Любовь - это война...

      После того случая Кларк в тот же день собрала свои вещи и улетела ночным самолётом, поэтому проснувшейся к полудню следующего дня Александрии некому было объяснить, почему она лежит полуголая в кровати Гриффин-младшей, и где находится её Эбби. Разумеется, тут же начались непрекращающиеся звонки на номер хирурга, но никто не отвечал. Это не остановило Дельфино, упорству которой можно позавидовать, и она продолжала названивать, так что через несколько часов дождалась ответа, только вот вместо любимого голоса шатенка услышала чужой, в котором узнала голос Нии. Миссис Дрейк весьма сдержанно сообщила, что Эбигейл больше не хочет её видеть и просит покинуть её дом и жизнь, что привело Лексу в полное недоумение и смятение, подвигнувшее её требовать к телефону саму Гриффин-старшую, но та так и не подошла. Тогда, решив повиноваться, шатенка покинула дом Эбби, задумав поговорить с ней в клинике, но, придя туда, узнала, что женщина взяла отпуск на неопределённый срок. Отчаяние охватывало Дельфино, поэтому, подумав, раз Эбигейл не появляется дома, значит, возможно, у кого-то из друзей, а именно, скорее всего у Нии. Вспомнив, что её сын лежал в клинике несколько месяцев назад, Лекса втайне от всех добыла адрес из базы учёта пациентов. За спиной начали шептаться, что она якобы изменила Эбби, но о какой измене идёт вообще речь, не смогла сказать бедной Александрии даже Эхо, которая обычно в курсе всех подробностей сплетен, опутывающих, словно паутина, клинику. И вот девушка, не знающая, к чему ей готовится, на пороге дома Нии Дрейк. Сейчас она выяснит всё. — Добрый день, — произносит шатенка, когда дверь ей открывает молодая девушка в униформе горничной. — Здравствуйте. Могу я чем-то вам помочь? — Да… Мне нужно поговорить с Эбигейл Гриффин. Она здесь? — Э… ага… — горничная выходит за пределы дома, прикрывая за собой дверь. — Миссис Дрейк велела не давать никому беспокоить миссис Гриффин. — Я вас умоляю, вы должны меня впустить. Мне очень нужно. Дельфино готова упасть на колени, лишь бы ей позволили увидеть Эбби, но умоляющего выражения лица достаточно, чтобы заставить горничную колебаться: ей жалко Лексу, но ослушаться хозяйку… — Меня уволят, если я вас впущу. — А моя жизнь окончательно разрушится, если вы меня не впустите!.. — вскрикивает Александрия. — Пожалуйста, мне необходимо с ней поговорить. — Лидия, — раздаётся откуда-то сверху, заставляя обеих девушек задрать голову вверх и увидеть стоящую на балконе на втором этаже Нию, облачённую в шёлковый халат. — Что у вас там происходит? — Ничего, миссис Дрейк, — испуганно заверяет её девушка. — Ниа, вы меня помните?? — вступает в диалог Лекса. — Александрия. Мы познакомились на Рождество. — Помню, — печально отвечает Дрейк. — И не только это помню. — Послушайте!.. Произошло какое-то недоразумение, но Эбби этого не знает. Прошу вас, я должна объяснить ей, что что бы она там ни думала, я была всегда с ней честна. — Милая, тебе лучше уйти. — Нет! Я останусь здесь, пока мне не позволят поговорить с Эбби. — Слушай-ка, тот факт, что ты беспрепятственно дошла до дверей моего дома, не значит, что у нас нет охраны. Я сейчас позову охранников, и уже они попросят тебя уйти, но не так вежливо, как я. — Зовите. Давайте! Меня отсюда только вынесут!.. Девушка и женщина смотрят друг другу в глаза. Ниа понимает, что Лекса настроена решительно, и, чтобы избавиться от неё, нужно будет применить силу. — Впусти её, Лидия! Пусть разбираются!.. И Дрейк исчезает в доме, а горничная исполняет приказ своей хозяйки. Дельфино, давя в себе победную улыбку, следует за ней. Оказавшись в доме, шатенка осматривается: по стилю очень напоминает гостиную в доме Дельфино, только вот здесь больше всяких предметов искусства. Сын Нии много зарабатывает, поэтому Дрейк посещает различные выставки, присматривая там работы художников и скульпторов. Мебель словно вынесена из апартаментов Наполеона, на устланный паркетом пол страшно становиться — он настолько отполирован, что в нём можно даже увидеть собственное отражение. — Я не хочу никуда идти!.. — слышится сердитый голос Эбби. Сердце Лексы начинает яростно колотиться в груди. Она со страхом и одновременно с нетерпением ждёт встречи с любимой. И вот Эбигейл, буквально выталкиваемая Нией, предстаёт перед Александрией. Увидев последнюю, Гриффин останавливается. Её взгляд спокоен, но в душе бушует настоящий ураган эмоций в спектре от глубокой ярости до раздирающей боли. «Как она посмела сюда заявиться?!» — возмущённо думает хирург. — Итак, девочки, — властным голосом говорит Ниа. Она раздражена, но настроена твёрдо. — Очная ставка, дорогие мои! Давайте, выясняйте отношения, подеритесь в конце концов!.. А потом… решите, что вы будете делать дальше. — Я всё уже решила! — заявляет Эбби, давя подступивший к горлу ком. Прошло уже три дня, а она до сих пор видит перед глазами ту сцену в комнате её дочери. Обида, боль, а самое главное, разочарование никак не отходят на второй план. У Эбигейл были по-настоящему сильные чувства к Лексе. Были. Сорванный цветок на место уже не приделаешь. — Эбби, прошу тебя, — взмаливается Дельфино, делая несколько несмелых шагов вперёд. — Так, я не собираюсь быть рефери, поэтому вы тут общайтесь, а я пошла! — демонстративно заявляет Ниа, уходя в другую комнату. Но женщина окончательно не уходит, а располагается в максимально удобной позе для подслушивания. — Эбби… — начинает говорить Александрия, резко прерываемая хирургом. — Нам разговаривать не о чем!! — Эбби, я не знаю, что думать. Объясни, почему ходят слухи, будто я тебе изменила?? Ты из-за этого со мной так себя ведёшь??? Это же ложь чистой воды! Кто бы тебе это ни сказал, он соврал. — Я поражаюсь просто твоей наглости! После того, как я застала вас с Кларк, занимающихся чёрт знает чем в её постели, ты умудряешься говорить мне, что не изменяла?! Господи, да я совсем, оказывается, не знаю тебя. — С Кларк?.. — шатенка изумлена. — Мы ж с ней буквально как враги, что за бред?! — Теперь я думаю, что вы хорошо притворялись, чтобы скрыть свою связь. Почему нельзя было просто сказать, что вы понравились друг другу?? Это было бы намного честнее и менее больно для меня. — Бессмыслица какая-то… Кларк мне не нравится, ни капли, господи! — Так ты решила трахнуть её только потому, что не можешь держать штаны застёгнутыми?! — Да не трахала я её! Спроси у Кларк, она посмеётся с твоей выдумки. Я уверена, что никогда не спала с твоей дочерью. Не помню я того, что ты говоришь. — Это вовсе не значит, что этого не было. — Я клянусь тебе!.. Пожалуйста, поверь мне, Эбби… — А ты думаешь, я не хочу верить?.. — Гриффин всхлипывает, чувствуя, что скоро слёзы снова обагрят её щёки. — Больше всего на свете я хочу тебе верить, потому что так сильно люблю тебя, что аж дышать тяжело, когда ты не рядом, но не могу, боже милостивый, не могу!.. Я знаю, что я видела, да и Кларк явно дала понять, что мне ничего не привиделось. Я поняла это по её реакции. Мне больно, невыносимо больно, но ты должна уйти из моей жизни. Пока… пока я не смогу тебя простить, — Эбигейл отворачивается, чтобы утереть катящуюся слезу. — Уходи. — Эбби, я прошу тебя… — Пожалуйста, уйди. Если ты и правда хоть немного меня любила, то ты уйдёшь. Дельфино опускает взгляд. Она сама готова разрыдаться, потому что понимает, что Эбби ей не переубедить. Гриффин передумает, только если сама Кларк скажет ей, что ничего не было. «В самом деле ведь ничего не было!» Александрия теперь буквально ненавидит блондинку, испоганившую её счастье. — Прости меня… Я прошу прощения, хоть и ничего не сделала. Я уеду, но надеюсь, что ты позвонишь мне и позовёшь обратно. Я буду ждать. Ты помни, пожалуйста, что я тебя люблю. И Лекса уходит. Она не прощается, потому что очень сильно надеется, что это их не последняя встреча. Она готова ждать вечность, пока Эбигейл забудет об этой жуткой ситуации. Александрия винит себя за то, что осталась наедине с этой тварью, имя которой Кларк Гриффин. Как будто тогда чувствовала, что ничем хорошим это не кончится.       А Эбби провожает шатенку взглядом, следя из окна, как та идёт по дорожке к воротам, а за их пределами садится в автомобиль Селестины. Из глаз Гриффин льются слёзы. Она могла остановить её, больше того, она хотела, но её уязвлённая гордость, разбитые чувства не дают ей этого сделать. Она не может сделать вид, что ничего не было. Ей нужно это пережить. Но сколько времени на это понадобится? Эбби не знает… *** Четыре месяца спустя…       Скрепя сердце, Лекса уехала в Нью-Йорк, давая Гриффин возможность успокоиться и простить. Говорят, что легче пережить предательство, если не видеть каждодневно этого человека. Только вот уже около ста двадцати дней дней прошло, а Эбигейл всё не звонит. Иногда Дельфино подолгу смотрит на номер любимой, колеблясь, позвонить или нет, но всегда не решается. Если бы хирург простила, наверное, она бы уже давно сама это сделала… Александрия сейчас в Нью-Йорке. Она неплохо устроена в одной из лучших клиник. Несмотря ни на что, её рекомендации, подписанные Эбигейл, были достаточно высоки, впрочем, как и рекомендации Микаэлы, которая уехала вместе с Дельфино, не желая бросать её в этой ситуации. Поэтому у Лексы был человек, который помогал ей не впасть в депрессию. Она и сейчас помогает, только вот не каждую минуту своей жизни — она встретила парня и переехала к нему неделю назад. Без неё в квартире становится слишком тихо и одиноко, правда, Мартин не даёт ей заскучать, не отходя ни на минуту на работе и звоня чуть ли не каждый час, чтобы спросить как дела. Такого верного друга у Александрии никогда не было.       За последние месяцы Лекса больше наторела в своей непосредственной профессии во многом благодаря своему новому куратору — Финну Коллинзу. Ему всего тридцать два года, но уже за ним закрепилась хорошая репутация. За всю его практику на операционном столе умерло всего семь человек, а это меньше, чем в среднем за год у любого квалифицированного хирурга. Финн не женат, и, естественно, он пытался сначала ухаживать за Дельфино, пока та не дала ему понять, что является лесбиянкой. Эта новость огорчила Коллинза, но ничуть не испортила их рабоче-дружеских отношений.       …Поздний вечер. Сегодня просто какой-то проклятый день: аварии за авариями. Уже не хватает врачей, чтобы принимать и осматривать вновь и вновь прибывающих пострадавших, поэтому все интерны различных профилей распределены оказывать помощь, так сказать, «на входе». Места в приёмной уже не хватает, поэтому некоторые из пострадавших занимают мини-операционные, предназначенные для лёгких, поверхностных операций. Там сейчас работают Лекса и Микаэла, распределив себе по две операционные, из которых они переходят туда-сюда, когда там сменяются пациенты. И вот Александрия совершает очередной переход, не глядя на очередных пострадавших, от которых уже в глазах рябит, сразу беря со стола карту и смотря на описанные жалобы. — Господи, нет! — слышится голос, показавшийся Дельфино знакомым. — Слава богу, доктор! Только теперь Александрия отрывает взгляд от записей и видит сидящую на медицинской смотровой кушетке не кого иного, как Кларк, а рядом с ней такая же блондинка, как она, держащая какую-то белую тряпку, испачканную в крови, у виска Гриффин. — Я хочу другого врача! — Кларк, хватит капризничать! Доктор, помогите ей, пока она не истекла кровью!.. На столике, стоящем у самого входа, лежит снимок МРТ, который Лекса сразу смотрит, подняв его на яркий свет лампы. — Всё в норме… Хм… Я так понимаю, что пострадавшая Кл… мисс Гриффин, так что прошу вас покинуть помещение, ибо вы не можете здесь находиться во время осмотра. — Вот ещё! Никуда я не уйду. А если вы откажетесь оказывать помощь, я вас засужу. Лекса прикусывает губу, давя в себе злость, вызванную не только воспоминаниями о всём том, что ей сделала Гриффин, но и хамским поведением этой девицы, которая не пойми зачем тут находится. Но шатенка перебарывает свои эмоции и всё-таки берётся осматривать висок Кларк. Та, с видом, будто находится в непозволительной близости к мужскому общественному туалету, морщится, но вовсе не от боли — это реакция на присутствие Александрии. — Придётся наложить швы, — выносит вердикт Александрия, снимая одну перчатку и записывая свои выводы относительно предстоящего лечения. Выражение лица Кларк становится испуганным, руки начинают трястись. — Капец, — срывается с губ подружки Гриффин. — Бедное моё солнышко… Девица прижимает голову Кларк к своей груди, при этом кладя ладонь на плечо и успокаивающе поглаживая. — Может, на этот раз вы выйдете? На операции посторонним уж точно нельзя находиться. — Посторонним?? Сами вы посторонняя!.. То есть… э… как вас там? — Мисс Дельфино. — Ага, мисс Дельфино… — девица долго роется в сумочке и наконец достаёт оттуда портмоне, а из него тысячу долларов. — Я должна присутствовать. Понимаете, Кларк панически боится всяких уколов, ножей, игл… в общем, всего того, что причиняет боль. Я просто буду держать её за руку и успокаивать, идёт? Бросив взгляд на Гриффин, шатенка берёт деньги, кладя их в карман халата, и зовёт сестру, которой даёт распоряжение подготовить пациентку к операции, а сама приглашает подружку Кларк идти готовиться вместе с ней — надеть специальный костюм, шапочку, привести в стерильное состояние руки и надеть перчатки, а также маску. — Меня, кстати, Джей-Джей зовут, — сообщает девушка, когда сестры надевают на них перчатки. — Ну, то есть Дженнифер, но близкие люди называют меня Джей-Джей, — Александрия не реагирует. Ей не хочется болтать с кем-либо, знакомым с гадиной по имени Кларк Гриффин. — А твоё как имя? — Слушайте, я не в настроении разговаривать, так что извините. — Это потому, что я первостатейная хамка? Тогда прошу прощения. Я не всегда такая. Только когда дело касается Кларк. — Вы её девушка? — Что?! Ну нет же! Мы лучшие подруги. Но ты права в одном: я лесбиянка. У Кларк фетиш на подружек-лесбиянок. Кстати, если ты смогла с такой лёгкостью просечь мою ориентацию, значит, у тебя сильный гей-радар... хм... А у тебя есть девушка? А то, знаешь, я сейчас свободна, точно ветер. Мы могли бы выпить кофе. Или нет, лучше пиво. Во сколько ты заканчиваешь? Дельфино буквально замирает с открытым ртом, вызывая смех у сестёр. Дженнифер улыбается. У неё обаятельная улыбка, но её напор… Даже если бы у Лексы не было за плечами любовной драмы, которая тяжким грузом давит на неё, она бы не ответила «да» так сразу. — Что, я слишком форсирую события? — Не то слово. И шатенка возвращается в операционную, а Джей-Джей спешит за ней, как она, надевая на ходу медицинскую маску. В операционной сидит Кларк, уже переодетая в одноразовую тунику с коротким рукавом, напоминающую ночнушку из XIX века, но которая еле скрывает колени, поэтому блондинка прикрывает их ладонями. — Кто бы мог подумать, что тебе так пойдёт больничная одежда! — восторженно восклицает Дженнифер, подлетая к подруге. — Джей-Джей?? — изумлённо произносит Гриффин, когда девушка треплет её за плечо. — А ты кто думала?! — Ты выглядишь необычно. Александрия подходит к столику с инструментами, где уже всё приготовлено для этой операции. Кларк следит за ней краем глаза. Шатенка не выглядит злой — это Гриффин отметила ещё в самое первое её появление — хотя должна бы быть, ведь то, что с ней сделала Кларк, взбесило бы даже камень. Блондинка это понимает, поэтому её пугает такое спокойствие Лексы, словно она замышляет что-то нехорошее. Подобные мысли овладевают сознанием Гриффин, а потому она, прослушав всё, что тараторит Джей-Джей, внезапно резко сжимает её руку. -…Ой! Кларк, ну что ты так боишься? Тебе сделают наркоз… Боже мой, кто бы мог подумать, что обычный разговор со свидетельницей может закончиться в больнице. Представляешь, — эта фраза уже относится к подошедшей со шприцом приличного размера, на конце которого находится тонюсенькая игла, Дельфино, — мы пришли по приказу нашего босса, чтобы задать некоторые интересующие его вопросы. А свидетельница — с виду очень милая старушка — сначала предложила нам чаю, а потом, когда мы вежливо отказались, ни с того ни сего начала кидать в нас что попало, при этом неся какой-то бред, типа, мы не уважаем старших, все дела… А старушка-то проворная оказалась. Я успела спрятаться, а Кларк нет, вот ей и прилетела в лоб ваза счастья, хи, — Дельфино тоже хмыкает, слушая рассказ Дженнифер и одновременно примериваясь, куда лучше уколоть новокаин. — Я услышала жуткий крик, а потом тишина. Только оханье старушки было слышно, но где-то совсем не рядом, и тогда я вылезла из своего укрытия и подбежала к Кларк. А она такая лежит вся… кровяка струйками стекает по виску, вон, даже волосы испачканы, — Джей-Джей треплет через перчатки несколько локонов. — А она молчит!.. Я смотрю на неё, а зрачки неподвижны. Ну думаю: пора звонить в службу доставки гробов. А потом вижу, что дышит, сучка!.. Тогда до меня дошло: она же в шоке! И в этот момент Дельфино аккуратно вводит подкожную инъекцию, вызывая у Кларк незамедлительную реакцию на боль. Блондинка даже цепляется обеими кистями за руку Александрии, пытаясь отставить её как можно дальше от своей плоти. — Убери руки! — строго восклицает шатенка. — Кларк, господи! — Дженнифер отлепляет руки Гриффин от Лексы. — Прекрати. Даже моя младшая сестрёнка так себя не ведёт. — Да больно же!.. — Сейчас немножко больно, зато потом совсем ничего не почувствуешь, — отвечает Александрия. Она старается не зацикливаться в мыслях на том, что перед ней сейчас человек, который разрушил её счастье, а просто выполнить свою работу. Меньше всего здесь на новом месте ей нужны проблемы.       Проходит несколько минут, прежде чем Дельфино начинает заниматься ранением блондинки под непрекращающийся поток историй, рассказываемых Джей-Джей. Сначала Лекса легонько обрабатывает поверхность раны хлоргексидином, проводя стерильным тампоном, закреплённым в зажим, по запёкшейся крови. Затем при помощи пришедшей сестры сменяет инструмент на скальпель, аккуратно иссекая края раны. Только в этот момент Дженнифер ненадолго замолкает, с интересом наблюдая за действиями шатенки, но потом, когда Александрия вновь обрабатывает ватным тампоном, пропитанным хлоргексидином, уже очищенную от грязных остатков кожи и крови рану, блондинистая подружка Кларк снова начинает рассказывать новую историю. Следующим шагом Лекса занимается наложением швов. Аккуратно, следя, чтобы не стягивалась кожа, Дельфино накладывает их, делая довольно редкими всего в три стежка, а затем, закрепив свой труд, обрезает ниточку и передаёт зажим с иглой сестре, забирая у неё из рук очередной, новый тампон с хлоргексидином, которым шатенка обрабатывает только что наложенный ею шов. — Вот и всё, — произносит Александрия, заставляя Дженнифер прервать свой рассказ о том, как какой-то деспот-стоматолог вырывал ей зуб мудрости без анестезии. Точнее, он ввёл препарат, но тот почему-то не подействовал. — Нужно прийти через недельку показаться. Я сейчас напишу, как ухаживать за швами. Дельфино снимает маску и начинает быстро писать, опершись о небольшой столик. — Спасибо! — восторженно произносит Джей-Джей. — Отлично, правда, Кларк? Я тогда дома дорасскажу историю. Э… а пока, может, я пойду освобождаться от этого скафандра? — Идите. — Отлично! Сестра, не поможете мне? Сестра согласно кивает, и они вместе с Дженнифер уходят, оставляя Кларк и Лексу наедине. В воздухе вмиг образовывается легко ощутимое напряжение. Обе девушки готовы вцепиться друг другу в волосы. — Из всех городов США ты приехала именно в тот, где живу и учусь я! — гневно восклицает Гриффин. — Ты приехала, чтобы отравлять мне жизнь? Так я тебе не позволю! Оторвавшись от написания рекомендаций, Дельфино обращает на блондинку свой изумлённый взгляд. — Если ты живёшь с мыслью, как бы кому нагадить, не значит, что у всех остальных такие же цели. Александрия всё ещё держит себя в руках, мысленно удивляясь своей выдержке. — Все да не все, а ты такая! Тебе плевать на людей. Как ты можешь работать в сфере здравоохранения?! — А как ты вообще можешь жить?! — терпению приходит конец, и шатенка бросается к Гриффин, хватая её за плечи. — Скажи, хорошо тебе живётся с осознанием того, что ты испортила нам с Эбби жизнь, разрушила наше счастье, а?! — блондинка пытается вырваться, но Александрия держит крепко, заставляя девушку смотреть ей в глаза. — Ты этого добивалась?!! Этого хотела??? — забыв себя, Лекса яростно трясёт Кларк. — Зачем ты тогда представила так, будто у нас что-то было?!! Чего ты хотела?!! Меня хотела?!! — Нет!!! — что есть мочи вскрикивает Гриффин, рывком освобождаясь от болезненной хватки Дельфино. — Я хотела тебя убить. Чтоб тебя не было, но мама пришла раньше! Александрия в шоке. Незаметно для себя, она отступает на несколько шагов назад, с ужасом смотря на раскрасневшееся лицо блондинки, по щеке которой скатывается первый ручеёк слёз. — Почему?.. — еле слышно спрашивает Лекса. — Помнишь девушку, Октавию Блейк? — шатенка широко распахивает глаза. — Так вот, я хотела убить тебя из-за того, что ты убила её!.. — …но ведь она покончила с собой… — Да! Из-за тебя!! Моя лучшая подруга умерла из-за тебя!.. Александрия отступает ещё на несколько шагов назад, интенсивно мотая головой — она не верит, что такое возможно. Когда они расстались с Октавией, Дельфино казалось, что только она тяжело переживает их разрыв, потому что сама Блейк, как ни в чём не бывало, продолжала веселиться, зажигая с ночи до утра на университетских тусах. — Это… ошибка… мы расстались с ней почти за полгода до того, как она… С чего ты взяла, что она это сделала из-за меня??? — Знаю и всё! Тебе было плевать на неё, на её чувства. Ты поиграла с ней и выбросила, как какую-то ненужную старую футболку. И я хотела отомстить тебе за всю боль и слёзы Окти. Может быть, убить тебя было бы слишком жестоко, но ты живёшь, а она — нет! — Кларк ревёт, уже не сдерживаясь. Александрия больше не в силах выслушивать эти обвинения, а потому она стремительно покидает операционную, оставив рыдающую Гриффин одну. Блондинка снова разбередила начинающие потихоньку затягиваться её душевные раны, а потому ей сейчас так же больно, как и в тот день, когда она узнала о смерти Блейк. — Я готова! — восклицает вернувшаяся Джей-Джей, но, увидев плачущую подругу, подбегает к ней, успокаивающе обнимая. — Что, наркоз уже отошёл? Вот ведь незадача! Ладно, сейчас попросим у этой докторши обезболивающее. Э… а где, кстати, она? Этот вопрос относится не к Кларк, а к вовремя зашедшей сестре, которая тут же начинает убирать инструменты, использованные тампоны и шовный материал. — Если вы о мисс Дельфино, то она вышла подышать, — сообщает сестра, не отрываясь от своей работы. — Кстати, не забудьте забрать лист с рекомендациями и рецепт. Наверняка, она выписала какое-нибудь обезболивающее. — Спасибо, — Дженнифер подходит к столу и забирает всё, что предназначается Кларк. — Так… дорогая, сейчас мы заглянем в аптеку, а после в полицию. Оу! Тут ещё рекомендовано сделать повторный снимок МРТ. Хорошо, что у тебя есть страховка. И блондинка, свернув бумажки в несколько раз, помогает Кларк пойти и переодеться в свою одежду. Она рада, что Гриффин хотя бы не придётся находиться в больнице, ибо та их с детства ненавидит лютой ненавистью. ***       А Александрия с трудом приходит в себя после разговора с Кларк. Последние новости об Октавии, о её связи с Кларк многое поставили на свои места. Шатенка и предположить не могла, что повинна в чём-то настолько серьёзном, а не просто пришлась не по нраву дочери своей возлюбленной. Теперь она понимает, что за всеми выходками Гриффин скрывались боль и желание, чтобы кто-то понёс наказание за смерть дорогого ей человека. «Но почему я??? И почему Окти никогда не говорила о своей подруге Кларк?» Много вопросов. Ещё больше и оттого, что Александрия слышала, что Блейк не оставила предсмертной записки, так что Дельфино и подумать не могла, что как-то повлияла на решение Октавии уйти из жизни, но эти слова Кларк её задели. Поэтому шатенка принимает решение попытаться разобраться, почему блондинка считает её виновной, и каковы же были всё-таки причины у Блейк так скоропостижно расстаться с жизнью… Рассуждая в таком русле, Лекса, собирающаяся домой, обшаривает напоследок карманы своего халата, обнаруживая в одном из них прямоугольную картонную карточку. Достав её, Александрия улыбается оттого, что не заметила, когда эта хитрюга успела её подложить. Это визитная карточка, на которой красуется: «Дженнифер Рид. Помощник адвоката Джейсона Маккоригана.» (ниже адрес фирмы и личный телефон Джей-Джей)