More than a dance.

      Чимин давно пропустил поворот в сторону своего дома и совершенно не понимал, почему до сих пор идет за той компанией, хоть и держится на приличном расстоянии. Пак чувствовал себя сталкером, к слову, не первый раз, и пытался унять желание прибавить шаг, чтобы оказаться поближе и подслушать разговор.       Он не то сверлил взглядом чужие спины, не то смотрел на небо, которое постепенно наливалось красным маревом, оповещая о наступлении вечера.       Всю дорогу его съедало любопытство. В первую очередь, хотелось узнать, почему его так сильно задел непонятного рода и невесть по какой причине исполненный танец. А потом уже спросить, кто эти парни. Может, он совершенно случайно наткнулся на каких-то начинающих исполнителей? А что, видок у них подходящий, было бы занятно.       Чимин не так уж далек от всей этой развлекательной индустрии. Бывает, что от скуки, зависает в интернете над клипами или выступлениями известных корейских групп. Даже раз в год стабильно притаскивает вяло сопротивляющегося Чонгука за шкирку к себе в гости, чтобы вместе смотреть церемонию вручения музыкальных премий. Потому что младший виноват, что отчасти пристрастил Чимина к этому делу. Это же Чонгук изначально заливал ему про своих любимых BIG BANG.       А Чимин не фанат, у него нет предпочтений в жанрах или любимых исполнителей. Ему просто нравится смотреть, как другие люди выступают на сцене. Так он чувствует себя приобщенным к прекрасному и неизведанному.       При этом осознает, что в жизни ему не светит испытать чего-то похожего. Считает, что это все не для него, на такое он попросту не способен. Да и зачем, если собственная мирская жизнь вполне устраивала.       В самом деле, какой из него артист? Смех, да и только. Хотя бы потому, что Пак неуклюжий, играть на публику совсем не умеет, а от внимания бежит, как от огня или теряется в смущении.       Правда сейчас все мысли перемешались, а сознание подкосило. Чимин увидел в том танце самого себя. Свое одиночество и страхи, неуверенность и скрытую надежду. Это было, по меньшей мере, странно.       Чем дольше Чимин шел за той троицей, тем отчетливее била мысль, что он тупо развернется и пойдет обратно домой, где поджидает реальность, а события этого дня забудет, словно необычный сон, что растворился под утро, но оставил осадок. Это даже хорошо — меньше переживаний о вредном недоеденном бутерброде.       Парень остановился у перекрестка, меланхолично наблюдая, как сменяются цвета светофора с одного на другой. Он все-таки подавил в себе интерес и уже ни за кем не следит, давно потеряв компанию из виду. Так Чимин вернулся в состояние покоя, а на лице привычная маска безразличия и отрешенности. Хотя, если честно, в голове до сих пор ворох из сомнений, с которыми он тщетно пытался бороться.       Пак вздыхает и возобновляет шаг, и он настолько отвлечен, что ничего вокруг не замечает…       Вдруг чьи-то руки обхватывают парня со спины и чересчур резко тянут куда-то в сторону. Рядом воздух разрывает протяжный звук гудка, который растворяется затем в эффекте Доплера.       Чимин больно валится на асфальт спиной так, что дыхание сперло и потемнело в глазах. Буквально следом что-то придавливает его еще сильнее к жесткой поверхности. Это «что-то» довольно тяжелое и полным возмущения голосом обзывает Чимина идиотом и самоубийцей.       Паку потребовались долгие три секунды, чтобы осознать произошедшее, отчего лицо вытянулось от охватившего его ужаса. Но все же его лицо было не настолько вытянутым в тот момент, как у парня, что на нем развалился. И еще эта кепка.       День был и без того странным. Теперь все стало еще более нелепым. Чимин заплутал в коридорах разума настолько, что не заметил подъезжающей машины, но его скромную тушу спасли. И не абы кто, а тот самый парень из компании, из-за которого он, собственно, угодил в такую страшную ситуацию. Баланс сил природы, можно сказать, восстановлен, но легче от этого не становится.       Пак вдруг думает, что перед глазами, как все поговаривают, ни одной пресловутой картинки из жизни не промелькнуло. Настолько она у него невзрачная? Обидно как-то.       Еще не знает, что сказать, даже пошевелиться не может, потому что очень стыдно за свою беспечность и невнимательность. Чимин в каком-то забытье неотрывно рассматривает лицо напротив, чувствуя, как сам отчаянно краснеет.       У новоявленного спасителя с реакцией дела обстоят получше. Он быстро поднимается на ноги, и Пак с облегчением выдыхает, но вставать отчего-то не торопится.       — Хей, ты не сильно ушибся? — в голосе от возмущения, с которым так нелестно обращались ранее к Чимину, не осталось и следа. Парень дружелюбно протягивает ладонь, чтобы помочь подняться.       Чимин отводит взгляд и мотает головой, как бы отвечая, что все в порядке. Но для себя он так пытался освободиться от непонятного гипноза, в который его вот уже повторно успели втянуть. После чего он все же неловко хватается за чужую руку.       Парень тяжело охает, когда чувствует глухую боль, отдающую куда-то в бок. Это окончательно отрезвляет и вправляет мозги бедному Чимину, который словно только сейчас вспомнил, что умеет говорить и может сойти за полноценного члена общества, когда захочет.       — Спасибо большое за мое спасение. Я очень обязан. Вы очень храбрый человек. Я… Правда, спасибо. Не знаю, как мне Вас отблагодарить! — тараторит Пак и почтительно кланяется, игнорируя болезненные спазмы от ушиба после встречи с асфальтом. Все-таки это лучше, чем валяться под колесами машины.       Одна лишь мысль о своей преждевременной и нелепой кончине внушала сущий ужас. Потому что… Да как же это так. С ним? За что? Как он может оставить близких людей так неожиданно? Как может не осуществить свои грандиозные планы на жизнь. Они у него вообще есть? Он столько всего еще не попробовал… А собирался ли что-то пробовать? Чимину вдруг очень страшно подумать, что он прозябал в каком-то нелепом ожидании и смирении.       Наверное, весь этот шок отразился на его лице, потому что парень напротив рассмеялся. Легко так и по-детски открыто. Не в насмешку над чужим бубнежом в попытках выразить благодарность, которой Чимин готов сыпаться еще лет сто и до старости высылать открытки этому замечательному человеку. А будто в утешение и поддержку.       Подобная реакция обескураживала, но стало действительно как-то легче. Чимин потупил взгляд и робко улыбнулся в ответ, после чего между ними повисла тишина, разбавляемая шумом дороги и голосами немногочисленных прохожих.       Пак нервно закусил губу, осматривая бегло улицу в поисках спасительной зацепки. Захотелось спросить, куда делись еще двое друзей этого парня, но он вовремя одернул себя. Не о том совсем думает, да и это, пожалуй, прозвучало бы странно. Впрочем, ничего другого, более путного, на ум не шло. И ведь нельзя же просто взять и разойтись? Ему, как бы, жизнь спасли.       Тут его неожиданно подхватывают под локоть и тянут куда-то за собой, но не так сильно, как минутой ранее эти же руки оттаскивали его от дороги.       — А? Что? Куда? — только и может спросить растерянный Чимин и мысленно ругается, потому что ведет себя, как… да как Чонгук, чтоб ему неладно было.       — Ну, как куда, — весело произносит парень, будто все очевиднее некуда, — в ближайшую забегаловку. Тебе явно от шока отойти надо. Мороженку тебе куплю и заодно прослежу, чтобы по дороге чего не приключилось.       Чимин решает промолчать. Ну, а что он бы ответил? Отказывать все равно не умеет, да и зачем, если у него появился шанс завести новых интересных знакомых. Возможно, заодно удастся найти ответ на еще не сформировавшийся, но уже заметно беспокоящий его вопрос, касательно случая в парке, когда сердце так и грозилось вырваться из грудной клетки.       За столик в углу Пак садится в более менее адекватном состоянии. Хотя пухлые пальцы, что отстукивают по столу непонятный сбитый ритм, выдают некоторое напряжение.       — Спасибо, — Чимин тихо благодарит за принесенное ему мороженое и не может удержаться, чтобы не добавить, — за спасение тоже, спасибо. Я по гроб жизни обязан.       Парень уселся напротив, сняв кепку, а потом вдруг рассмеялся. Чимин стушевался и опустил взгляд, потому что не понимал причину этого смеха. Его попытки поблагодарить настолько нелепы или что?       — Тебя как зовут-то?       — Пак Чимин.       — Чимин, — ему по-доброму улыбаются, — давай только без гробов и упоминаний смерти. Эта ниша, к сожалению или счастью, уже занята одним моим лучшим другом Шугой. Еще подобного я не вынесу.       — Эээ, хорошо… — неуверенно отвечает Пак, ковыряясь ложечкой в мороженом. Он немного завидует, как можно настолько открыто и без какого-либо стеснения заводить диалоги с людьми, да еще и по имени так непринужденно называть кого-то.       — А, да, кстати, я Чон Хосок. Или Джей-хоуп. Как захочешь.       — Звучит необычно.       — Это на английском. Хоуп означает надежда, — и новый знакомый Пака приставляет к лицу два пальца в форме латинской буквы «V» и расплывается в улыбке, открывая вид на красивые ямочки.       Чимина это забавное эгье очень тронуло. Кажется, он только сейчас понял, что человек напротив сам по себе такой, если и смеется, то явно не над его нелепостью или внешностью. Осознание этого заставляет несколько расслабиться.       А когда Хосок берет со стола кепку и подкидывает ее высоко над головой без причины, то Паку уже кажется, что тот излишне подвижный и, возможно, импульсивный. Теперь даже неудивительно думать, что такой человек может начать танцевать перед друзьями на улице.       — В общем, какой род деятельности — такие и псевдонимы. Я вот танцор. И, вроде как, неплохой, — продолжает болтать Хосок и подмигивает.       — Покажешь?       — Ваа, — протягивает громко Хосок в удивлении, — прямо здесь показать?       А Чимин и сам не знает, почему выпалил именно это, но ему определенно становится весело, поэтому он хитро щурится с улыбкой на губах и одобрительно кивает. После чего отправляет ложечку с мороженым себе в рот. Впрочем, зря он это, ибо следующие слова и действия Хосока заставляют чуть ли не подавиться пломбиром.       — Предупреждаю, что женские танцы — моя специальность. Смотри не упади, — и Чон действительно выходит перед столиком с намерением продемонстрировать правдивость своих слов.       Чимин маленько сомневается в реальности происходящего. Скорее всего его все-таки сбила машина, и теперь он находится в коме наедине со своим разыгравшимся воображением.       В следующую минуту парень весь красный от неудачных попыток подавить рвущийся наружу смех, остается только скрывать ладонью лицо в смущении. Потому что все итак оглядываются на них.       — Молодые люди, ведите себя прилично или мне придется попросить вас покинуть наше заведение, — слова кого-то из работников кафе все же возвращают Чимина на землю, как и доказывают, что все это — более чем реально.       Хосок громко извиняется на все помещение, падая вновь на диван. После чего пялится долгие секунды на Чимина внимательным и пронизывающим взглядом, и впервые при этом выглядит серьезно.       — Так-то лучше, — оглашает он результаты своего неожиданного сканирования и улыбается.       — Прости? — спрашивает Пак и смотрит одним глазом, потому что все еще не рискует расставаться с рукой, которая приклеилась к его правой половине лица от стыда.       — Выглядишь сейчас веселым, это уже хорошо. Не буду спрашивать, что у тебя случилось, что ты решился на такой отчаянный шаг, но знай — это не выход. Тебе нужна…       — Погоди, пожалуйста! — прерывает шокированный этими словами Пак. — Ты же не думаешь, что я, — он делает голос тише, — несостоявшийся суицидник?       — А ты хочешь сказать, что нет? — Хосок выглядит озадаченным.       — Я… Да я задумался! Очень задумался. Не заметил… — пытается оправдаться парень. И ведь не врет же.       — Так я тебе и поверил, Пак Чимин, — Чон перед ним деловито складывает руки на груди, выражая скепсис.       — Разве я выгляжу настолько несчастным? — голос Чимина сникает, потому что он оказывается весьма сраженным таким заявлением. Парень никогда не задумывался о том, как выглядит со стороны. У него же все нормально. Или ему только так казалось?       — Да, — подтверждает Чон его догадки, — имей в виду, что я от тебя не отстану, пока не удостоверюсь, что у тебя все действительно хорошо. Тебе сколько лет?       — Осенью двадцать будет.       — Пытаешься быть взрослее, чем ты есть? — ухмыляется Хосок. — Ну, я тебе все равно хен. А старшие должны заботиться о младших.       Пак который раз за день краснеет и думает, что быть настолько светлым человеком — противозаконно. Хосок усугубляет ситуацию, когда вытягивается над столом и надевает на парня свою кепку, а после садится обратно на место, довольно улыбаясь.       И вот как-то так в непримечательной жизни Чимина появилось это недоразумение по имени Чон Хосок, который влез, словно солнце, и раздвинул тучи.