Зёрна граната

      Солнце всегда садилось, невзирая на время. Впитавшее убожество и мерзость, оно заканчивает всё в пучине безумия. Красное…       — … Эта тварь нужна мне живой…       —… Я не дозволяла терять сознание. Выйди, но не смей отдаляться от меня на расстояние дальше пяти метров, причинять кому-либо вред и говорить без дозволения…       —… Ёшиока-сама. Если Вам будет угодно, до возвращения Курана-сама мы можем разместить нарушителя в одном из подземных помещений общежития.       — И по возвращении он найдёт на месте школы дымящиеся руины… Как-то ведь они сумели уничтожить почти всех, кто знал о их существовании…       —… Передайте Канаме, что я вынуждена была отлучиться для решение неожиданно возникших семейных вопросов…       В чужих воспоминаниях он раз за разом слышит мертвенно холодный голос и ледяную пустоту взгляда. Солнечную принцессу, вмиг обратившуюся в раздавленную обрушившимся горем… чистокровную вампиршу. Бледная кожа, чуть изменившиеся черты лица, пластика движений… древний вампир разрывается между восторгом и ужасом. Восторгом от осознания, что он сможет быть рядом с ней вечно. Ужасом — ведь у любимой есть целая вечность, чтобы вернуться к нему.       —… Спрашивай, убийца.       — Кто ты?       — Этот вопрос стоило задаваться до того, как казнить тех, кто сдерживал меня. И ещё, пока я не решу иначе… можешь быть свободен…        От того, чтобы ещё раз едва ли не вывернуть наизнанку сознание одного аристократа, Канаме останавливает мягкое сияние неожиданно нагревшегося кулона, оставленного Ханной. Чистокровный останавливается. Он не может отчетливо вспомнить, как успел добраться до общежития и сколько времени прошло с того момента, как Итидзё сообщил о том, что Хана покинула территорию академии Кросс. Совсем одна.       Глава клана Куран сжимает в ладони кулон, оставленный для него Ханой, чувствуя, как пульсирует крохотная искорка заключенной в нём жизненной силы.       — Хана-химе… — почти шепчет вампир и чувствует яркий отклик, идущий сквозь пространство и время.       - … Не забывай, что ты мой, Канаме… — едва слышно звучит голос любимой во внезапном порыве ветра, наполненном едва различимым запахом её крови. Древний вампир приходит в себя, оглядывается по сторонам, мало обращая внимание на полубессознательных аристократов, часть которых он едва не превратил в пускающие слюни овощи. ***       Удушающее присутствие чистокровного обрушивается на территорию академии Кросс каменной плитой. Люди падают, теряя сознание, вампиры и Каен Кросс с приёмными детьми оказываются заперты в собственных телах. Сколько всё это длится, неизвестно, но когда тяжесть присутствия невменяемого чистокровного пропадает, первого, кого видит перед собой застигнутый произошедшим в своём кабинете охотник, чистокровного из рода Куран.       Почему-то Каену сразу же вспомнился Харука в момент, когда его немного переклинивало, и он недобро спрашивал, сверля охотника убийственным взглядом: «У тебя есть какое-то дело к моей жене?»       — Что-то случилось с Ханой? — осторожно интересуется Кросс, ожидая, что чистокровный прояснит недавнее происшествие в ночном общежитии и внезапное исчезновение одной из учениц Ночного класса, обсуждать которое в отсутствии главы Курана вампиры наотрез отказались.       — Ей пришлось покинуть академии по семейным обстоятельствам, — отвечает чистокровный.       — На какой срок?       — Не знаю, — искреннее и какое-то беспомощное признание Курана вселяет в Каена надежду на то, что убивать его никто сегодня не будет.       — Думаю, Хана-тян постарается вернуться как можно скорее! Нет, я уверен, что она не захочет ни одной лишней минуты быть вдали от тебя, Канаме-кун! Вы ведь такая прекрасная пара! А какие милые детки у вас появятся после свадьбы… — осенённый неожиданной догадкой, директор академии замирает и не успевает сдержать язык за зубами. — Или Юуки совсем скоро станет тётей?       Взгляд Канаме совсем становится диким, и он покидает кабинет, словно телепортируясь.       — Да ладно? — раздаётся в кабинете вопрос ошеломлённого новостями директора. ***       — … Дюна за дюной, дюна за дюной, а за дюной… бархан! А за барханом снова дюна, дюна за дюной, дюна за дюной, а за дюной… бархан! А за барханом опять дюна… — тихо напеваю новый хит сезона — ремейк неустаревающей легенды классики «А за деревом дерево». Идиллия, блин.       Я. Чистокровный. Песчаные дюны. Я — голодная и злая. Чистокровный — молчаливый и какой-то странный. Песчаные дюны — везде, и даже намёка на то, что они где-то кончаются, нет. На нашем счету несколько побегов под аккомпанемент моего божественного голоса… Что-то в моей жизни явно идёт не так. По идее, я уже тысячу раз должна была найти братьев или сестёр и оказаться в крепких мужских объятьях короля. По крайней мере я столько раз говорила: «Эни, бени, раба» и мысленно щелкала несуществующим хвостом. Увы, несмотря на посетившие меня видения и обрывки чужих воспоминаний, в адекватном (относительно) состоянии использовать чудо-способности по перемещению не выходит — вокруг всё тот же песок, а рядом всё тот же чистокровный.       Тоска-а-аа. Хорошо, что под светом солнца к коже вернулся привычный золотистый цвет, а то вообще грустно жить было бы. По моему скромного мнению, быть бледной поганкой такой выдающейся и яркой личности, как я, совсем не идёт.       — Хио, может быть, я иду не в ту сторону? — не особо надеясь на ответ, спрашиваю я вампира и вежливо слушаю тишину, прежде чем отчаянно вздохнуть и в тысяча первый раз мысленно щелкнуть хвостом, вот только в этот раз за спиной послышался отчетливый щелчок, а впереди появляется марево перехода, к которому я несусь с победным кличем. «Ура! Наконец-то я найду что-то большое и съедобное в пустыне!»       Вот только на той стороне разрыва пространства оказывается… пусто. Желудок выдаёт тоскливую, жалобную трель, отдающую странным гулом под ногами, а затем из-под песка невдалеке поднимаются костяные шипы, спустя несколько секунд в воздух взвивается огромная туша существа, напоминающего по форме ската. ***       Дневное светило кажется особенно ярким и беспощадным над просторами пустыни с заметёнными остатками моста, по бокам которого неусыпными стражами на фонарях замерли красные драконы, удерживая когтистыми лапами сферы посеревших плафонов. Украшения или механизмы, ждущие нужной команды? Сейчас почти не осталось тех, кто мог бы ответить на этот вопрос, разве что среди вампиров и полукровок, но у кого из людей хватит храбрости их разговорить? И даже если подобное случится, хватит ли у человека знаний, чтобы понять озвученный ответ?       Тысячелетия после ядерной войны и гнёта в рабстве у вампиров оставили неизгладимый отпечаток на людях. Когда ещё у цивилизации людей хватит сил для развития в достаточной степени, чтобы суметь понять суть технологий вампирской расы, медленно уходящих в небытие вместе со своими создателями? Что останется на развалинах былого величия, когда последние его осколки растворятся в пучинах времени?       — Что это? Я чувствую нечто странное… — говорит паразит на руке дампира, прислушиваясь к окружающему пространству.       — Тихо.       Мгновения спустя из марева воздухе с торжествующим криком появляется человеческая фигура, а когда в песке появляется гребень песчаного ската..       — Ди, только не делай глупостей. Не надо. Да ты просто не успеешь, — начинает тараторить паразит, а тем временем дампир молча заскакивает на коня и…       — ЕДА!!! — разносится над пустыней пугающий рёв вместе с продирающим ощущением чужого голода, скручивающего внутренности в болезненный ком, и песчаный скат панически изворачивается в воздухе, чтобы избежать встречи с невероятно опасным, а главное голодным хищником. Другие песчаные скаты из стаи неудачника тоже не горят желанием попасть на зуб неведомому существу и не спешат выныривать на поверхность, но полный возмущения и разочарования рёв заставляет их броситься в бегство. — КУДА?! Давящая на сознание аура пропадает, а над барханами разносится наполненный искристым весельем смех.       — Знай наших! — звонкий девичий голос переливается серебряными колокольчиками. — Попадёшься ещё раз мне на пути, точно слопаю!       — Чую прямо по курсу крупные неприятности. Ди, а давай-ка мы всё-таки поедем в обход? Эй! Нам лучше ехать в другую сторону! — пытается образумить дампира паразит. По мере приближения становится заметно, что одетая на мужской манер девушка не одна, об этом явственно говорит высокая фигура в белом плаще возвышающаяся рядом.       — Хио, ты видел, как у меня всё круто получилось? Видел?! — едва ли не подпрыгивая на месте, спрашивает девушка, её длинные собранные в высокий хвост черные волосы отливают синим цветом, а в карих глазах легко заметить алые блики. — Кстати, а почему ты со мной переместился? Нет, понимаю, война и всё такое, но тут, где бы это самое «тут» не было, может быть еще хуже. В прочем, если тебе несколько тысячелетий, то любая смена обстановки станет в радость… Ооо, почему мне в попутчики попался такой молчун? Ты хоть кивни, что ли, если согласен.       — А она уже мне начинает нравиться! — весело замечает пaразит. ***       Очередные попытки завести диалог с чистокровным ни к чему не приводят и, мазнув взглядом по пустыне, я растерянно застываю под спокойным взглядом белокожего остроухого мужика с мечом, чувствуя пробирающую липким холодом до костей опасность, которую он несёт.       — Упс…? — придушенно вылетает из моего горла.       — Если именно таким образом ты попала на руины, тогда ясно почему твой мастер… — задвинув к себе за спину, опять заводит старую шарманку чистокровный.       — О, боженька! Дай мне терпенья… Сил, заметь, не прошу, а то ж прибью его и рыдать потом буду! — едва ли не вою от отчаянья, с трудом сдерживаясь от того, чтобы покусать странного попутчика. — Хио! Я полукровка! И… — обращаю внимание на царапающее сознание несоответствие, выглядываю из-за спины чистокровного. — Ой, этот конь механический, что ли?       — Не совсем, — отвечает чистокровный, опуская руку мне на макушку и заталкивая за спину.       — Это как? — спрашиваю я, высовывая голову с другой стороны. — Киборг? Андроид? Гиппоморфный дендромутант — плод деятельности сумрачного гения, известного людям как «Папа Карло»?       На мою макушку снова ложится ладонь чистокровного.       — Хио, я его опасаюсь, а не боюсь. Никогда не видела кого-то подобного и… Ой! Прошу прощения, в последнее время мои манеры оставляют желать лучшего, — спохватываюсь я и, поправив одежду, откинув волосы за спину и гордо вскинув подбородок, называю своё имя и представляю своего спутника. — Я Хана, а это мой друг Хио.       — Ди, — коротко представляется остроухий. Интересно, а он кто по расе? Если судить по сероватому оттенку кожи и ушам, то напоминает описание тёмного эльфа, не того, который дроу, а другого, ну, или неожиданно затесавшегося в некроманты обычного.       — Рада знакомству. Не подскажете, в какую сторону стоит идти, чтобы добраться до обжитых мест, оазиса или леса? ***       Ханабуса неимоверно рад тому, что Канаме-сама решил сменить гнев на милость и посетил имение их семьи. Вот только непонимание причин происходящего и странные взгляды Канаме-сама, которые он на себе ловил, заставляли юного аристократа нервничать. Ханабуса не понимал, в чем именно провинился на этот раз, что чистокровный ни на мгновение не выпускает его из своего поля зрения. Аристократ настолько растерян, что готов разрыдаться и упасть на колени, вымаливая прощение… вот только бы узнать: за что?