Любовь - это война...

      Неделя отпуска, которую дали Александрии в связи с событиями с инфицированным латиноамериканцем, выдаётся жутчайшей. Ссора за ссорой — будто Кларк хочет вывести её из себя и заставить отказаться от идеи, что они могут быть вместе. Признаться, такая мысль единожды посещает Лексу, ибо усталость от борьбы с блондинкой уже настолько вросла в неё, что измученная девушка готова сдаться. Ей-богу, Гераклу было легче победить Лернейскую Гидру, чем переубедить упрямую Гриффин-младшую. Но, подумав, Дельфино решает не сдаваться. Уже однажды она позволила другому человеку решать за неё и осталась с разбитым сердцем, поэтому не может сейчас допустить повторения того сценария. Но абсолютно точно шатенке нужна передышка. И как никогда Александрия радуется, что пора возвращаться на работу. ***       Работа — как глоток свежего воздуха по сравнению с хаосом, творящимся в их с Кларк квартире. Причём, дело не только в том, что они с Гриффин-младшей ссорятся из-за того, что блондинка вбила себе в голову всякие глупости, но и потому, что она продолжает встречаться с Финном и делает это демонстративно, хотя они обе знают, что Коллинз ей абсолютно не нужен. Но тем не менее, Кларк собирается сегодня с ним, а также с Микаэлой, Байроном и Джей-Джей отмечать День Труда. Александрия же с ними не идёт, к неудовольствию своей подруги. — Какого чёрта вообще. Почему ты не можешь пойти? — говорит темнокожая девушка, когда они с шатенкой идут по коридору клиники, направляясь к выходу из здания. — Я уже говорила, Микки, что не хочу создавать неловкость. Всё то, что произошло между мной, Дженнифер и Кларк… в общем, это будет странно. Да и потом, боюсь меня стошнит от лицезрения её притворства. — Превосходно! Если бы знала, что ты так рассудишь, ни за что бы не пригласила этих блондинок. Вообще-то, на самом деле, если кто и должен не приходить, опасаясь неловкости, так это они. Чёрт!.. — Микаэла эмоционально вскидывает свободную руку кверху. — Признайся, что в большей степени ты не хочешь идти из-за того, что там будет Кларк, да? — Ну… если бы она не согласилась прийти, то Джей-Джей тоже не пошла, а тогда уж я не смогла соскочить с этого мероприятия. — Класс. Значит, всё же виновата Гриффин. А помнишь, я говорила, что с ней будут проблемы? Помнишь, как советовала тебе не связываться, а?! Как пить дать, моя пра-пра была ведуньей, иначе как объяснить мою удивительную способность зрить в будущее. — Ты вовсе не зрила, а просто-напросто накаркала. И вообще, ты слишком предвзято к ней относишься, толком не зная. За это время мы с Кларк стали ближе, и можешь поверить мне, она не такая, как ты о ней думаешь. А её поведение сейчас не что иное, как защитная реакция, ибо ей кажется, что наши отношения принесут ей боль. Но, думаю, у меня получится убедить её, что так не будет, и в конечном итоге мы всё это переживём. Девушки выходят на улицу. Сегодня тепло, но дует лёгкий, прохладный ветерок — это осень едва заметно напоминает, что она уже наступила. Лекса поёживается, про себя отмечая, что ходить по улице в одной рубашке становится холодновато. — Ну-ну, — Мартин останавливается, а вместе с ней на месте замирает и Дельфино. — Чем займёшься-то сейчас? — Планирую поболтать с Селестиной и отцом по скайпу. Ну или только с папой. Новый роман моей тётушки более бурно развивается, чем предыдущие вместе взятые. Ладно, я пойду. — Нет, постой со мной, пока я буду ждать Байрона. Не хочу стоять тут одна, как дура. — А я не хочу остаться потом одна, как дура, когда вы будете уезжать, и махать ручкой вслед. — Кхм… — слышится позади, и Александрия оборачивается, изумлённо открывая рот. Микаэла тоже выглядит так, словно перед ней находится привидение. — Здравствуй, Лекса. — З-здравствуй… Шатенка с трудом произносит это слово, не верящими глазами смотря на стоящую перед ней собственной персоной Эбигейл. Женщина одета в лёгкий осенний плащик, раскрытый нараспашку. Почти воздушный платок, повязанный вокруг шеи, развевается на ветру, донося до Дельфино аромат любимых духов. — Привет, Микаэла, — Гриффин переключает внимание на темнокожую девушку. — Жаль, что ты больше не проходишь резидентуру под моим началом. Я верю, что из тебя выйдет отличный хирург. Но если, конечно, будешь перенимать опыт у талантливого и высококвалифицированного специалиста. — У меня как раз сейчас такой. Мартин не скрывает своего недовольства, пришедшего на смену удивлению, возникшему от внезапного появления Гриффин-старшей. — Зачем ты здесь?.. Эбби переводит взгляд на Лексу, поборовшую себя и набравшуюся смелости для этого вопроса. — Мы можем поговорить? Нам есть, что обсудить, и я надеюсь, ты всё ещё хочешь. — А вам не кажется, что… — Микки, не надо! — останавливает подругу Дельфино, но ответа Эбигейл не даёт. Может быть, шатенка всё ещё не верит тому, что женщина, по которой она тосковала столько времени, наконец здесь, а может, просто не знает, что с этим делать, потому что сейчас, когда у неё также есть чувства к Кларк, всё станет слишком сложным… Ко входу подъезжает новенький Шевроле цвета металлик — машина Байрона. Молодой мужчина практически сразу выходит из автомобиля и машет рукой своей девушке. — Детка, запрыгивай давай, да поедем! — Финн ещё не вышел, всё равно придётся ждать. Байрон обречённо вздыхает, закатывая глаза кверху. В этот момент на противоположной стороне от водительского места опускается окно и оттуда высовывается Гриффин-младшая. Её взгляд буквально мрачнеет на глазах, когда она видит свою мать. — Ты с ними тоже едешь? — бросив пренебрежительный взгляд на машину, Эбби обращается к Дельфино. — Нет. Слушай… — Александрия понимает, что сейчас им обеим лучше уйти. Она видит взгляд блондинки и опасается, что та, в силу своего характера, сейчас что-нибудь вытворит. — Здесь неподалёку есть кофейня… Ты хотела поговорить, а там как раз подходящее место для разговора. Гриффин-старшая согласно кивает и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уходит вместе с Лексой, не забывшей помахать на прощание и своей подруге, и её парню, и даже отдельно Кларк, которая демонстративно этого не замечает. ***       Спустя двадцать минут молчаливой прогулки Эбби и Лекса сидят в кофейне, ожидая двойной капучино с корицей и миндальный латте. Гриффин-старшая медлит с началом, а Александрия слишком поглощена мыслями о сложившейся ситуации, когда её старые чувства ожили, стряхнув с себя успевшую осесть за долгие месяцы пыль, и борются теперь с новыми, едва-едва зародившимися чувствами к Кларк, поэтому даже не замечает, что уже пора начинать. И вот уже две ароматные чашечки кофе стоят на столе, а Дельфино всё ещё полностью вовлечена в безжалостное сражение чувств, рвущее на части её душу. — Ты не хочешь сначала добавить сахар, а потом размешивать? — нарушает тишину Гриффин-старшая. Шатенка поднимает на неё остекленелый взгляд, а затем переводит его на чашку, в которой неизвестно уже сколько водит чайной ложечкой. — Ты хотела поговорить, — хмуро отвечает Лекса, убирая крышку с сахарницы и начиная насыпать сахар к себе в чашечку. — Верно, — женщина элегантно отпивает несколько глоточков. — Я подумала обо всём том, что между нами произошло… — Ага, у тебя была куча времени, чтобы подумать. Чайная ложечка нервно постукивает о край. Взгляд Александрии опущен, а пальцы свободной руки, лежащей здесь же на столе, едва заметно подрагивают. — Да уж… Но я признаю, что, возможно, была не права. — Возможно?! Ты выставила меня последней мразью, облила грязью с головы до ног, разбила сердце в конце концов!.. А ведь я даже не была ни в чём виновата. — Прости меня, дорогая, — Эбигейл кладёт свою ладонь поверх начавших дрожать сильнее пальцев, и сердце Лексы пробивает ток. — Теперь я думаю, что ты тоже была жертвой в той ситуации, и я так жалею, что не поверила тебе тогда. Но сейчас я здесь и хочу попытаться всё исправить. Помнишь, как нам было хорошо вместе? Я вспоминаю каждый день. Представляешь, я до сих пор храню твою футболку. Жаль только, что она уже не хранит твой запах… Женщина наклоняется, прикасаясь носом к запястью Дельфино, оставляя той лишь возможность беспомощно наблюдать за этим. — Ты… ты меня очень сильно… сильно ты меня… — шатенка высвобождает свою руку. — Обидела!.. — И ты имеешь право злиться. Было бы странно, если бы после всего ты вела себя как ни в чём не бывало. Но я люблю тебя, и если ты всё ещё любишь меня, давай сделаем усилие и попробуем снова. — Эбби… Я не знаю, смогу ли. И чувства здесь не имеют определяющего значения, потому что, как оказалось, между нами тогда не было доверия. А будет ли сейчас? У меня нет ответа на этот вопрос. Уверена, у тебя его тоже не будет. — Что бы ты ни говорила, я тебе доверяла. Но нет, тогда я не могла поверить просто потому, что не могла отринуть то, что видела собственными глазами. — А чего же сейчас передумала? — Потому что моя дочь сама сказала мне, что мои собственные глаза меня обманули. — Она говорила мне, что ты не поверила в это. — Вы говорили об этом?.. — Нам пришлось, и я рада, что мы всё выяснили. Александрия берёт чашку в руки, наконец делая первый глоток. — И какое же нелепое объяснение она придумала? — Вовсе оно не нелепое. Ты совершенно ничего не знаешь о своей дочери. — Видимо, ты знаешь. — Думаю, что знаю. — Вот именно, что думаешь. — Хватит! Мы сейчас не её обсуждаем. — Не её, действительно, но тем не менее она как будто с нами. Скажи честно, насколько вы близки, что ты думаешь, будто можешь её знать? — Мы снимаем вместе квартиру. Эбигейл берёт себя за запястье и впивается коротенькими, едва выросшими ноготками в него, желая хоть немного притупить нахлынувшие эмоции. — У вас с ней что-то было?.. — Однажды, — Эбби отводит взгляд в сторону, начиная дрожать от охватившей её злости. — И я об этом нисколько не жалею. Прости, понимаю, что тебе неприятно, но не хочу врать, потому что если мы всё же начнём сначала, пусть не будет тех подводных камней, которые могут разрушить наши отношения во второй раз. — А ты-то хочешь, чтобы мы начали сначала? — А ты?.. — Очевидно же, что да, Лекса. — Я просто хотела это услышать, — Дельфино отпивает ещё несколько глотков кофе. — Ты надолго здесь? — Уже хочешь избавиться? — Ну как ты смогла это сказать? Я хочу знать, сколько ещё есть времени. — Тебе на решение? — И на это тоже. Надеюсь, ты не злишься, что я не даю молниеносного ответа? — Думаю, это будет честно. Когда мы только начинали, я тоже не сразу дала тебе зелёный свет, — женщина вновь завладевает пальчиками левой руки Александрии. — Я так соскучилась… поехали ко мне в отель? Продолжим разговор там за бокальчиком вина. Давай, а? — Не сегодня. Извини, — шатенка возвращает себе власть над рукой. — Так ты не ответила. — Твоя тётка дала мне отпуск за свой счёт на две недели. — Я думала, будет меньше. — Вот видишь, настолько сильно ты мне нужна. Лекса не сдерживает улыбку, получая взамен ответную от Эбигейл. Сейчас кажется, будто они никогда не расставались, и у обеих на душе так светло и спокойно, словно две родственных души встретились и кружатся теперь вместе, сливаясь воедино и освещая мир своим переливчатым, золотистым свечением… ***       После беседы с Гриффин-старшей в кофейне Дельфино сразу же возвращается домой. Влияние женщины потихоньку сходит, и охватившая шатенку эйфория сменяется меланхолией. Вновь начинаются душевные метания, но страшнее не это — Александрия предполагает, что у неё впереди, возможно, очередная ссора с блондинкой, которая и так практически без остановки даёт ей прикурить, а уж в этот раз абсолютно не будет сдерживаться. Только вот никак Лекса не ожидает, что встретится с Гриффин-младшей намного раньше. — Кларк?! — восклицает шатенка, увидев сидящую в гостиной на диване блондинку. — Ты же должна с ребятами отмечать День Труда! — Ты всё это время была с ней?! — Я… я… ну мы просто… — Я же говорила, — Гриффин-младшая на удивление максимально спокойно поднимается с дивана. — Вот дерьмо, я так и знала, что ты как собачонка побежишь за ней! — Нет, стой, Кларк, всё не так… Александрия пытается остановить навострившуюся покинуть комнату блондинку, но та с силой отмахивается. — Да иди ты к чёрту!.. Дельфино делает последнюю попытку схватить девушку за руку и прижать к себе и успокоить, но промахивается, и Гриффин-младшая стремительно удаляется, направляясь в свою комнату. Можно было бы догнать блондинку, но Лекса этого не делает. — Чёрт… Кларк!..