённые к женщине вверх ногами, из-за чего та не может различить, какие именно это буквы; в довершение образа Гриффин надевает браслет, подаренный вчера Лексой, который, кстати сказать, был единственной вещью, которую она хотела надеть по своему желанию… Вот такой планирует предстать перед своим интерном Эбигейл, и, конечно, несложно догадаться, что чувствует Дельфино, вместо привычного куратора увидев перед собой это. — Это мне? — после недолгого напряжённого молчания, на протяжении которого Александрия в изумлении оглядывает женщину, произносит Гриффин. — Что?.. Ах, да, конечно. Лекса поспешно протягивает букет цветов, ощущая желание избавиться от своей кожанки — она донельзя взмокла за эти несколько минут. Эбби улыбается уголками губ, забирая лилии из рук и занося их в дом, но при этом не приглашая войти Дельфино. Гриффин нравятся эти цветы, и только поэтому женщина решилась выпросить букет. Поставив лилии в вазу, Эбигейл с наслаждением вдыхает их запах, после чего, беря в руки клатч, выходит к Лексе, с которой они едут в конечную точку назначения их свидания. Куда именно, Эбби ещё не знает.       После долгой, молчаливой и одновременно неловкой поездки, в ходе которой Александрия пытается войти обратно в колею, из которой её выбил сногсшибательный вид Эбби, они наконец доезжают до бара. — Это… — Я подумала, что вы бы не хотели встретить своих знакомых, поэтому решила, что лучше будет, если свидание пройдёт в гей-баре. Вы против? — Нет… мне даже нравится ход ваших мыслей. Хоть Эбби и говорит, что её всё устраивает, но на самом деле она волнуется, что одета не так, как принято ходить в бар, сравнивая своё одеяние со своей спутницей, которая явно готовилась именно к посещению этого заведения. Дельфино одета фактически также, как и всегда: свободная рубашка в красно-чёрную клетку, серо-голубые джинсы, а сверху её обычная коричневая кожанка; её волосы выпрямлены, за исключением двух мелких косичек слева, с вплетёнными в них ленточками… Войдя в гей-бар, Гриффин успокаивается, обнаружив, что преимущественно присутствующие одеты так же, как она и Лекса. Шатенка, по-видимому, не впервые здесь, так как уверенным шагом идёт к определённому столику, где двое должны сидеть напротив друг друга. «Странно… я бы выбрала угловой столик…» — думает Эбигейл. — Что будете заказывать? — к ним подходит официантка. — Как обычно, — командует Дельфино. — Поняла. Гриффин провожает взглядом уходящую официантку, а затем переводит его на свою спутницу, немного обиженная тем, что шатенка не позволила ей выбрать что-либо самой. — Вы потрясающе выглядите, — привлекает к себе внимание хирурга Александрия. — Спасибо. Не слишком вычурно? — Абсолютно нет. Вы… ты, — Дельфино облизывает сохнущие на глазах губы, — ты божественна. — Кхм… не помню, чтобы позволяла так фамильярно со мной разговаривать. — Но у нас же всё-таки свидание. Разве это не повод сделать исключение? Женщина соглашается, показывая жестом, что не против. В этот момент официантка приносит «заказ»: бутылку красного дорогущего вина, два бокала и огромную вазочку с кучей наваленной всякой разной еды, приправленной мороженым и политой сверху вишнёвым сиропом. — Хи… что это? — усмехнувшись, задаёт логичный вопрос Эбигейл. — Микс. Это вкусно, несмотря на то, как выглядит. — Я бы сказала, что выглядит хорошо, но… гриль под мороженым??? Полагаю, что это может быть не слишком приятно на вкус. — Просто рискни попробовать. — Как это… руками брать?.. — Да, не бойся. Александрия со смехом вытаскивает из тягучего мороженого стрипс и, макая его сверху ещё сильнее в сироп, откусывает добрый кусок. Только после этого Гриффин тоже рискует вкусить этого «диковинного блюда». — Необычно… — женщина обмакивает стрипс в сиропе, как до этого сделала шатенка. — Никогда бы не подумала, что буду есть такую пошлость. Но самое странное, что мне даже нравится. — Если запивать красным вином, — разливая красную жидкость по бокалам, произносит Лекса, — то совсем кажется, будто ешь пищу богов. — И часто ты себе такое позволяешь? Хирург отпивает глоток, с наслаждением закрывая глаза. Дельфино права: у этой смеси несоединимого просто неземной вкус. — Себя иногда балую, а чтобы проводить здесь свидания… один раз такое было. Бессовестное враньё — Александрия частенько использовала этот трюк с заказом, заставляя девушек расслабляться и разнеживаться — но Эбби верит, расплываясь в довольной улыбке. — Букет цветов был просто великолепным. И оформление оригинальное. — Спасибо, я сама это всё сделала. — Как это?.. — Ну… срезала цветочки из палисадника тёти, собрала их, по моему мнению, в гармоничный букет, а затем упаковала в подарочную бумагу и перевязала ленточкой. — Ахах, кошмар. Селестина будет в гневе. — Переживу. Главное, что тебе понравился букет. — Очень. Лилии — мои любимые цветы. Кто тебе сказал? — Ты. — Что??? — Я видела твой профиль на сайте знакомств: в детстве ты мечтала быть хирургом, собственно, твоя детская мечта сбылась во взрослом возрасте; ты была один раз замужем и у тебя есть взрослая дочь; ты несколько раз бывала в Испании, 3 раза в Аргентине, но обязательно мечтаешь побывать в Бразилии и Франции; твой любимый цвет — голубой, а цветы, соответственно, — голубые лилии; у тебя нет вредных привычек, кроме работы, — Эбби усмехается: Кларк предложила ей так написать, ибо это звучит остроумно, «а значит показывает, что присутствует чувство юмора». — Кроме этого, твой любимый певец Стинг, любимая книга «Тошнота» Сартра, а любимый фильм «Укрощение строптивого». Вроде ничего не упустила. Эбигейл молча вытаскивает из вазочки картошку-фри и целиком отправляет в рот. — Я усвою этот урок и сотру всё из анкеты, иначе получается, что даже нет тем для разговора на свидании, — Дельфино улыбается, делая глоток вина. — Расскажи тогда о себе. — Спроси, что тебе интересно, чтобы беседа не переросла в скучный, монотонный рассказ моей полной биографии. Гриффин задумывается: она не первый раз сталкивается с людьми нетрадиционной сексуальной ориентации, но её всегда мучил вопрос, всегда ли они были такими. Конечно, она никогда его не задавала. — Ты всегда знала, что хочешь быть с девушками?.. — Конечно, нет. Это случилось в колледже, когда я почувствовала себя более свободной и раскрепощённой, стала ходить на вечеринки, на которых бог весть, что творится. На одной из них меня поцеловала девушка… Она была года на два меня моложе, да и вообще с другого факультета. Так вот, когда она меня поцеловала, я почувствовала, что внутри меня всё трепещет. Эта девушка разбудила во мне чувства, которых доселе я не испытывала. Мы с ней даже потом встречались года два спустя, но с того первого поцелуя, я поняла, что хочу строить отношения с девушками. И у меня их было достаточно. — Угу… а вообще у тебя когда-нибудь были отношения с парнями? — С парнем. Это было ещё в школе. Я встречалась с таким же ботаном, как и я. И да, у меня был с ним секс. — Да не… — Брось, Эбби. Я не впервые имею дело с натуралками. И все они обычно хотят знать именно об этом, когда спрашивают про отношения с парнями. Да, у меня был секс с парнем, и не могу сказать, что мне не понравилось. Просто с девушками это происходит как-то… по-особенному: тебе кажется, будто ты оказываешься в совершенно другой реальности, где есть место нежной страсти и одновременно блаженной невесомости… непередаваемо… В общем, лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать субъективный рассказ об этом. Гриффин чувствует себя неловко и несколько смущённой из-за излишней откровенности Александрии. К тому же женщина немного удивлена, что шатенка ведёт себя абсолютно непринуждённо, ибо раньше она почти не позволяла себе подобных вольностей. — Кхм… э… это определённо не то, о чём говорят на первом свидании. — По крайней мере, это не так скучно, как слушать монотонный рассказ о своих интересах. От нашего бы можно было заснуть, ибо во многом вкусы совпадают: и в кино, и в музыке, и в цветах… А так, когда беседа разбавлена короткими личными историями из прошлого, свидание становится более интимным. Слышится звук пришедшего сообщения, и оно для Эбби. И, конечно же, хирург отвлекается, чтобы его прочитать. — О, Эрик пишет, что наш вчерашний скончавшийся умер в результате закупорки коронарной артерии эмболом. — Оу… то есть… — Да, мы сделали всё, что могли. И если ты ещё винишь себя, то не стоит. Твоей вины здесь точно нет. Эбигейл, увлёкшись поеданием необычной для неё пищи, отправляет в рот ещё кусочек стрипса. — Спасибо. Эхо вчера то же самое говорила, когда подвозила меня до дома, — Гриффин останавливает руку с очередным стрипсом на полпути ко рту. — Она практически всю дорогу восхищалась тем, как я виртуозно справляюсь в операционной, и фактически убедила, что я абсолютно точно не могла никому навредить. Эбби, наконец донёсшая стрипс до рта, молча жуёт, рассматривая свои руки. — Вы заметно сблизились с мисс Костило, — после недолгого молчания произносит женщина, делая глоток вина. — И, кажется, ты ей нравишься. — Думаю, да, нравлюсь, но, тем не менее, у меня свидание с тобой, а не с ней. Гриффин залпом допивает содержимое бокала, после чего подливает ещё. Лекса же усмехается, выбирая из вазочки картошку-фри, и внимательно следит за ёрзающей Эбигейл, помогающей ей опустошать вазочку. — Кхм… ну и о чём ещё поговорим?.. — пытается сменить неудобную тему Гриффин. — А мы не будем больше разговаривать. — Как? В смысле, почему?.. — Потому что я предлагаю покинуть насиженные места и пойти сыграть в бильярд. Хирург состраивает недоуменно-испуганное выражение лица: во-первых, при входе в бар она не заметила и намёка на бильярдный стол, а во-вторых, она не очень умеет в это играть и позориться своей неуклюжей игрой перед Александрией не хочет. — Ого… а я думала, подобные подкаты были популярны только во времена моей молодости, — комментирует вслух предложение Дельфино Эбигейл, заставляя ту усмехнуться. — Не думаю, что идея хорошая, ибо тогда придётся ещё куда-то идти. Я не люблю шляться по разным местам целый вечер, да и вообще свидание пора уже заканчивать… — Стоп, стоп, стоп!.. Эбби, никуда идти не надо, ибо то, что нам нужно, расположено прямо позади тебя. На лице Гриффин отражается изумление, и она медленно оборачивается назад, обнаруживая в конце зала несколько бильярдных столов, и один из них свободен. Повернувшись обратно, женщина вновь опустошает свой бокал. — Ладно… я плохо играю, да и вообще неподходяще одета для игры в бильярд. — Я помогу, если что, поставить удар… — Нет, не хочу. — Ну, пожалуйста. А потом я отвезу тебя домой. — Нет, играть я не буду. — Давай же, ну? Кто выиграет, тот платит за ужин. — Напополам! — Нет, иначе плачу я. — Так не пойдёт. — Официантка уже записала на мой счёт, так что если не хочешь чувствовать себя обязанной, играй. — Нет. — Ну, как хочешь, — шатенка поднимается. — А я пойду поищу партнёршу, раз ты не хочешь составить мне компанию. Александрия медленно направляется в сторону свободного бильярдного стола, про себя молясь, чтобы Эбби всё-таки передумала и пошла за ней. Что касается самой Эбигейл, так она, кинув в рот пару штучек картошки-фри, запивает их вином, после чего озирается по сторонам. Когда за столом сидела Дельфино, всё внимание женщины было приковано к ней, а теперь, когда та оставила её, у Гриффин появилась возможность получше осмотреться, но лучше бы она этого не делала: прямо напротив неё у стойки сидит коротко стриженная женщина, в упор похотливо смотрящая на неё. — А знаешь, — поднявшись из-за стола и в несколько шагов достигнув Лексы, начинает говорить хирург, — я передумала. Давай сыграем. Александрия улыбается, после чего они вместе идут к бильярдному столику, где вскоре начинается игра, в которой Эбби показывает себя неумелым и неуклюжим игроком… ***       Половина десятого. Эхо входит в гей-бар, сразу проходя к стойке. Девушка ищет приключение на вечер, поэтому, заказав «Просекко он зе рокс», анестезиолог оглядывается по сторонам в поисках кого-нибудь достаточно симпатичного и сексуального, когда натыкается взглядом на необычную парочку, крутящуюся возле бильярдного столика: Лекса, приобняв за талию Эбигейл, помогает ей настроить нужную позицию для наиболее выгодного удара, не упуская момента прижаться к её фигурному телу. Костило отмечает про себя все прелести Гриффин, которые ей удаётся рассмотреть, несмотря на то, что сама в шоке: то, что она сейчас видит, в корне расходится с тем, что она знает об Эбигейл Гриффин. — Ну и ну… мамочка, я сплю?.. Барменша ей, конечно же, не отвечает, а молча подаёт заказанный Костило коктейль. Делая несколько глотков, девушка забывает, для чего на самом деле сюда прибыла, полностью поглощённая слежкой за разворачивающимся перед её глазами представлением.       А Гриффин, уже совсем расслабленная, не чувствует какой-то скованности или неловкости, находясь в такой близости к Александрии. Неизвестно, влияние ли это выпитого алкоголя, или же это магическое воздействие непринуждённой атмосферы, созданной Дельфино, но факт налицо: женщина ведёт себя совершенно раскованно. Смотря на неё, Лексе кажется, будто между ней и Эбигейл возникла искра, которая всё больше и больше разгорается с каждым мгновением, и шатенка пытается угадать, чувствует ли то же самое Эбби, но не находит этому подтверждения. — О боже, я попала! — восклицает Эбигейл, несколько подпрыгнув. — Один шаром сразу два в лунку выбила! Гриффин переполняют эмоции, и теперь, когда она в таком возбуждённом состоянии становится ещё прекраснее, Александрия не может удержаться и порывисто целует хирурга. Несколько секунд обе стоят, замерев, но Эбби не отвечает, а потом и вовсе отталкивает Лексу. — Я ухожу, — твёрдо произносит Эбигейл, решительно возвращаясь к их столику, забирает свой клатч и плащ, после чего покидает бар. Дельфино даже не пытается её догнать или остановить, потому что понимает, что это бесполезно. Она поспешила и всё испортила. «Идиотка, » — корит себя Александрия, присевшая на край бильярдного столика. Наблюдавшая за всем этим Эхо улыбается, когда видит уход Эбигейл, и, залпом опустошив свой рокс, направляется прямо к расстроенной шатенке, перед этим не забыв проверить, как она выглядит. — Лекса! — подходя к Дельфино, восклицает Костило, привлекая внимание Александрии. — Не ожидала тебя здесь встретить. — Привет, Эхо, — произносит расстроенная Лекса. — А… у тебя что-то случилось?.. Анестезиолог решает прикинуться, будто ничего не знает, поэтому ведёт себя сейчас, будто невинный ягнёночек. — Да… у меня было идеальное свидание, а я всё испортила. — Хочешь рассказать подробнее? — Не знаю… — Ладно, давай я куплю тебе выпить, а потом ты, если захочешь, то расскажешь мне, что именно у вас произошло, договорились? — Ага. Получив согласие, Костило направляется к бару, где заказывает два виски со льдом, хитро улыбаясь: Эбби, сама того не зная, помогает Эхо продвинуться в этих застойных отношениях, образовавшихся между ней и Лексой. Главное, суметь чётко прочитать знаки, чтобы в результате не закончилось так же, как между Александрией и Эбигейл.