Не стоило...

День быстро потемнел в наступающих пыльных тучах, и скоро сумерки пришли. Сильный ветер прорвался неожиданно в мир строгим незнакомцем, которого обычно можно было встретить на одиноких улицах, и взгляд которого замечаешь на себе, холодный и острый, словно булавка в неумелых руках шьющей бедной девки. Медленно идя за Базаровым, Аркадий закутывался в свой пиджак и часто спотыкался об сухую обветренную землю. Совсем недавно чуть не лишившийся чувств от жары, он тут же замерз; еще влажная рубашка будто покрылась тонкой коркой льда. - Надо скорей пойти, - проговорил Евгений, щурясь от резких порывов ветра, - иначе так под дождь попадем. - Под дождь? - Смотри, какие тучи, - нигилист перевел глаза на небо. - Как не быть дождю! Ты можешь идти быстрее? - Да, - откликнулся тот, еще больше укутываясь в свою одежду. Базаров незаметно сжал зубы: Аркадий врет. Его тело еще слабовато, потому бежать он не в силах. Тот же, чуть сбавив шаг свой, для большей уверенности в ответе товарища схватил ловко его за руку и ускорился. Вовсе растерявшийся и смутившийся Аркадий чуть не упал на землю, еле удержавшись на словно деревянных ногах. - Не верю тебе, - сказал Евгений, как бы объясняя свои действия и в то же время оправдываясь перед самим собою. Кирсанов вздрогнул и тихо улыбнулся, даже несмело и неуверенно, боясь, будто Евгений может видеть спиной и затылком. Тепло от его красной широкой ладони пробежалось по всему телу быстрой волною, вздымая по коже мурашки; жар пальцев его обжег руку Аркадия и оставил приятный до одурения горящий след. Он чуть ли не бежал вслед за своим товарищем, ноги его не слушались, но лицо, холодное от ветра, напоминало горький восторг и счастие, которое охватывает человека мгновенно и таким же осознанием полной беспомощности пред действительностью, но не правдивыми мечтаниями и грезами грея страдающий рассудок. Евгений сжимал руку Аркадия с такой силою, что кончики его пальцев медленно покрывались пленкой онемения. Ему не было больно, но внутри его все трепетало. Он чувствовал, как духота поднималась к самым его щекам, кончикам ушей; по груди стала бить мелкая дрожь. Ощущения начинающейся лихорадки ничуть не испугали его, даже как-то рассмешили. Благо из-за сильного ветра Евгений не услышал его тихий смех. * * * Придя домой, Базаров тут же послал Арину Власьевну за чаем. Казалось, вместе с молодыми людьми в теплый дом ворвалась и непогода - всё разом как-то зашумело, засуетилось, заметалось, но огрело приятным запахом таявших восковых свечей, стоявших кое-где на тумбах и под образцами. Пока хозяйка суетливо заботилась над ужином и сразу следовавшим после него чаем, а Базаров исчезал в недрах дома, Аркадий прошелся по комнатам, еще раз осматриваясь кругом и с внутренним удовольствием осознавая, что уют здесь почти такой же, как и в Марьине. Обстановка только была иной, но даже этот факт не смущал молодого человека. Он улыбнулся отчего-то и вернулся в какую-то маленькую комнатку, куда когда-то уносили вещи, не нужные на данное время года, а затем стали складывать дрова для затопки. Пахло сухим деревом и пыльными полушубками; помещение пустовало, дрова топились только в конце осени, ближе к первым заморозкам, и зимой, но тогда, когда было очень холодно; летом редко сюда приходили. С некой неловкостью Аркадий походил по комнатке, боясь задеть неустойчивые стопки дров, затем уселся на дряхлый диванчик у окна, заваленный всяким мужицким барахлом, и на пару мгновений замер, даже перестал дышать, стараясь успокоить душевное волнение глубоко внутри тела своего. Непогода осторожно постучалась в окно, будто привлекая внимание к себе и просясь в дом. Кирсанов взглянул на потемневшую улицу и тяжело вздохнул. Что-то внутри так трепетно билось в сильном упоении, что, казалось, вылетит наружу через грудь. Откинув голову на спинку дивана, Аркадий уставился в потолок, прислушиваясь к себе. Ноги отекали от усталости, но в них горело желание двигаться. "Если бы у меня были крылья, - подумал вдруг он, - я бы взлетел, несмотря на непогоду." Негромко усмехнувшись, Кирсанов протянул над собою руку, за которую держался Базаров, и стал оглядывать её, будто увидев впервые. Пальцы мелко подрагивали от напряжения, а в голове у молодого человека пронеслась мысль, что эта его ладонь живее его самого... потому что к ней прикасался Евгений... "Какая глупость! Как я стал глуп в последнее время!" Аркадий, еще раз оглядев свою руку, осторожно поднес её к своим губам, будто пытаясь ими почувствовать тепло от следов базаровских пальцев, прикрывая глаза... Неожиданно в комнатку скрипнула дверь, и Кирсанов, как ошпаренный, вскочил на ноги, будто его поймали на чем-то непристойным. - Я так и знал, что ты здесь, - произнес Базаров, проходя через порог и усмехаясь, - ты чего по комнате скачешь? - Ты напугал меня, Евгений, - признался тот, виновато улыбаясь и выдыхая. В ответ Базаров хмыкнул и, прикрыв за собой дверь, быстро подошел к Аркадию и протянул маленький стаканчик с цветной жидкостью. Товарищ его долго рассматривал его, пытаясь понять, какой оттенок имело его содержимое, и вопросительно взглянул на друга. - Пей, - сказал Евгений. - Что это? - проговорил Аркадий, но всё-таки взял стаканчик осторожно пальцами. - Не волнуйся, отравить я тебя не хочу. - Но всё же... - Это поможет organismus* согреться. Я сказал "Пей", - приказным тоном произнес он, и Аркадий послушно запрокинул стаканчик, откашливаясь от горького привкуса, обжегшего внезапно горло. - Что это?.. - Это травяной раствор. - Он... какой-то... - Горький? - продолжил за товарища Евгений и усмехнулся. – Конечно, там же травы, особенно те, которые имеют лечебные свойства. В основном это листья растений, имеющие горький сок. Аркадий что-то промычал в ответ и улыбнулся растерянной улыбкою, с удивлением отмечая, что руки стали покрываться мягким теплом по кончикам пальцев. - С-спасибо, Евгений, - с благодарностью взглянул на Базарова тот. - Глуп ты, Аркадий, не за чем меня благодарить. Ты знаешь, что это мой долг, как лекарь, помогать и... - Всё равно, благодарю тебя, - еще шире улыбаясь, перебил Кирсанов и сам удивился своей смелости и неловко отступил назад, сжимаясь в плечах от смущения. "Господи, как я чересчур смел! Кто давал мне права перебивать его?" Евгений на мгновенье замолчал, но потом в глазах его пробежала еле заметная искорка. - Ты неизменен, - легкая усмешка на губах, - но... хорошо. Принимаю благодарность. Аркадий облегченно выдохнул, пытаясь не глядеть на лицо Евгения, подверженное чем-то мягким и даже нежным, несвойственным молодому нигилисту. Евгений проследил внимательно за аркадиевым взглядом и кивнул головой: - Пора ужинать, пойдем, - открыв дверь из комнатки, он вышел, оставляя на некоторое мгновенье товарища одного со своей неловкостью и растерянностью. Аркадий в задумчивости покрутил в пальцах стаканчик, усмехнулся еле слышно и последовал за нигилистом, понимая, как дорожит он всем тем, что связано с Евгением.