Сквозь объектив

Я всегда думала, что сакура — это растение, явленное на земле родом из рая. Идеальные цветы приятного оттенка, запутанные ветви тянутся высоко вверх. Туда, где их будут любить и ценить больше, чем на земле грешников. Перед моими глазами сейчас было лишь это дерево и мягкость вокруг, похоже, я всё-таки вела отличную жизнь, раз попала в рай. — Удобно устроилась, мышка? — раздалось надо мной, и я больше не видела прекрасные цветы, моему взору предстало мерзкое лицо ублюдка, что скинул меня вон с того дома. — Останешься здесь или тебе помочь? — он не прекращал улыбаться, и мне стало противно. — Какого чёрта? — я поднялась на локтях и обнаружила огромный матрас под самым зданием, с которого я летела. Стоп, то есть всё это лишь трюк и все мои эмоции, что я сейчас потратила, были лишь пустым звуком? — Ты знал, что здесь есть эта штука?! — я попыталась встать, но грязла в мягкой материи и в итоге лишь барахталась как муха в молоке. — Ну, конечно же, знал. Держу пари, ты подумала, что я псих-убийца, — рассмеялся Скай. — Подонок! — я закипала от злости настолько, что кажется на моём лбу пульсировала венка. Я жаждала крови этого кретина. — Полегче, мышь, так надо было, — он подал мне руку, и я с силой потянула его на себя. Парень шлепнулся резко и неожиданно даже для него, вот только ему повезло меньше, чем мне. Похоже, когда я летела с высоты, то с моей сумки попадало всё моё добро, а именно телефон и ключи от дома. Так вот, этот чокнутый приземлился лицом именно на ключи, когда я удачно потянула его за руку. Чонгук зашипел от боли, и до моих ушей донеслось пару бранных словечек. К счастью, на его смазливом личике остался лишь кровавый отпечаток моего брелка в виде балерины на щеке. — Ты непредсказуемая женщина, Мирель, — подал он мне мои вещи, стирая рукавом кровь с щеки. В принципе, я должна быть довольна, его крови я таки добилась сегодня, нечего жалеть ублюдка. — Зачем ты это сделал? Ты хоть знаешь, сколько я испытала страха, пока летела вниз? — наконец освободившись из мягкого матраса, я складывала свои вещи в сумку. — Ты испытала безбашенный адреналин. Я просто показал тебе, что может быть, если выйти за границы, которые ты сама себе начертила, — парень вставать не спешил, наоборот, он сел на край мягкой подушки и внимательно посмотрел прямо мне в глаза. — Разве у тебя есть на это право? — возмутилась я, приподняв бровь. — У меня есть уверенность в том, что я делаю, и то, что мне нравится. А какие убеждения есть у тебя? — мне кажется или он сейчас лезет в мою голову со своей болтовней? Ему что так хочется покопаться в моих мыслях? — Оставь меня в покое, — строго отрезала я и развернулась, чтобы уйти отсюда подальше. — Звони, когда будешь готова выйти из своей зоны комфорта, — крикнул мне вдогонку Скай. — Не дождешься, — не оборачиваясь, я показала ему неприличный жест среднего пальца. — До скорой встречи, мышка, — весело пропел он, пока я искала выход из заднего двора этого жуткого здания. На парковке машины прихвостней Ская уже не было, и я вздохнула с облегчением. Все они были какие-то странные, психи, меньшего определения я и не найду, хотя и вызывают определённый интерес. В свете последних событий не уверена, конечно же, что эта встреча именно последняя. Но уж очень надеюсь, что даже если и столкнёмся случайно, то сделаем вид, что незнакомы. Такими людьми, как Скай, я всегда восхищалась, они отличаются своей смелостью перед судьбой. Они не боятся смерти, не считают часы, проведённые без пользы, они просто живут и ценят мгновения, постоянно рискуя и ставя свою жизнь на кон. Здесь как в казино, либо ты выигрываешь, пробуя ставить всё, что у тебя есть, либо теряешь всё это в одно мгновение. Вряд ли я когда-нибудь стану такой, как они, слова Чонгука запали мне в память, мне действительно не хватит духа. Людям, которым нечего терять, ничего не боятся в этом мире, но я к ним не отношусь. По факту ведь я шла домой целой и невредимой, пусть и потратив немалое количество нервов. Мой телефон ожил, несмотря на эпический прыжок с высотки. — Наконец-то я дозвонился до тебя, дочь, — голос отца меня немного успокоил. — Что-то случилось? — но я слышала какую-то непонятную мне тревогу. — Чанни... — отец всхлипнул, и мне на самом деле стало страшно. Он никогда ни при каких бы то ни было обстоятельствах не плакал, более того, слабость родственника я ни разу ещё не видела. — Что с Чанни, папа? — Приезжай к нам, мне очень нужна твоя помощь, Мирель, пожалуйста, — он умолял меня. — Папа, я скоро буду, слышишь? — телефон, чёрт бы его побрал, выключился из-за недостатка заряда батареи. И теперь одному богу известно, что произошло дома. Намного рациональнее было бы попросить телефон у прохожего, чтобы вызвать себе такси прямо к родительскому дому в Инчхоне. Но в момент паники и тревоги быстрым шагом, я бы даже сказала бегом, вернулась ко двору, из которого недавно вышла, в надежде найти знакомого полудурка, чтобы попросить о помощи. В данный момент я не думала, что к чему, если мыслить разумно, эту часть города я вижу впервые, люди вокруг мне незнакомы, за исключением одного. Так что возможно, это было бы и не логично сейчас с моей стороны, но я попробую, на первом месте у меня моя семья и только лишь эти побуждения. Мысленно оправдываясь перед собой, я достигла нужного двора. Парень копошился всё возле того же матраса, похоже, приводя механизм для его складывания. Я откашлялась, чтобы привлечь внимание, и парень тут же повернулся с вопрошающим взглядом. — Не думал, что наша встреча будет настолько скорой, — я шумно выдохнула. Сейчас меня особенно злили его глупые шуточки, тем более когда мне было не до веселья. Но я должна взять себя в руки и не хамить тому, кто, возможно, сможет мне помочь. — Можно взять твой телефон, мне нужно позвонить, а мой разрядился, — сбивавшись на каждом слове, я подошла ближе к Чонгуку, сминая в руке ремешок от сумки. — Что-то случилось? — Мне просто нужен твой телефон, можешь мне дать его? — повторила я, сцепив зубы. Взять себя под контроль пока не очень получалось. — Ты новый вид дворовой шпаны? — снова подшутил он, у парня было явно хорошее настроение в отличие от моего. — Почему ты просто не можешь дать мне свой чёртов телефон?! Почему тебе обязательно нужно шутить по тому или иному поводу? Разве есть в тебе что-то человеческое, Чон Чонгук? — прорвало меня на словесные высказывания. Но если бы я просто кричала, я же ещё и колотила его кулаками. Парень изворачивался до поры до времени, потом ему надоело, и он схватил меня за кисти рук, хорошенько тряхнув. — Приди в себя! — повысил он голос, чтобы я прекратила истерику. Шире распахнув глаза, я посмотрела на него, действительно опомнившись. Что я сейчас вообще делаю? Здесь и с этим человеком, особенно когда моя семья нуждается во мне. Я резко скинула его руки и отошла на шаг назад. — А теперь говори, в чём дело? — Мне нужно в Инчхон, но прежде мне необходимо позвонить в службу такси, — связно сложив слова в предложения, ответила я не без труда. — Я отвезу тебя, — отрезал он, тем самым вызвав у меня шок. — Не нужно мне этого, — с пущей сталью в голосе отчеканила я. — А я и не спрашивал, — он похлопал по карманам спортивных штанов и тут же извлёк оттуда ключ зажигания от дорогущей иномарки. И откуда у него столько денег? Сомневаюсь, что балагурством можно заработать миллионы... — Ну уж нет. Я не сяду к тебе в машину, — упёрлась я, потому что точно не рассчитывала на такого рода помощь. Лучше ехать с неизвестным мне таксистом два часа, чем со Скаем в одной машине. — Так, я не понял. Тебе нужно в Инчхон или нет? — Чонгук остановился на полпути и повернулся ко мне. По-идиотски теперь получится если откажусь, мне действительно нужно быстрее выезжать, уже темнело. Да чем чёрт не шутит, главное добраться быстрее. Без слов я кивнула и пошла следом за ним. На всё той же парковке с другой стороны дома среди далеко не дешёвых машин притаился на парковочном месте тот самый белый «Порше», который я видела в первый день нашего знакомства. Парень снял сигнализацию и первый сел в машину. — Ты за машиной побежишь или предпочтешь багажник? — сказал он, приоткрыв окно со стороны пассажирского сидения. В очередной раз я закатила глаза. Идиот. Я села в салон и при закрытии дверцы хлопнула как можно сильнее, хотя позже поняла, что это совершенно некрасиво выглядит со стороны. Скай повернулся ко мне лицом, и я уж было подумала, что он прямо сейчас высадит меня, ещё не тронувшись с места. Но, кажется, я недооценивала его. Парень протянул руку и дал мне болючий щелбан по лбу, я потёрла ушибленное место и вопросительно взглянула на него. — Хлопнешь ещё раз, и будет болеть ещё пятая точка, а не лоб, — предупредил он, поворачивая ключ зажигания и плавно приводя машину в движение. Что он хочет этим сказать? Невоспитанный нахал. Конечно же, в моей черепной коробке уже зрел подобный ответ сочащийся ядом, я так и желала ответить что-то эдакое на его бред сумасшедшего. Но, к большому сожалению, этот человек вызвался мне помочь, и я должна сейчас следить за своим языком, который иногда бывает без костей. Почти час мы ехали в идеальном молчании, что не могло меня не радовать, пока... — Я хочу предложить тебе пару встреч, после которых ты бы дала мне точный ответ на один важный для меня вопрос, — вдруг высказался Скай. У меня появлялось всё больше предположений, что у него имеется справка из психбольницы. — Мне неинтересно, — я отвернулась к своему окну. Сама того не замечая, закусила губу и поймала себя на странной мысли. Или все же интересно? Да что я такое несу, ведь понятно же, что чушь странного человека и слушать нечего. — Всего два раза, чтобы ты сказала да или нет, неужели это сложно? — Я подумаю, — сжав руки в кулачки до побеления костяшек, до скрежета зубов и судороги на лице, ответила я. — Вот так бы сразу, — Скай расплылся в широкой улыбке, отстукивая пальцами неизвестные ритмы по рулю, пока мы стояли на светофоре. Не слишком поздним вечером мы всё-таки добрались к дому моего отца, где горел свет лишь в гостиной комнате. Я достала кошелёк и протянула парню пару крупных купюр так, как если бы оплачивала за бензин таксисту. Чонгук быстро принял деньги, а затем так же скоро запихнул их в мою сумку обратно. — Сочтёмся, мышка, деньги это не та отплата, которую я буду ждать от тебя, — Скай подмигнул мне, и я поспешила выйти из машины, скомкано поблагодарив. И лишь скрывшись за металлическими воротами родного дома, я смогла спокойной отдышаться и отпустить всё происходящее со мной за сегодняшний вечер. Я поторопилась зайти в дом и не услышала, как Чонгук отъезжал. Внутри родительской обители стояла пугающая тишь: ни звуков телевизора в комнате отдыха, хотя в такое время папа часто любил смотреть новости за весь день, ни игры на гитаре из-за приоткрытой двери Чанни на втором этаже, ничего из того, что было бы нормальным для моей семьи в вечерний час. Проходя мимо кухни, я успела заметить, что никакой приготовленной еды тоже нет. Джи Хи, вторая жена отца после первого брака и мать Чанни, ещё та домохозяйка. Женщина никогда не ляжет спать, если не приготовит ужин и еды на будущий день или не перемоет полы во всём доме, пока те не заблестят. Но сейчас всё казалось пустым и слишком уж непривычным. Пройдя в единственную комнату, где горел свет, я увидела сидящего на кресле отца, он бессмысленно смотрел в одну точку стеклянным взглядом. — Папа? — позвала я мужчину, чтобы привлечь его внимание. — Мирель, это ужасно, — покачал головой он, переводя взгляд прямо на меня. — Что ужасно? Что такого произошло с Чанни? — я присела рядом на диван. Папа молчал какое-то время, похоже, собираясь с мыслями, а я терпеливо ждала. — Вчера, — он набрал воздуха в лёгкие, чтобы продолжить, — вчера Чанни задержалась на репетиции для подготовки к какому-то празднику и пообещала мне, что придёт немного позднее, чем обычно. Но пришла только утром в слезах и разорванной одежде, с того времени она закрылась у себя в комнате и не разговаривала со мной. Я догадываюсь, что могло случиться, но она молчит и не отвечает мне. Мирель, я не нахожу себе места, даже не знаю, что сделать, чтобы помочь ей, у меня есть только мои предположения, но я не знаю фактов. Как мне наказать того, кто сделал это с ней, как, Мирель? — папа закрыл лицо руками, чтобы я не видела его мокрых глаз, ведь отец всегда для нас был силён духом, а теперь я понимаю его терзание. Его единственным слабым местом есть мы, его семья, больше папу ничего не могло так сломить. — Ты хочешь сказать, что Чанни… — я прервалась, даже не зная как можно смягчиться в выражении, ведь то, о чём я подумала, и правда было жутким. — Изнасиловали… Какое-то животное покусилось на мою дочь, Мирель! Я готов убить и выбросить в Ханган тело этого ублюдка, только бы моя жемчужина заговорила со мной снова, — ему всё сложнее давалось сдержать эмоции. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать, мои лёгкие словно сдавили крепкие цепи. Однако Чанни сейчас было сложнее всего, и возможно она попыталась бы сделать с собой что-то нехорошее. Я подскочила на ноги и, преодолевая по две или три ступени сразу, забежала на второй этаж. Приблизившись к двери младшей сестры, я достала связку, где у меня был маленький ключ от её комнаты. Однажды эта комната принадлежала мне, со временем я заняла спальню для гостей, а эту уступила Чанни, но вот ключи у меня остались. Я открыла дверь и подбежала к ней, девушка лежала на кровати, накрывшись одеялом с головой. У меня в голове пронеслась тысяча плохих мыслей. — Чанни, — стирая слёзы с лица, я убрала одеяло с её головы. Она посмотрела на меня пустым взглядом, моё сердце сжалось от жгучей боли при виде её в таком состоянии. Девушка была всё в той же порванной одежде, на лице были подтёки размытой косметики от слёз, думаю, она плакала долгое время. — Дочь, — в комнату вошёл отец, он хотел подойти к нам, девушка снова накрылась одеялом, и я жестом показала ему пока не делать этого. Он с пару секунд потоптался на месте и нехотя покинул комнату, прикрывая дверь. — Чанни, пойдём умоемся и переоденемся в чистую одежду, — я погладила девушку по плечу, ожидая её реакции. Спустя пару минут она всё же встала с кровати, и я довела её до ванной комнаты, помогая ей переодеться после того, как она приняла душ. Пока Чанни надевала чистую одежду, я обнаружила глубокие порезы от ножа на её животе и под грудью. Ужасные синие, почти налитые кровью синяки на руках и ногах. Мне было больно смотреть на это, и я то и дело отворачивалась, чтобы стереть слёзы, лишь бы она не видела этого. Чанни всё это время молчала, без единого слова она принимала мою помощь, возможно, это подобное проявление шокового состояния. Я очень надеялась, что она хоть что-то мне скажет, но она то и дело лишь кивала, когда я обращалась к ней или давала ей какие-то советы, чтобы обработать раны. Позже я принесла ей бульйон и тёплое молоко, но она не тронула ничего из еды и уснула на какое-то время, пока я лежала с ней на второй половине кровати. Во сне девушка всхлипывала, плакала и только лишь ближе к двум часам ночи уснула глубоким и спокойным сном.