Любовь - это война...

Два дня спустя…       Прошедшее время Лекса провела в предвкушении встречи с дочерью своей любимой. Из всего того, что Эбби рассказывала о Кларк, у Александрии сложилось впечатление, что Гриффин-младшая чрезвычайно серьёзная, зацикленная на своём стремлении идти к намеченной цели. О личной жизни Кларк хирург ничего не говорила, поэтому в списке намеченных тем для разговора Дельфино не включила вопросы об этом, полагая, что возможно может задеть за живое. И вот, вооружившись списком тем, Лекса, как прилежная студентка, в эти два дня искала информацию, чтобы суметь поддержать беседу. Александрия очень хочет произвести хорошее впечатление на дочь Эбигейл, а потому делает максимально всё возможное для этого. Готовится ко встрече с Гриффин-младшей и сама Эбби. Хирург знает, что Кларк наверняка будет возмущена тем фактом, что у хирурга отношения с девушкой, ведь в отношении подруги своей дочери Гриффин-старшая бросала резкие слова: она была против дружбы дочери с лесбиянкой, боясь, что подобное общение как-то повлияет на её предпочтения. И Эбигейл знает, что Кларк очень сильно не понравится это, а значит, отношения осложнятся, но хирург также знает, что её дочь самый понимающий человек из всех, которые только существуют на земле, и она сможет понять, что когда возникают чувства, убеждения и принципы уходят на второй план, а то и вовсе исчезают.       И вот наступает день приезда Кларк, к которому готовились так, точно должен приехать ревизор. Эбби и Лекса сейчас на работе. Как раз самый разгар операции, которая длится уже больше часа. У пациента острая кишечная непроходимость тонкой кишки, и поэтому хирургам надо иссечь поражённый участок, что и было уже сделано Гриффин и её командой. После удаления той самой патологической части, Эбигейл начинает накладывать кишечный анастомоз*. Помочь ей в этом сегодня она доверяет Мартин, позволяя ей самостоятельно наложить второй ряд, используя шов Ламбера. Эбби внимательно наблюдает за правильностью наложения шва, контролируя каждый стежок. Киттинг, постепенно приобщающийся к проведению операций, подаёт иглы с шовной нитью, превозмогая слабое головокружение. — Лекса, ты плохо закрепила зажимы, — произносит Эбигейл. — Какие? — Те, что удерживают пересечённую брыжейку**. — Я закрепляла только на концах иссечённых концов кишки. — Эм… прости, Эбби, это я оплошал, — признаёт свою ошибку Джексон. — Ты слишком отвлечён, Эрик, — Гриффин хмурится. — И это уже не первый раз, когда ты лажаешь. В самом деле, если у тебя какие-то проблемы, возьми отпуск за свой счёт. Ладно сейчас, но ведь если будет идти речь о жизни или смерти человека — ошибаться нельзя. Слишком велика цена ошибки. — Да всё, Эбби, такого больше не повторится. — Очень на это рассчитываю. Микки, ты слишком мелкие делаешь швы. Чуть шире делай и затягивай посильнее, но не очень сильно. Мартин на секунду замирает. Из-за маски не видно, но девушка несколько выбита из колеи подобным обращением куратора к ней, ибо кроме Александрии её так никто не называет. Но темнокожая девушка быстро приходит в себя, продолжая работу, следуя указаниям доктора Гриффин.       Операция почти окончена. Остаётся лишь удалить из полости кровяные сгустки и зашить кожу. Делать это Эбигейл уже вполне доверяет Дельфино, поэтому сама, оставив интернов под присмотром Джексона, покидает операционную. Через два часа в аэропорту приземлится самолёт Кларк, и поэтому женщина нервничает. Разговоры с дочерью всегда даются ей слишком тяжело, ибо почему-то ей всегда бывает сложно подобрать правильные слова, и поэтому зачастую обычно выдержанная Эбби выходит из себя, провоцируя скандал. — Не волнуйся, мы хорошо справились. Можешь нами гордиться. Женщина, стоящая уже возле стойки в кафетерии, попадает в объятья своей девушки, которая, думая о приличиях, легонько касается губами собранных в пучок волос. Эбби слегка вздрагивает, но, увидев, что это Лекса, расслабляется. — Да я знаю. Дело в Кларк. — А что такое?.. Она не приедет?? — Если бы. Проще было бы просто пригласить её на свадьбу, нежели знакомить вот так. — Ого… свадьба?.. Мне нравится такая постановка вопроса… — Я к примеру сказала. Ох… ладно. Знаешь, что? Ты поедешь домой и разогреешь ужин, а я тогда в машине её подготовлю. — Уверена, что всё пройдёт хорошо. Ты переживаешь так, будто меня должны представить Папе Римскому. Главное, не волнуйся. Ты же знаешь, что я хорошо схожусь с людьми, — Дельфино пальчиком ласково водит по нежной коже кисти Гриффин. — И у меня есть волшебный листик с темами для разговора, и… я заговорю её так, что она даже не поймёт, как я смогла её покорить. — Ты то же самое со мной провернула. — Ну, почти… Окружающие обращают внимание на эту парочку. Некоторые тихо обсуждают происходящее, другие просто неприлично пялятся, но Эбби и Александрия уже не обращают на это внимания, а продолжают миловаться, ничуть не стыдясь своих чувств. *** 8:10 вечера…       Эбигейл в аэропорту уже полчаса, а самолёт Кларк приземлился буквально несколько минут назад. Пассажиры с её рейса ещё даже не начинают выходить, но Эбби уже чувствует, как её пробивает нервная дрожь. «Это просто смешно, — думает про себя Гриффин-старшая. — Я боюсь реакции собственной дочери!» А между тем уже появляются люди, явно прилетевшие тем же рейсом, что и Кларк. Хирург напрягается, ища глазами блондинистую девушку, но пока нет никого хоть отдалённо похожего на её дочь. И вот когда женщина уже всерьёз начинает думать, что Гриффин-младшая её разыграла, тогда позади всех появляется её дочь. Первое, что бросается в глаза, так это розовые концы волос девушки и леопардовый чемодан на колёсах. — Сразу видно, что ты только что из Нью-Йорка, — произносит Эбигейл, когда дочь подходит ближе. — И тебе привет, мама, — блондинка с радостью обнимает мать. — Почему ты не встречаешь меня с табличкой с моим именем, как другие? — Потому что думаю, что ты в состоянии и без неё узнать, где твоя любимая мамочка. Расцепив объятья, мать и дочь направляются к выходу из аэропорта к месту, где припарковала свой автомобиль Эбби. Всю дорогу блондинка рассказывает, что ей довелось быть помощником одного из самых крутых адвокатов Нью-Йорка, а это хороший шанс получить богатый опыт и неплохие рекомендации. В общем, Гриффин-младшая счастлива, и это на руку её матери. — Как у тебя с личной жизнью? — начинает разговор издалека Эбигейл, когда они уже едут в машине на пути к дому. — Хм… никак. — Почему?.. — Отношения… могут загнать в могилу. Люди с ума сходят от любви и чёрт-те что делают со своей жизнью. Я не знаю, как отреагирую, если меня вдруг бросят, и неизвестно, что мне тогда придёт в голову. — Милая, то, что твоя подруга-лесбиянка покончила с собой, не значит, что она сделала это из-за того, что её бросила девушка. Она же не оставила записки. — «Подруга-лесбиянка»… Мам, её Октавия зовут… звали… Наступает тишина, и Эбби понимает, что зря она начала развивать тему про несчастную Блейк: Кларк расстраивает упоминание о ней. — Н-да… прости меня, — хирург пытается разрядить появившееся напряжение. — Мне не следовало проявлять такое вопиющее равнодушие к твоим друзьям. Я была неправа. Кларк медленно поворачивает голову в сторону матери, оглядывая её подозрительным взглядом. — Так… и что случилось?? — В смысле?.. Ты о чём?? — Ты покупаешь моё расположение. К чему это, если ты не собираешься чем-либо меня огорошить? — Хмык… ну… просто, — светофор загорается красным, и женщина вынуждена тормозить. — Знаешь, у меня кое-кто появился… — Появился?.. В каком смысле?? — Я встречаюсь с одним человеком, Кларк. В этот момент сигнал светофора сменяется на зелёный, и машина продолжает своё движение. До дома уже совсем немного, а Эбигейл так ещё и не сообщила самую главную новость последних месяцев её жизни. — Ого. Мир движется вперёд… Ты поэтому не хотела приглашать папу на Рождество? Из-за твоего нового парня, да? — Э… ну… не парня… — Ну мужчина… разницы особой не вижу. — Ох… Кларк, я встречаюсь не с мужчиной. Молчание. Блондинка словно в оцепенении смотрит перед собой в одну точку. Глаза её в удивлении широко распахнуты, сохнущие губы слегка приоткрыты. — Я, кажется, что-то странное услышала, — облизнув нижнюю губу, наконец говорит блондинка. — Ты не могла бы повторить?.. — Ох… у меня есть девушка. Вновь повисает тишина. Эбигейл с трудом смогла сказать эти слова, но сложнее сейчас слушать тишину. Она даже не может повернуть голову, чтобы попытаться понять реакцию дочери, полагая, что скорее всего она будет отнюдь не положительной, но всё же Эбби втайне надеется на лучшее. Она не хочет, чтобы что-либо мешало, когда она наконец обрела счастье, о котором всю жизнь мечтала. — Это что, прикол??? — Вовсе нет. Я серьёзно встречаюсь с девушкой. И у меня даже в мыслях не было тебя пранковать. — О боже… я как в очень стрёмном, идиотском ситкоме!.. Объясни мне, как ты можешь иметь отношения, ярой противницей которых сама же и являешься?! — Я переменила своё мнение. — Серьёзно?! Вот серьёзно??! То есть, тебе вдруг стало неудобно твоё прежнее мнение, и ты так легко его изменила, да?! — Кларк, давай не будем говорить об этом так, будто я совершила какое-либо преступление. — А ты совершила, мама!.. Ты хоть понимаешь, насколько это лицемерно?! Ты столько лет открыто дискриминировала Октавию, а теперь заявляешь мне, что ты больше не думаешь, что иметь партнёра одного с тобой полом совсем не дико!! — Кларк… — Не надо затыкать меня!.. Я имею право злиться. Ты не позволяла мне оставаться на ночь у Окти, а ей у меня. Ты портила нашу дружбу каждый день, а теперь ожидаешь, что я с радостью и щенячьим визгом приму новость о твоих отношениях с какой-то бабой?! О, нет, это даже не святая, чёрт её дери, наивность, а просто самая настоящая глупость! — Я не прошу тебя запускать фейерверки в честь этого события. Просто… будь снисходительна. Я была ужасным человеком, не повторяй моей ошибки. Признаюсь, я никогда не понимала, почему ты так держалась за её дружбу. Зная тебя, я бы сказала, что тебе вообще никто не нужен для компании, ибо тебе нравится проводить время в одиночестве. Но я также знаю, что с моей стороны было неправильно лишать тебя друга, единственного человека, в котором ты нуждалась, и я прошу: будь лучше, чем я, и не делай этого со мной, потому что мне будет плохо без неё. Гриффин-младшая неотрывно следит за состоянием матери. Женщина крепче сжимает руль, она часто моргает, одновременно хмурясь, непроизвольно выпячивает губы, складывая их дудочкой — блондинке хорошо знакомы эти детали. Эбби так реагирует всякий раз, когда речь идёт о чём-то очень важном для неё, но одновременно она также пытается сделать так, чтобы внешне это никак не проявилось, и эта задумка выходит, честно говоря, не очень. — Ты её любишь?.. — звучит робкий вопрос. — Да. — Грёбанная жизнь!.. — Пожалуйста, дай ей шанс. — Честно, у меня нет ни малейшего желания даже с ней встречаться. — Это будет проблематично… с недавнего времени мы живём вместе. — Чёрт подери! Ты издеваешься?? — Нет… всё так быстро произошло, что у меня даже не было времени, чтобы тебе рассказать. — Конечно, где же тебе найти время для таких «хороших» новостей! — Мы подъезжаем. Я прошу тебя быть максимально сдержанной. Я понимаю все твои чувства, связанные со всем этим, но и ты меня пойми. Разве ты не желаешь мне счастья? — Хватит играть на моих дочерних чувствах. Я не знаю, как себя поведу. По обстоятельствам, но будь уверена, в лицо я ей не плюну, — Гриффин-старшая незамедлительно закатывает глаза. — Слушай, а где вы так познакомились? Неужели пациентка какая-нибудь. О! Пусть это будет так: пациентка с раком, которая скоро умрёт. Тогда мне будет не так обидно за Октавию. — Спасибо, дочь. Ты всегда говоришь такие приятные вещи… Впрочем, огорчу сразу же: она не моя пациентка, а мой новый интерн. — О… это же… это сколько… она моя ровесница, что ли??? — На два года старше, Кларк. — О да, такая колоссальная разница!! — Кларк, мы приехали! И правда: вот уже поворот к гаражу, расположенному рядом с домом. Эбигейл, тормозя, осторожно заезжает по дорожке к небольшому строению. Подъехав совсем близко, женщина просит дочь выйти из машины и открыть гараж, что недовольная блондинка и делает. После того, как автомобиль оказывается поставленным в свой персональный домик, мать и дочь заходят в жилище с заднего двора. Оказавшись на кухне, Гриффин-младшая ставит свой чемодан в сторону, а сама занимается снятием перчаток. — Простите, я не заметила, когда вы приехали, — звучит мягкий девичий голос, заставляющий блондинку перевести всё внимание на его обладательницу. — Привет. Ты, наверное, Кларк. Очень рада с тобой познакомиться. Меня зовут Лекса. Дельфино с улыбкой протягивает руку блондинке, которая ошалелым взглядом смотрит на шатенку, и неосознанно, еле касаясь, пожимает её руку. — Мне нравится твоя причёска, — продолжает Александрия. — Очень тебе идёт. Я раньше тоже много экспериментировала со стилем, пока не нашла тот, который наиболее мне подходит. Хочешь, могу рассказать об этом за ужином. — Я не голодна, — грубо отвечает Гриффин-младшая. Выражение лица блондинки становится злющим, даже больше гневным, и она, резко срываясь с места, направляется к лестнице и буквально взлетает на второй этаж. — Но Кларк… — пытается остановить дочь Эбби. — Не лезь ко мне!.. Последнее, что слышат Дельфино и Гриффин-старшая перед наступлением тишины, так это громкий звук хлопнувшей двери. — Я что-то не так сказала?.. — обеспокоенно спрашивает Лекса. — Не имею ни малейшего понятия… Эбигейл подходит вплотную к своей любимой, и, сняв с себя дублёнку и повесив её на близстоящий стул, обнимает Александрию, нежно гладя её по спине, но этот, по сути успокаивающий жест, нисколько не уменьшает волнения шатенки о том, что она могла всё испортить. Это было первое знакомство, а оно должно было пройти хорошо, чтобы в дальнейшем также было гладко. Но что же всё-таки пошло не так? Похоже, ответить на этот вопрос может только Кларк…