Любовь - это война...

      Дни идут свои чередом, открывая для Эбби прелести отношений с девушкой. Сначала Гриффин очень смущалась, когда Дельфино обнимала, с нежностью и страстью целовала её, когда они были наедине, и украдкой, когда вокруг были другие люди, но постепенно привыкла к этому, и к концу ноября, уже не стесняясь, прилюдно выражала свои чувства, не обращая внимания на осуждающие взгляды и перешёптывания коллег. Но как таковой близости у них ещё не было: Лекса осторожничала, а потому не стала настаивать, когда Эбигейл запаниковала из-за попытки шатенки пробраться под ткань свитера. Собственно, она и до сих пор не предпринимает попыток вывести их с Эбби отношения на новый уровень, ожидая, пока Гриффин сама этого захочет.       Сегодня День Благодарения. И именно об этом думает хирург, накладывая швы. Операция была несложной, поэтому они достаточно быстро справляются, а это значит, что могут пораньше уйти домой. Хоть по сути сегодня и обычный четверг, но всё-таки праздник никто не отменял: все хотят провести время с семьёй, с друзьями, с любимыми людьми… И Эбби не исключение. В этом году, собственно, как и в предыдущем, ей грозит провести этот день в компании Нии и её сына, ведь Кларк не приедет, а её родители давно умерли. И хотя ей нравится компания подруги и Роана, какую бы странную атмосферу не создавали они, женщине хочется чего-то другого, поэтому почти на протяжении всей операции она обдумывает, стоит ли приглашать Лексу отметить с ней этот праздник. — Эбби, ты прошила чуть дальше, чем нужно, — вырывает хирурга из раздумий Эрик. — Чёрт!.. Сейчас перешью. Мисс Мартин, подайте ножницы. Темнокожая девушка покорно подаёт хирургический инструмент. Джексон отвлекается от созерцания раны, в которой он помогает совмещать края при сшивании, но только для того, чтобы улыбнуться Микаэле. Он сегодня предложил ей отпраздновать с ним День Благодарения. Мартин согласилась, хоть и не считает хорошей идей проводить ужин в честь этого праздника в качестве первого свидания.       После операции Эбигейл в своём кабинете, сидя на краешке стола, просматривает результаты КТ печени одного из своих пациентов: налицо несколько очагов метастазов. Пару недель назад он по совету своего семейного врача обратился к доктору Гриффин с повышенным лейкоцитозом в анализе крови и болевыми ощущениями в лёгких при вдохе. Были проведены лучевые методы исследования лёгких, которые показали наличие в нижней доле правого лёгкого раковое образование, после чего экстренно сделали операцию, но буквально через неделю после резекции поражённой доли лёгкого у пациента склера глаз стала жёлтого цвета, а биохимический анализ крови показывал повышенное количество билирубина в крови, из-за чего Эбигейл предположила, что у больного обструктивная желтуха, вследствие образования желчного камня, но всё оказалось намного хуже — первичный рак лёгкого был диагностирован слишком поздно, поэтому развились метастазы, свидетельствующие о IV степени рака, а не о III, как предполагалось ранее. — Эбби, я не помешаю? В кабинет входит Лекса, ничуть не сомневающаяся, что зайти можно. Она ради приличия спросила разрешения. — Да, да… — задумчиво протягивает Эбби. — Ты была сегодня у мистера Пэджета на обходе? — Конечно, — Дельфино подходит к женщине, обвивая её руками за талию и положив подбородок на плечо. — Мы с Микки всех обошли твоих пациентов. Когда нам уже дадут своих вести?? Может, ты сделаешь нам такой подарок к празднику, а? — Интернам не положено вести своих пациентов, — просматривая снимок боковой плоскости, отвечает Гриффин. — Вот будете ординаторами первого года, тогда получите своего первого настоящего пациента, которого будете полностью вести сами, — Александрия грустно вздыхает. — Мне бы ваши переживания. Я сегодня должна сообщить пациенту, что он всё равно умрёт, несмотря на проведённую операцию. В День Благодарения! — Блин, крипово! — восклицает Лекса, но увидев, что Эбигейл не понимает, что она имеет в виду, поясняет. — В смысле, это ужасно! — Да уж… Однажды мне пришлось сообщить нечто подобное в Рождество. Называется, стань врачом — почувствуй себя Крампусом. Шатенка усмехается шутке Эбби, за что получает нежное поглаживание по щеке. — Кстати, с Днём Благодарения! Из кармана халата Дельфино вытаскивает небольшую коробочку, которая тут же оказывается вложенной в ладонь Гриффин. — Что там?.. — Откроешь вечером, ладно? Так будет создаваться впечатление, что мы вместе отпраздновали этот день. — Эм… а знаешь, я как раз думала сегодня о том, чтобы предложить это. — Что?.. Открыть одновременно вечером наши подарки?? — Нет… Да я и на самом деле подарок для тебя дома оставила… В общем, хочешь отметить День Благодарения со мной? — А… в смысле… в смысле у тебя дома?.. — Да. Лекса приятно удивлена: Эбигейл никогда не приглашала её домой. — Э… ух ты… я бы хотела. Очень… — Тогда иди собирайся и жди меня. — Ты пойдёшь сказать мистеру Пэджету, что у него рак всё ещё есть? — Нет. Скажу завтра. Всё равно даже если раньше сказать, это ничего не решит. Я буду приводить себя в порядок, чтобы быть красивой. Улыбнувшись, Гриффин дарит шатенке лёгкий поцелуй. — Ты всегда прекрасна… Александрия, прежде чем уйти, бросает на любимую нежный взгляд, а Эбби посылает в ответ ласковую улыбку. ***       Вечер проходит как нельзя лучше. Ещё вчера Гриффин наготовила кучу разных вкусностей, а сегодня уже при Александрии готовит индейку, а пока та запекается в духовке, хирург, извинившись, поднимается наверх, чтобы принять душ и переодеться в более праздничную одежду. Во время отсутствия своей девушки Дельфино понемногу осваивается и обходит все комнаты на первом этаже: на кухне её внимание привлекают красивые бокальчики, украшенные узорами — чистый хрусталь; в гостиной на многочисленных полках, тумбочках, «стенках» стоят фотографии самой Эбби, фото, где они с дочерью, есть такие, на которых изображено всё семейство Гриффин, много детских фоток Кларк, особенно тех, на которых она изображена с кареглазой девчонкой, у которой коротко стриженные темноватые волосы и чёлка… и в которой что-то кажется Лексе знакомым; главным дополнением гостиной является рояль, стоящий у окна — Александрии так и видится, как маленькая дочка Эбигейл учится играть на этом громоздком музыкальном инструменте… а может, на нём играет сама Эбби?.. — Прости, что заставила ждать, — раздаётся позади Дельфино голос Гриффин, что заставляет девушку обернуться. — Как-то нехорошо получается: я тебя пригласила и бросила в одиночестве. Хирург в синем кашемировом свитере на замке и в чёрных обтягивающих джинсах, влажные волосы собраны в пучок. — Я не скучала. Здесь столько всяких фотографий… Это папа Кларк, да? — Да… — женщина моментально подходит к Лексе, находящейся рядом со «стенкой» и кладёт эту самую фотографию с Джейком Гриффин передней частью вниз. — Не обращай внимания. — Ладно. Шатенка мягко улыбается, показывая всем видом, что всё нормально и её это ничуть не задевает. — Она просто по привычке тут стоит, — всё же продолжает оправдываться Эбби. — Я обязательно насовсем её уберу. — Не надо, — Дельфино хочет перевести тему в другое русло. — Не хочешь немного сыграть на рояле? — К сожалению, я не умею. Моя мама была пианисткой, ну, а меня всегда интересовала медицина, поэтому я не тратила время на занятие искусством, — женщина улыбается своим собственным воспоминаниям. — И мама в конце концов отчаялась увлечь меня музыкой и оставалась этим удручена, пока не появилась внучка. У Кларк всегда была тяга к искусству, что очень обрадовало мою маму, которая в результате научила мою дочь виртуозно играть на рояле. Ты будешь в восторге, когда услышишь её игру. — Думаю, ты бы тоже смогла блестяще играть. Наверняка, у Кларк этот талант от тебя. — Скорее, от её бабушки. — Так значит, твоя дочь вращается в сфере искусства? — Хмык, мы с мамой долгое время думали, что так будет, но Кларк оказалась похожей на меня больше, чем предполагалось: ей тоже удалось огорчить бабушку, ибо вместо музыки она захотела заниматься адвокатской практикой… Ты чувствуешь?.. Вопрос Эбигейл заставляет Дельфино принюхаться. — Да… пахнет так, будто что-то подгорает… — Чёрт!.. Гриффин мигом летит на кухню, чтобы попытаться спасти подгорающую в духовке индейку…       К счастью, спасти несчастную птицу удаётся, и вот уже Александрия и Эбигейл сидят за праздничным столом и наслаждаются ужином, ведя непринуждённую беседу. Лекса много шутит, рассказывая истории о своей студенческой жизни, разумеется опуская моменты, связанные с её отношениями, полагая, что Гриффин будет неприятно об этом слышать. По канонам праздника, который они отмечают, в этот день принято перечислять, за что ты благодарен в этом году. И сейчас, подняв бокал с вином, Эбби даёт начало этой традиционной церемонии. — Этот год выдался для меня совершенно неспокойным и странным, по большей части к концу, — Дельфино улыбается, понимая, что речь идёт о ней. — Но я благодарна. Благодарна за то, что вся моя семья жива и здорова, что моя дочь смогла достаточно хорошо пережить трудный период в своей жизни. Благодарна за то, что у меня всё ещё есть любимая работа, и за то, что ты появилась в моей жизни. Я совершенно по-другому себя ощущаю рядом с тобой, и мне нравится это чувство. И женщина делает глоток вина, не спуская взгляда с улыбающейся Александрии, которая счастлива слышать подобные слова от Эбби. Шатенка всё боялась сделать что-то неосторожное и тем самым спугнуть Гриффин, но её страхи не воплотились в реальность — они заметно сблизились за последний месяц, и у Лексы не остаётся сомнений, что ей удалось завоевать сердце любимой. — А я благодарна за то, что ты дала нам шанс. Я тебя уверяю, что ты никогда не пожалеешь об этом. Теперь очередь Эбигейл счастливо улыбаться. Хирург верит в слова Дельфино, несмотря на то, что совсем недавно сомневалась в силе и искренности чувств Лексы, но, видя нежность, с которой шатенка всегда смотрела и прикасалась к ней, Эбби всякий раз таяла, и постепенно, сама того не заметив, признала настоящими чувства Александрии и свои, привыкая к мысли о том, что, возможно, эти отношения с шатенкой будут намного счастливее, чем все её предыдущие с мужчинами вместе взятые. Эбигейл это чувствует.       Время проходит незаметно, прекрасный вечер заканчивается… После десерта Дельфино, увидевшая, что время уже почти час ночи, решает ехать домой, понимая, что, возможно, Эбигейл просто неудобно намекнуть, что уже пора уходить. И поэтому Александрия, поблагодарив Гриффин за гостеприимство, надевает куртку и направляется к выходу, сопровождаемая хирургом. Эбби несколько расстроена, что приходится расставаться с Лексой, но не пытается её остановить к огромной печали шатенки. — Тебя отвезти? — внезапно спрашивает Эбигейл. — Не нужно… я поймаю такси. — Но… но мне несложно… — Знаю, — шатенка проводит пальчиками по щеке любимой. — Но я не хочу, чтобы ты садилась за руль, ведь мы выпили… — Да, но совсем немного. Я отлично себя чувствую! Снисходительно улыбнувшись, Александрия дарит Гриффин короткий прощальный поцелуй, а затем уже открывает дверь, чтобы уйти, но Эбигейл резко разворачивает её к себе лицом, незамедлительно впиваясь в её губы страстным поцелуем. Дверь непроизвольно захлопывается, и Лекса оказывается прижатой к ней спиной. Девушка немного удивлена порывом своей возлюбленной, поэтому растерянно блуждает руками по телу Гриффин, которая резко избавляет Александрию от куртки, смело забираясь пальчиками под ткань её блузки, нежными движениями поглаживая мягкую кожу живота. Выправив одну из рук, Эбигейл, не разрывая поцелуя, направляет ладонь шатенки, заставляя сжимать свою грудь. — Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… — оторвавшись, шепчет Эбби. — Я тоже… но ты уверена?.. Конечно, Дельфино надеется на положительный ответ, но она хочет, чтобы Эбигейл искренне желала этого, а не из-за того, что они уже вместе около месяца, но ещё так и не перешли на новый уровень отношений. — Уверена… И, чмокнув Александрию в губы, женщина, взяв её за руку, решительно ведёт наверх, в свою спальню, где они вновь начинают целоваться. Эбигейл держится смело — расстёгивает пуговицы блузки шатенки — хотя внутри у неё всё трепещет от предвкушения того, что случится в будущем. Неизведанное пугает и одновременно интригует: Гриффин хочет ощутить близость Лексы, но её представления о том, как это будет, слишком скудны.       Одежда падает на пол, и Эбигейл, в отличие от Александрии, оказавшаяся уже совсем голой, с наслаждением принимает жаркие ласки шатенки, полностью отдаваясь её власти, падает на кровать. Губы Лексы обследуют каждую частичку разгорячённой кожи, длинные пальцы возбуждающе ласкают лоно Эбигейл, а их нечастое проникновение вглубь вызывает такие же редкие стоны, постепенно учащающиеся, и вот уже женщина, совершено не стесняясь, издаёт приглушённые звуки наслаждения, когда шатенка пускает в ход свой влажный, огненный язычок, умело работает им, удобно устроившись между бёдер Гриффин, сейчас практически зажимающих в тиски её голову. Границы реальности стираются, и Эбби понимает лишь то, что вся горит в одном определённом месте, и чувствует, что пылающий внутри жар вырывается наружу — оргазм… Проходит несколько мгновений, прежде чем женщина различает в темноте черты лица девушки, которая показала ей блаженство, испытанное впервые за всю её жизнь. Лекса целует хирурга в губы, после чего опускается рядом с ней на кровать, удобнее укладываясь на спину. Шатенка раздета только по пояс, и, видимо, далее раздеваться ей не придётся. Несмотря на это, Дельфино всё равно довольна — ей удалось доставить удовольствие любимой, и большего для счастья не нужно. — Я теперь должна сделать то же самое?? — раздаётся в тишине хриплый голос Эбби. — Совсем нет, — Александрия улыбается. — У тебя ещё будет возможность показать, на что ты способна. Гриффин усмехается, поворачиваясь на бок. Её рука в темноте нашаривает животик Дельфино и, сначала невесомо, гладит его, впоследствии делая это более уверенно. Нежные пальчики нащупывают едва заметный шрамик справа, и это заставляет женщину хмуриться. — Как же паршиво я тебя тогда зашила… — Оу… а ты помнишь??? — Конечно… а ты что, знаешь?.. — Да, Селестина говорила мне о том случае. Кстати, спасибо. — За что?? Что испоганила твоё прекрасное тело? Идиотка. — Тина говорила, что ты фактически жизнь мне спасла. — Если слушать всё, что говорит твоя тётя, можно подумать, что она единственная причина, по которой человечество до сих пор существует. Фраза Эбигейл вызывает приступ смеха у Лексы. — Кстати, я ещё не сказала ей о нас. Конечно, она знает о том, что у меня есть девушка, но не знает кто это. Никак не могу выбрать момент. — Она меня ненавидит, так что хорошей реакции не жди. — Да знаю… А ты… ты сказала уже дочери о нас?? — Хм… нет. Хочу сообщить при встрече, чтобы она не успела осмыслить, а потом, когда познакомится с тобой, то всё будет нормально, потому что ты ей понравишься. — А почему необходимо именно так поступить? — У Кларк мания придумывать себе врагов, поэтому лучше сразу показать ей, что ты очень хорошая, чтобы она успокоилась и не забивала себе голову ненужными мыслями. — Судя по всему, твоя дочь сложный человек… — Невыносимая. Может, поэтому у неё нет серьёзных отношений. — Я тебя люблю… — Александрия приподнимается, даря Гриффин нежный поцелуй. — А теперь, наверное, мне пора. — Ты могла бы остаться… Поехали бы вместе завтра в клинику. — Было бы замечательно, но не могу же я ехать на работу в той же одежде, что и сегодня? — Да уж… — Ну, ладно, ещё немного так полежим, и я пойду. Во тьме ночи не разглядеть практически ничего, но два любящих человека всегда увидят друг друга, ибо смотрят не глазами, а сердцем, чувствуя им связь друг с другом, наивысшую связь на духовном уровне. Именно это сейчас ощущают Эбби и Лекса… Внезапно раздаётся звонок в дверь, заставляющий вздрогнуть и Гриффин, и Дельфино. Последующие оглушающие удары в дверь совершенно обескураживают и даже пугают их. — Ты кого-нибудь ждала?.. — робко спрашивает Александрия. — Конечно, нет! В такое время гостей не принимают, — обеспокоенная хирург поднимается с кровати, ища в темноте что-нибудь из одежды, которую можно было бы наспех накинуть, и обнаруживает висящий на спинке кресла халат, который надевала после душа несколько часов назад. — Пойду посмотрю, кто там пришёл. И Эбигейл покидает спальню, но шатенка тоже не остаётся лежать, а поднимается и начинает одеваться. Ей не хочется оставлять возлюбленную наедине с незваным гостем, кем бы он ни был.       Спустившись по лестнице вниз, раздражённая Эбби стремительно направляется к двери и, не спрашивая даже «кто?», резко распахивает дверь, тут же теряя всю решительность и возникшую злость: на пороге, освещённая уличными фонарями, отчего смотрящаяся несколько зловеще в этом свете, стоит Селестина. По её лицу непонятно, какие чувства она сейчас испытывает, но зная Дельфино-старшую глупо рассчитывать на что-либо позитивное. — Эм… Что ты… откуда ты знаешь, где я живу??? — Где Лекса?! Бесцеремонно протиснувшись мимо хирурга, Тина проходит внутрь, осматриваясь по сторонам в поисках племянницы. — Для начала: тебя никто не приглашал войти. И вообще, тебе не кажется, что врываться в чужой дом посреди ночи верх неприличия?! — Да плевать мне на приличия! Я хочу забрать свою племянницу домой. От кого угодно, Эбби, но от тебя я такого не ожидала!.. Это просто неслыханная подлость! Я понимаю, у нас не лучшие отношения в мире, но Александрия тут совсем не при чём! Незачем впутывать в это её, играя на чувствах!.. Я не позволю тебе этого, не позволю причинить боль моей любимой племяннице! — Что?.. Ты пьяна, что ли?? Иначе я не знаю, как объяснить тот бред, что ты сейчас несёшь! — Бред?.. Да то, что ты встречаешься с Лексой, настоящий бред!!! Ты презираешь такого рода отношения! А как ты можешь при таком раскладе участвовать в подобного рода отношениях?! — Ты ничего не понимаешь… — Что тут происходит?! — с лестницы буквально сбегает Александрия. — Тина, что ты устроила?? — Я хочу защитить тебя… — Не надо. Всё нормально, правда. — Что ты с ней сделала??? — этот вопрос адресован Гриффин, которая лишь разводит руками, не понимая, в чём же она виновата. — Боже, Лекса, ты не в себе… — Ох… Селестина, давай продолжим разговор дома. Ты уже и так достаточно испортила впечатление о вечере. Иди в машину, я сейчас приду. Дельфино-старшая на взводе, но повинуется просьбе племянницы, оставляя её и Эбигейл наедине. Гриффин провожает Тину недружелюбным взглядом, но прикоснувшаяся к её плечу Александрия заставляет обратить внимание на себя. — Прости, что так получилось, — шатенка прикасается лбом ко лбу Эбби. — Моя тётя как торнадо, но она вовсе не хочет разрушений и хаоса. Я всё объясню, и, может, вы потом подружитесь даже. — Давай не будем смотреть так далеко в будущее… — Дельфино-младшая усмехается. — Как только она узнала, что ты у меня. — Наверное, папа ляпнул. Ладно, до завтра. — Тебя забрать утром? — Я бы хотела. — Тогда я заеду. — Смс-ку напиши, чтоб я успела привести себя в порядок. Люблю тебя. Шатенка быстро целует хирурга в губы, после чего, подняв с пола куртку, уходит к автомобилю, где ждёт её Селестина. — И я тебя… тоже… Дверь закрывается, и Гриффин остаётся одна, но ощущение, что она не одинока, полностью окутывает женщину. Правда, перспектива засыпать в пустой холодной постели не прельщает, особенно, когда она уже настроилась, что сегодня всё будет по-другому. «Надо что-то с этим делать…»