Любовь - это война...

На следующий день…       Всё как обычно. Александрия, оставившая все попытки подстроиться под меняющееся со скоростью света настроение блондинки, которая, кажется, совсем забыла, что ей надо возвращаться обратно. Да и Эбби что-то не возвращается. Она звонила утром и сказала, что скоро будет, но уже пять вечера, а её всё нет. Решив не докучать звонками, Дельфино дожидается свою девушку, проводя время как и вчера — у телевизора, изредка, как сейчас, отвлекаясь на готовку еды или напитков. Заварив себе какао, шатенка, поставив его на стол на кухне, чтобы остывало, просматривает через телефон свои соц. сети, когда на кухню входит блондинка. Гриффин-младшая, не говоря ни слова, подходит к столу у плиты и, взяв кружку, насыпает туда две ложки какао и заливает его водой из чайника, перемешивая ложечкой, а затем максимально незаметно достаёт из рукава своего джемпера пакетик с перетёртыми таблетками Рогипнола и высыпает весь в кружку, ещё раз перемешивая, а после поворачивается и наблюдает за делающей вид, что не обращает на неё внимание, Лексой. Кларк необходимо как-то отвлечь её, а ещё лучше заставить уйти из кухни, чтобы она могла привести в действие свой план. — Снег выпал, ты видела? — непринуждённо спрашивает Гриффин-младшая. — Да. — За эти дни почти всё растаяло, что намело до Рождества, и я думала, что вообще улицы станут серыми и невзрачными, а тут снег выпал. Дельфино не реагирует, ибо уже научена, что если вдруг она начнёт отвечать, то может опять дать блондинке повод подоставать её, а уж этого ей не нужно. — Моя мама любит снег, ты знала? — Да. — Я тоже люблю снег. Но ненавижу холод. От него одни проблемы: гололёд, тормозная жидкость в машине застывает, проводка повреждается. Года четыре назад были заморозки, так у нас везде электричество выбило, а всё из-за того, что у гаража провод оголён. Под воздействием низких температур он трескается, и связь теряется. Папа придумал оборачивать ту часть провода изолирующим материалом, но это приспособление имеет свойство сползать. Не знаешь, мама не проверяла, как там дела с этим? Александрия отрывает взгляд от телефона, изо всех сил напрягая память, но никак не может вспомнить, делала ли Эбби то, о чём говорит её дочь. — Я посмотрю. Шатенка поднимается и идёт в гостиную. Когда хлопает входная дверь, Гриффин-младшая со скоростью света выливает из кружки Лексы всё содержимое, переливая туда смесь из своей кружки, в опустевшую посудину Дельфино, после чего ставит её обратно, откуда взяла. Свою же кружку она тщательно вымывает, а затем вновь наполняет её какао и встаёт как ни в чём не бывало на своё прежнее место, где находилась, когда разговаривала с Александрией. Вскоре возвращается Дельфино. Её лицо обретает румянец — подарок господствующего на улице морозца. — Там всё нормально. Видимо, Эбби позаботилась об этом, а я не заметила. — Бывает. Блондинка делает глоток какао, причмокивая от удовольствия, что вызывает у Лексы желание тоже выпить несколько глотков. Тем более, что после выхода на холод полезно выпить чего-нибудь горячего. И вот кружка уже у губ шатенки, она выпивает несколько глотков и ставит её на стол, подходит к шкафчику и берёт оттуда сахарницу. За всеми этими движениями внимательно следит Кларк — ей надо, чтобы Александрия выпила всё. — А я никогда не подслащиваю какао, — произносит Гриффин-младшая. — Тогда теряется его настоящий вкус. Я считаю, что если тебе нравится напиток, ты пьёшь его без всяких добавок. — Забавно. Я руководствуюсь примерно такой же логикой, когда встречаюсь с кем-либо, — Дельфино задумчиво размешивает сахар в кружке. — Не пытаюсь переделать человека, а люблю его таким, какой он есть. А что ты думаешь по этому поводу? Вопрос более чем неожиданный. Он застаёт Кларк врасплох. Девушка догадывается, что это может быть уловка Лексы, которая хочет показать, как важна для неё сама по себе любовь, а значит, она пытается сказать, что любит Эбби целиком и полностью, но блондинка на это не купится. Что касается Дельфино, так та сама не понимает, с чего вдруг она об этом заикнулась. — Я?.. Э… — Гриффин-младшая изо всех сил скрывает раздражение. Сегодня ей нельзя его показывать. — Ну, наверное, это и есть настоящая любовь, когда ты принимаешь человека со всеми его недостатками… — Почему ты ни с кем не встречаешься? — неожиданно для обеих звучит вопрос. «Это слишком! Какое ей дело до моих отношений?!» — возмущается про себя блондинка. «Какого чёрта я это спросила?!» — мысленно ругает себя Лекса. И под действием внезапно охватившего её сожаления о своём, может быть, даже неуместном, вопросе, шатенка залпом выпивает всё какао из кружки. Это действие моментально охлаждает весь пыл в блондинке, побуждая её продолжить беседу — им сейчас нельзя ссорится, иначе Гриффин-младшая упустит момент. — Я не могу ни с кем встречаться, — уклончиво отвечает блондинка, следя за состоянием Дельфино. — Вот оно что, — Лекса становится смелее. — А почему? — Потому что я пока ещё не могу забыть того человека, которого люблю. — А почему ты не с ним? Александрия ощущает лёгкое головокружение и непонятно откуда взявшуюся вялость, из-за чего она беспомощно хватается за край стола, у которого стоит. И это не ускользает от внимания Гриффин-младшей. — Потому что… — блондинка делает глоток какао, наблюдая, как непонимающая своего состояния Дельфино отчаянно водит из стороны в сторону глазными яблоками, медленно, едва заметно оседая на пол. — Потому что не суждено. Мы слишком далеки друг от друга, — бедная Лекса совсем теряет пространственный ориентир, и это становится очень хорошо видно. — С тобой всё в порядке? — Не знаю… Александрия пытается удержаться на ногах, но они теперь будто тряпичные, и девушка падает на задницу, соскальзывая руками с края стола. Это заставляет Гриффин-младшую отставить свою кружку и присесть на корточки перед шатенкой, у которой глаза уже буквально слипаются. — Выглядишь неважно. — И чувствую примерно так же, — еле шевеля губами, произносит шатенка, усилием воли протягивая руку вперёд. Она пытается воззвать Кларк ей помочь, и та помогает. Резко приподняв Дельфино, блондинка перекидывает через своё плечо беспомощную руку Лексы, придерживает её за талию и помогает подняться по лестнице на второй этаж. С горем пополам добравшись до спальни Эбби, Гриффин-младшая скидывает совсем обмякшую в её руках девушку на кровать, а сама садится рядом, тяжело дыша. Она и не предполагала, что эта худощавая девица на самом деле просто неподъёмна. Теперь девушка сочувствует её подружке по Университету, которой приходилось тащить её полусонную с какой-нибудь вечеринки или из офиса адвоката, под началом которого они проходят стажировку. Но отдыхать некогда. Ещё очень многое предстоит сделать. Поэтому блондинка, собрав всю волю в кулак, поднимается и идёт в свою комнату, доставая из ежедневника сложенный вдвое листок в клетку, на котором она заранее сделала пометки в виде плана. Это выписки из того старого дела, которое они подробно разбирали на занятиях: молодой парень был найден в своём доме в ванной с перерезанными венами. Следствие пришло к выводу, что это самоубийство, хотя прощальной записки найдено не было. Его мать была в соседней комнате и ничего не слышала, потому что слушала на высокой громкости телевизор. Экспертиза показала, что в его крови содержится большое количество Рогипнола, из чего детектив сделал вывод, что парень ушёл из жизни добровольно: сначала набрал ванну с тёплой водой, потом принял несколько таблеток, после этого залез в ванную и перерезал себе вены, а потом заснул. То же самое планирует провернуть с Лексой Кларк.       Злость, слепая ненависть, любовь — эти чувства толкают людей на безумные вещи. И сейчас они настойчиво велят Кларк творить то, что она делает. Взяв из маминого шкафчика в ванной медицинские перчатки, блондинка надевает их и начинает делать всё по списку, и первое, что она делает, так это наполняет ванну водой. Включает погорячее и набирает половину, после чего закрывает кран. Теперь нужно перетащить тело Дельфино и уложить его в ванну. Тяжело вздохнув, Гриффин-младшая с большим трудном стаскивает шатенку с кровати и, держа под мышки, со стоном волочёт её в ванную комнату. Дальше задача посложнее: поместить Александрию в воду. Напрягшись до предела, Кларк приподнимает Лексу настолько, чтобы можно было облокотить о край ванны, когда слышится рёв подъехавшей машины, а за ним через несколько секунд звонок в дверь, из-за которого блондинка роняет из рук тело Дельфино. — Чёрт!.. — срывается с губ раздосадованной Гриффин-младшей. Весь её план идёт прахом. Она думала, что мама вернётся только завтра, ведь Александрия сказала, что она уехала на пару дней. И как теперь быть? Другого шанса исполнить задуманное у Гриффин-младшей не будет. «Что делать?? Что же делать?!» Настойчивые звонки в дверь продолжаются. Блондинка понимает, что когда Эбигейл увидит Лексу в таком состоянии и обнаружит листик с её планом, то сообразит, что хотела сделать её дочь. Этого Кларк совсем не надо. Поэтому, максимально быстро соображая, Гриффин-младшая, движимая выделившимся в кровь адреналином, перетаскивает шатенку в свою спальню, располагающуюся напротив комнаты Эбби. Там блондинка втаскивает девушку на разобранную кровать и начинает метаться, не зная, как ей спрятать Дельфино. Да и стоит ли вообще её прятать? Всё равно, когда та проснётся, то выйдет из её комнаты и всё расскажет Эбигейл. Тогда Кларк приходит в голову совершенно безумная идея: подбежав к кровати, она, как можно быстрее снимает с той надетые кофту и лифчик, бросая их на пол, а затем полностью раздевается сама, запрыгивая в постель рядом с Александрией… Звонки в дверь стихают — наверное, хирург решила воспользоваться своим ключом, устав ждать, когда ей кто-нибудь откроет. Это заставляет блондинку нервничать и действовать быстрее: напрягая мышцы, она тянет шатенку на себя и, приложив усилия, укладывает её сверху. Ослабленное тело тяжёлым грузом ложится на Гриффин-младшую, плотно прижимая её к кровати. Высвободив максимально возможные части тела из-под Лексы, Кларк устраивается удобнее, натягивая на обеих одеяло, и, почти не дыша, выжидает. Её руки покоятся на спине Дельфино. Они так близко, что блондинка способна уловить ещё оставшийся со вчерашнего дня аромат духов её матери, смешанный с собственным запахом шатенки и соединяющийся в какой-то совершенно безумный аромат, действующий на Кларк, словно анестетик. Выпав на минуту из реальности, Гриффин-младшая резко распахивает глаза, ощущая на своей шее лёгкие прикосновения и сбивчивое дыхание — Александрия, находясь в практически бессознательном состоянии, касается губами кожи блондинки, невнятно что-то бормоча. «Чёрт, ну и лошадь! — думает про себя Кларк. — Я ей такую дозу насыпала, что она сном Белоснежки тут спать должна, а ей хоть бы хны!..» — Эбби… — различается сквозь бессмысленное бормотание. Естественно, Дельфино думает, что она с Эбигейл, и хоть Гриффин-младшей это всё неприятно, она терпит, потому что слышит шаги по лестнице. Повернув голову в левую сторону, чтобы ненароком сразу не встретится взглядом с матерью, блондинка прижимает губы ко лбу Лексы. Её сердце бешено колотится из-за того, что произойдёт в скором времени… Шаги приближаются, слышен голос зовущей их с Дельфино Эбби, но Кларк молчит, терпя продолжающиеся прикосновения Александрии. Блондинке казалось, что она вырубилась уже тогда, когда оказалась на кровати в комнате Гриффин-старшей, но, как видно, она ошибалась.       А тем временем обеспокоенная тишиной, царящей в доме, Эбби заходит в свою комнату, полагая, что, может, Лекса в наушниках, а потому не слышит, но обнаруживает пустую комнату. Подозрительным кажется женщине и то, что тихо даже в спальне её дочери, хотя обычно оттуда доносится музыка. Предчувствуя неладное, Эбигейл осторожно проходит в приоткрытую дверь комнаты блондинки и с ужасом встаёт на месте, как вкопанная, не веря своим глазам: повсюду разбросана одежда, вплоть до нижнего белья, а на кровати в обнимку лежат Кларк и Лекса, обе голые; Дельфино ласкает шею Гриффин-младшей, а та гладит её по спине. От увиденного у Эбби кружится голова, в глазах темнеет, и она, не помня себя, громко вскрикивает: — Этого не может быть… этого просто не может быть!.. Глаза хирурга наполняются слезами. Она поверить не может, что её предали, да ещё и таким жестоким образом! Её сердце буквально вдребезги разбивается в ту секунду, когда её дочь, повернув на неё голову непроницаемым взглядом смотрит ей в глаза, в которых Эбби не видит и тени сожаления, а Александрия лишь, довольно бодро мотнув головой, что-то тихо говорит, но что именно, хирург не слышит. Не имея сил смотреть на это, Гриффин-старшая, утерев едва выкатившиеся из глаз слёзы, пулей вылетает из спальни дочери. В эту же секунду Кларк с силой сбрасывает с себя находящуюся в беспамятстве шатенку, брезгливо вытерев ладонью часть шеи, которой касалась губами Лекса, и, наспех одевшись, выбегает за матерью, обнаруживая ту в её комнате. Эбигейл мечется по ней, точно заведённая, хватает из шкафа, с полок, тумбочек вещи и бросает их в сумку. Также туда летят ночные принадлежности, крема, расчёска и шампуни с ополаскивателями и гелем для душа. Заметив блондинку, Эбби вспыхивает. — Уйди, чтоб глаза мои тебя не видели!.. — свирепо кричит женщина. Её лицо сейчас неестественно красное от переполняющих гнева, злости и обиды. Кларк понимает, что она сделала очень больно своей маме, но так будет лучше для неё. — Мам… я понимаю, что говорить что-либо бессмысленно, но… ты что, уходишь из дома?.. — Это её, — Гриффин-старшая бросает сумку на пол. — Я ухожу к подруге и вернусь только тогда, когда здесь ни будет ни одной из вас! — Мам… — Нет! Не разговаривай со мной!.. После того скотства, которое я видела, мне неприятно даже голос твой слышать, Кларк! Я не ожидала такой подлости от родной дочери!.. И, оттолкнув дочь, загораживающую ей проход, Эбби быстро сбегает по лестнице вниз, давя в себе слёзы, берёт оставленную внизу сумку и покидает дом. «Я думала, она собирала её из любви ко мне, — думает про себя хирург. — Какая лицемерка!.. Значит, они притворялись, что не ладят, чтобы скрыть свою связь. Нашли дурочку!» Такие мысли охватывают Эбигейл, пока она идёт до машины, на заднее сиденье которой она яростно бросает свою сумку, теперь тоже вызывающую в ней тошноту, как и та картина, до сих пор стоящая у неё перед глазами. Сев за руль, суетящаяся Гриффин-старшая долго не может вставить ключ в зажигание — её руки дрожат, но не от холода, а от злости и боли. Наконец, устав пытаться, женщина в бессилии бросает ключ куда попало, разразившись диким рыданием. Она хотела держаться, чтобы уйти достойно, но не получается: страдание рвётся наружу, и женщина не в силах его сдерживать. Ей казалось, что она нашла свою любовь, но это было лишь её иллюзией. «Как я могла не заметить, что пригрела гадюку у себя на груди?!» — бьётся в голове эта единственная мысль. Слёзы льются непрекращающимся потоком, скулы сводит от раздирающих на части рыданий… Кое-как успокоившись, Эбигейл находит кинутый ей ключ, впопыхах вставляет его в зажигание и уезжает. Она едет к своей подруге Нии, которую даже не предупредила о своём приезде. Ей сейчас не до этого. Она несётся, едва ли замечая перед собой дорогу, всё ещё вспоминает никак не желающие покидать её мысли о возлюбленной в объятьях Кларк…       …А блондинка наблюдает из окна за тем, как отъезжает машина матери и как та чуть не сносит бампером мусорный бак. У девушки гадко на душе, но иначе она не могла. Она хотела защитить свою мать и сделала это. «Я поступила правильно, — уговаривает себя блондинка. — Лекса бы только отравила ей жизнь. Я спасла свою маму. Я её спасла…» Блондинка возвращается в свою комнату, где тихо, мирно спит Дельфино, ещё не подозревающая о том, что её счастливые отношения разрушены. Сейчас она выглядит, точно ангелочек, но Кларк знает, какой она на самом деле монстр…