Dead in the Water/ В безысходном положении

Тарьяй стоит в темном коридоре, собираясь с духом открыть эту чертову дверь. Руки дрожат. Алкоголь давно выветрился из головы и на смену ему стремительно подступает тянущая невыносимая боль. Он ждет…

***

Сандвик смутно помнил, как они сбежали с вечеринки и оказались в квартире Хенрика. В голове у него роились кучи бредовых мыслей, а возбужденный член настойчиво требовал разрядки. Дверь захлопнулась, и никто из них даже не подумал о том, что стоит включить свет. Хенрик сразу же прижал Тарьяй к стене, схватив его за запастья. Его теплое дыхание обжигало, а губы были так близко. Тарьяй так давно не ощущал их вкус! Все поплыло, как в тумане. Еще мгновение и он бы сдался! Но вдруг резко в голове у него щелкнуло: "Нет! Я больше не поведусь на это! Месть!" И Тарьяй резко отвернулся, не давая себя поцеловать. - Никаких поцелуев, - холодно отрезал. Хенрик замер на мгновение, не поднимая глаз на Тарьяй. Но через секунду его губы накрыли шею парня, начали спускаться к ключицам. Сандвик глубоко вздохнул и закрыл глаза, когда Хенрик опустился перед ним на колени, расстегивая ремень на джинсах. Он коснулся губами возбужденной плоти мягко, влажно. Легонько обвел языком самую чувствительную часть головки и потом заглотнул член на столько на сколько ему позволяла глотка. Тарьяй застонал, схватив Холма за волосы, и прижал еще сильнее к себе. Хенрик знал, как это ему нравится. Теперь он готов был отсасывать Сандвику двадцать четыре часа в сутки, лишь бы только тот его простил. Старания Холма не прошли даром. Тарьяй еще сильней прижал его голову к себе и судорожно кончил, изливая сперму прямо ему в рот. Хенрик глотнул все, слизывая последние капельки с головки. Обычно после такого оргазма Тарьяй впивался в него глубоким поцелуем, благодаря и требуя продолжения. Но сейчас поцелуя не последовало... Сандвик лишь отстранился и холодно бросил: - Пошли в спальню. Стоя на коленях в темном коридоре с распухшими губами и соленым привкусом во рту, Хенрик пытался собрать свои мысли в кучку и оправдать действия Тарьяй. Но сердце все убыстряло свой ритм, а по спине прошелся неприятный холод. Хенрик до боли сжал глаза, а потом встал и последовал за Сандвиком. * "Наверное стоило подумать о какой-то смазке" - промелькнуло в голове у Тарьяй, но он не собирался тратить на это время. Хенрик уже покорно лежал, пряча лицо в подушку. И Сандвик подумал, что так даже лучше - не видеть его глаз в момент, когда все это произойдет. Алкоголь туманил мысли, притупляя чувство стыда и сострадания. Тарьяй захлеснула новая волна обиды и злости, когда он вспомнил их последнюю ночь в этой постели и слова Хенрика "О какой любви вообще речь?!" Он резко потянул Холма на себя, приподнимая его таз и разводя немного ноги. Сплюнул себе на руку и смазал свой член, заботясь скорее о своем комфорте, нежели о Хенрике. Даже больше - Тарьяй все никак не мог отделаться от навязчивой мысли причинить таки ему физическую боль! Он думал, что только таким образом сможет залечить свою душевную рану. Сандвик вошел грубо, напористо, с силой сдавливая бедра Хенрика. Да, там наверняка останутся кровоподтеки. И от осознания этого Тарьяй возбудился еще больше. Ему было больно. Слишком туго и тесно. Но злобная мысль " Холму намного больнее!" - заставляла его с еще большим напором продвигаться внутрь. В своем неистовом стремлении отомстить, Тарьяй не замечал ничего. Ни руки Хенрика, костяшки пальцев которых уже побелели от сдавливания простыни, ни всхлипы, которые даже отдаленно никак не напоминали оргазменные, ни даже слов: - Тарьяй… пожалуйста… прекрати... Точнее, последние слова он все же слышал, но прекращать ничего не собирался. Он сам себя не узнавал. Им руководили злость и обида, но он даже не представлял, что эти чувства так глубоко проникли в его сердце, что для любви там, казалось, совсем не осталось места. Последний толчок, и Тарьяй еле успел вынуть член, чтобы не кончить внутрь. Лужицы спермы победно красовались на спине, ягодицах, бедрах Хенрика, липкие струйки стекали по рукам самого Тарьяй. Он поднял с пола футболку Холма и вытерев себе руки и член, бросил ее обратно. И лишь потом кинул на дрожащее тело беглый взгляд: Хенрик отвернулся к стене, прикрывая лицо рукой. Он плакал. Тарьяй наверняка это знал, хотя ни единого звука при этом не было слышно. С подступающим приступом тошноты к нему приходило осознание произошедшего. Но всё, что он сделал - это быстро оделся и молча вышел из комнаты.

***

Тарьяй стоит в темном коридоре, собираясь с духом открыть эту чертову дверь. Руки дрожат. Алкоголь давно выветрился из головы и на смену ему стремительно подступает тянущая невыносимая боль. Он ждет... Ждет, что Хенрик его остановит. Какое же тупое и самонадеянное желание, учитывая то, что только что произошло! Хенрик не останавливает. Как тогда, так и сейчас. Тарьяй тихо закрывает за собой дверь. Больше в эту квартиру он никогда не вернется.