Любовь - это война...

За несколько минут до начала судебного заседания…       Пока Дженнифер, которая в связке с Гриффин ведёт свою полноправную работу в должности адвоката, совещается с прокурором, адвокатом оппонента и судьёй, так как есть кое-какие вопросы по поводу показаний их клиентки, Кларк находится подле подопечной, успокаивая её настолько, насколько сама может. — Меня посадят, да? — задаёт вопрос клиентка. Мейси Симменс — шестнадцатилетняя девушка, росшая в приёмной семье и которой посчастливилось попасть в тот небольшой процент клиентов, которых бесплатно обслуживает адвокатская контора «Маккориган и Ко» в рамках государственной программы. Её история проста и банальна: она обвинила в изнасиловании парня из дома напротив, который на пять лет её старше. Параллельно ведутся уголовное судопроизводство, где они выступают как потерпевшая и подсудимый, и гражданское дело, в котором они представлены как истица и ответчик. Рид и Гриффин представляют Мейси в гражданском суде, но и дают некоторые консультации по поводу и уголовного дела. Недавно в уголовном суде возникли затруднения: защита подсудимого предъявляет непонятно откуда взявшихся свидетелей, которые ставят под сомнение слова Симменс. Впрочем, это не самая большая беда. Дело в том, что в действительности Мейси оговорила того парня, а на самом деле никакого изнасилования не было, и под давлением адвокатов подсудимого, прокурора и судей девушка готова сдаться и признать, что соврала. Но тогда ведь её будут ждать последствия. — Всё может быть, Мейси. У девушки на глазах проступают слёзы. Блондинка вздыхает. Утешение не её конёк, но Джей-Джей оставила её именно для этой цели. — Я признаюсь. Ведь за признание мне меньше дадут, да? — Послушай… — Кларк присаживается перед сидящей в кресле Мейси на корточки. — Пути назад нет. Ты не можешь сейчас признать свою вину, потому что иначе тебя затянет глубоко и надолго, так что лучше будет, если ты будешь стоять на своём. Мы с Дженнифер твои адвокаты, и мы сделаем всё, чтобы тебе не пришлось расплачиваться за свою ошибку. И ты нам в этом поможешь. Сейчас мы зайдём в зал. Они будут допрашивать тебя. Если прокурор договорится, присяжных из уголовного процесса и судью тоже приведут, но ты не должна их всех бояться, поняла? — Симменс кивает. — Они будут мучить вопросами, всячески пытаясь отыскать брешь в твоих показаниях. Но помни, ты должна поднять взгляд и, посмотрев на них всех глазами, полными слёз, сказать: «Я хочу, чтоб он сдох в тюрьме, как собака, за всё то, что со мной сделал.» — Я не смогу… — Ты должна. Пойми, Мейси, сейчас дело не в правде, а в том, кто кого. Позаботься о себе, потому что никто о тебе не позаботится, кроме тебя самой, понимаешь? Это необходимость. Я обещаю тебе, что если ты так скажешь, то будешь защищена. Они ничего не докажут, мы всё решим, ясно? — Да… я всё сделаю… — Хорошо. И Гриффин в знак поддержки сжимает кисти девушки, смотря в сторону, откуда вот-вот должна появиться Джей-Джей… **** — За победу!.. Слышится звук удара стеклянных шотов, после чего Дженнифер, Кларк и Лекса осушают их. Сегодня молодые адвокатессы выиграли гражданский иск. Судья сочла достаточно убедительными доказательства адвокатов Мейси, что девушка заслуживает денежной компенсации морального ущерба в размере пятисот тысяч долларов. И даже старания адвокатов ответчика и прокурора, пытавшихся повлиять на мнение судьи посредством заслушивания показаний свидетелей, оказываются тщетными, потому как экспертиза, сделанная через несколько дней после «мнимого» изнасилования, так и или иначе доказывает, что имели место насильственные действия в отношении Симменс, а также на нижнем белье найдены следы спермы обвиняемого парня. Что и как эта девочка с собой сделала, Рид и Гриффин не знают, да и не хотят, но факт в том, что эксперт, смотревший её, — кристально честный человек — описал всё так, как было, и подтвердил свои заключения в уголовном суде на днях. Поэтому Кларк и убедила Мейси не признаваться в обмане, ибо пара каких-то свидетелей со стороны защиты им погоды не сыграют. — Поздравляю, девочки, — произносит Лекса, облокотившись локтем о барную стойку, делая знак бармену повторить. — Это ваше первое дело после вступления в Коллегию Адвокатов? — Да. Классно, что первое же дело оказалось выигрышным. Джейсон будет доволен, — говорит Гриффин. — По нему всё равно не увидишь разницы. Отметить успех — идея Джей-Джей. В замыслах у неё было устроить двойное свидание, но, по року судьбы, Финн сегодня не может — дежурит без Мартин и Дельфино, за тот раз, когда они дежурили без него за другого доктора. Поэтому решено отметить в тесной девичьей компании. Понятное дело, почему Рид хочет провести время с девушкой, которая ей нравится, втайне надеясь, что её подруга вскоре догадается, что является третьей лишней. А Кларк и не думает догадываться. — Ну, а всё-таки, — Лекса пододвигает к себе шот, — может, расскажете что-нибудь об этом вашем деле? — Детка, но мы не можем разглашать информацию. Адвокатская тайна, знаешь ли, хи-хи… Дженнифер тянется к Александрии и целует её. Гриффин хмурым взглядом наблюдает за этим, акцентируя внимание на то, как скользят по спине её подруги пальчики шатенки, спускаясь ниже к оголённой пояснице девушки. — Да особо там ничего секретного нет, — отвлекает девушек от поцелуя голос Кларк. — Нам просто повезло с судьёй. В гражданском суде была женщина, она, естественно, лояльно отнеслась к нашей клиентке, тем более, что аргументы противной стороны были смехотворны. — Кстати, спасибо большое этой судье, — подключается к разговору Рид. — Благодаря её решению теперь и в уголовном суде дела пойдут быстрее. Так необычно, ведь чаще всего бывает наоборот. — Ах вы скромницы!.. — Лекса оглядывает их лукавым взглядом. Джей-Джей расплывается в улыбке, а Гриффин, дёрнув бровями, всё так же хмуро опрокидывает в себя шот. Внезапно слышится звук пришедшего сообщения, и трое девушек хватаются за свои мобильники, вот только блондинки зря, в отличие от Дельфино: она улыбается после прочтения присланной смс-ки. — Девчонки… тут от Микки предложение поступило… не хотите посетить недавно открывшийся лесби-клуб? А то у неё вип-пригласительные на тумбочке пылятся. — Хмык, а я думала, что Микаэла натуралка… — протягивает Рид. — Натуралка, просто обожает приключения. Насколько я помню, ей кто-то из пациентов презентовал эти пригласительные. — А, ну ясно. Я в деле! Честно, слышала, что потрясный клуб. Живая музыка, полуобнажённые официантки и барменши, стриптиз-зал с вип-комнатами, вип-зал и даже бассейн! — Ничего себе… — Ага. Но Кларк, наверное, это всё неинтересно. Гриффин переводит обиженный взгляд на подругу, понимая, что та откровенно намекает, что пора бы уже ей удалиться. Только вот Кларк не хочет уходить. — Почему это? — Разве тебе нравятся подобные вещи?! Дельфино многозначительно дёргает бровями, но Гриффин игнорирует и этот намёк. — Я не видела ничего такого, поэтому мне любопытно. Для расширения кругозора. — Ого… — протягивает Лекса. — А мне казалось, ты не любишь всякие клубы и вечеринки, как все интроверты, к коим ты себя относишь. — Иногда надо выходить из зоны своего комфорта. — Ок. Тогда пошлите потихонечку. Микки написала, что заберёт нас на такси на Вильямбургском мосту. Все три девушки поднимаются. Встаёт вопрос о том, кому платить. Пока Александрия и Дженнифер спорят, Кларк приходит сообщение от их с Рид босса. — Проклятье!.. — срывается с губ Гриффин. — Что-то случилось?.. — обеспокоенно спрашивает Дельфино, прерывая перебранку с Джей-Джей. — Джейсон требует, чтобы кто-то из нас завёз документы по сегодняшнему делу и отчитался перед ним о результате. — Ну… может, ты тогда съездишь? — делая щенячьи глазки, просит Рид. Это не работает! — Вот ещё, почему это я?! — Ты так говоришь, будто это входит в мои обязанности! — Это в наши обязанности и входит, но я не хочу этого делать. — Интересно! А то мне так, чёрт возьми, хочется!.. — Может, вы не будете ссориться, — пытается разрядить обстановку Лекса, но блондинки даже не обращают на неё внимания. — Так вот давай решим по-справедливости. — И как же именно?! Кларк сжимает руку в кулак и вытягивает её несколько вперёд. — «Камень-Ножницы-Бумага». — Да ты серьёзно?! Выражение лица Гриффин ясно даёт понять, что только так и не иначе решится вопрос, кто из них поедет в офис, и Джей-Джей ничего другого не остаётся, как подчиниться. Тоже сжав руку в кулак, она подводит его на один уровень с кулаком подруги, после чего обе начинают трясти ими, повторяя «Камень-Ножницы-Бумага», чем вызывают усмешку у Александрии. — Чёрт!.. — срывается с губ раздосадованной Рид. У неё «ножницы», а у Кларк — «камень». — Не повезло, — пожимает плечами Гриффин. — Давай до трёх раз! — Ладно. И снова повторяется ритуал, в результате которого Дженнифер проигрывает. Тут-то уже ничего не попишешь, и сердящаяся на подругу Рид уходит ловить такси. Лекса и Кларк тоже выходят, правда, идут пешком к мосту. Путь не близкий, но девушки молчат. Александрия понятия не имеет, о чём можно сейчас поговорить, а у блондинки совершенно нет настроения. Она никак не может привыкнуть к тому, что её подруга встречается с… по правде, она понятия не имеет, какую роль в её жизни играет Дельфино, но остро ощущает, что ей не нравится их взаимодействие. Знать, что они как будто вместе, и наблюдать за этим в режиме реального времени — две большие разницы. Гриффин посещают неприятные ощущения каждый раз, когда Джей-Джей или Лекса касаются друг друга, но вместо того, чтобы уйти и не смотреть, намеренно остаётся. И для самой Кларк вовсе не является секретом причина подобного поведения.       Приблизительно минут через пятнадцать девушки уже идут по мосту. В какой-то момент Гриффин останавливается и, положив ладони на перила, смотрит вперёд. Лекса встаёт рядом с ней, переводя взгляд со своей спутницы туда, куда та смотрит. Ещё не так поздно, но, несмотря на это, на мосту почти никого нет: ни пешеходов, ни машин. Тишину вечера нарушают лишь звуки плещущейся воды пролива Ист-Ривер да шумок лёгкого ветерка, щекочущего открытые плечи Кларк, из-за чего та обхватывает себя ладонями за плечи, стараясь хоть немного согреться. Заметив это, Дельфино, колебавшаяся несколько секунд, снимает с себя предусмотрительно взятый из дома бомбер и покрывает им плечи блондинки. Та резко поворачивает голову в её сторону, благодарно кивает и, поправив бомбер так, чтобы он наверняка не упал, снова кладёт руки на перила. — Так странно, — задумчиво говорит Гриффин. — Днём была ужасная жара, а сейчас ощутимо прохладно. — Погода портится. Я утром смотрела прогноз погоды в приложении, так ночью ливень обещали. Да и потом, мы же у воды стоим, а от неё всегда холодом веет. Молчание. Кларк, закусив губу, смотрит вперёд, а Александрия на неё. — Вау… — Что? — А ты не видишь? — блондинка вытягивает руку вперёд. — Посмотри, какая красота. Никогда не видела ничего подобного. Разве что где-нибудь на полотнах… Не знаю почему, но мне сейчас вспомнилась одна из картин Клода Моне. Дельфино удивлённо приподнимает бровь вверх, пытаясь понять, о какой именно работе французского импрессиониста говорит Гриффин. Шатенка не слишком хорошо знакома с творчеством этого художника, но так как она не пытается произвести впечатление на Кларк, хоть у неё и есть к ней чувства, то и не стыдится сказать глупость, ведь у неё только один вариант, не особо подходящий, точнее, даже совсем, но девушка ощущает непреодолимое желание озвучить его. — Если ты о той картине… как же её… «Впечатление», вроде. Так ведь там изображён восход солнца, а тут, как будто, совсем наоборот. — Как ты… — Гриффин запинается и мотает головой, будто пытаясь прогнать из своей головы возникшие мысли. — Вообще да, но… только посмотри на это! Ты когда-нибудь видела, чтобы солнце вот так вот полностью заходило за горизонт? Оно же всегда расплывается, словно взбитый миксером желток. Нет, я не говорю, что это некрасиво, вид просто потрясающий! Но… что-то чарующее есть в этом окружённом тучками солнце, садящемся в густой туман, из-за которого даже практически не видно плывущего парома. Я едва различаю его огоньки. Ну посмотри же! — заметив, что шатенка пялится на неё, вместо того, чтобы лицезреть невероятную красоту окружающего мира, Кларк повышает голос и эмоционально вскидывает руку вверх. — Сейчас такой уникальный момент!.. Ведь в обычной жизни зачастую мы не замечаем этого великолепия, поэтому приходится лишь довольствоваться любованиями бессмертных полотен талантливых художников, снимков фотографов, не обделённых возможностью видеть мир во всех его красках и переливах, в отличие от нас, тех, кто зажат рамками бесконечной рутины, в которые мы сами же себя и загоняем. Ты понимаешь, насколько нам повезло сегодня увидеть это? Пережить восхищение перед самым талантливым во вселенной художником — природой!.. Господи… это лучший момент в моей жизни!!! Дельфино, приоткрыв рот от удивления, смотрит то на восторженную Гриффин, то на прелестный вид, который привёл блондинку в такой восторг. Она и подумать не могла, что когда-нибудь услышит от Кларк нечто подобное. — Ого… — Александрия выдыхает, делая шаг и таким образом становясь совсем близко к Гриффин. — А я и не знала, что ты романтик на самом деле. — Да ты вообще многого обо мне не знаешь. Может быть, даже я сама о себе могу не знать очень многого. Чуть больше трёх часов до того, как мне исполнится двадцать пять, и я осознаю, насколько бездарно мной прожиты предыдущие двадцать пять лет, ибо единственное яркое и стоящее воспоминание за всё время — этот закат. Всё остальное видится мне, словно кадры из чёрно-белого фильма эпохи пятидесятых годов двадцатого века. Без звука, без яркости, без жизни — безвкусная, блёклая жизнь, которую ведут большинство жителей нашей планеты. Да что планеты, взять хотя бы Нью-Йорк. Из этого огромного многомиллионного города лишь только мы вдвоём наблюдаем за этим прекрасным закатом, да и то благодаря случайному стечению обстоятельств. — Ну, быть может, кто-то ещё точно так же, как и мы сейчас, стоит на Бруклинском мосту или на мосту Куинсборо и тоже восхищается открывшимся видом. — Ну да, конечно, — пессимистично отвечает блондинка. — Вот знаешь, о чём я сейчас подумала? Совсем скоро мне будет двадцать пять… — Кстати, почему ты не сказала, что у тебя уже скоро День Рождения?! У меня нет для тебя подарка. — И не нужно. Тем более, что ты тоже не говорила! — Потому что он уже давно прошёл, и я не посчитала нужным сообщать об этом. Но потом бы я сказала, конечно же, — Кларк молчит. — Ладно, так о чём ты там подумала? — Э… ну, знаешь, сейчас мне почти двадцать пять… Пару шагов до тридцати, а затем незаметно пробежит ещё десяток лет, а затем ещё… и вот, жизнь подходит к концу, а я не хочу сожалеть о том, что потратила время на то, чтобы построить карьеру, отношения, которые, возможно, закончатся к тому периоду, ибо больше восьмидесяти процентов браков по статистике распадаются, когда наступает средний возраст. И что останется? Дети?.. Возможно. Но кого я выращу, если всё, что я делаю в своей жизни, так это разрушаю? Я сегодня сделала такую вещь… та девушка — наша клиентка — она наврала всё от начала до конца и хотела признаться, поступить честно и правильно, но я уговорила её поступить таким образом, чтобы защитить свою шкуру и извлечь выгоду. Я сломала её. Дала ей повод думать, что она может и дальше так поступать, идти по головам, лишь бы самой себе было лучше. Да что говорить, я и сама поступала так же. Может, даже ещё хуже, но мои глаза теперь открыты. — Стой… ты хочешь сказать, что ты обо всём этом подумала только благодаря тому, что увидела этот закат? — Это больше, чем просто закат. Я увидела жизнь в её красках. Разве ты не понимаешь? Каждую секунду мы делаем выбор, который определяет наше будущее, а этому всему не нужно ничего выбирать! Солнце садится и заходит, но каждый новый закат и восход не похож на предыдущий, и несмотря на это, они дарят миру людей столько света и тепла, а мы всё портим, обращая всё прекрасное в этой жизни во тьму. Я всё порчу. — Эй, — шатенка разворачивает Гриффин лицом к себе и кладёт ладони на её плечи, — ты ничего не портишь. Ты просто живёшь так, как умеешь, и то, что в тебе есть сожаление, значит, что частичка того света, который, как ты выразилась, дарит душе человека окружающая природа, есть и в тебе. А разве может человек, в котором живёт свет, обращать этот мир в темноту? — Да! — Нет!!! — Да как ты можешь так думать, ведь я разрушила и твою жизнь тоже?! Лекса напряжённо смотрит в голубые глаза, уголки которых заметно увлажнены. В голове столько мыслей, но ни одну из них Дельфино не решается озвучить. После всего, что сейчас сказала блондинка, на Александрию словно снисходит озарение. Нет, это не касается её мировоззрения, а напрямую связано с Кларк. За последние месяцы шатенка столько нового узнала о ней, и если поначалу эти «знания» вызывали у неё лишь жалость, то постепенно, узнавая Гриффин-младшую больше и больше, незаметно для неё самой появляется симпатия. Или не только? — Но… быть может… Лекса забывает обо всём. Сейчас для неё существует лишь она и Кларк. Дельфино чётко понимает, чего она хочет, и в данный момент ей кажется это настолько правильным, что она отбрасывает все сомнения, начиная приближаться. Робость и некий страх сейчас её лучшие друзья, но она всё равно, борясь с ними, сокращает расстояние между ними и неосознанно сильнее сжимает плечи блондинки, боясь, что та догадается раньше о её замысле, чем она сделает то, что хочет, и оттолкнёт её, но… Слышится противный сигнал, издаваемый подъехавшим такси и заставивший обеих девушек испуганно отпрянуть друг от друга, воззрившись на неведомо откуда взявшуюся машину. — Ну и что вы встали?! — высунувшись из такси, кричит Мартин. — Залезайте быстрее, а то всё веселье пройдёт мимо нас! Александрия делает неловкий шаг навстречу подруге, а затем несколько более уверенных и перелезает через ограждение. За ней следует и Гриффин. — Э… нам ещё надо Джей-Джей забрать, — сообщает шатенка. — Чёрт!.. Ладно. Когда все оказываются в салоне автомобиля, водитель опускает ручник, и машина трогается с места в сторону офиса адвокатской конторы Джейсона Маккоригана, в которой сейчас находится Дженнифер. ***       После того, как Рид забирают из офиса, все вчетвером едут в новый модный лесбийский клуб. По Микаэле видно, что она заинтересована намного сильнее, чем все остальные девушки, и это вызывает кучу вопросов у Джей-Джей: действительно, любопытно, почему убеждённая натуралка так хочет попасть в тематический клуб. На этой почве у неё и темнокожей девушки завязывается разговор. Кларк и Лекса между тем сидят тихо.       Прибыв в клуб с любопытным названием «Нигде», девушки понимают, что не зря оказываются здесь: первое, что они видят, так это практически полностью обнажённых официанток, сразу же предложивших главное блюдо, подаваемое в этом клубе — себя. А точнее, то, чем покрыты их тела. Ради интереса, Мартин проводит языком по ключице одной из тех девушек, слизывая взбитые сливки, а после, оставшись довольной, заявляет, что воспользуется услугой кого-нибудь из их подобных, когда она опрокинет парочку бокалов кого-нибудь бомбящего коктейля. Потом у Микаэлы появляется более здравая идея, и она тащит Кларк на танцпол, ведь сегодня поёт Хейли Кийо́ко. Джей-Джей и Александрия гнездятся у бара. Рид что-то с улыбкой рассказывает, но шатенка почти её не слушает: она не спускает взгляда с веселящейся вместе с Мартин блондинкой. И в какой-то момент Дженнифер это замечает. Тогда-то лопается окончательно терпение Джей-Джей. Она злится и не на шутку. Ей надоело каждый раз смотреть на то, как её вроде бы девушка не спускает взгляда с её лучшей подруги. — Ну всё, с меня хватит!.. И Рид, схватив свою сумочку, стремительно направляется в сторону выхода. Не сразу сообразившая что к чему Лекса срывается с места и спешит за ней, но догоняет её уже только на улице, в нескольких метрах от входа. — Джей-Джей, подожди! — Зачем?! Зачем ты идёшь за мной?!! Ведь тебе так хорошо смотреть, как отрывается Кларк вместе с твоей обожаемой Микки! И вообще, почему бы тебе к ним не присоединиться и не облапать вживую мою лучшую подругу, ведь своим взглядом ты уже и так это сделала!!! — Джей-Джей… Александрия пытается взять Дженнифер за руку, но та резко вырывает её. — Нет! Я больше не позволю делать из себя дуру!.. Ты не хочешь меня, так зачем мне оставаться?! — Я хочу тебя! — Неправда! У нас было фиг знает сколько свиданий, но мы до сих пор не переспали. — Нам мешали, да и ничего такого нет в том, что наши отношения развиваются медленно… — Чёрта с два! Помнишь, как говорят: лесбиянки приносят на второе свидание сумку с вещами. Так вот это не про нас. Да и вообще, все наши отношения — иллюзия. И мне ужасно больно это говорить, потому что ты мне действительно очень нравишься, но это действительно так. — Послушай… — Да оставь меня! Всё кончено. НА-ВСЕ-ГДА!!! Последнее слово произнесено особенно громко, из-за чего девушки, курившие травку возле входа, обращают внимание на парочку, которая вовсе уже таковой не является. Да и вообще, являлась ли когда-либо на самом деле?.. Что ж, Дельфино не собирается пытаться это выяснить, ведь Рид, по сути, была права. Поэтому шатенка возвращается обратно в клуб, а там, подойдя к барной стойке, она заказывает себе виски со льдом и коктейль для Кларк. — Эй, а где Джей-Джей??? — задаёт вопрос подошедшая блондинка. Гриффин выглядит обеспокоенно, и Лекса не хочет её расстраивать. — Она… ей стало скучно, и она пошла домой. — А почему она мне ничего не сказала?! Я бы тоже ушла с ней. — Она видела, что тебе весело, поэтому ушла тихо. Кстати, что скажешь обо всём этом? — Здесь так классно! И Микки нереально крутая!.. — Да я знаю… — Привет, — какая-то девушка подходит к Гриффин и, положив руку ей на плечо, сладким голосом продолжает говорить. — Хочешь, я угощу тебя чем-нибудь? На лице блондинки появляется паника, но Александрия спасает её. — Эй, эй, эй, — шатенка тянет Кларк к себе, обнимая её и заставляя прижаться к себе всем телом. — Она со мной. — Сорян… я просто не поняла. Девушка ретируется, оставляя Дельфино и Гриффин вдвоём. Блондинка всё ещё в панике. — Она… она ко мне клеилась?.. — О да, точно клеилась. — Вау… — Хмык, знаешь, в такие моменты я всегда говорю Микки, что расскажу всё её парню. — Ага… — блондинка сощуривается. — А что отвечает она? — Что её парень благословил на познание неизведанного. Слава святому Байрону!.. — Гриффин усмехается, не замечая, что всё ещё прижата к шатенке. — Кстати, тебе тоже пора кое-что попробовать, — Дельфино протягивает Кларк бокал с коктейлем. — Поздравляю, именинница. — Технически, он ещё не наступил. Я родилась в половину второго ночи… — девушка принимает напиток. — А что это? — «Харви Воллбэнгер». — Звучит… сложно. — Пей уже. Только залпом. Гриффин подчиняется, и уже спустя несколько секунд бокал опустошён, а Александрия тащит блондинку танцевать вместе с Микаэлой, которая, невероятно рискуя, практически обтирается о какую-то девицу. К счастью, есть кому за ней приглядеть… *** Проходит несколько часов…       Микаэла, уставшая двигать своим телом под музыку, решает передохнуть и смочить горло алкоголем. Как раз сейчас после долгого перерыва на сцену возвращается Хейли Кийоко, начинающая петь песню «Girls like girls», поэтому многие разбиваются на парочки и танцуют обнявшись, словно под какую-нибудь медляковую музыку. Темнокожая девушка улыбается, глядя на это, ведь ей действительно тут нравится. Атмосфера совершенно иная, чем в клубах, в которых она бывала ранее. «Как жаль, что сюда не пускают парней», — думается Микки. Но улыбка сходит с её лица… да что говорить, она даже пить перестаёт, когда видит среди танцующих Дельфино и Гриффин: шатенка обнимает Кларк за талию, изредка поглаживая по спине, а блондинка, уткнувшаяся носом и губами в шею Лексы, обнимает её в ответ. Они практически не двигаются, их глаза прикрыты, и похоже, будто обе наслаждаются моментом. — Чёрт возьми же!..