Реальность - иллюзия

Еще полтора дня меня то забрасывает в сознание к Эрену, то выбрасывает обратно. Не знаю, почему это происходит. В любом случае быть разумным в его теле куда приятнее, чем валяться в собственном без всяких признаков жизни. Когда Эрен возвращается в игру и я полностью прихожу в себя, на улице светло. Идет дождь. От грома дребезжат окна, содрогаются статуи. Со мной тут же заговаривает Криста. Леви сказал ей, что нужно найти новое убежище, потому что музей – не вариант. Похоже, Леви не шутил. Он действительно готов переселиться ради меня в другое место. Хотя нет, не ради меня. Ради моего игрока. Ради Эрена...Другого Эрена. Я натягиваю тонкую зеленую кофту с капюшоном и готовлюсь выйти под дождь – остановить себя я не в силах. Теперь, когда я знаю, что за каждое мое действие и слово отвечает другой человек, происходящее воспринимается иначе. Нужно время, чтобы осмыслить мое открытие и попробовать во всем разобраться. Почему я только сейчас осознал, что расхождение между моими мыслями и поступками вызвано не просто усталостью? Почему я способен самостоятельно думать, но не в состоянии даже руки поднять, когда захочу? Или не ходить в очередную дурацкую экспедицию, когда не захочу? – Ханджи тоже идет, – сообщает Криста, забрасывая на плечо пустой рюкзак. Я внимательно наблюдаю за ней. Она застегивает на талии пояс с ножнами и кобурой, который тут же сползает на бедра – до самой резинки шортов. Механически, словно робот, Криста перебрасывает волосы через плечо. Ее голубые глаза смотрят в мою сторону. Взгляд у них остекленелый и ни на чем не сосредоточенный, как у всех в моем клане. – Пять минут – дольше я ждать не намерен, – говорю я. – Времени мало. Мне представляется, как у себя в комнате Эрен нетерпеливо поглядывает на часы, сверля взглядом изображение Кристы на экране. Через пару минут появляется Ханджи. На ней футболка с плохо отстиранным пятном на рукаве. Хорошо помню эту футболку. Ханджи была в ней, когда они с Леви ходили разорять логово людоедов несколько месяцев тому назад. Почему-то мне вспоминается женщина, погибшая в здании суда, – людоедша, которая напомнила мне мою подругу Микасу. В горле встает комок. Эрен убил стольких людей ради чего-то, что даже не является его реальностью. И использовал для этого меня. – Тормоз несчастный, – произносит моими губами Эрен. – Это не займет много времени, – отвечает Ханджи. – Ты всегда так говоришь. Я приподнимаю висящий на двери замок и пытаюсь открыть его полоской бумаги, которую нашел в кармане шортов. Перегнувшись через мое плечо, Ханджи дергает искореженную дужку замка туда-сюда, пока тот не открывается. Ханджи берет его большим и указательным пальцами и кладет мне на ладонь. Впервые в жизни прикосновение друга мне неприятно. Ханджи присоединилась к нашему клану вскоре после Микасы. Тогда она казалась мне настоящей красавицей: не очень высокая, с гладкой смуглой кожей, светло-карими глазами и прямым, без единого перелома носом – не то что у Имир. Теперь, когда я знаю, что моя жизнь – всего лишь игра, а Ханджи, Леви и Криста – совсем не те, кем я считал их раньше… даже не знаю, что я о ней думаю. Ее взгляд пугает меня. Когда она выпускает мою руку, мне хочется облегченно перевести дыхание. – А я полагала, ты любишь затяжные набеги, – шутливо говорит Ханджи. Я не знаю, что мне думать об этих вооруженных людях с пустыми глазами, чья одежда покрыта пятнами засохшей крови. Впрочем, сам я ничем не лучше. Подделка. Не тот, кем кажусь с виду. Не хозяин в собственном теле. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. – …начать с Юнион-стрит, – выхватывает мое ухо слова Кристы. На лицо ей падают крупные капли дождя, но она даже не пытается их сморгнуть. – Согласна, – отвечаю я. – Ну-ка, посмотрим… Когда меня забрасывает в голову к Эрену, я уже не пугаюсь, как раньше. И все же я слегка ошарашен. По верху главного экрана идет надпись: «ИЛЛЮЗИЯ». На всех десяти дисплеях отображена огромная карта местности. Эрен перемещается по ней, шевеля в воздухе пальцами; и ладно. Гораздо больше меня занимают крошечные фотографии с именами внизу. Имена светятся либо красным, либо зеленым. Под каждым зеленым стоит ярко-голубое число. Это еще что за чертовщина? – В одном из отелей на Юнион-стрит засели людоеды, – объявляет Эрен. – Не хочу иметь с ними дела. Не сегодня. Другие предложения? Я пристально разглядываю экран, на который смотрит Эрен. Вижу свою фотографию вместе с портретами Кристы и Ханджи. Все три расположены над золотистым прямоугольником с надписью: «Музей». Имена под изображениями набраны жирными заглавными буквами зеленого цвета. Вид у меня неприятный: осоловелые, как у наркомана, глаза и широченная улыбка, открывающая сколотый зуб. Меня чуть не вышибает у Эрена из головы. Я сколол зуб всего несколько недель назад. Значит, снимок совсем новый, а я даже не помню, как меня фотографировали… Я отгоняю эту мысль и пытаюсь сосредоточиться на более важной задаче – найти улицу, на которой, по словам Эрена, засели людоеды. На то, чтобы отыскать Юнион-стрит среди многочисленных слов, линий и обозначений, уходит несколько минут. Наконец я нахожу ее в правом верхнем углу и принимаюсь изучать ряд серых квадратов. На каждом стоит слово «Отель». Когда я дохожу до квадрата, на котором расположены три фотографии, все внутри у меня цепенеет. Имена под фотографиями светятся красным. В самом верху экрана есть окошко с легендой. Я читаю пояснения. Ярко-голубой – количество очков. Значение обновляется каждые тридцать секунд. Зеленый – выжившие, то есть мы. Красный – людоеды. Какое-то время я рассматриваю красные имена на сером квадрате. Потом перевожу взгляд на собственные данные. На голубое число, обозначающее количество очков – восемь тысяч девятьсот семьдесят три. На зеленые буквы под фотографией. Внезапно я осознаю нечто такое, от чего мне становится дурно. Эрен знает, где находятся людоеды. Меня избили до полусмерти, хотя ему было прекрасно известно, откуда ждать угрозы! Больше всего на свете мне хочется схватить его за горло и задушить. Мой собственный голос произносит: – На Демонбрен-стрит чисто. – Значит, пойдем на Демонбрен-стрит, – отвечает Криста. Я выхожу из головы Эрена так же легко, как вошел. Перед моим внутренним взором по-прежнему висит карта – тошнотворная смесь красных, зеленых и голубых надписей. Неужели на всех этих снимках – такие же несчастные, как я? Узники в собственном теле, которыми управляют игроки в белых комнатах? Персонажи, не подозревающие, что их фотографируют? А людоеды? Они тоже пешки в этой игре? Невинные жертвы, которых заставляют убивать и питаться человеческим мясом? Знает ли кто-нибудь из них – не важно, красных или зеленых, людоедов или выживших, – что в любую минуту геймер может послать персонажа на верную смерть? Заставить его свернуть не на ту улицу или войти не в то здание? Убить его, не моргнув и глазом… Впервые, сколько себя помню, я не слежу за происходящим вокруг. Не слушаю, о чем говорят Ханджи с Кристой по пути на Демонбрен-стрит. Все мое внимание сосредоточено на Эрене. – Направо, – говорит он моими губами. Мне вспоминаются тревожные знаки, смысла которых я раньше не понимал: отсутствие воспоминаний о прежней жизни; постоянные отключки; краткие вспышки сознания, когда несоответствия между мыслями и поступками становились настолько очевидными, что их невозможно было не заметить. Я списывал подобные странности на усталость и последствия душевной травмы – думал, будто память блокирует все воспоминания о прошлом, чтобы я смог выжить. Теперь понятно, почему мы не уходим отсюда, хотя город кишит людоедами. Зачем уходить, если имя на экране принадлежит не тебе, а персонажу? Если за любое твое решение расплачиваться будет он? Не было никакого конца света. Есть только игра под названием «Иллюзия». Какой же я идиот, что не понимал этого раньше! Мы сворачиваем в переулок между двумя рядами полуразрушенных зданий. Со звуком, напоминающим клацанье зубов, о стену бьется вывеска магазина спиртных напитков. В нескольких шагах валяется перевернутый мусорный бак – настолько проржавевший, что в стенках зияют дыры размером с мой кулак. Привалившись к нему, на земле сидит человек с открытыми глазами и неестественно повернутой головой. – …не мешало бы прибраться, – выхватываю я слова Кристы. Я соглашаюсь, хотя внутри у меня все кипит. Потому что на карте имя этого человека светится зеленым, как и мое. * * * Когда мы отыскиваем здание, в котором, по словам Эрена, можно устроить идеальное убежище, он снова заговаривает об уходе. Я знаю, что это значит, и внутренне готов. И все же я чувствую себя так, будто грудная клетка у меня медленно сужается, сдавливая сердце. Я не хочу туда, куда попадаю всякий раз, как Эрен выходит из игры и в голове у меня начинается покалывание. Не хочу ждать, пока он вернется в белую комнату и у меня снова появится возможность думать самостоятельно. Мы расставляем на улице пустые бутылки, чтобы собрать дождевой воды для питья и умывания, и начинаем обустраиваться. Из тех зданий, что мы осмотрели, только в этом все окна целы, а туалет более-менее сносный. Когда Эрен находит наше новое убежище на карте, оказывается, что у него есть еще одно достоинство: до ближайшего персонажа несколько минут ходьбы. При слове «персонаж» у меня в желудке все переворачивается. Интересно, чувствует ли Эрен в своей маленькой уютной комнатке то, что чувствую я? – Нашла коробку с едой! – кричит со второго этажа Ханджи. Возможно, эта коробка принадлежала кому-то с зеленым именем, например, человеку рядом с мусорным баком… – Неси сюда, – отвечаю я. Криста рассматривает полупустые бутылки со спиртными напитками и даже не вздрагивает, когда Ханджи с грохотом ставит коробку на стойку. – Есть там что-нибудь дельное? – спрашиваю я. – Энергетические батончики, вода в бутылках – не знаю, правда, чистая или отравленная. А еще… – С широкой улыбкой Ханджи достает из старой картонной коробки несколько палочек в пыльной черной обертке, – … вяленое мясо! Вяленое мясо – большая редкость, но сегодня даже эта находка меня не радует. Как могу я радоваться, зная правду об «Иллюзии»? Теперь вяленое мясо для меня ничем не лучше просроченных энергетических батончиков. Криста фыркает, и я почти вижу, как она закатывает свои ничего не выражающие голубые глаза. Продолжая звенеть бутылками, она спрашивает: – Сэйв нашла? Я навостряю уши. Мне до сих пор неизвестно, какая роль отведена в игре сэйву, но я намерен это выяснить. Я хочу знать все об искусственном мире, в котором живу. – Сэйв наверху, – отвечает Ханджи. – Единственная дверь направо. Кровати и все остальное. Даже еще один туалет имеется. Ханджи с Кристой обсуждают комнату наверху и вещи, которые им удалось найти, а я снова проверяю входную дверь: дергаю за ручку, с силой бью ладонью по засову – все в порядке. Дверь надежно заперта. Пока Эрен направляет меня от окна к окну, чтобы проверить задвижки, он беседует с Кристой и Ханджи. – Меня пару дней не будет, – говорит Эрен моими губами. Я давно привык к тому, что время от времени делаю подобные таинственные замечания, не понимая их смысла. Однако сейчас у меня возникает нехорошее предчувствие: слова Эрена предвещают нечто ужасное. – Жаль, что тебя не будет, – говорит Криста. Ханджи поддакивает Мой подбородок поднимается и снова опускается – Эрен кивает. – Окажите мне услугу, хорошо? Я поднимаю рюкзак и направляюсь к лестнице. Положив одну руку на растрескавшиеся перила, а другую уперев в бедро, я поворачиваюсь и смотрю на Ханджи с Кристой. – Заприте дверь, когда будете уходить. – Угу, – быстро кивает Ханджи. Я взбегаю наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Лестница скрипит так, словно вот-вот развалится. Я захожу в сэйв и бросаю рюкзак на кровать. Эрен заставляет меня сесть рядом с ним, оперевшись спиной о выступающую углом стену. До меня не сразу доходит, что Эрен не намерен возвращаться с остальными в музей. Он хочет бросить меня на этом проседающем матрасе, в баре с закрашенными окнами и пахнущим растительным маслом полом, без всяких средств к самозащите. Я так и останусь неподвижно сидеть с пистолетом за поясом, глядя невидящими глазами на рюкзак с едой. Оцепенелый, но живой, дышащий. Теперь ясно: сэйв – безопасное место, где геймер оставляет персонажа, когда выходит из игры. Я слышу, как на двери внизу щелкает замок, и в ту же секунду в голове начинается гудение. Я глазею на единственное в комнате окошко. Наблюдаю, как дождь хлещет по стеклу в тех местах, где оно не полностью закрашено. И жду. Проходит целая вечность, а я все сижу и глазею, глазею и жду. Чем там занимается Эрен? Не понимаю, почему я до сих пор в сознании. Может, я уже был в забытье и снова пришел в себя? – Ну давай, отключай уже! Четыре коротких слова разносятся по всему зданию, точно звук сотни выстрелов. Они стихают, а я сижу, боясь перевести дыхание. Неужели это мои собственные слова? От одной мысли по телу пробегает дрожь. – Меня зовут Эрен Йегер, – шепотом произношу я. – «Иллюзия» – не реальный мир. Первые слова, которые по-настоящему принадлежат мне, я произношу в пустоту. Я слишком напуган, чтобы пошевелиться. В любой момент Эрен может снова завладеть моим телом, и тогда всему этому придет конец. Проходит еще несколько минут, а я по-прежнему гляжу на окно. Я осторожно спускаю с кровати сначала правую ногу, потом левую. Я хочу есть. Я хочу пить. И я свободен. Я осматриваю содержимое коробки, которую оставила на стойке Ханджи. Медленно съедаю энергетический батончик со вкусом шоколада, потом вспоминаю ярко-красный индикатор и тошнотворно маленькое число в графе «Сытость» и проглатываю еще два. Кручусь на табурете, так что кружится голова. Кричу во все горло, пока не срываю голос. Внезапно мне приходит в голову идея. Я стискиваю края стойки, прижимаюсь лбом к теплому пластику и сосредотачиваюсь. Я думаю об Эрене, обо всем, что узнал в последнее время. Представляю, как вырываюсь из игры, которая так долго была моей реальностью. Я мечтаю о мести. Меня засасывает к Эрену в сознание, и я попадаю в его мир. Несмотря на сладость только что испытанной свободы, я бы умер за право остаться в нем навсегда. Мы сидим в автобусе. Он совсем не похож на тот, где мы ютились пару лет назад – без шин и с разбитыми окнами. В этом автобусе все, кроме сидений, прозрачное, а дорога, по которой он едет, словно подвешена в небе. Эрен ко всему этому давно привык и почти не смотрит по сторонам, поэтому мне мало что видно. Над автобусом возвышаются небоскребы всевозможных цветов и форм, построенные из стекла и стали. Над небоскребами и между ними вьются дороги: по нижним мчатся блестящие автомобили, по средним – автобусы, по верхним – нечто настолько быстрое, что не разглядеть. На стенах зданий и боках транспорта светится видеореклама. Громкий звук в передней части автобуса привлекает внимание Эрена к центральному проходу. Какое-то время ничего не происходит, и мне удается рассмотреть других пассажиров. У всех внимательные, спокойные, улыбающиеся лица. Иногда я пытался представить себе счастливых смеющихся людей, которые не умрут от страха и не набросятся на тебя, если до них дотронуться. Однако жители этого мира превосходят все мои ожидания. Словно призрак, над полом поднимается трехмерное изображение женщины. Оно зависает посреди прохода и начинает говорить: – Если вам поставили диагноз «ген воина» или «ген агрессии А или В», обратитесь в компанию «Лан корп интернэшнл», и вы сможете завершить лечение менее чем за… Эрен дотрагивается до плоского прозрачного квадратика, который держит в руке, и над его ладонью всплывает проекция величиной с лист бумаги. Он находит в колонке значков изображение перечеркнутого наискосок лица и бьет по нему пальцем. Все вокруг исчезает. Автобус кажется теперь пустым. Одним нажатием кнопки Эрен создал барьер, ограждающий его от внешней действительности. Я в жизни не видел ничего подобного, и мне хочется узнать, на что еще он способен – на что еще способен этот мир. Эрен прислоняется головой к стеклу, и я вижу в окне его отражение. Не ожидал, что он такой. Такой же как я. Изумрудные глаза. Темные волосы, стоящие торчком во все стороны. Никогда бы не подумал, что парень с подобным лицом способен застрелить или заколоть моими руками любого, кто встанет у нас на пути. Когда я выдергиваю себя из его сознания и возвращаюсь в «Иллюзию», я все еще дрожу. – Он не в игровой комнате, – говорю я, вспоминая белое помещение с яркими голубыми лампами. – Он не видит, чем я занимаюсь. Я твержу эти слова, как мантру, и уписываю один батончик за другим, пока меня не начинает тошнить. Через окно я вылезаю под дождь. Стою посреди бутылок и кувшинов, которые мы расставили. Вода течет по моей одежде и волосам, пока я не промокаю насквозь – не потому что меня заставляет геймер, а потому что так хочу я. Побродив несколько минут под дождем, возвращаюсь в бар и запираю окно на задвижку. Потом приканчиваю еще несколько бутылок воды, принимаюсь подбирать с пола обертки от батончиков и вдруг слышу, как кто-то снимает с двери висячий замок. Я не хочу возвращаться в сэйв – не хочу сидеть в углу, словно прячась от мира, – но именно это я и делаю. Не важно, что изменилось и почему я обрел способность управлять собственным телом. В любом случае мой геймер не должен ничего знать. Долгое время не раздается больше ни звука. Наконец Ханджи с Кристой входят в комнату, и я слышу обрывок их разговора. – …наверное, скоро закончит лечение. Я начала играть примерно тогда же, когда и Эрен, но у него особый случай. Ему нужно набрать в два раза больше очков, чем мне. А может, и того больше. – Думаешь, его удалят? – спрашивает Криста. Я приоткрываю глаза: девушка сидит на пластмассовой коробке и пялится на рваный постер с рекламой пива. – Он сильно поистрепался. Ханджи озирается, нет ли поблизости Леви, и пожимает плечами. – Вряд ли. Хотя его и правда используют довольно давно. – Говоря это, она смотрит на меня. – Йегер– важная птица. Он останется в игре даже после ухода Эрена. Криста тоже обращает на меня свой невидящий взгляд: – Эрен никогда не отдаст своего персонажа другому игроку. Он скорее вынудит компанию его удалить. Наша принцесса не желает, чтобы его драгоценным Йегером управлял кто-то другой. Хотя голос у Кристы бесцветный, по моему телу пробегает дрожь: она по-настоящему ненавидит меня. Или Эрена номер два. Вряд ли Криста проводит между нами различие. Скорее всего, она вообще не задумывается, что мы с Эреном – не одно и то же. Ханджи грустно качает головой: – Пускать такого персонажа в расход, просто чтобы от него избавиться… – Зачем ты вообще его терпишь? – Кого? Эрена? Криста кивает. Ханджи склоняет голову на бок: – Она – мой друг, как и ты с Имир. Мне требуется немалое самообладание, чтобы сидеть тихо и неподвижно. Эрен, оказывается, куда страшнее людоедов, которых еще недавно я боялся больше всего на свете. Меня могут уничтожить в любую минуту. Но если я попадаю в голову к Эрену случайно, не могу ли я научиться делать то же самое намеренно? Вдруг это поможет мне полностью обрести власть над собственным телом? И тогда у меня появится шанс – всего лишь призрачный шанс – сбежать из «Иллюзии».