Реальность - иллюзия

Мне редко снятся сны. Когда же это случается – когда я закрываю глаза и не просто проваливаюсь в нечто, похожее на рекламный ролик смерти, – мне снится, будто я – другой парень. Но еще никогда мне не хотелось прервать сновидение в тот же миг, как оно началось. Никогда – до этой минуты. Я стою под лампами дневного света и смотрю на какой-то белый металлический прибор. Больше всего он напоминает пустой гроб, который мы с Микасой нашли на углу после прошлогоднего наводнения, только один конец закруглен, а в крышку вделано узкое стеклянное окошко. Похожие на щупальца прозрачные трубки отходят от его дна и тянутся к другим приборам с множеством кнопок и разноцветных лампочек. А по другую сторону окошка, внутри металлического гроба, лежит тело. Я спокойно наблюдаю, как механическая рука скользит взад-вперед по окровавленному лицу парня, словно карандаш, чертящий линии на чистом листе бумаги. Парень в гробу лежит совершенно неподвижно. Я мог бы поклясться, что он чем-то похож на меня. Точнее всем. У меня за спиной раздается звуковой сигнал, и движения механической руки ускоряются. Металлический гроб теперь издает негромкое гудение. Наклонившись к стеклу, я вижу, что раны парня исчезают – кожа постепенно срастается. У него маленький лоб. А под челкой видно – шрам в виде галочки. Прямой, нос. Каштановые волосы… Я смотрю сам на себя. Мне хочется отшатнуться и броситься бежать, но вместо этого я барабаню пальцами по стеклу и нетерпеливо втягиваю носом воздух. – Сколько можно ждать? Я говорю мягким, почти детским голосом. Это не мой голос, но я сразу его узнаю: я слышал его и раньше. Мне снова снится, будто я - он, другой парень. – Он сильно искалечен, – произносит женский голос. – Вам лучше поехать домой и подождать там. Я перевожу взгляд с изуродованного тела на говорящую женщину, которая сидит за столом и близоруко щурится на голубой стеклянный квадрат. Она несколько раз ударяет по нему пальцем, и прибор у меня за спиной издает скрежещущий звук. Над столом поднимается полупрозрачное зеленое изображение головы, покрытое сетью пересекающихся линий. По форме лица и носа я узнаю в нем собственную голову. Женщина снова дотрагивается до стекла, и проекция превращается в парящую модель мозга. – Внешний вид регенератор исправит быстро. Однако потребуется время, чтобы проверить мозг на наличие повреждений. Я обхожу регенератор кругом. Тишину нарушает только писк прибора каждые пятнадцать секунд, да цоканье каблуков по плитке пола. Туфли на каблуках… Наверное, будь я девушкой, не одел бы такие туфли. В нашем мире нет места непрактичной обуви. – Подробности излишны. Когда я получу его обратно? Женщина поднимает глаза и смотрит на меня, стоящего над собственным телом. Отвечая, она теребит нижнюю пуговицу белого халата. – При всем уважении, мисс Эвердин, есть и другие персонажи, гораздо более совершенные и техни… Хотя это всего лишь сон, и я – вовсе не я, при звуке этого имени все у меня внутри холодеет. Я хочу проснуться. Хочу, чтобы сон кончился. – Мне не нужен другой персонаж, – обрывает женщину тот же мягкий голос. - Мне нужен он. – Его жизненно важные органы… – Вы, кажется, меня не поняли, Роуз. Или же недостаточно компетентны, чтобы выполнить порученную вам работу. Я уже сказала, чего хочу: почините его! Роуз вновь ударяет по голубому стеклу. На месте парящего мозга опять появляется моя голова, затем изображение опускается вниз и гаснет. – На этот раз он чуть не погиб, – говорит Роуз. – Если он умрет, вы тоже умрете. Так что приведите его в порядок. «Проснись… Проснись же… Все это просто дурной сон…» Роуз тяжело вздыхает и берет со стола какой-то предмет. Когда я отступаю в сторону, чтобы дать ей пройти, то успеваю мельком его разглядеть: длинный и серебристый, похожий на карманный фонарик. Она подносит руку к мигающей лампочке на стенке регенератора. Раздается гудок, стеклянное окошко открывается. Роуз отводит с моего лица несколько темных прядей, и по моему телу проходит дрожь. – Вы точно не хотите подождать, пока… – Я хочу одного: чтобы через сорок восемь часов он был в рабочем состоянии, – отвечаю я голосом другой девушки. – Не вздумайте снова сбривать ему волосы: в прошлый раз он выглядел отвратительно. И чтобы без новых шрамов – у него их и так достаточно. «Проснись… пожалуйста, проснись…» Когда Роуз прижимает черный квадратный конец серебристого инструмента к моей голове, мне хочется отвернуться. Но мои мысли и действия во сне, а порой и наяву, никак не связаны друг с другом. Роуз жмет на кнопку, и тело в гробу оживает. Оно кричит и извивается, отбиваясь от десятков механических рук, которых я раньше не замечал. «Да проснись же!» Наконец мне удается разорвать путы кошмара. И боль искалеченного парня, бьющейся в похожей на гроб машине, становится моей болью.