Не стоило...

Ближе часам к трем, когда пыль вспахала землю телом своим душным, а небо было вскормлено достаточно полуденным жаром, обжигающим кожу, тарантас, заваливаясь то на один бок, то на другой, показался на линии горизонта перед Марьино. После поедания пирожков Аркадий задремал, сложив руки на груди. Но как только до поместья осталось совсем чуть-чуть, молодой человек тут же проснулся и, встрепенувшись, уставил прямой свой взгляд на дорогу, беспокойно ерзая на месте. Евгений лишь усмехался и пускал в ход еле слышные шутки про зов крови. Как бы Аркадий не дулся на Базарова из-за этого, он ничего не мог с собою поделать. Ведь это его родной край в котором он знал каждое тихое местечко, откуда можно было бы полюбоваться на небольшое мутное озерцо, каждую кочечку, об которую он спотыкался, каждую тропинку, каждый кустик и цветок… Здесь началась его жизнь. Как ни крути, а душа его всего равно стремилась именно сюда, и Аркадий не смущался этого. Он был рад каждому приезду в Марьино, как первому после долгой разлуки с отцом. Колеса знакомо заскрипели, и Кирсанов еле сдержал улыбку. Неровная тропинка заставила тарантас качнуться в сторону, ямщик что-то громко гаркнул, лошади, зафыркав, пустили пену и медленно остановились; с земли поднялись клубы пыли.  — Как знакомо… — тихо проговорил Аркадий, глубоко вдыхая и сжимая пальцы до белизны. От чего-то ему было не покойно, а внизу живота летали трепетно бабочки волнения.  — Успокойся, Аркадий, — произнес спокойным голосом Евгений, чуть слышно усмехаясь, — а то стук зубов твоих даже я слышу. Кирсанов бросил на него взгляд, полный обиды.  — Я спокоен, — по-детски возразил он, и Евгения пробрало на смех. Молодые люди, чуть покачиваясь от долгой тряски, вышли наконец из тарантаса, поправляя одежды, когда по тропинке застучала взволнованно подошва. От этого звука Аркадий улыбнулся — родного сердцу звука.  — Аркаша! — отец мигом хищной птицы оказался рядом с Кирсановым младшим и резко, но тепло и добродушно, и ласково притянул его в объятия свои. — Батюшки, Аркаша приехал!  — Здравствуй, — молодой человек в ответ мягко обнял отца, пряча лицо свое в его плече. — Скучал ли?  — Конечно, Аркаша! — радости Николая Петровича не было предела, и Аркадий вновь улыбнулся. Немного еще так постояв, отец отпрянул от сына и быстрым взглядом осмотрел его с ног до головы. — Как я рад тебя видеть, Аркадий. Честно! — он ощупал Кирсанова-младшего по рукам сквозь одежду, будто в первый раз, и немного нахмурился. — Но как-то ты худо выглядишь. Будто похудел. Аркадий усмехнулся и осторожно похлопал отца по плечам.  — Тебе точно кажется, папаша, — успокоил он и развернулся к Базарову, стоявшему у тарантаса, — Евгений со мной приехал. Вели приготовить ему место, где бы он смог погостить у нас… Хоть тот же флигелек, — он на мгновенье замолчал, задумавшись и с робостью глядя на Базарова. Тот заметил на себе растерянный взгляд и с вопросительным выражением лица приподнял одну бровь. Николай Петрович, глянув с удивлением на внезапно притихшего сына своего, понял его растерянность и улыбнулся довольно.  — Аркаша, думаю, можно устроить Евгения Васильича и поудобней, — с этими словами он внезапно всплеснул руками, ступил к Базарову и протянул руку. — Да что же это я! С вами я еще не поздоровался, Евгений Васильич, прошу простить меня покорно. Я очень рад, что вы приехали к нам погостить, тем более я начал было беспокоиться, ведь вы оставили в прошлый раз свои вещи. Евгений осторожно бросил взгляд свой на Аркадия и затем смелее и увереннее пожал руку Николаю Петровичу, приподнимая уголки рта еле видно.  — Не стоило беспокоиться, Николай Петрович, — он, сжав некрепко ладонь Кирсанова, отпустил ее и прошелся пальцами по своим волосам. — Даже если бы я и забыл свои вещи у вас, ничего страшного бы не произошло.  — В любом случае, я бы смог их привезти Евгению, — добавил Аркадий и снова улыбнулся. Николай Петрович с неким отеческим чувством гордости взглянул на сына и, усмехнувшись, еще раз похлопал его по плечу.  — Как хорошо вы сдружились! Вы прямо товарищи! — он еще хотел что-то сказать, но тут за спиной его послышались медленные размеристые шаги. Аркадий их тоже услыхал и невольно поежился, чувствуя в груди своей растущее напряжение. Дядин шаг он ни с чем не спутает, к слову, так же, как и любой другой шаг человека, живущего в Марьино, и Евгения. Он его вовсе не пугал, но ужасал лишь фактом того, что молодой человек знал о неприязни Павла Петровича к Базарову. «Хотя я думаю, эта неприязнь вполне взаимна», — учтиво подметил внутренний голос в голове у Аркадия.  — Ба! Какие люди в Марьино, — добрый и веселый голос дядюшки ввел немного Аркадия в ступор. Но от тут же улыбнулся, невольно расслабляясь.  — Здравствуй, дядя, — он подошел смело к нему и прильнул в крепкие объятия, шутливо добавляя, — Вы прямо с папаней задушить меня хотите.  — Но с доброй целью-с, — ответил шуткою Павел Петрович и отпустил племянника. — А мы только о тебе вспоминали, и вот ты тут… Внезапно дядя прервал свою речь и, заглянув за аркадиеву спину, устремил суровый свой взор на Базарова. Кирсанов-младший испуганно обернулся на товарища, однако тот никак не отреагировал на два взгляда, взволнованный и невероятно строгий. Он посмотрел спокойно на Павла Петровича и протянул ему руку.  — Снова здравствуйте.  — Он со мной, дядя, — Аркадий в волнении ужасном схватил Павла Петровича за рукав вечно глаженного пиджака и сжал ткань в белых пальцах. — Приехал к нам погостить, это же не страшно?  — Не страшно? — переспросил мужчина, с нескрываемым презрением глядя на протянутую ему широкую ладонь Базарова. — Да разве это не страшно? Это великолепно.  — И я такого мнения, — произнес твердо Евгений, все еще держа руку навису. «Ой-ой-ой, как же не хорошо!» — с беспокойством заговорил внутренний голос в ушах Аркадия, и молодой человек с еще большею силою сжал рукав дяди.  — Брат, — тихо, но уверенно позвал Николай Петрович, — довольно. Ваше разногласие ни к чему хорошему не приведет. Аркадий активно закивал, глядя с мольбой в лицо Евгения. Но тот все продолжал слишком смело смотреть в глаза Павла Петровича, и только лишь Кирсанов мог видеть неудовольствие в них, которое могло все испортить. Он осторожно отпустил ткань пиджака дяди своего и немедленно оказался у Базарова, чувствуя, что в данный момент это будет не лишним. Евгений чуть заметно вскинул брови, но никак не проговорил странное поведение товарища своего, чему тот был несказанно рад. Павел Петрович хмыкнул глухо, переглянулся с серьезными глазами брата, встретил полный настороженности взгляд племянника и тяжело вздохнул.  — Разногласие? Никаких разногласий, верно, Евгений…  — Васильев.  — Вот, никаких разногласий, верно, Евгений Васильич? Базаров чуть усмехнулся.  — Конечно, — он чуть приподнял подбородок, — никаких разногласий и не было. Павел Петрович тоже задержал на губах своих ухмылку и, протянув руку, пожал красную базаровскую ладонь. Со стороны Николая Петровича послышался вздох облегчения, в то время как Аркадий напрягся еще сильней. «Они как будто только что подписали договор о вечной вражде», — от этой мысли Кирсанова-младшего передернуло, и он вновь побледнел, опуская глаза в пыльную землю под ногами.  — Раз так, — отец Аркадия улыбнулся доверчиво, — то пойдемте в дом. Я прикажу приготовить вам, Евгений Васильич, место в сыновьей комнате. Аркаша, ты ведь не против? Аркаша? Что с тобой? Аркадий вздрогнул, очнувшись от оцепенения.  — Все хорошо, ты что-то сказал? — он с смущенной улыбкой потер лоб свой. Николай Петрович, чуть заметно переглянувшись с братом, спросил:  — Все ли у тебя хорошо, Аркаша? Ты сам не свой…  — Просто устал. Однако я и впрямь пропустил твои слова, прости, я ненароком. Николай Петрович тяжело вздохнул, определенно поверив в слова сына.  — Я думаю, что Евгению Васильичу будет хорошо с тобой в одной компании. Поэтому велю приготовить два места в твоей комнате, — он повторил сказанное и обвел товарищей долгим взглядом. — Вы… Вы ведь не против? Если вы чего-то не хотите, то…  — Это было бы хорошей идеей, Николай Петрович. Аркадий с изумлением искренним повернул голову в сторону Евгения. Это был последний человек, от которого Кирсанов мог услышать подобные слова, что обрадовало его и испугало одновременно. Борясь с различными, не похожими друг на друга эмоциями, молодой человек поборол в себе еле-еле сильное желание выразить удивление вслух и лишь коротко кивнул после небольшой паузы, глядя на медленно искажающееся от раздражения лицо Павла Петровича.  — Согласен, — он переглянулся с Базаровым, невольно улыбнувшись, — это точно хорошая идея.  — Ну вот и славно! — Николай Петрович потер ладони. — Тогда что ж мы все стоим здесь? Немедленно в дом. Надо отпраздновать ваш приезд. По короткому и в то же время острому взгляду дяди Аркадий еще глубже убедился в том, что пожатие рук не было признаком дальнейшего благополучия и дружбы.