Граница Миров

Шиноби в маске кролика проводил Сидзиро к купальне, длинному узкому зданию прижавшемуся к каменной стене потухшего кратера густо поросшего кривыми соснами и плющом. Высокие деревянные колонны, словно исполинские деревья подпирали сводчатый потолок. Девочка вошла внутрь. По правую руку от входа на огромной каменной плите, под которой весело потрескивал огонь грелись огромные медные чаны с водой. Вдоль задней стены тянулись тазы и лохани — все необходимое для того, чтобы сотни мальчишек могли смыть с себя грязь и пот после утренней тренировки и перейти к другим не менее важным делам. Грязная вода по желобам стекала куда-то вниз. Ничего подобного она никогда прежде не видела. Даже в Джихи, где порядок поддерживали множество слуг купальня была гораздо скромнее. Девочка прошла дальше. В небольшой комнате отделенной от основной части купальни решетчатой перегородкой и заставленной множеством отполированных до бела приземистых деревянных скамей ее поджидал человек. Весь в черном, как и подобает шиноби, но металлических пластин брони на его одежде Сидзиро не заметила. Лицо и голову его так же скрывала черная накидка оставляя видимыми только глаза. Но по очертаниям фигуры девочка поняла, что перед ней не шиноби и не воспитанник. Округлые груди проглядывающие под плотной тканью, мягкие очертания бедер — женщина! Существовало поверье, что в академию женщинам путь закрыт. Двери открывались лишь мальчикам из которых воспитывали элитных воинов, а они, в свою очередь, брали под опеку новые поколения стражей границ Тьмы. И в самом деле среди шиноби женщины не было ни одной. Сидизро первая, кому суровые воины со звериными масками на лицах позволили обучаться секретам их боевого мастерства. Но, очевидно, в хозяйстве без женской руки не обойтись. Женщина в черном поманила ее к себе и жестом, не произнося ни звука приказала раздеться. Девочка скинула кимоно, штаны и рубашку. Еще четыре года назад выпросила у старшего брата. Затертая, кое-где рваная ткань испортить которую не жалко мешком болталась на ее тощей фигурке. Зато двигаться в такой форме было удобно. Нацума никогда не придавал значения ее внешнему виду, но теперь Сидзиро стала частью элитного воинства и не должна была посрамить их честь. Женщина развязала суму, висевшую у нее на плече и извлекла новый комплект чистой одежды. Белые узкие ленты из эластичной ткани. Шиноби использовали их как нательное белье обматывать которыми приходилось не только тело, но руки и ноги. Нацума рассказывал девочке, что такая одежда не только защищала от ногаты, но и хорошо впитывала кровь, а так же стягивала края полученных ран и способствовала остановке кровотечения. Но заматываться в них — сущее наказания. Без посторонней помощи девочка ни за что бы не справилась. Присланная к ней на помощь женщина ловко и споро затягивала на ее гибкой фигуре длинные ленты, закрепляя концы так, чтобы они не распустились. Сидзиро понимала: в следующий раз ей придется справляться с ними самой, но уже и за то, что ей показали, как правильно облачаться в форму была благодарна. Следом шли простые штаны и рубашка с кожаной вставкой на животе, служащей для защиты. Все черное. Широкие холошины и рукава поверх одежды перевязывались кожаными ремнями, чтобы не цеплялись за ветки в лесах Канто и не стесняли движения. Эти же ремни использовали в качестве жгута, если шиноби получал серьезную рану, кровь из которой не останавливалась, чтобы дать брату время добраться до помощи живым. Пояс рубашки так же обматывали ремнем, скрывая кожаную броню. В будущем поверх нее появятся металлические листы, но даже такая защита спасала не всех. Закончив, женщина собрала одежду девочки и затолкала в суму с которой пришла. Повернулась к ней и жестами указала на выходи из купальни. Сидзиро вышла наружу. Холодные глаза сопровождавшего ее шиноби стыло блеснули в прорезях маски. Пусть старший наставник и командир приняли ее, остальным братьям это нисколько не нравилось. Но мало кто из них решился бы выразить свои возражения вслух. Тем более причинить ей вред. Однако во время тренировки могло произойти все, что угодно и девочка хорошо это знала. В Джихи ей тоже устроили травлю и, пусть ударить решились один единственный раз, злые слова жгли ядом не менее больно. Не произнеся ни слова шиноби развернулся и пошел прочь. Девочка заторопилась следом. Они прошли к отсыпанному песком кругу, площадке на которой размахивали мечами четверо воспитанников еще не имевшим права носить звериных масок. Возраста они были разного, но даже младшие с невероятным проворством и легкостью выполняли сложные финты и выпады. И с ними ей предстоит обучаться. В горле у девочки пересохло от волнения. Асума ждал рядом сжимая в руках рукоять короткого меча. Стоило им поравняться жестом приказал мальчикам остановиться и подойти к нему. Воспитанники выполнили приказ с поспешной готовностью и выстроились в шеренгу. Сидзиро остановилась чуть в стороне. Их холодные, слишком взрослые для десяти — двенадцатилетних ребят глаза зло смотрели на нее. Девочка поежилась, обхватила руками плечи, но взгляд не отвела. — Это Сидзиро, она хочет стать шиноби, — произнес наставник ничего не выражающим тоном. — Сегодня она ваш противник. От его слов девочка вздрогнула, повернула голову удивленно сверкнув глазами, но что тут возразишь. В ладони ей лег короткий меч. Не закаленное на крови оружие настоящего шиноби, простая сталь, но и она пугала не меньше. Вес равный боккену, к которому Сидзиро успела привыкнуть, но ощущения совсем иные. Лезвие тоньше и острее, рукоять больше, затянута в плотную кожу, словно протянутая рука помощи. Нацума говорил своей ученице, что шиноби приучаются к мечу с малых лет, чтобы опасное оружие стало другом, не врагом. Мальчишки стоящие напротив нее не исключение. Воспитанники и наставник ждали, что она в ужасе броситься прочь и в иных обстоятельствах Сидзиро поступила бы именно так, но не теперь. У нее была важная цель: спасти дорого для нее человека! Цель ставшая смыслом жизни и отступать от нее девочка не намерена сколько бы боли и унижений не пришлось вытерпеть. Она удобнее перехватила рукоять, привыкая к ее ощущению в своей руке. Видя, что она не собирается убегать противники заняли боевые позиции. *** Сидзиро уперлась руками, встала на четвереньки, сплюнула кровь из разбитых губ и песок скрипящий на зубах. Всего за один час она оказалась поваленной на землю трижды. Сколько бы сил и стремлений в ее обучение не вкладывал Нацума этих умений против четверых воспитанников шиноби было мало. Мальчишки окружили ее кольцом, словно хищники, поджидающие когда загнанная в угол жертва прекратит сопротивление и сдастся на милость победителя. Она им не нравилась. Была чужой в мире доступ в который можно заслужить лишь горьким прошлым брошенного на произвол судьбы младенца и заплатить собственной кровью за право когда-нибудь вступить в ряды шиноби став равным старшим братьям. Ничем из этого Сидизро похвастаться не могла. Семья от нее не отказывалась и даже теперь пусть и редко, но им удавалось видеться. Не могла она похвастаться и пролитой на песок плаца кровью в бесконечных тренировках. За это теперь и расплачивалась, барахтаясь у ног более опытных мальчишек свирепо защищающих свой мир от ее вторжения. — Девчонка не может быть шиноби и ты тому прямое доказательство! Один из мальчиков вышел вперед. Он был старше и выше своих соратников, шире их в плечах. Прищуренные глаза сверлили ее взглядом. Но голова Сидзиро все равно возвышалась над его когда она выпрямилась в полный рост. Ее тело, как и лицо покрывали кровавые разводы, оставленные многочисленными порезами, боль от которых разливалась по всему телу, сковывая движения. Девочка терпела молча. Нацума не единожды напоминал ей о том, как шиноби относятся к боли и опорочить его память не могла. Сидзиро сжала кулаки. Меч выбили из ее рук уже давно и бесполезной железкой он лежал далеко за пределами отсыпанного песком плаца. Иного оружия у нее не было и все, что оставалось девочке, уворачиваться и отбиваться от атак противников голыми руками. Щадить ее никто не собирался, наставник боем не интересовался и, казалось, и вовсе ушел. Но то была лишь уловка. За Сидзиро слишком часто наблюдали из тени, чтобы она поверила. Асума был где-то рядом, скрывался в утренних тенях, оценивая. Вот только выстоит ли она против четверых? Вряд ли… Она вздохнула. Первый день в академии станет ей горьким уроком. Хорошо, если кости останутся целыми, о шрамах думать уже не приходилось. Мальчишка подошел к ней и остановился так близко, что Сидзиро смогла разглядеть цвет его узко сощуренных глаз — зеленые. — Даже устоять на ногах не в состоянии, — процедил мальчик и что-то странное блеснуло в его взгляде. Оглянуться она не успела. Второй мальчик напал со спины, толкнул ладонью между лопаток. Девочка повалилась вперед, переступила ногами, устояла, почти… Старший мальчик был перед ней. Крутанулся вокруг своей оси и ловким ударом ноги сбил Сидзиро с ног. Она упала на землю, подняла клубы пыли и мелкого песка. Хватанула ртом воздух, перекатилась на бок. Вскочила на ноги. Мальчик достал и тут, с правого бока, ударил согнутой рукой снизу, в солнечное сплетение. Она пискнула, задохнулась, согнулась пополам. Из глаз брызнули слезы. — Это первый урок, — голос старшего мальчика раздался прямо над ней. Насмешливый, едкий. — Чтобы победить меня ты должна попытаться меня убить! А это — второй! Она знала, что проиграет. Сталь клинка с легким свистом рассекла воздух у самого ее носа. Сидзиро поняла, мальчик направил оружие на нее и сейчас нанесет удар. Увернуться или отразить его она не сможет, просто не успеет. Нет в ней той сверхчеловеческой скорости и проворства, которыми могли похвастаться тренированные шиноби. И здесь все закончится? От бессильной злости руки опустились сами собой. Но тут же из глубины души поднялась огромная волна. Руки и ноги двигались сами собой, словно и не принадлежали Сидзиро вовсе. Она с трудом понимала, что делает, повиновалась внутреннему инстинкту вложенному в ее тело кем-то другим. В последнее мгновение девочка отпрянула назад. Хватила острие меча правой рукой, сжала пальцы. Боль лизнула ладонь огненной вспышкой. На песок закапало красным. Оттолкнувшись ногами она послала напряженное, как пружина тело вперед, толкая меч перед собой. Мальчик не ожидал от нее такой прыти, растерялся, ослабил хват на рукояти. Сидзиро увидела, как распахнулись в удивлении его глаза. А потом торец рукояти с оглушительной яростью врезался ему в лицо. Голова мальчишки отскочила назад, челюсти громко клацнули друг об друга. Нос не выдержал, треснули кости, на лицо хлынула кровь. Он рухнул на колени, зажимая сломанный нос дрожащими пальцами. Девочка отскочила в сторону, как раз вовремя. Трое оставшихся мальчишек уже спешили отомстить за своего товарища. Сидзиро перекатилась по песку и бросилась к краю площадки за своим мечом, схватила, сжала в мокрой от крови ладони грубую кожу. Взвилась вверх, выпрямилась в струну… — Довольно! Из теней между ними соткалась фигура наставника. Маска собаки искрилась в лучах весеннего солнца. Глаза в прорезях ничего не выражали. Мальчишки застыли на месте, но гнева готового обрушиться на девочку не смирили. — Шиноби не причиняют вреда людям, — продолжил Асума тоном возражать которому не хотелось. — Что бы ни происходило! — Но она сломала Котаро нос! — яростно возмутился один из мальчишек. Он был самым младшим из всех и самым не сдержанным. Лицо его раскраснелось от напряжения. Ноздри широко раздувались мощно втягивая в грудь воздух. Костяшки пальцев на рукояти меча побелели, так крепко он стискивал пальцами клинок. — И заплатила за это кровью, — заметил наставник. От его слов боль взорвалась в руке девочки. Она выронила меч. Рукоять и клинок окрасились красным. Сидзиро взглянула на раненую ладонь. Порезала глубоко, до самой кости. Пальцы не слушались, не гнулись. Кровь не останавливалась. Песок под ногами жадно впитывал в себя багряную влагу. Второй ладонью она сжала руку в кулак, притянула к груди. Как ей объяснить эту рану в Джихи девочка не представляла. Аяна устроит очередную выволочку если она не сможет работать. И Конан вряд ли сумеет ее защитить. Она горько вздохнула. — Отведите Котаро в лазарет, — продолжил наставник. Двое мальчишек подхватили все еще корчащегося на коленях друга под руки и поставили на ноги. Он так и держал ладони у разбитого носа из которого по лицу растекалась кровавая юшка. И, пусть он и не произнес ни звука, в глазах мальчика стояли слезы. Едва ли он сумел бы самостоятельно разыскать дорогу. Поэтому помощь принял охотно и простонав, выпрямившись во весь рост позволил младшим мальчикам увести себя. Асума и Сидзиро остались на плацу одни. — А ты! — шиноби повернулся к девочке. В прорезях маски его глаза грозно сузились. — Никогда не хватайся за острие! Ищи другой способ. Рану от меча залечить легче, чем приживить отрезанные пальцы. А окажись перед тобой Демон? Знаешь, что сделало бы с тобой прикосновение Тьмы? Сидзиро опустила голову. Слишком хорошо знала какую цену пришлось бы заплатить. Она и сейчас просыпалась с криком у горла, вспоминая свое погружение во Тьму. Ее липкие удушающе ледяные прикосновения, сковывающие тело и мысли и отнимающие осознание самого себя. Если бы ни Итачи-сама, она давно сгинула бы в беспросветной черноте Тьмы. И, судя по брошенным командиром шиноби словам, той почти удалось задуманное. Часть души девочки навсегда сгинула в мире смерти. Повторять этот опыт она не хотела и ни за что не осмелилась бы, но сейчас она действовала не сама. Всего на несколько ударов сердца, но Сидзиро утратила себя и стала оружием чужой воли. Не она переставляла ногами. Не она схватилась за меч. Подобное с ней уже случалось. Впервые в день, когда горожане, обозленные безразличием Микото-самы ворвались в Джихи с оружием в руках. И пока мятежники громили дом главной семьи Боода и убивали стражников, пытавшихся сдержать толпу, девочка повстречалась с жутким чудищем, паукообразным монстром сотворенным Тьмой из некогда обычного человека. Справиться с этой тварью своими силами Сидзиро никогда бы не смогла, и понимала, что обречена на смерть. Но в последний момент, миг наивысшей опасности телом ее словно бы завладел другой человек. Он то и убил Демона оставив ей лишь осознание совершенного действия. Наполняя руки и разум новым знанием. С тех пор подобное повторялось всего несколько раз, но с каждым случаем Сидзиро словно раздвигала границы собственных сил и обретала непомерно многое. Сегодняшний случай исключением, так же не был и подарил девочке осознание того, на сколько сильным, гибким и быстрым являлось на самом деле ее тело, но в наставлениях девочка не нуждалась. Нацума приложил много сил выращивая из нее воина и труд его даром не прошел. Но смелости не хватило. Увидев острие меча направленное в самое сердце Сидзиро охватил лютый страх. Ноги и руки налились ледяной тяжестью, онемели. И если бы не он, кто знает, чем закончился бы поединок. В блеске стали направленного на нее клинка девочка отчетливо различила намерение державшей его руки — убить! Понял это и наблюдавший из тени наставник, потому и поспешил вмешаться, пока тренировочная битва не превратилась в кровавое побоище. Но не успел. Тайная связь тонкой нитью существующая между Сидзиро и запертым в темноте Перевернутого храма мальчиком спасла ее раньше. — Конечно знаешь, — проговорил Асума так и не дождавшись от девочки ответа. И голос его под серебряной маской прозвучал глухо, устало. Она вскинула на него глаза. Плечи шиноби опали, точно на них в одночасье легла вся тяжесть мира. О чем он думал, девочка не знала. В Джихи, где все говорили совсем не то, что думали, Сидзиро поднаторела догадываться о истинных намерениях по мельчайшим признакам на лице и выражению глаз. Лицо шиноби же скрывала серебряная маска лишая ее такой возможности. Но одно она предугадала с совершенной ясностью: Котаро и остальных ждет серьезная выволочка от наставника. Не сейчас, но позже, когда Сидзиро не сможет стать свидетелем этому. Шиноби откровенно дали понять, что не желают ее присутствия в академии, но и смерти ее не желали. Выступив открыто в ее защиту Асума мог невольно поселить в ней обманчивые мысли в их хорошем расположении к ней, что, разумеется, было не так. Но и воспитанникам спускать попытку убийства не собирались. Шиноби не причиняют вред людям! — Отпусти меч! Асума взял ее раненую руку с зажатым в пальцах клинком в свои. Кровь девочки пропитала грубую кожу на рукояти насквозь, как мочалку, хлюпала и густыми каплями падала на песок. Девочка попыталась разжать пальцы, но те не слушались скованные льдом. Боли она больше не чувствовала, лишь холод поднимался от кончиков пальцев до самого локтя. Шиноби разжал ее пальцы своими, стараясь приложить не слишком много сил. Меч с глухим стуком выпал из разжавшейся ладони девочки. Вид отвратительной раны заставил Сидзиро поежиться. Кости белели в кровавом месиве, что еще недавно было ее ладонью и, казалось, дерни чуть сильнее, совсем отваляться. Свернувшаяся под давлением зажатой рукояти меча кровь хлынула с новой силой. Не долго. Асума вложил ей в ладонь свернутую в тугой цилиндр сложенной во много раз ткани и с усилием сжал девочке ладонь. Проворно размотал кожаную ленту на запястье и перевязал ей зажатый кулак. — Иди за ними следом, — снова заговорил шиноби удостоверившись, что кровь больше не течет, а лента тщательно закреплена. — Пока пальцы не почернели. Надеюсь, лекарь сумеет что-то с этим сделать. Нет ничего хорошего в том, чтобы лишиться пальцев. Больше он не сказал ни слова. Отвернулся и зашагал прочь от тренировочного плаца, на котором всего несколько минут назад чуть не разыгралась трагедия. Сидзиро вздохнула и направилась следом за исчезнувшими из вида Котаро и остальными. К счастью след до лазарета четко виднелся на земле крупными каплями крови оставшимися после прошедших мальчишек. В отличие от лазарета, который приходилось видеть Сидзиро в Джихи, лазарет в академии шиноби оказался на удивление крошечным. Небольшой сараюшко наполовину скрытый кроной старой ивы с изогнутой крышей в которой с трудом смогли бы развернуться два взрослых человека. И управлялся в нем всего один медик. Мужчина в белоснежном, как и старший наставник одеянии полы которого ниспадали до самой земли и клубили пыль под ногами при каждом шаге. Длинные седые волосы рассыпанные по спине. Звериной маски лекарь так же не носил подставляя лучам солнца узкое лицо с тонким носом и узко сощуренными глазами. Ничего больше девочка разглядеть не успела. Воспитанники, следом за которыми она шла, втащили обмякшего на их плечах Котаро внутрь крошечного строения. Лекарь исчез вслед за ними. И уже через миг подручные Котаро высыпали на улицу, предоставив друга заботам лекаря. Тревога на их лицах была неподдельной, но тут же исчезла уступив место злости стоило взглядам наткнуться на девочку. Она попятилась, сиротливо прижала раненую руку к груди, как младенца. Не хотела новой стычки, но избежать ее, видимо, не удастся. Широко расправив плечи, мальчики направились к ней. Глаза их горели яростью и еще чем-то лютым, сродни диким зверям. За своего брата они отомстят жестоко и беспощадно! Справиться с ними теперь ей вряд ли удастся. Да и наставника нет поблизости, чтобы вмешаться в случай необходимости. Этим-то воспитанники и решили воспользоваться. Девочка сглотнула подступивший к горлу ком, ища взглядом где можно укрыться. Они были уже совсем близко, прижимая ее к задней стенке следующего строения по архитектуре напоминающего старое додзё, в котором Сидзиро тренировал Нацума. Отступать дальше не куда, но и сдаваться без боя она не собиралась. Она встала в стойка, прикрывая раненую руку здоровой, распрямив ладонь. Била она не сильно, гораздо слабее любого из обидчиков, но если удастся попасть в уязвимое место шанс на победу все же появится. Мальчишки подошли еще ближе, так что меду ними оставалось не больше пары шагов, но не напали. Замерли привлеченные тихим шорохом, повернули головы. Сидзиро, сердце которой отчаянно колотилось в виски услышала его мгновением позже и тоже перевела взгляд. Раздвигая низко свисающие тонкие, точно нити паутины ветви старой ивы к ним приближался человек в черном. Женщина, догадалась Сидзиро, стоило силуэту оказаться чуть ближе и у нее появилась возможность внимательно рассмотреть неожиданного гостя. Та самая, что помогала ей облачиться в одеяния шиноби не далее, чем пару часов назад или похожая. Сказать точнее не представлялось возможным, лицо ее по-прежнему скрывала черная вуаль, оставляя видными только пылающие глаза единственного взгляда которых, брошенного на мальчишек хватило, чтобы те пристыжено понурили головы. Воспитанники шиноби низко поклонились и извинились когда женщина в черном поравнялась с ними. Та ничего не ответила, лишь нетерпеливым жестом приказала им убраться. Мгновение и от троицы остался только песок в воздухе, так быстро они унесли ноги. Осталась лишь Сидзиро, прижавшаяся спиной к задней стене додзё. Женщина остановилась напротив нее и долго вглядывалась в лицо девочки, словно ища в нем какие-то особые знаки. Потом глаза ее узко сощурились, но понять улыбалась она или гневалась девочка не могла. Поэтому отпрянула, когда женщина в черном резко выбросила руку вперед, будто собиралась нанести удар. Но ладонь ее оказалась пуста и раскрылась навстречу руке девочки. Сидзиро гораздо проще было бы понять, чего от нее желают: взглянуть на раненую руку или взять за здоровую, если бы женщина сказала об этом. Но та продолжала молчать. Даже дыхания ее не было слышно, будто не являлась живым человеком. И все же грудь ее вздымалась от легкого дыхания. Не дождавшись от девочки реакции, женщина сама взяла ее за здоровую руку и повела за собой, сквозь ветви-плети старой ивы, откуда только недавно выбралась сама. Продравшись сквозь ниспадающие ветви ивы Сидзиро оказалась не возле стены кратера, как полагала ранее, а перед искусной изгородью сплетенной из кустов можжевельника и плюща вьющегося по опорам из лоз. За ширмой, сокрытое от посторонних глаз скрывалось то, что в лазарете Джихи занимало наибольшую его часть — настоящая аптека на открытом воздухе. Здесь имелось все необходимое для изготовления всевозможных пилюль, порошков, настоев и мазей. Огромные чаны кипящие на огне, ступки в которых ингредиенты перетирали в порошок, перегонный аппарат и прочая утварь. Невообразимое количество пучков сухих трав, цветов, кореньев и семян гроздьями свисали с толстых балок под потолком служившим для защиты аптеки и его содержимого от дождя и снега. Были здесь и плоды различных деревьев и кустарников, рога и копыта животных, лапы и клювы птиц, сушеные ящерицы и лягушки, змеи в крепком рисовом вине. От изобилия разбегались глаза. Столь богатой кладовой не было и в Джихи, что не удивительно с учетом того, как далеко в леса Канто заходят шиноби и какие диковинные растения и животных они могли там обнаружить. За множеством выстроенных по кругу столов кипела работа. Женщины в черном числом восемь, все, как одна в одинаковых одеждах с закрытым черной вуалью лицом трудились не покладая рук смешивая и взвешивая всевозможные компоненты будущего лекарства. В очаге жарко пылал огонь наполняя небольшую беседку теплом и запахом горящей древесины и соломы. В котле закипала смесь с резким едким запахом. Пахло здесь и множеством других, не самых приятных компонентов так, что щипало глаза и перехватывало горло. Но никто, кроме Сидзиро не уделял этим запахам никакого внимания. Как не обратили внимания и на нее. Провожавшая Сидзиро женщина потянула ее за собой в дальний угол беседки. И спешно, прежде чем та успела что-либо сообразить, принялась стаскивать с нее обмундирование. Потом взялась за ленты насквозь пропитавшиеся ее кровью заставив девочку вспомнить, что не только раненая рука нуждалась в лечении. Все ее тело, скоро оставшееся совершенно нагим перед внимательным взглядом темных глаз женщины покрывали порезы разной глубины и длины. Некоторые уже закрылись и кровь на коже успела запечься — другие продолжали кровоточить. Женщина в черном метнулась к одному из столов, взяла небольшую деревянную лохань с водой и вернулась к девочке. Обмакнула кусок белой ленты в воде и что есть сил принялась тереть тело девочки. Закрывшиеся раны девочки снова открылись и кровь опять потекла к ее ногам оставляя на коже багряные потеки. Боль была жгучей и едкой. Вода, попадая в порезы начинала неистово щипать, но помня о том, что шиноби приучают терпеть любую боль, Сидзиро стерпела, закусила губу, опустила голову. По дну лохани в которой находилась вода для омовения чернели знаки-символы — кандзи выжженные кровью. Эти знаки использовали лекари, чтобы придать лекарствам большую эффективность или сохранять быстропортящиеся ингредиенты более длительный срок. Могли эти знаки и наделить обычную воду обеззараживающими свойствами. Такие сосуды разных размеров и мастей Сидзиро уже видела в лазарете Джихи, но удивляло другое. В доме главной семьи использовали в основном сосуды из горного хрусталя или камня, выделанного так тонко, что стенки банок не превышали толщины человеческого волоса. И относились к этим сосудам так же трепетно, как к самому Райто. Все потому, что сработаны они были мастерами, чье ремесло давно утрачено. Да и мало кто во всем Боода умел выжигать кандзи крови с необходимым смыслом. Это искусство так же было утрачено. Осталось лишь горстка знаков, которые знали все, даже необразованные бедняки из Хинмина. Но даже если бы такой умелец нашелся, вряд ли в Джихи стали выжигать кандзи на столь недолговечном сосуде, как деревянная лохань. Шиноби — другое дело. Они сохранили ремесло, и выжигали кандзи не только на оружие, броне и предметах обихода, но покрывали ими собственные тела — имена. Каждый знак, наносился который через мучительную боль, как клеймо-клятва. Не просто не позволяющее забыть смысл знака, но и наполняющее тело болью всякий раз, если пытаться нарушить клятву. Женщина развернула Сидзиро к себе спиной, желая омыть и ее спину. Девочка невольно сжалась. Ожидала, что та в ужасе отпрянет, увидев шрам. Черная ладонь перекошенная толстым рубцом проходящим через всю спину. Она успела привыкнуть, что на лицах каждого, кто видел этот шрам непременно отображалось отвращение и страх. У Аяне и других прислужниц он оказался настолько силен, что Сидзиро уже давно принимала ванну самой последней, когда вода становилась совсем холодной. Но эта женщина не отпрянула. Больше того, она словно вообще не заметила ничего странного. Она растерла девочке спину, пустив кровь из ран и бросила тряпицу в воду. Снова вернулась к столу, проглядела несколько банок и бутылок и выбрав одну, снова вернулась к девочке. На руки женщины пролилась густая по консистенции и цвету похожая на древесную смолу субстанция, но резко пахнущая кислотой. Женщина обтерла руки и принялась быстро протирать ими по туловищу, рукам и ногам Сидзиро. Боль взорвалась огнем. Будто к каждому порезу прикладывали раскаленный прут и делали это одновременно по всему телу. В глазах у Сидзиро потемнело, а горло сковало спазмом. Она резко выдохнула желая убедиться, что легкие еще работают, но в ту же секунду поняла, что теряет сознание. Боль прошла так же как наступила — в один миг. Сидзиро не успела даже толком ничего понять. Только что она была на грани, чтобы лишиться чувств от обжигающего жара в каждой клетке тела, но все исчезло. Боясь упасть, она схватилась за ширму и крепко сжала пальцы, костяшки побелели. Но отпускать сразу не решилась. Приходя в себя, все еще с тяжелой головой, девочка ощутила в глубине своего сердца чувство от которого щемило в груди. Сочувствие. Похоже и ему когда-то приходилось проходить через подобное испытание и теперь, ощутив испытываемую ею боль, мальчик в Перевернутом храме без ошибки распознал его. Она горько усмехнулась думая о том, насколько жалкой должна была ему казаться. Пока Сидзиро боролась с чувствами, женщина снова взяла в руки тряпицу и стерла с ее кожи остатки лекарства и потоки крови. Девочка окончательно пришла в себя несколько минутами спустя. Сознание прояснилось, она снова ощущала себя бодрой и полной сил. Тело, недавно израненное и измученное теперь дышало силой и легкостью. Пока женщина в черном отлучилась, чтобы вернуть девочке одежду, в которой она пришла в академию, та успела окинуть себя взглядом. Раны затянулись, как будто их склеили каким-то сильным клейстером — не оторвать. И только тоненький шрам, меньше человеческого волоса, оставался бледной тенью на коже. Не приглядываясь ни за что не разглядеть. Сидзиро подумала о том, как хорошо было бы, если бы рану на спине ей лечили таким же средством? Но тут же взглянула на свою раненую руку. К ней женщина не прикасалась, а, значит, для лечения более серьезных ранений оно не годилось. Девочка оделась и женщина в черном снова провела ее через занавесь ивовых ветвей к лазарету. Котаро вышел из дверей маленького домика ровно в тот момент, как Сидзиро со своей провожатой оказалась у входа. Они едва не столкнулись, но девочка успела отступить в сторону. Лекарь успел закончить с его ранами. Среднюю часть лица Котаро покрывал толстый слой бинтов, скрывая полученное им увечье, а под глазами налились пунцовые синяки. Увидев ее воспитанник шиноби скривил губы. — Не думай, что я забуду, — прошипел он гнусаво. Глаза его опасно блеснули. — Девчонке шиноби никогда не бывать! Очень скоро ты пожалеешь, что вообще решила сунуться к нам. Сидзиро хотела возразить. Упреков ей сполна хватило и в Джихи. Она устала слышать, что заняла чье-то место и что без нее было бы гораздо лучше! Нет. У нее никогда не было выбора. Никто не дал ей право решать. Ни Демон, пометивший ее черной дланью Тьмы и утащивший за собой в ее зловонные владения. Ни ныне покойный Шизукна-сама, когда отослал девочку служить своей супруге. Ни Соноину решивший, что она прекрасно подходит для его темных экспериментов о которых она никак не могла вспомнить на утро. Даже шиноби выбора ей не оставили. Не попроси она обучаться у них, чтобы уметь защитить себя и окружающих оставили бы они ее в живых? Так почему же во всем винят только ее одну? Слова жгли язык, но с губ не сорвалось ни звука, словно чужая рука зажала ей рот. В душе поселилось смятение. Так ли это? Действительно ли решения принимал за нее кто-то другой? Сбитая с толку внезапным сомнением Сидзиро не нашла, что ответить. Пусть винит, если так ему лучше. Какое ей до этого дело. У нее свой путь и своя судьба. Долг, который она обязана оплатить, а прочее не имеет никакого значения. Даже ее жизнь. — Котаро! — окликнул мальчика голос. На пороге лазарета появилась фигура лекаря в белоснежном одеянии. Гладкое лицо его ничего не выражало. Седые волосы ниспадали по плечам, узко сощуренные глаза смотрели прямо перед собой. Прежде Сидзиро казалось, что этот человек был уже не молод, но сейчас она поняла, что он немногим старше Шисуи-сана. Точнее Шисуи-сана каким он был до заточения под храмом Иши. Услышав тихий и спокойный голос лекаря Котаро опустил взгляд. — Не тебе принимать решение кто войдет в число братьев, — продолжил лекарь. — Старший наставник и командир посчитали, что она достойна встать в один ряд с вами. А твой наставник согласился обучать ее. Твоего мнения не спрашивали. — И зря! — взъярился мальчишка. — Как можно было пускать ее сюда? Она ведь служит «Ей»! «Ей»! Не сказал, но выплюнул слово. Не произнес имени или титула в слух, но ни капли сомнения не осталось о ком именно он говорил. Столько ярости и отвращения, что у Сидзиро потемнело в глазах. — Она выведает все наши секреты и передаст «Ей»! — продолжал кричать срывая голос мальчик. — Тогда и нам всем, как Шисуи-сану, придет конец! О том, что шиноби не любят хозяйку Джихи, Сидзиро давно знала. Девочка и сама питала к Микото-саме не самые теплые чувства. Женщина, ухватившаяся за власть вопреки справедливому решению Богов и предательству против главной семьи Боода. Холодный блеск ее глаз высокомерие на лице никого не оставляли равнодушным. Но теперь, проведя в Джихи столько времени Сидзиро понимала и другие. Арест Шисуи-сана был делом решеным. В тот день, когда Сидзиро нашла его в лесах Канто у границ Тьмы и сообщила о смерти Шизукана-самы, он уже знал, что его ожидает. Пусть и получив власть матери молодого Райто особым влиянием в Боода Микото-сама не обладала и смерть Шизукана-самы, пусть между супругами и не было теплых чувств, ввергла женщину в панику. Не было у нее сил, чтобы защитить себя, сына и престол главной семьи от посягательств. Лишь Соноину понимал ее терзания и пришел на помощь. Шисуи-сан обладал слишком большой политической силой. Сын второй ветви Учиха. Ближайший по чистоте крови претендент продолжить династию наместников Света. За ним шли не только шиноби, но и простые жители города. И он публично присягнул в верности Итачи-саме. Лишившись покровительства супруга, который, пусть и скрипя сердце, но признал результаты Прозрения и отдал ей власть, Шисуи-сану поднять бунт не составило бы труда. И, разыграйся события таким образом, никто не мог гарантировать, что Микото-сама и Саске-сама надолго задержаться не только в Джихи, но и на этом свете. Стремясь нанести удар первой, она выбрала первый попавшийся повод: обвинить Шисуи-сана в убийстве Шизукана-самы. Попытка была отчаянная, но завершилась успехом. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Теперь же Микото-сама оказалась в куда большей опасности чем та, избежать которую она стремилась. И помощь шиноби была бы ей весьма кстати. Вот только раскол, случившийся между главной семьей и шиноби четыре года назад навсегда проложил между ними непреодолимую пропасть. Обиду, что она нанесла им своим поспешным решением, они никогда не забудут и не простят. — Я не собираюсь ничего передавать Микото-саме, — наконец обрела голос девочка. — Она не знает, что я связана с вами, а если узнает, я скорее умру, чем предам! Четыре года я обучалась у Нацумы и все это время командир следил за мной. Не верь он мне, меня бы здесь не было. Упоминание ныне покойного шиноби болезненно отразилось в сердце девочки и на лице лекаря. Должно быть, он пытался спасти жизнь раненого воина, но не сумел. И сейчас душа его обливалась кровью. Девочка вспыхнула. Прикусила губу и опустила голову. На мгновение повисла мертвая тишина. — Идиотка! Крик Котаро настиг Сидзиро позже, чем он бросился прочь. Она подняла глаза, но увидела лишь спину, скрывшуюся в узком проходе между бараками. Лекарь устало вздохнул и сделав шаг назад скрылся в глубине лазарета. — Что с ним? — изумилась девочка не понимая, чем заслужила такое отношение к себе. С того самого момента как они посмотрели друг другу в глаза Котаро воспылал к девочке лютой ненавистью. Но почему? На ее вопрос никто не ответил. Лекарь скрылся в глубине лазарета. — Проходи! — голос его долетал теперь гулким эхом. — Займемся твоей раной. Девочка подчинилась. Женщина в черном за ней не пошла, осталась стоять у входа, как верный страж. Вот только кого именно она охраняла сказать было трудно. Сидзиро вошла в лазарет — узкую комнату забитую мебелью так, что не развернуться. Слева от входа стол с горящей на нем лампадой отбрасывающей круг желтого света и двумя табуретами по обе стороны от него. Один из которых уже занял лекарь. Стеллаж за его спиной от пола до потолка заполняли всевозможные склянки, баночки, бутылки, миски и чашки. Отдельную полку занимали ужасного вида хирургические инструменты предназначения которых девочке узнавать совершенно не хотелось. С другой стороны от входа жарко пылала печурка на которой в котелке закипала вода резко пахнущая целебными травами. Койка у дальней стены с лампадой подвешенной к потолку, дающей дополнительный свет в случай необходимости. Жаровня у изголовья койки для разжигания целебных трав аромат дыма которых способствовал исцелению не только телесных ран, но и духа. Сидзиро села на табурет напротив лекаря, протянула руку под пятно света. Затянутая кожаным ремнем с зажатой в кулаке тряпицей, от которых лекарь быстро избавился, ладонь почти лишилась чувствительности. Лекарь на рану девочки даже не взглянул, лишь провел кончиками пальцев по краям. — Глубоко, — он вздохнул. — Пошевели пальцами. Девочка попыталась, но не смогла. Рука, от самого запястья до кончиков пальцев, точно обратилась в камень. — Схватилась за меч. — понял лекарь. — А нос Котару сломала, значит, рукоять того меча? Давно я не видел таких ран. Он поднялся с табурета и обернулся к стеллажу. Руки лекаря шарили по полкам, а когда сжимали пузырек или миску, подносили очень близко к лицу, чтобы он мог убедиться в правильном выборе. Только теперь Сидзиро поняла, что этот человек почти слеп, но двигался с твердой уверенностью и легкостью, так что заметить недуг было не просто. Потому она и не придавала значения, что глаза его смотрят только перед собой и не поворачиваются к собеседнику. — Правда? — удивилась Сидзиро. — Разве раны не привычное для шиноби дело? — Когда имеешь дело с порождениями Тьмы учишься избегать любых ранений, даже царапин, — пояснил лекарь не поворачиваясь. — Человеческая кровь для Демонов, что дурман. От одного только запаха твари теряют рассудок и нападают всем скопом жаждая лакомства. Выжить, если нет возможности отступить, не получится. Остается только стойко принять смерть. Его слова заставили Сидзиро вспомнить мальчиков шиноби в старом додзё четыре года назад. Когда темные твари, как кишащая мертвым зловоньем река заполонили все вокруг. Как они молча рубили темных тварей не пытаясь вырваться из окружения. Уже знали, что спасения нет. И их молчаливая жертва позволила Сидзиро и Нацуме спастись. Сколько жизней она задолжала им? Лекарь с удивительной ловкостью обогнув стол и девочку подошел к печке. Открыл крышку котелка. Пар ударил ему в лицо и расползся по маленькой комнатке точно туманная завеса. В руках он держал кривые иглы и опасно блестящие щипцы и опустил их в кипящую воду. — Но я знал человека, — продолжал лекарь не замечая в какое отчаянье поверг свою пациентку, — который не боялся собственных ран, хоть и знал, какому риску подвергает себя. Кровь его для Демонов яд — худшая отрава, что может быть на свете. И не раз его кровь спасала жизни братьям. Они и теперь носят ее на себе. Она вздрогнула поняв, наконец, кого имел в виду лекарь. Лишь Райто избранник Богов обладал такой силой крови, чтобы Тьма тряслась рядом с ним. Но говорил он вовсе не о мальчике, жившем в Джихи. И этот человек, как знала Сидзиро много лет назад проходил обучение в рядах шиноби. Вот почему они не верили в правдивость Прозрения. Не потому, что Шисуи-сан был привязан к Итачи-саме крепче, чем родная мать или брат, но потому, что они правду видели сами. Сила крови текущая в венах мальчика обмануть не могла. Но удивило девочку не то, что лекарь стал первым, кто открыто упомянул Итачи-саму с того рокового дня. Ведь даже Конан на ее вопросы отвечала неохотно и шепотом. Но то, что этот человек казался слишком молодым, чтобы видеть раны Итачи-самы в то время. Он вернулся к столу. Разложил инструменты от которых поднимался пар на столе. Снова взял руку девочки. Сердце Сидзиро сотряс страх, когда она поняла, что предстоит дальше пальцы дрогнули. — Не бойся, — голос лекаря звучал мягко и вкрадчиво, успокаивал. Но спокойствия она не чувствовала. — Больно не будет. Не боли она боялась. Раненая рука и без того почти ничего не чувствовала. Пугало само осознание, что эти ужасные инструменты вгрызутся в ее плоть. И хуже всего, что ей придется это увидеть. Лекарь сажал между пальцами несколько длинных иглы и быстрыми отточенными движениями вонзил в акупунктурные точки на ее запястье. Кисть отнялась полностью, словно ее и не было. Но даже не чувствуя боли, она все равно ощущала, как кривые щипцы скребли по кости вытягивая из-под кожи и разрезанных мышц тонкие жилы, которые девочка перерезала. Она судорожно вздохнула, отвела взгляд не в силах следить за процессом. Чтобы отвлечься, она принялась разглядывать бесстрастное лицо лекаря. В желтом свете лампады оно казалось гладким и неестественно бледным. Но приглядевшись ближе Сидзиро заметила тонкие, едва заметные шрамы. Гораздо тоньше, чем те, что теперь покрывали ее собственное тело. Но было их огромное множество — не счесть. Точно паучья сеть расходящаяся во все стороны или чешуйки склеенные друг с другом. Девочка вздрогнула снова и лекарь поспешил ее утешить, но не боль тому виной. Сидзиро ужаснулась осознав насколько чудовищное ранение получил когда-то этот человек, что лицо его стало похоже на брюхо змеи. Должно быть и зрения он лишился тогда же. Из-за шрамов, пусть и едва различимых глазом лицо лекаря стало совершенно неподвижным и печать возраста на нем не отражалась. Поэтому он и казался гораздо моложе своих лет, как застывшая в камне, неизменный. Она отвернулась. Смотреть и на него не оставалось сил. — А, что Шисуи-сан? — спросила она только для того, чтобы разогнать тишину и занять себя хотя бы разговором. — Его кровь тоже яд для Демонов? Лекарь улыбнулся, обрадованный вопросу, который ждал. — Нет. Кровь любого члена семьи Учиха, конечно, обладает силой Богов и способна на многое. Но с избранником не сравнится. Все равно, что сравнивать сливки и молоко. — Девочка кивнула, не зная, заметил ли это движение лекарь. Он продолжил: — И тем его раны опаснее. — Почему? Лекарь задумался на секунду прежде, чем ответить: — Укус гадюки яд для человека, — начал он. — И может привести к смерти, если не дать вовремя противоядие. Но этот же яд в малых дозировках способен исцелить многие болезни. Кровь Шисуи-сана как раз такой концентрации. Однако, если регулярно принимать яд в малых дозах, со временем к нему вырабатывается устойчивость и больше гадюка для человека не опасна. Понимаешь? Он поднял голову и впервые посмотрел на девочку. Или туда где, как ему казалось, должно находиться ее лицо. Но взгляд узко сощуренных глаз безошибочно поймал ее собственные. Она поняла и вздрогнула снова. И с этим осознание открылась и новая истина. Если Тьма проникнет в Боода и доберется до крови Учиха никакой силы против нее в мире не останется и всему сущему наступит конец. Как и им всем. — Понимаю, — тихим голосом отозвалась она. — Понимаю…