Любовь - это война...

      После той ночной беседы, когда Кларк пустилась в откровения о своей матери, проходит несколько дней. Блондинка ведёт себя, как будто не было того разговора, а может, она и правда не помнит, что плела, находясь под воздействием алкоголя. А Лекса, напротив, всё прекрасно помнит, и мысли об этом упорно не хотят её покидать. Она много думает об этом, и чем больше, тем сильнее ей кажется, что слова Гриффин правдивы. И Александрии больно от этих мыслей.       Дельфино сидит в своей спальне и смотрит сериал «Юная», пытаясь отвлечься от мыслей, взбудораженных в ней её соседкой. Помогает. Кроме того, сериал настолько непринуждённый, что шатенка расслабляется перед предстоящей встречей с Дженнифер, с которой у неё тоже всё непросто. Конечно, она извинилась перед ней за тот вечер, когда резкий прилив тошноты (да и не только, собственно, он) помешал им переспать в тот раз, но это не меняет того факта, что между ними по-прежнему царит некая прохлада. И Александрия знает, что в этом её вина, ибо, как сказала Кларк, «прошлое тянет её назад», а потому хочет попытаться преодолеть это. Как здравомыслящий человек, она понимает, что ей это необходимо, чтобы в конце концов не потерять контроль над своей жизнью. До встречи в Нью-Йорке с Кларк она жила, как амёба, следуя размеренному циклу жизни. Блондинка определённо привнесла краску и до сих пор продолжает привносить. Надо признать, Лексе идёт это на пользу. — ЛЕКСА!!! — разносится по квартире дикий ор Гриффин. Дельфино ставит сериал на паузу и прислушивается. — ЛЕКСА!!!! «Не показалось», — думает шатенка. Нехотя встав с кровати, Александрия откладывает ноутбук и идёт в том направлении, откуда доносится душераздирающий крик блондинки. Оказывается, она орёт, находясь в ванной комнате. — Кларк?.. — подойдя к двери, неуверенно произносит Дельфино. — Наконец-то! Я тебя давно уже зову. Александрия напрягается. Несмотря на то, что их разделает закрытая дверь, звук всплеска воды будоражит воображение шатенки. — Э… зачем?.. Что-то случилось? — Ничего такого, я просто хотела тебя попросить, — блондинка делает неловкую паузу. — Ты не могла бы потереть мне спину? Брови Дельфино взмывают вверх от такой неожиданной просьбы. — Что? — Ну мочалкой потри, пожалуйста, а то я не достаю. Воцаряется тишина. Лекса прислоняется лбом к дверной притолоке, пытаясь успокоиться. Мысль о том, что она увидит Гриффин без одежды, дико возбуждает. — Лекс? — Я вхожу. Сделав глубокий вдох, а затем быстрый выдох, шатенка чересчур резко распахивает дверь, и перед ней открывается такая картина: Кларк сидит в ванне, одной рукой прикрывая свою голую грудь, а другую выставив вбок вместе с мочалкой, с которой медленно стекает пена, как бы предлагая её Александрии. Нервно мотнув головой, Дельфино неуверенно подходит к ванне и садится на её ближний край, беря в правую руку мочалку, а левой облокачиваясь о дальний край ванны. Заведя руку над спиной блондинки, шатенка замирает, почувствовав, будто молниевый раскат поражает её тело, когда жирные капли пены касаются кожи Кларк, скатываясь вниз. — Чего ты там застопорилась? Кажется, Кларк особо не смущает вся эта ситуация. Напротив, сейчас, когда шатенка находится позади неё, Гриффин перестаёт прятать свою грудь, вместо этого найдя своим рукам иное применение — сложив их в форме ковшика, девушка черпает водичку из ванны и поливает ею своё тело. — Э… э… я просто… засмотрелась. На твою родинку засмотрелась, — произносит первое, что пришло на ум, Лекса. — Такая большая… — Как будто в первый раз видишь. Шатенка хочет возразить, что действительно видит впервые, но вспоминает, что как-то слушала её с помощью стетофонендоскопа. Правда, тогда особого внимания она на эту родинку не обратила. — Я просто в тот раз её плохо рассмотрела. Сделав вымученный выдох, Александрия несколько раз интенсивно проводит мочалкой по левому плечу блондинки, оставляя розовые следы. — Она там не выросла? — Мне трудно судить, — мочалка перемещается в область левой лопатки, — ведь я не знаю, какой она была раньше. — Ха, видимо, придётся сходить на приём к Финну, раз мой домашний хирург не может сказать ничего вразумительного. — Не думала, что тебе нужно искать повод, чтобы перед ним раздеться, — за свой комментарий Дельфино получает лёгкий шлепок по оголённой коленке. — Кстати, круто, что ты так тщательно готовишься к сексу с ним. — Что… да я не… вообще-то, мы решили не спешить с этим. — Вот как. И почему же? — Ну, знаешь, у меня были связи на один раз, и это было неплохо, но это характерно для людей в переходном периоде, а я-то уже повзрослела. Я теперь адвокат, а значит, должна взвешивать все свои поступки, в том числе и касающиеся личной жизни. Я не хочу распыляться, отдавать себя, пока не пойму, что из наших с ним отношений получится что-то серьёзное. — Хм… звучит… эм… зрело. — И Финн меня в этом поддерживает. Поэтому мы не торопимся. Так, присматриваемся, узнаём друг друга, — теперь мочалка хозяйствует по левому боку. Для этого Гриффин специально приподнимает руку, и Лекса теперь может видеть часть груди, в частности напряжённый сосок, что заставляет её саму напрячься. — А как у вас с Джей-Джей? — А то ты не знаешь, — теперь мочалка обхаживает область поясницы с левой стороны. — Ни за что не поверю, что она не поделилась с лучшей подругой. — Я хочу узнать твой взгляд на ситуацию. Мочалка, достигнув уровня ягодиц, находящихся под водой, переходит на правую сторону поясницы. Александрия делает глубокий вдох, прежде чем ответить блондинке. — Между нами всё достаточно натянуто. И в этом ты виновата. — Я??? — Именно. Дельфино сильнее надавливает на мочалку, когда проходится ею по правому боку Гриффин, заставляя её задерживать дыхание. — Если ты о том, что я была против ваших отношений, так мы уже давно с этим разобрались… — Не так уж давно. Впрочем, я не это имела в виду, когда говорила, что ты виновата в холоде между нами. Просто из-за тебя я думаю не о том, что между мной и Джей-Джей, а о том, что было между мной и Эбби, — блондинка хмурится, то ли реагируя на слова Лексы, то ли от боли, причинённой мочалкой, ибо по мере развития разговора шатенка, стараясь притупить возникшее возбуждение, направляет его в иное русло, начиная интенсивнее тереть кожу Гриффин. — Я много думала о твоих словах про то, что она не дала мне шанса после тогдашнего инцидента не потому, что не могла понять и простить, а потому что просто не захотела. — И что? — Это было бы убедительным объяснением. И я даже была бы рада, если бы так оно и оказалось, потому что, несмотря ни на что, чувствую себя виновной в том, что привело к нашему разрыву. А так… я хотя бы могла бы перестать корить себя за то, что не была достаточно сильна, чтобы противостоять разрушению наших отношений, ведь, исходя из этой логики, я сделала всё, что смогла, а на самом деле всё закончилось только потому, что это не было нужно Эбби, — мочалка легко, но интенсивно скользит по лопатке справа, переходя на плечо. — Но часть меня внутри всё-таки не может в это поверить. Даже больше, это спровоцировало меня подумать, зачем ты мне тогда всё это сказала. И знаешь, я дошла до идеи, что ты просто хотела настроить меня против своей матери. Только вот я не знаю, сделала ли ты это, потому что хотела мне помочь или же потому что злишься на свою маму за то, что считаешь, будто она тебе враг, ибо тебе кажется, что она постоянно разрушает построенный тобой мир. Она выгнала твоего отца, которого, по-видимому, ты очень любишь, она запрещала тебе общаться с Октавией, которую ты любила, да и бог весть что там ещё. Поэтому я думаю, что скорее всего, всё сказанное тобой об Эбби, ничто иное, как проявление обиды недолюбленного ребёнка, коим ты себя, судя по всему, считаешь. Тишина. Александрия продолжает работать мочалкой, хотя, по сути, она уже прошлась во всех недоступных блондинке местах, но ей нравится её теперешнее положение. После того, как она выговорила всё, что скопилось у неё в голове, шатенка чувствует облегчение, смешавшееся с всё ещё владеющим ей возбуждением и переходящее в состояние эйфории. А Кларк молча осмысливает всё то, что сейчас услышала. Внезапно её словно бьёт током, и она резко поворачивается лицом к Дельфино, смотря на неё бешеным взглядом. — Ты серьёзно это?! — шатенка не отвечает, занятая бессовестным рассматриванием сисек Гриффин, впрочем, Кларк и не ждёт ответа. — Знаешь, я прекрасно обойдусь без твоего диванного психоанализа! Тем более, что ты ни разу не угадала, ясно тебе?! — Ясно. Александрия продолжает выполнять ту миссию, ради которой её сюда пригласили: теперь она натирает мочалкой ключицы и грудь блондинки. — А по поводу того, что я сказала тогда, то это чистейшая правда, и нет ни малейшего умысла в том откровении. Я просто была пьяна и не контролировала, что говорю. — Ладно. Осмелевшая Лекса аккуратно проводит мочалкой по соску Гриффин. Почувствовав это, Кларк опускает напряжённый взгляд вниз и спустя несколько секунд резко хватает рукой запястье шатенки. — Хватит, — Дельфино поднимает глаза, встречаясь взглядом с блондинкой. — Спасибо, дальше я сама. Александрия отводит взгляд и, отдав мочалку в руки Кларк, быстро выходит из ванной комнаты, понимая, что её поведение пересекает все рамки, но она ничего не могла с собой поделать. В самом начале она ещё неплохо держалась, но потом, после того, как высказала свои мысли, способность контролировать эмоции словно исчезла. И сейчас корит себя за несдержанность, ибо ей кажется, что Гриффин заметила это и, мягко говоря, раздражена. Поэтому шатенка решает извиниться перед ней, когда та закончит принимать водные процедуры. А пока, вымыв на кухне руки от пены, девушка достаёт из холодильника сок и наливает его в стакан. Ей необходимо выпить что-нибудь холодненькое, ибо она вся горит. Только непонятно, то ли от жары, то ли от недавней близости блондинки, пробуждающей в ней бешеное желание… ***       Поговорить с Кларк, как планировалось, не удаётся, ибо неожиданно приходит Джей-Джей. Они с Лексой должны были встретиться в кафе, но Рид всё переиграла, и теперь она сидит прямо напротив стоящей Александрии на кухне, попивая предложенный шатенкой сок. — Тебе придётся подождать, ибо я хотела принять душ перед нашей встречей. Такая жара… жесть просто. Давно такой не припомню. — Глобальное потепление собственной персоной. Александрия сдержанно улыбается, держа в руках пакет с соком и собираясь обновить им свой стакан. Но улыбка сходит с её лица, когда она видит облачённую в рубашку в клетку с коротким рукавом и джинсовые шорты Гриффин. — Привет, — произносит Кларк, заставляя Дженнифер обернуться. — О, привет. Отлично выглядишь. — Спасибо, — Гриффин проходит мимо подруги напрямик к Дельфино и бесцеремонно отпивает несколько глотков сока прямо из пакета, забранного из руки Лексы. — Ммм… вкусненько. Короче, я пошла. Финн уже ждёт меня у входа в зоопарк. И Кларк, быстро прикоснувшись губами к щеке Александрии, заставив сердце той пропустить удар, проделывает то же самое с Рид, а после, помахав им обеим ручкой, уходит. Слышится звук хлопнувшей двери, но тишина по-прежнему царит на кухне. Лекса, в первые секунды интуитивно прикоснувшаяся пальчиками к щеке, на которой остался едва заметный отпечаток губ Гриффин, резко отдёргивает их и отворачивается. Дженнифер замечает это, но отгоняет от себя беспокойные мысли. Она знает, что у Дельфино есть тяга к Кларк, но она всё ещё верит, что сможет перебить её, хотя поведение её подруги заставляет Рид испытать чувство ревности, несмотря на то, что она знает, что Гриффин ведёт себя в соответствии своего характера. — Ну так… ты собираешься принимать душ? — нарушает тишину Джей-Джей. — Да я тут подумала… зачем сейчас принимать душ, если всё равно вспотею в скором времени. Александрия оборачивается, хитрым взглядом смотря на Рид, пытающуюся понять, что на уме у её… девушки? А шатенка уверенно приближается к ней, заставляет встать, после чего страстно прижимает её к себе, целуя. Лекса ещё в возбуждённом состоянии из-за утреннего инцидента с Кларк, поэтому считает лучшим решением не подавлять его, а использовать по назначению. И Джей-Джей с жаром отвечает ей, стараясь каждым сантиметром своей жаждущей слияния плоти почувствовать жгучую, огненную влагу, источаемую её партнёршей. Не желая терять времени, Александрия усаживает девушку на стол, не разрывая поцелуя, расстёгивает молнию на шортах и проникает рукой в трусы Дженнифер, спровоцировав её на сдавленный стон. Давая возможность Рид выпустить его на полную, шатенка прекращает поцелуй, рвано прикасаясь губами к участкам на шее, но не переставая работать своими пальчиками, понемногу начиная дрожать от ощущения влажности на них… Пронзительный, противный звук заставляет девушек замереть. — Что… что это?! — задыхаясь, спрашивает Джей-Джей. — Телефон… Дельфино нахмуривается, вытаскивая руку из трусиков своей партнёрши, и порывается уйти в гостиную, чтобы ответить на звонок, но Дженнифер хватает её за запястье и притягивает обратно к себе, положив ладони ей на талию. — Да пусть звонит, — лёгкий поцелуй в шею. — Мне совсем не мешает… — Мне тоже не мешает, но я должна ответить, — шатенка отстраняется. — Это домашний телефон. Я оставила его только на работе для экстренных звонков. И Лекса уходит в гостиную, где берёт в руки телефон и с беспокойством отвечает на звонок. — Слушаю. — Мисс Дельфино? — слышится грубый, прокуренный, но определённо женский голос. — Да. — Вам срочно нужно прийти в клинику. — Что случилось? — Экстренная ситуация с пациентом доктора Коллинза. — О, господи… и что, всё настолько серьёзно? — Я не располагаю подобной информацией, мисс Дельфино. Порядок вы знаете. — Н-да… — невесело отвечает Александрия. — Я скоро буду. Закончив разговор, шатенка бросает телефон на диван и, обернувшись, обнаруживает, что Рид стоит прямо позади неё. — Тебе надо идти? — Лекса делает виноватое выражение лица, по которому Дженнифер понимает, что она права. — Ясно. — Прости, что так получается… — Слушай, работа — это важно. Так что я не сержусь. Но… — Джей-Джей хитро улыбается, подходя к Дельфино и обнимая её за талию. — Я ещё взыщу с тебя должок за сегодня. Александрия ухмыляется, давая понять, что она очень ждёт этого момента, но сейчас ей надо идти в клинику. Дженнифер провожает её до такси, взяв с неё обещание, что та вечером обязательно позвонит. ***       Прибыв в клинику, Дельфино почти сразу встречает недовольную Микаэлу, у которой тоже испорчен выходной, и они вместе идут в раздевалку, где облачаются в хирургический костюм и халат, а после направляются в смотровую. Зайдя туда, они видят такую картину: Финн стоит с блокнотом в руке, уставившись на голую задницу лысого мужчины, на вид которому около 60 лет. — Видите, доктор Коллинз? — возбуждённо восклицает мужчина. — Видите, видите?! Девушки, переглянувшись, подходят к своему куратору, чтобы понять, что там должен видеть Финн. И лучше бы они этого не делали: на правой ягодице красуется огромный абсцесс. — Срань господня! — срывается с губ Мартин, которые она мгновенно прикрывает ладонью. — Вот-вот! — отзывается пациент. — Мистер Данхилл, сожалею, но придётся вскрывать, — сообщает Коллинз. — Так я сюда за этим и пришёл! Финн резко втягивает воздух носом и, знаком указав девочкам, чтобы выходили, покидает смотровую вслед за ними. На выходе он даёт распоряжение проходящей мимо сестре, чтобы готовили мистера Данхилла к операции, а сам вместе с Мартин и Дельфино направляется в сторону своего кабинета. — Н-да, — произносит Микаэла. — Вот как одна гнойная задница способна пересрать все планы сразу нескольким людям? — У мистера Данхилла к этому необычайный талант, — сообщает молодой мужчина. — Помню, когда впервые я занимался его гнойниками, выслушал кучу претензий по поводу своей недавней квалификации, возраста и в конце концов, его не устраивал мой пол. Коллинз вздыхает, закатив глаза. Мартин не сдерживает усмешки, думая про себя, что хорошо бы в её жизни не было подобных субъектов. — Так, а почему у него они часто возникают? Какой диагноз??? — спрашивает Александрия. Ответ на этот вопрос интересует и темнокожую девушку, поэтому она вместе с подругой внимательно ожидает ответа своего куратора. Остановившись у лифта, тот нажимает кнопку вызова, после чего начинает отвечать. — Эти гнойки у него как осложнения сахарного диабета идут. — Хм… странно, — комментирует Дельфино. — Ладно бы они возникали на стопе… как бы, там более патогномоничная локализация для них, но на ягодицах… — Иногда болячки перенимают повадки того, у кого появляются, — шутит Финн, вызывая у девушек смешки, но потом серьёзно добавляет. — Иных возможных этиологий возникновения в ходе обследования выявлено не было, — двери лифта открываются. — А знаете?.. Идите домой, я сам справлюсь. — Серьёзно, Финн?! — восторженно переспрашивает Мартин. — Конечно. Пусть хоть кто-нибудь попробует спасти вечер выходного. — Спасибо! Обожаю тебя. Темнокожая девушка не скрывает своего счастья. Её парень и так сердится, что она много времени проводит на работе. Но даже если Байрон уже на измене, то о бедной Джей-Джей и говорить нечего. Александрия может только представлять, насколько та в гневе и откуда у неё столько ангельского терпения. Но шатенка не спешит звонить с предложением продолжить недавнюю их попытку переспать — пыл уже прошёл, да и вид обрюзгшей волосатой задницы мистера Данхилла вызывает теперь лишь рвотные позывы и отвращение. Поэтому Дельфино спешит домой, обратно к своему сериалу, от которого её оторвала сегодня Кларк, чтобы поднять себе настроение. Да и не только: дома-то наверняка будет Гриффин. Поэтому не только страсть к комедийным сериалам влечёт Лексу туда, но и необъяснимо откуда появившееся желание находиться рядом со своей блондинистой соседкой. Ну да, конечно, совсем непонятно, откуда оно взялось. ***       Простояв несколько часов в пробке, Дельфино наконец оказывается в своей квартире. Как и ожидалось, Гриффин дома. Что-то готовит — уже с порога шатенка чувствует аромат жареного лука, и Александрия понимает, что голодна. Помимо запаха готовящейся еды, присутствие блондинки ознаменовывает громко играющая музыка. Вроде бы что-то из Rihanna, но Лекса не уверена. Стараясь не стучать дверью и идти как можно тише, Александрия буквально крадётся на кухню и останавливается в дверях, наблюдая за тем, как Гриффин трясёт задницей в такт музыке. На холодильнике водружён CD-плеер, из которого сейчас доносится быстрый речитатив, после которого начинает петь низким голосом девушка. — Поздравляю, ты последний человек в мире, который слушает песни Rihanna с диска, — Кларк оборачивается на голос своей соседки. — Удивлена, что сейчас, когда в интернете можно найти всё, что угодно и бесплатно к тому же, кто-то покупает диски. — Просто очень преданные фаны. Да и вообще, этот диск у меня ещё с 2009. И, как бы, он не с песнями Rihanna, а другого исполнителя — Jay-Z. — Без разницы. Всё равно не музыка. — Пфф… как будто твой Ширан просто музыкальный король. — Нет, не король, — Лекса подходит к своей соседке, заглядывая через её плечо в сковородку, содержимое которой блондинка помешивает деревянной лопаточкой. — Но его голос поистине божественен. Кстати, это что, наш ужин? Выглядит неаппетитно. — Ха, не критикуй, пока не попробуешь! Ишь ты, мой домашний Гордон Рамзи. Александрия усмехается. Внезапно Кларк хватается рукой за задницу, вытаскивая из заднего кармана шорт свой мобильный. — Сделай музыку потише, — обращается к Дельфино Гриффин, а сама отвечает на звонок. — Привет, мам. Лекса замирает, продолжая жать на кнопку уменьшения звука. — Здравствуй… как ты? — Нормально. А ты? — Буду, когда выйду в отпуск. Слушай, что-то ты ничего не говоришь про свой экзамен. — Так я сдала, всё хорошо. — А почему, интересно, ты мне не сообщила? Я же волнуюсь. — А что же ты не позвонила и не спросила, раз так волнуешься. Дельфино, ощущая физическую потребность, возникшую совершенно внезапно, услышать голос Эбби, подходит вплотную к Кларк и, под предлогом того, что хочет попробовать еду, вооружившись деревянной лопаточкой, прислушивается к разговору Гриффин с матерью. — А по-твоему, что я сейчас делаю? И потом, откуда мне знать, когда должны прийти результаты. Я же не телепат, в самом деле. — Можно просто звонить почаще своей единственной дочери. Шатенка с усилием сжимает в руке лопаточку, чувствуя слабость в пальцах, а потому боясь ненароком её уронить. Её пробивает лёгкая дрожь, только вот непонятно, то ли от того, что она слышит голос Эбигейл, то ли так на неё влияет близость Кларк. — Можно подумать, твой отец часто тебе звонит. — Как минимум, раз в неделю. — Отлично. Только вот почему-то он даже не знает твоего нью-йоркского адреса. — Что?.. С чего ты это взяла? Александрия возвращает лопаточку блондинке и, знаками показав, что ей надо отойти, покидает кухню, направляясь к себе в комнату. Невыносимо желанное ощущение заставляет её обратиться в бегство. — Сегодня получила от него посылку для тебя. В открытке написано, что это подарок-сюрприз на День Рождения. — Какой… он же только через неделю. — Разбирайся с ним. Так что, тебе переслать его «подарок»? — Эм… мам, я переехала. — В смысле? Почему??? Куда?! — Возникла необходимость… знаешь, я напишу тебе новый адрес смс-кой или, может, на фейсбуке. — Хорошо. Слушай, а отец знает, что ты переехала? — Он знает, что я больше не живу с Джей-Джей, но я не говорила ему новый адрес. — А почему так? Эта лесбиянка к тебе приставала? — Боже, мам, да как ты можешь?! — А что ещё тут можно подумать?! Люди просто так не разъезжаются. — Ну да, конечно, — блондинка пробует на вкус готовящееся в сковородке блюдо и, решив, что оно уже удобоваримо, выключает конфорку. — Ладно, мам, я сажусь ужинать. Пока… — Погоди!.. Э… Кларк, а ты больше не виделась с… с Лексой? Вопрос матери заставляет блондинку нервничать и хмуриться. Если бы Эбби не была так занята ожиданием ответа, она бы обязательно заметила, что на фоне тишины в трубке, слегка в отдалении, слышится едва различимый скрежет зубов. — Нет. — Ясно. И ничего не слышала о ней? — Нет, а что? — Да ничего. Ладно, пока. — Пока. Закончив разговор, Гриффин кладёт мобильный обратно в карман и зовёт Дельфино ужинать. О том, что Эбби спрашивала про шатенку, Кларк решает ей не говорить.