Любовь - это война...

Проходит несколько дней…       Все те дни до праздника прошли напряжённо. Кларк почти всё время провела в своей комнате. Даже выходила брать себе покушать, когда никого не было дома. Блондинку тошнило ото всей этой ситуации. И подобное чувство усилилось, когда Гриффин-младшая случайно увидела, как эти двое в комнате Эбби занимались сексом: чуть-чуть приоткрытая дверь порождает любопытство, и Кларк глубоко пожалела, что поддалась ему. Ненависть к Лексе растёт с каждым днём, и девушка еле сдерживается, чтобы не высказать обеим «влюблённым», что она обо всём этом думает. Временами ей хотелось выплеснуть всё наружу, но видя счастье матери, пыталась сдерживаться, но мало кто в силах долго сдерживать в себе беспрестанно рвущуюся злость и ненависть. И у блондинки силы на исходе…       Канун Рождества. Эбби и Александрия готовятся к вечеру: ужин должен быть идеален, ведь будут не только они, но и их друзья, и дочь Эбигейл. И Гриффин-старшая удручена поведением последней. Она пыталась несколько раз поговорить с ней, но это больше напоминало беседу с самой собой, ибо Кларк ей совсем ничего не отвечала, просто тупо, с какой-то немой яростью смотря на неё, что раздражало хирурга намного больше, чем в целом напряжённость в доме, созданная её дочерью. Дельфино же чувствует себя неловко, ощущая свою вину, но не зная, что сделала. Вроде, она пытается быть дружелюбной и милой. Эбби пыталась успокоить свою девушку, сказав, что это часть странного характера её дочери, но Александрия не поверила. Не верит и сейчас, когда целый день на повторе на весь дом гремит музыка, раздражающая Эбигейл. — Она это нарочно. Хочет подействовать мне на нервы! — восклицает Гриффин-старшая. — Или привлечь к себе внимание. Тебе не кажется, что она ревнует тебя ко мне? Так бывает с детьми, когда их родители заводят новые отношения. Я тоже ревновала отца к Би, когда она появилась в нашем доме, но потом папа сказал мне, что между ним и мной никто не встанет, и всё наладилось. — Я пробовала с ней говорить в таком ключе, но знаешь что? Ей плевать на мои слова. Надо было выставить её на улицу, как только она взяла моду вести себя, как пубертат. И она слушает Bye Bye Bye на повторе, а это явный признак, что она хочет вывести меня из себя. — Может, мне уйти? — Нет! Именно этого она и хочет! Всё разрушить между нами, а потом восседать на руинах, точно королева. Мы не доставим ей такого удовольствия, — женщина гладит Лексу по руке. — Мы будем сильнее. В конце концов она скоро уедет. — Но это нехорошо, что мы не ладим. Может, мне ещё попытаться с ней пообщаться? — Ты уже пыталась. Теперь её очередь, а если не хочет, проблемы её. Но у Александрии своё мнение, поэтому девушка, незаметно уйдя с кухни, поднимается наверх к Кларк. Прежде чем войти в её комнату, шатенка стучится, но никто не отзывается, тогда она заходит без приглашения. — Привет… — Не заходи! — резко вскрикивает блондинка. — Я на пару минут. Гриффин-младшая сидит на кровати в свитере и трусах, что-то печатая на своём ноутбуке. Она поспешно вытаскивает беруши из ушей, когда внезапно в её личное пространство вторгается Дельфино, с удивлением смотрящая, как дочь её девушки вырубает музыку и резко захлопывает ноутбук. — Ты не понимаешь по-английски, или же просто слишком тупа, чтобы понять с первого раза, что нельзя входить?! — Зачем ты это делаешь?.. — вместо ответа задаёт вопрос Александрия. — Я в своём доме, так что вольна делать всё, что мне заблагорассудится. У тебя с этим какие-то проблемы? — У меня… это у тебя какие-то проблемы со мной. И я хочу знать, чем я успела заслужить такое отношение к себе! — Каждый человек сам знает свои грехи. — Будь добра, просвети меня. — Тебя зовут. — Разве?? — шатенка прислушивается. — Вроде нет. — Точно зовут. Знаешь, так: тихо-тихо. — И кто же, по-твоему, меня зовёт?! — Не знаю, может, твоя совесть. Дельфино громко фыркает, скрестив руки на груди. Кларк начинает её бесить. Именно этого блондинка и добивается, ведь в её планы не входит раньше времени раскрывать карты. Когда она увидела Лексу в своём доме, то запаниковала и не смогла быть милой, как планировала, а потом и вовсе не сумела — её характер ей не позволил. И злость, с которой Гриффин-младшая не могла совладать. Она и сейчас еле сдерживается, чтобы не сказать всё, что у неё накипело за прошедшее время. — Ладно. Я поняла, что ты меня ненавидишь… — Неужели?! — Ох… Кларк, ты огорчаешь маму. Я тебе не нравлюсь и не надо, но не делай больно ей. Моя мама умерла, когда я была ещё маленькой. И мне всегда её не хватало, хоть у меня и была мачеха, но это всё равно не то. Я к тому, что ты должна ценить то, что твоя мама рядом с тобой, что она жива, и не позволять себе обижать её. Ты же будешь жалеть потом, что изводила её. — Если мне понадобится совет, я позвоню папе. Или бабушке. У тебя всё или есть ещё варианты, как повыносить мне мозг? — Эбби переживает, что ты можешь испортить Рождество, — игнорируя реплику блондинки, продолжает Александрия. — Пожалуйста, не делай этого. Придут наши друзья… — Ё… знаешь, я возьму на себя труд и просвещу тебя: ты мне в сёстры годишься, а не в мамочки, как пытаешься себя тут позиционировать. И, напоминаю, я такой же взрослый человек, как и ты, так что сама всё знаю, ясно? — Ясно, но… — Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я закричу и скажу маме, что ты до меня домогалась. — Что?.. Она не поверит! — Хочешь проверить? Дельфино не хочет, поэтому спешит убраться поскорее из спальни Гриффин-младшей. Девушка решает для себя, что будет стараться не оставаться наедине с Кларк, да и вообще как можно меньше привлекать её внимание. Шатенка думала, что трудно с её тётей, но после знакомства с блондинкой понимает, что Селестина дитятко по сравнению с дочерью её любимой. К людям, которые не хотят ничего воспринимать, найти подход практически невозможно, и Лексе ничего не остаётся, как смириться, что Кларк никогда не примет её… ***       Семь часов вечера. Постепенно приходят приглашённые гости. Первыми прибывает малочисленное семейство Дрейк. Ниа чересчур любезна с Александрией, что несколько смущает девушку, но та рада, что хоть подруга её любимой относится к ней, как к человеку. Что касается Роана, так он сегодня необычайно молчалив. Вскоре приходит и Микаэла, но и это не заставляет парня стать более многословным. Когда уже все, кто не знал друг друга, знакомятся и завязывают беседу, временами смеясь над удачными шутками, в гостиную ко всем спускается Кларк. Она одета в чёрные джинсы в обтяжку и карамельный свитер на молнии, края которого обрамлены мелким, густым мехом. — Привет всем, — положив ладонь на поясницу и лучезарно улыбнувшись, говорит Кларк. Все мгновенно стихают, обращая на неё внимание. А блондинка, мотнув головой, тем самым растрепав по плечам розовые концы, подходит по очереди к каждому из присутствующих. — Меня зовут Кларк, — протянув руку Мартин, всё с той же улыбкой произносит Гриффин-младшая. — Ты, вероятно, подруга Александрии. Или… мама снова меня удивит?.. — Аха, первый вариант был правильным, — темнокожая девушка жмёт руку. — Микаэла. Э… можно просто Микки. — Ух ты… а моё имя уже и сокращать-то некуда… Присутствующие, мягко говоря, ошеломлены дружелюбием блондинки. В особенности Лекса. — Ах ты, Кларк, паршивка! — обнимает девушку Ниа. — Твоя мать меня обманула, представляешь? Ты просто прелесть!.. И ты такая соблазнительная… Честное слово! Даже я бы повелась!.. — Спасибо, тётя. — С ума сошла?! Какая я тебе тётя?! Лучше, старшая сестрёнка!.. — почти все смеются. — А ты помнишь моего сына? — женщина указывает на Роана. — Да! Конечно, помню. Как дела, Роан? — Пойдёт, — следует лаконичный ответ. И вот тот момент, когда Гриффин-младшая обращает свой взор на Дельфино, которая непроизвольно вздрагивает в этот момент, боясь, что, увидев её, Кларк что-нибудь выкинет, но её опасения не оправдываются: блондинка, шире улыбнувшись, подходит к креслу, где напряжённо сидит шатенка, и, наклонившись, мягко говорит: — У тебя волосы так прикольно торчат, — Гриффин-младшая трогает наэлектризованную прядку, убирая её за ухо. — Не уверена, что стало лучше, но, по крайней мере, теперь не смешно. Александрия, не шевелясь, растерянно смотрит на дочь своей девушки, которая, кстати сказать, только что заходит в гостиную, и к ней сразу же буквально подлетает Кларк, обнимая хирурга. — А вот и моя мамулечка!! — Господи, что в тебя вселилось?! — восклицает ошалевшая Эбби. — Я просто счастлива. Обожаю Рождество!.. — блондинка размыкает объятья. — Очень вкусно пахнет сливовым пирогом. Это же он?? — Э… — Эбигейл с подозрением незаметно принюхивается к дочери. — Да… — Класс! У моей мамы самая вкусная выпечка. Увы, только выпечка. И сейчас вы в этом убедитесь. Ведь ты пришла сюда, чтобы сказать, что уже можно садится за стол, правильно? — Ага. — Так вот идёмте, идёмте!.. Гриффин-младшая делает приглашающий знак, и все те, кто не знаком с атмосферой, царившей последние дни в доме Гриффин, следуют за Кларк. В гостиной остаются лишь Эбигейл и Александрия. — Лекс, к нам приходил кто-нибудь днём? — задумчиво спрашивает Эбби. — Я никому не открывала… только вот когда пришли твои друзья и Микаэла, а что? — Нет, ничего. На самом деле Гриффин-старшая взволнована. В последний раз, когда она видела свою дочь в таком неестественно весёлом состоянии, было после смерти Октавии. Тогда её брат дал блондинке покурить марихуану, и Эбигейл об этом знала. И хирург переживает, что это могло повториться. Говорят, что марихуана безобидна, ведь её даже используют в лечебных целях, но всё же злоупотребление грозит ужасными последствиями, которых Эбби не хочет для своей любимой дочери… ***       Ужин в самом разгаре. Кларк всё больше распоясывается, а потому отпускает резкие, непозволительные шутки, возмущающие её мать, но не гостей: как ни странно, они их веселят. Даже Мартин, которая поначалу была скована, то теперь, поддавшись обаянию блондинки, держится абсолютно свободно. Это и многое другое из происходящего не нравится Лексе, поэтому та сидит, точно насупившаяся мышь, так ничего и не съев. — Вы все слишком добры к моей маме, что так с удовольствием лопаете то, что она приготовила, — громко комментирует Гриффин-младшая, созерцая полупустые тарелки. — А вот подружка её совсем её не уважает. Можно было хотя бы пару вилочек сожрать. — Да-да, — поддакивает Микки, сразу же получив уничтожающий взгляд Александрии. — Меня просто подташнивает. — Оу, а так, может, тебе прилечь? — блондинка наливает себе яблочный сок. — Или вообще, наверное, лучше сразу в клинику. Ну, чтобы помощь была под рукой. Наступает тишина, а Гриффин-младшая даже не замечает этого, а, посмеиваясь, пьёт свой сок. Но здесь нет ничего смешного, и все это понимают. — Э… так что, Кларк, у тебя парень-то есть в Нью-Йорке? — чтобы разрядить ситуацию, спрашивает Ниа. — Или, может быть, девушка?? — Скорее хомячок, — вырывается у Дельфино, о чём она тут же жалеет. — Попытка пошутить не засчитана. Э… нет, конечно, сначала у меня будут отношения с представителем мужского пола, а потом… лет через 20, возможно, я замучу и с девушкой, которая будет мне в дочери годиться. Пойду по стопам мамочки!.. — Хватит, Кларк! — выходит из себя Эбби. — Ты портишь всем настроение. — Лучше скажи, что твоей обожаемой девушке. Конечно, она важнее. Я поняла. Спасибо за урок, мама, — буквально в этот же момент звенит напоминалка телефона Лексы, которую она поставила ещё шесть лет назад, чтобы, как однажды, не проспать тот момент, когда наступит Рождество. — Ух ты, как вовремя. С праздником вас всех! — блондинка наливает себе в бокал вино. — Каждое Рождество я обещаю себе начать новую жизнь. Но в этом году у меня другое обещание. И я гарантирую, что его я точно сдержу, — Кларк залпом опустошает бокал. — С Праздником вас. Всех. И на этой ноте Гриффин-младшая, наклонившись и чмокнув на прощание сидящую рядом Микаэлу в щёку, уходит, оставляя всех присутствующих молчаливо сидеть на своих местах. До многих дошло понимание, что отношения между Кларк и Лексой накалены до предела. Мартин думает, что в этом вина её подруги, ибо, как ей показалось, блондинка замечательная и открытая, человек, с которым нельзя найти общего языка только если ты сам этого не хочешь. Ния же, помня, как Эбби часто жаловалась на характер дочери, убеждена, что это именно Кларк не принимает возлюбленную Эбигейл. Что касается Роана, то молодой мужчина считает правильным, что между Кларк и Лексой нет согласия, иначе бы это могло породить неудобную ситуацию. Один из его партнёров по бизнесу пару лет назад хвастался, что ему удалось подружить дочь со своей новой женой. Сейчас же он жалеет об этом, ведь пока крепчала дружба между его «любимыми девочками», у них появились чувства, которым они были не в силах сопротивляться. И вот теперь у этого человека ни дочери, ни жены. Они обе его бросили и живут вдвоём на другом конце света. И, руководствуясь опытом партнёра по бизнесу, Роан считает, что не нужно сближаться детям и новым любовникам их родителей. Но все они согласны в одном — неприятный осадок от окончания их небольшого сабантуйчика останется. А ведь так хорошо всё начиналось. Кто бы мог подумать… Кто бы мог…       А Гриффин-младшая, поднявшись в свою спальню, сразу же падает на кровать, разразившись рыданиями. Девушке вмиг становится очень грустно. Эффект от принятой ей травки прошёл, и теперь все её негативные, печальные, болезненные чувства возвращаются. Её тошнит. Тошнит от лицемерия и безразличия матери к её чувствам, от назойливости и лицемерия Лексы, притворяющейся добренькой. Но Гриффин-младшую не обмануть. Она знает, что из себя представляет эта Дельфино, и девушка не позволит ей довести её маму. «Если она сама не видит, какую змею пригрела на груди, то я ей покажу», — проносится в голове блондинки. Утерев слёзы, Гриффин-младшая тянется к ноутбуку, в котором открывает папку с одним из дел, которые их курс разбирал с её любимым профессором во время занятий. Дело старое, но аномальное, а потому интересное. Но привлекает оно Кларк совсем не из-за этого…