Любовь - это война...

      Жить с Кларк становится ещё более невыносимо. То ли дело было, когда они просто ссорились, но теперь Гриффин-младшая абсолютно не замечает шатенку. А та что? Она пытается разобраться в себе, а для этого считает хорошей идеей сходить на несколько свиданий с Эбби, одно из которых заканчивается в постели её номера. Надо сказать, Александрия вовсе этого не планировала, потому что ей хотелось сначала разобраться в себе, понять, что ей нужно на самом деле, ибо с появлением Гриффин-старшей у неё нет чёткого понимания об этом. А после ночи с Эбигейл и вовсе всё окончательно мешается, делая ещё сложнее, чем было, но женщина, привыкшая всё держать под контролем, не спрашивает, что на душе у Дельфино, решив, что их «ночь любви» и есть ознаменование нового начала. К слову, сама шатенка не пытается её в этом переубедить, подумав, что раз так распорядилась судьба, то пусть так и будет, ибо она уже устала от беспощадной войны, развернувшейся в её многострадальном сердце и разрывающей его на куски. А с приходом некой стабильности подутихают и страсти внутри Лексы, давая возможность почувствовать умиротворение, которого так не хватало и которое дарила ей лишь Эбби. Александрии даже кажется, что её нужда в этом сильнее, чем истинно в любви Гриффин-старшей. И вроде всё прекрасно, только вот мелькающая каждый день перед глазами Кларк всё ещё заставляет сомневаться… ***       После ночного дежурства Дельфино отправляется в отель к Эбигейл, которая пригласила её разделить вместе завтрак. Идея не особо привлекательна, ибо только и хочется, что упасть лицом в подушку и поспать, но тем не менее вот уже уставшая за ночь Александрия бессильно плюхается на диван в номере женщины, откинув голову на его спинку и одновременно вполуха слушая рассуждения Гриффин-старшей, заботливо разливающей кофе по чашечкам. — Никогда не думала, что мне будет так тяжко возвращаться на работу, — садясь рядом с шатенкой, говорит Эбби. Лекса приподнимает голову, обращая свой взор на женщину, которая наклоняется к ней и целует в шею, а после кладёт голову ей на плечо. — Вот, что ты со мной делаешь. — А когда тебе надо выходить? — Через неделю. Надо что-то решить с этим, Лекса. — В смысле? Гриффин-старшая поднимает голову, обхватив Дельфино рукой за шею и удобно размещая свою ладонь у неё на плече. — Как мы будем жить дальше? — Прости, я после бессонной ночи не совсем втыкаю. Что ты имеешь в виду? — Наши отношения. Я не хочу подвергать их испытанию расстоянием, ибо мы уже и так знаем, что наша любовь это с лёгкостью переживёт. Ты нужна мне вся и рядом, а не на каком-то грёбанном расстоянии. — Ты предлагаешь съехаться? — Да, — Александрия нервно дёргает бровями. — Думаешь, что ещё не время? На мой взгляд, глупо тянуть, потому что у нас уже есть определённое прошлое, пусть и не всё в нём было гладко, но когда мы жили вместе, нам было по-настоящему хорошо, и я не вижу смысла тянуть с этим. Разве я не права? Права или нет — не это сейчас важно для Лексы. Стремительность, с которой Эбби двигает их отношения, несколько раздражает, ибо девушка оставляет себе пути к отступлению, и в то же время Эбигейл всё сильнее загоняет её в угол, даже не давая той вздохнуть и оглянуться. — Эм… что-то есть в этом… Селестина говорила мне, что они с отцом собираются открыть клинику и в Нью-Йорке к концу года, так что мы можем пока заняться поиском съёмной, а пока ты можешь временно поработать со мной в клинике… — Ты не поняла. Я предлагаю тебе вернуться со мной в Сан-Франциско. — Что?! — Лекса, я уже не девочка, чтобы бросать свою налаженную жизнь и сломя голову нестись в другой город, вновь пытаясь зарабатывать авторитет как у пациентов, так и у местного медицинского сообщества. И потом у меня в Сан-Франциско хороший собственный дом, лучшая подруга. Я не могу всё это оставить. — Ага, то есть, по твоему мнению, всё должна оставить я, так?! Александрия резко скидывает руку Гриффин-старшей с себя, принимая воинственную позу, дающую понять, что она, мягко говоря, нервирована словами женщины. — А как будто у тебя есть много чего оставить. — Как по мне, так очень даже много!.. После того, как ты меня вышвырнула из своей жизни, мне пришлось начинать всё с нуля! Я не просто переехала в Нью-Йорк и смогла здесь неплохо устроиться, с большим трудом, кстати сказать, потому что эта клиника лучшая, и они уже набрали достаточно людей для прохождения резидентуры, но нам с Микки, которая тоже бросила всё в Сан-Франциско, чтобы только не оставлять меня в одиночестве со всем этим дерьмом, случившимся в моей жизни, удалось показать, что мы достойны получать опыт и работать здесь! И к тому же, Микаэла нашла человека, с которым счастлива, а потому она останется в Нью-Йорке. Ты сказала, что в Сан-Франциско у тебя есть подруга, которую ты не хочешь оставлять. А как же близкие мне люди? Я почти год живу здесь, и, не считая моей дорогой Микки, у меня здесь полно родных и любимых людей, таких как мой новый босс, Финн, который тоже успел стать моим другом, или же… — Кларк? — прерывает шатенку Эбигейл. Лицо её мрачнеет от злости. — Да ведь?! — Ты что, хочешь поссориться?! — Я не хочу ссориться, а хочу понять, ты так резко настроена действительно потому, что не хочешь бросать свою здешнюю жизнь, или же всё дело в моей дочери!.. Та Лекса, которую я полюбила, могла бы не задумываясь наплевать на всё и пойти за своей любовью. Но сейчас что-то изменилось. И я не могу не думать, что это из-за Кларк, потому что ты сама сказала, что спала с ней! — И что?! Мало ли с кем ты, может быть, спала за это время?! Не факт, что это могло бы что-то значить, потому что сам по себе секс — пустышка, если нет чувств!.. — Так и дело-то не в этом, а в том самом, что ты спала не с кем-то «предполагаемым», а с моей дочерью!.. Как ты думаешь, я себя чувствую, когда ты после проведённого со мной времени каждый день возвращаешься в квартиру, где вы живёте вместе с ней?! Мысль о том, чем вы там можете с ней заниматься, точно змея жалит меня в самое сердце! — Стоп!.. Я не желаю больше слушать этот чёртов бред!!! — вспылив, Дельфино вскакивает с дивана. — И чтоб ты поняла: я не собираюсь покидать Нью-Йорк, и будешь ли ты с этим мириться или же нет, решать только тебе одной! Стиснув зубы так, что лёгкостью можно услышать их стук друг о друга, Александрия разворачивается, направляясь к выходу из номера. — Вот!.. Ты опять идёшь к ней!!! — Я иду спать, Эбби! И уже не обращая внимания на возгласы сходящей с ума от ревности Гриффин-старшей, шатенка всё-таки покидает номер, радуясь наступившей тишине. Женщине хватает чувства собственного достоинства, чтобы не побежать за Дельфино и не устраивать истерик, подобно истеричному подростку. Впрочем, Лекса вполне её понимает, ведь любящий человек всегда сердцем чует что-то неладное, а в их с Эбигейл ситуации, когда ревность её основана не только на параноидальных сомнениях, но и за счёт знания Гриффин-старшей о близости, которая произошла между её дочерью и Александрией. Признаться, если бы Дельфино была на месте Эбби, она просто не смогла удержаться от подозрений, а тем паче взревновать.       Добирается домой девушка на метро, решив, что тратить своё драгоценное время на такси совсем ей не улыбается, ибо сейчас самый пик пробок. Нет, конечно, можно было бы использовать это время, проведённое стоя посреди дороги в груде железа, окрашенного в противный жёлтый цвет, чтобы вздремнуть, но Дельфино хочется сделать это с комфортом, поэтому она терпит до квартиры, где, буквально рухнув, словно ей только что ввели лошадиную долю миорелаксантов, прямо в одежде лицом в подушку в своей спальне тотчас же погружается в мир сладких сновидений… ***       Когда Александрия просыпается, то понимает, что уже вечер. Медленно поднимаясь, девушка прогоняет прочь остатки сна. Лениво дотянувшись до торшера, стоящего возле кровати, Лекса включает его, но остаётся освещённой только постель, тогда как остальная часть комнаты всё ещё погружена во мрак. Нехотя шатенка поднимается с постели и идёт в ванную. Стоя под струёй прохладной воды, Дельфино задумчиво смотрит перед собой расфокусированным взглядом. Их ссора с Эбби оставила неприятный осадок. Тот факт, что женщина хочет, чтобы Александрия оставила всё ради неё, хотя сама не готова идти на жертвы. Может быть, в иных условиях Лекса и бросила бы всё, но не сейчас. И как бы ни хотелось шатенке, чтобы Гриффин-старшая была неправа, она не может отрицать, что самая главная причина, почему она не хочет покидать Нью-Йорк, кроется действительно в Кларк. Что поделать, она не может запретить своему сердцу стремиться к этой взбалмошной девчонке с отвратительным характером…       Выйдя из душа, девушка переодевается в домашнее, после чего покидает пределы своей спальни. В квартире темно, что несколько огорчает девушку, потому что она намеревалась увидеться с блондинкой — по крайней мере, принимают пищу они вместе, хоть и в напряжённом молчании — но это даже к лучшему, ибо она сможет успеть заказать еду на дом на свой вкус, так как Гриффин-младшая, как будто специально, заказывает блюда тайской кухни, которую Александрия недолюбливает. И каково же удивление Дельфино, когда она обнаруживает сидящую при свете единственного торшера Кларк, напряжённо работающую за компьютером. — Эм… почему ты сидишь в темноте?.. — удивлённо спрашивает Лекса. — Экономлю электричество, — не оборачиваясь, отвечает блондинка, и Александрия отмечает про себя, что это первые слова за последнее время, которые та ей сказала. — В холодильнике стоит Цезарь и куриное филе. Можешь разогреть в микроволновке. Я ещё сделала спагетти, но соус к ним не удался, так что придётся его выбросить. Дельфино удивлённо вскидывает вверх брови, рефлекторно повернув голову в сторону кухни, но не спешит идти туда, а наоборот делает несмелый шаг в сторону дивана. Гриффин-младшая с ней разговаривает! Более того, она ещё и ужин приготовила. «Очень странные дела…» — Да… спасибо… А ты не будешь? — Я уже поела. — Ясно. Чувствуя, что блондинка как будто настроена на диалог, Александрия делает ещё несколько осторожных шагов, а потом и вовсе, обнаглев вконец, садится на краешек дивана достаточно близко к Кларк, на что Гриффин-младшая никак не реагирует. — Эм… а чем ты занимаешься, Кларк? — Работаю по новому делу. — Понятно… И как оно? — Плохо. — А может, я могу чем-то помочь? — Адвокатская тайна. — А ты не рассказывай подробностей. Так, в общих чертах. — Вижу, моя мать ещё не утомила тебя разговорами, раз у тебя ещё хватает запала приставать с ними ко мне. Ах да, вы же с ней не разговариваете. — Слушай… — Не хочу. Иди, пожалуйста, ты мешаешь мне работать. Дельфино на секунду опускает взгляд, после чего уже собирается подняться и пойти на кухню, понимая, что расположение к общению со стороны Гриффин-младшей лишь иллюзия, но задерживается, заинтересовавшись звучащим из ноутбука блондинки. Два голоса: мужской и женский. Они не говорят ни о чём конкретном, но при этом их диалог насквозь пропитан подтекстом. Переведя взгляд на Кларк, Лекса замечает, что та хмурится. Видимо, прослушивает уже не первый раз и что-то не даёт ей покоя. — Важная запись? Наконец-то! Наконец-то Александрия удостаивается взора Гриффин-младшей. — Да уж, — блондинка вздыхает. — Только вот никак не для моего клиента. Его она порочит. — А что клиент говорит? — Что это подстава. — Ну так… может, правда. — Уже проверили. Айтишник, работающий на фирму, сообщил, что голоса настоящие, да и сам диалог не походит на склейку. Безысходность. — Знаешь, я слышала, что есть программа, которая может безо всяких «улик» подделать любой разговор так, будто он таким и был. И распознать можно только если прокрутить диалог через эту же программу. — Думаю, наш айтишник не дурак и всё проверил. — Но если твой клиент говорит, что не принимал участия в этом разговоре, а айтишник утверждает, что это оригинал, значит, один из них врёт. Или заблуждается. Какой резон врать клиенту, ведь, как я понимаю, ему выгодно выиграть, а значит, надо сообщить всю правду адвокату, чтобы тот не наткнулся на подводные камни. Или я неправа? Кларк задумывается, напряжённо глядя в потолок. А потом вдруг её как будто осеняет, и она, переведя взгляд на шатенку, пожимает плечами. — Ладно, — блондинка тянется к телефону, а Александрия, не понимающая, что та имеет в виду, следит за каждым её движением. — В конце концов, меня никто не накажет, если я чуть-чуть куплю ума. Прислонив мобильный к уху, Гриффин-младшая встаёт с дивана, а потом, дождавшись, когда длинные гудки прекратятся и ей наконец ответят, девушка начинает говорить, по-видимому, с айтишником, работающим на компанию их адвокатской конторы, излагая идею, высказанную Лексой. Всё время разговора Дельфино любуется Кларк. В коротких шортиках и обтягивающей майке она смотрится невероятно соблазнительно. Её губы в сумерках вечера — отдельный вид искусства, и Александрия, не отрывая от них взгляда, ловит себя на мысли, что смертельно хочется прикоснуться к ним, провести языком и почувствовать их вкус… Задумавшись, она и не замечает, как блондинка перестаёт трещать по телефону и возвращается на своё место. — Питер сказал, что знает про существование этой программы. Она новая, и он просто забыл про неё. Но он обещал проверить и тогда написать сообщение с результатом, — отчитывается Гриффин-младшая. — Спасибо. — Оу… да не стоит… Рада, что была полезна. Тишина. Зелёные глаза залипают на голубые, становящиеся насыщенными в свете торшера. Нарастающее напряжение можно почувствовать кожей, которая покрывается мелкими мурашками. Шатенке кажется, что она чувствует ими вибрацию, исходящую от сердца Кларк. Дыхание перехватывает. Рука Дельфино медленно поднимается, а сама Лекса медленно начинает приближаться, не прерывая установившегося зрительного контакта, с явным намерением поцеловать, но блондинка не даётся — она резко поднимается с дивана и демонстративно набирает номер Джей-Джей, как будто демонстрирует, что ей глубоко это всё неинтересно. А Александрия, понявшая, что поступает нечестно по отношению к Эбби, спешит ретироваться. Правда, чувство вины не приходит с пониманием.       Желудок требует пищи, а потому шатенка идёт на кухню, чтобы разогреть приготовленную её соседкой по квартире. Но физиологическая потребность в еде не перекрывает сердечные волнения. Как ни крути, а каждое проведённое мгновение с Гриффин-младшей, словно буря в пустыне — никогда не знаешь, чем оно закончится. И кажется, Дельфино это нравится. Так шатенка чувствует себя… живой? Да, пожалуй, это достаточно подходящее слово, потому что именно Кларк своим появлением будто вдохнула в неё жизнь несколько месяцев назад, когда она просто существовала, пытаясь как можно скорее прожить следующий день, чтобы закрыть глаза и на восемь часов, отведённых на сон, забыть о своей боли. Блондинка подарила Лексе желание заниматься чем-то кроме терзания себя мыслями, могла ли она что-то изменить, чтобы не сидеть с разбитым сердцем. И плевать, что сама же Гриффин-младшая повинна в том состоянии Дельфино. Сейчас лишь важно разобраться, чего она хочет больше: спокойствие и умиротворение или страсть и ураган. Разрывающееся надвое сердце — плохой советчик, но ведь от кого, если не от него, зависит выбор? Даже если кажется, что невозможно определиться, надо довериться ему, ибо оно чувствует мир далеко за пределами человеческого понимания…