Saviors and Hellion Smiles

Как только я удостоверилась в том, что он будет в порядке, пока меня не будет рядом, и, предоставив ему еду и напитки для восстановления сил, я поспешила к терминалу, дабы отметить то, что я заступила на свою смену. Был понедельник, и мне придётся работать. Я почти решилась хорошенько избить Миранду, использовав её в качестве моей персональной груши для битья. Но когда я подошла к стойке регистрации, чтобы попросить администратора вызвать её для того, чтобы я могла бы дать ей хороший словесный упрёк за её глупую ошибку, но администратор как-то странно взглянула на меня. — Миранда только сегодня утром подала в отставку, Челси, — мягко пояснила она. — Она здесь больше не работает. И вот оно. Я расслабилась и, довольная собой, вернулась к своей работе. Я не думала о чём-либо таком, просто потому что это не было так важно сейчас, Миранда была трусом, и я была бы рада высказать ей всё, что я о ней думаю, прямо в лицо, прежде чем та ушла бы. Но часть меня охватила тайная радость, что она больше не будет мне мешать… в данный момент есть только один человек, с которым я должна договориться, — доктор Смитлэнд, и он не был таким решительным, когда дело касалось жизни Джокера. Я могла бы справиться с этим довольно легко. К тому времени, когда настал мой первый перерыв, я работала как сумасшедшая. Мои ноги уже начали уставать, и скоро мне пришлось бы сесть, чтобы не свалиться от усталости прямо на рабочем месте. Последнее могло произойти в любой момент, ибо работая в занятой больницей и с огромным количеством людей, о которых стоит позаботиться, времени на отдых не так уж и много, но большая часть пациентов будет внимательно следить за мной, смотря на мои движущиеся пальцы и трясясь. Я не могу точно определить данную эмоцию в любую разумную категорию. Я не могла перестать думать о том, что Миранда уже не работала здесь, и тогда я начала понимать, что у неё мог быть какой-то дьявольский план в рукаве. Это меня сильно обеспокоило, потому что теперь я не могла следить за ней… она могла совершить много чего с этим местом, с людьми, будучи в безопасном для неё месте. Настало девять часов, когда я вошла в маленькую комнату и заметила, что напряжение, которое буквально витало в воздухе, когда я уходила в шесть часов, исчезло. Он всё ещё выглядел слишком безмятежным для его обычного энергичного настроения, но он больше не находился на грани жизни и смерти, и я была довольна хотя бы этим. — Доброе утро, подруга, — пропел он, пока я проверяла его капельницу, с трудом обойдя его и при этом не начав нервничать, на что я предпочла не обращать внимания. — Ты выглядишь ужасно, детка. Могу ли я предложить тебе на этот раз хороший сон ночью вместо того, чтобы беспокоиться обо мне всё время? Это творит чудеса… и ты становишься внешне похожей на меня. Кроме того, меня начинает тошнить от того, что я вечно вижу тебя. На это я нахмурилась, наблюдая за его жестами на лице с уже не такой яркой краской, которая не давала нормально разглядеть его лицо. Я не могла не задаться вопросом, нашёл ли он что-то интересного во мне на этот раз, но я увидела весёлый блеск в его глазах и поняла, что он в очередной раз пытается манипулировать мной… стараясь, чтобы это звучало так, словно он шутит о своей собственной внешности, но в действительности он по-настоящему насмехался надо мной. — Вы были близки к смерти вчера вечером, — добавила я, вливая немного физраствора в его капельницу, дополнительная мера предосторожности. — Наверное, поэтому вы сейчас чувствуете себя не так хорошо. — Ах да… Эта жестокая, язвительная стерва… — Он сильно ударил языком по губам, которые сейчас имели светло-розовый цвет, большая часть грима исчезла, и, цокнув языком, он продолжил говорить снисходительным тоном. — Я пытался познакомить её с моим другом, и, думаю, ей он не слишком понравился, как и я, если мы говорим о неприязни, поэтому она сказала мне, что позволит мне хорошо поспать. Теперь я мог бы взять дикий прыжок, но, хм-м-м… — Он дьявольски покосился на меня. — Может, ей просто не нравятся клоуны. Я ничего не могла ответить, кроме как улыбнуться, комментарий был слишком юмористическим, чтобы я смогла удержаться от смеха. Ему, очевидно, не понравилась моя реакция, и он повернул свою голову в сторону окна, пока я снимала бинты, куда я вкалывала трубки от машины для диализа прошлой ночью, и проверила, зажили ли раны. На мгновенье мы встретились взглядами, пока я заменяла мелкие лоскутки марли у открытых ран и отвлеклась от своего занятия. Он по-прежнему выглядел озадаченным, но это было лишь некое любопытство… он выглядел каким-то злым, и самосохранение взяло надо мной вверх, заставляя меня захотеть уйти от этого взгляда. Я не хотела рисковать какой-либо конфронтацией с его ножом. — Мы действительно должны смыть этот грим с лица, — предложила я, достав сухую и чистую тряпку, которую я оставила на его подносе с едой накануне вечером. — Он всё равно сотрётся. — Ах, эм. — Его рука исчезла под одеждой, и нож быстро скользнул из ножен. — Отличная попытка, дорогая. Я отдам тебе должное за, эм, хитрость. Но я не позволю в этом аду или следующем тебе прикоснуться к моему лицу этой тряпкой. Я пристально взглянула на нож, наблюдая за тем, как он угрожающе блестел на свету, что не дало мне приблизить тряпку к этой грязной, испачканной физиономии. — Брось тряпку, и я не буду использовать своего старого верного приятеля, чтобы вспороть тебе живот. — Его губы исчезли под этим змеиным языком, а после на его губах появилась шальная ухмылка. — Ну же, девчуля. Ты же хочешь сохранить такое красивое лицо нетронутым, верно? Ты не хочешь в конечном итоге выглядеть как я сейчас, правда? Тряпка выскользнула из моих пальцев и приземлилась с шумным шлепком на пол, пока я смотрела на этот нож, моё сердце бешено стучало в груди, а дыхание участилось. Он зловеще захихикал, и я перевела взгляд с ножа на его лицо: — Оу, док. Не смотри на меня так, словно я какой-то, эм, убийца-психопат. Мы оба знаем, что я, в каком-то роде, выше этого… Теперь не заставляй меня втыкать его в тебя из-за оскорбления в мою сторону… Здесь он слишком долго пылится без дела, хотя привык к уродованию красивых лиц, как у тебя, прежде чем мы остановились здесь, в этой дыре. Становится всё труднее контролировать его, так что тебе лучше не перечить мне, или я позволю ему сделать то, чего он хочет. Я запнулась об свои ноги и споткнулась об ножку кресла для посетителей, приземляясь на подушку. Он маниакально захихикал, так пронзительно, необузданно, такое хихиканье я слышала однажды в моих самых страшных кошмарах. Из-за этого по моей спине пробежался холодок, пока он запрокинул голову, как гиена, и безумно смеялся, на его губах появлялась ехидная усмешка, и его кроваво-красный язык выскользнул из его рта. Если подумать, он выглядел как сам дьявол, лёжа в этих смятых белых простынях и выглядя на их фоне немного неуместно… — Милая, ты никогда не перестанешь забавлять меня, — он вздохнул, смахивая невидимую слезу, размазывая при этом черную сажу вокруг глаз. — Может быть, поэтому я держу тебя рядом… Ты просто как Мышь. Невежественный робот цивилизованного общества с бесполезным чувством справедливости — которое в ближайшее время, моя дорогая, совершенно не поможет тебе, и ты можешь принять это слишком близко к сердцу — и прекрасная игрушка для побоев, когда мне станет скучно. Но не волнуйся, малыш… Я могу просто быть слишком очарован тем, как ты заботишься обо мне, чтобы вскоре избавиться от тебя. Я не знала, была ли это реакция на скуку или передозировку успокоительными, которая заставила его вести себя безумнее, чем обычно. Но я вспомнила то, что произошло несколько минут назад, когда я осмелилась предложить стереть эту глупую краску с его лица. Самая большая ошибка, которую я совершила за последние пять дней, пока он находился здесь. В любом случае, я уже собиралась уходить, когда оставила ему эти кроссворды и набор моделирования, что купила для него накануне. Он не поблагодарил меня… он никогда не делал ничего подобного, но я надеялась, что если я дам то, что займёт его ещё на три часа, пока меня не будет, то это поможет избавиться от этой его садистской и мерзкой наклонности. Если бы я только знала, что наша маленькая встреча была не единственной плохой частью дня, который быстро становился всё хуже и хуже. Я покинула заброшенное крыло и вернулась обратно в привычную суету, слушая звонки телефонов и сигналы кардиомониторов. Мой пульс вновь замедлился, и я вздохнула, вытирая пот со лба рукавом своей чёрной, любимой формы. Я никогда не чувствовала себя настолько нервной, пока он находился рядом… но это была моя естественная реакция на такого человека, как он. Внезапно они вызвали меня по внутренней связи, назвав моё имя у стойки регистрации. Я была в замешательстве, но любопытство повело меня в другую часть больницы, и весь путь от входа в крыло Джокера к столу регистрации я размышляла о том, что, чёрт возьми, они хотели от меня сейчас. Но как только я вышла из-за угла и начала рассматривать затылок головы угольно-серых волос, некоторые пряди которых коснулась седина из-за постоянного стресса; я поняла, чего хотели они. Полицейская форма подсказала мне это, как и узнаваемые очки в чёрной оправе и небольшие усы, когда человек, ожидающий меня в этой части больницы, начал бегло просматривать территорию на наличие каких-либо заслуживающих внимания сотрудников или подозрительной активности, происходящей вокруг него. — Лейтенант Гордон? — сомневаясь, спросила я, делая шаг вперёд и наблюдая за тем, как он обернулся, когда я назвала его имя. — Ах, как раз та девушка, которую я и искал. — Он приветливо протянул руку, и я пожала её два раза с безрадостной покорностью. Я была поймана с поличным. — Простите, что беспокою вас во время работы, мисс Грант, но у меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы вам задать.  Его голос был предельно уставшим, несомненно, уставшим от преследования преступников на протяжении половины его жизни. Я заметила беспокойство на его лице, но он казался добрым и хорошим человеком, и, хотя внутри я начала немного нервничать, но пыталась изо всех сил спокойно улыбаться. — Никаких проблем, лейтенант. Пойдёмте, я налью вам чашку кофе. Вы выглядите совершенно измотанным, — предложила я, кивнув в сторону комнаты для персонала. Он кивнул и последовал за мной, выглядя ещё более уставшим, пока шёл по коридорам. — Спасибо, кофе — звучит отлично. Я подтолкнула в его сторону стул, и он сел на него, пока я наливала ему чашку кофе, надеясь, что он не заметил, как часть жидкости пролилась на столешницу из-за моих трясущихся рук. Впрочем, он ничего не заметил, однако, поскольку он достал ручку из-за уха, которую я не увидела ранее, и достал чистый бланк для допроса из своего клипборда.  — Сахар, сливки, лейтенант? — мягко поинтересовалась я, пытаясь скрыть дрожь в своём голосе. Всё, о чём я могла думать, так это о том, собираются ли меня арестовать или они же найти Джокера и арестовать его… все варианты в моей голове не имели хороших концовок, и я волновалась за своего пациента. — Нет, спасибо, мисс Грант, — сказал он, бросая щедрую улыбку в мою сторону. Я вручила ему пластиковый стаканчик, и он поблагодарил меня, одним большим глотком отпивая часть кофе, пока я приблизила свой стаканчик к губам и попыталась сделать вид, будто я тоже что-то отпила. Но мой рот был чересчур сухим, а в горле отчётливо ощущался небольшой комок, из-за которого я на данный момент вообще не хотела пить, мои ноги отчаянно дёргались под столом, поскольку я ожидала его вопросов. — Я хочу побыстрее закончить с этим, потому что знаю, что вы должны вернуться на работу, — начал он, поправляя очки на прямом носе. — Сегодня утром, около восьми часов, Миранда Кенсингтон пришла в участок и подала заявление в полицию, утверждая, что она знает, где находится Джокер, — он вновь замолчал, записывая что-то на бумаге, но, похоже, в его ручке закончились чернила, а я почувствовала себя так, словно меня сейчас вырвет. Я протянула ему ручку из моего кармана, чтобы он смог наконец записать всё, что нужно, прежде чем меня стошнит на его старую обувь. — Спасибо. В любом случае, она сказала, что он был пациентом в этой больнице и что находился под вашей опекой. Он взглянул в мою сторону после того, как заполнил первую половину листа, несомненно, наблюдая, как моё лицо становилось всё бледнее и бледнее под его давлением. — Действительно, лейтенант… Джокер здесь, это… — Я обещаю вам, мисс Грант, что если вы будете сотрудничать, мы не арестуем вас. Мы хотим Джокера… мы хотим посадить его за решётку, и если он здесь, то нам придётся забрать его куда-то, где за ним смогут присмотреть во избежание какого-либо происшествия с его стороны. Я сглотнула, чувствуя себя глупо из-за слёз в своих глазах. Почему я плакала? Я понятия не имела… всё, что знала я на данный момент, так это то, что я собираюсь плакать перед лейтенантом департамента полиции Готэма. — Лейтенант, я… — я резко остановилась, пытаясь сказать хоть какую-то ложь, но не смогла. — Пожалуйста, скажите мне правду, мисс Грант. Мы сможем обеспечить вам полицейскую защиту, если вы будете сотрудничать. Теперь он умолял. Я могла видеть это в его тёмных карих глазах. Я определённо сдавалась, когда дело доходило до мольбы, и я знала, что должна признаться прежде, чем у меня случиться нервный срыв прямо перед ним. — Послушайте, сэр. Единственная причина, почему он находился здесь, так это потому, что он ранен. Да, Джокер здесь, но я не скажу вам где, потому что он ещё не в том состоянии, чтобы его перемещать. Если вы просто дадите мне две или три недели, я смогу помочь ему полностью оправиться от ран, и вы можете забрать его, когда вам будет угодно. Победоносная ухмылка появилась на измождённом лице Гордона, и я не могла помочь, но чувствовала, что моё сердце противоречило самому себе, радуясь от того, что я больше не увижу этого сумасшедшего человека, но в то же время хотелось провалиться сквозь землю, поскольку я знала, что должна сдержать слово, и не знала, могла ли я сдать его полиции вот так. — Спасибо, мисс Грант. — С его стороны шла излишняя сентиментальность, пока он заполнял остальную часть отчёта. — Вы очень помогли мне и городу. Мы пожали друг другу руки, и он вновь поблагодарил меня за кофе, который он взял с собой по пути. Я не могла ему помочь, но чувствовала себя немного раздражённой, хотя всегда восхищалась Гордоном, его неустанными усилиями, с помощью которых он пытался отгородить Готэм от превращения в пустырь… но Гордон и я разделяли те же взгляды. Мы хотели лучшего для Готэма, а не того, что будет лучше для нас. Однако из-за этого моё настроение совсем испортилось. К обеду я уже и не думала, что снова смогу встретиться лицом к лицу с Джокером, зная, что собственноручно сдала его в полицию из-за своего вечного «чувства справедливости», как дерзко выразился он. Я не знала, сможет ли он распознать стыд на моём лице, который всегда появляется, когда я осознаю, что облажалась. Решив отложить поход в его палату ещё раз из-за ланча и сев в комнате персонала, я в отчаянии уставилась на нетронутый салат. Но я знала, что мне придётся рискнуть, вернувшись туда перед уходом, чтобы убедиться, всё ли в порядке и зажила ли его рана. Я обещала себе, что буду делать так каждый раз, чтобы быть более-менее спокойной и молить Бога, чтобы он уже спал, когда зайду туда. Казалось, Бог сегодня был щедр, отвечая на мои молитвы, потому что, когда я направилась туда, чтобы его проверить, он крепко спал, словно кто-то залез в его мозг и щёлкнул выключателем. Он снова свернулся калачиком на боку, его спутанные, взъерошенные, зелёные, волнистые волосы находились позади него на подушке, которая была чудовищно грязной из-за всего этого грима, который запачкал ткань. На мгновенье я тихо вышла в коридор, заметив, насколько противна эта подушка, и схватила одну из старых, пыльных в забытой палате рядом. Я выбила большую часть пыли и осторожно убрала испачканную подушку из-под него, держа его голову одной рукой, заменяя её на старую, и заметила пару прядей волос, которые оказались на его лбу, пока я делала всё вышеперечисленное. Я осторожно убрала их ладонью со лба, возвращая в неопрятный беспорядок, прежде чем уйти, пока он спал и видел сны о взрывчатых веществах и хаосе, оставив после себя небольшое количество еды на подносе, на случай, если он проснётся и окажется голодным. Как обычно, я оставила свет в углу и запасной фонарик у его кровати, затем направилась прямо к терминалу в крыле больницы, где протянула свою карточку Биллу и исподлобья посмотрела, как он пробил время. — Хорошего вечера, Челси. — Билл поправил свой головной убор и улыбнулся мне. Я попыталась изо всех сил улыбнуться ему искренне, и, похоже, у меня это получилось, поскольку моя улыбка не показалась ему фальшивой. — И тебе того же, Билл. Береги себя. — Я отвернулась, положив свою карту в слот терминала, и молча ушла в холодную, тёмную ночь. Внезапно я подскочила, когда мрачный, хриплый голос раздался из глубины тени в соседнем переулке. Но когда я оглянулась, мои опасения сразу же исчезли, когда я увидела лицо мужчины за маской, которое привыкла ассоциировать с добросовестностью и справедливостью. — Пожалуйста, перестань внезапно появляться из темноты и пугать меня до смерти, — пробормотала я, пытаясь успокоить своё сердцебиение, пока сердце бешено стучало в груди. — Ты делаешь свою работу хорошо, — он подметил это своим низким, грубым голосом. — Но скоро настанет время, чтобы передать бразды правления Гордону. — Ты послал Гордона? — с сомнением спросила я. Возможно, Миранда лишь пешка в этой несчастной игре… — Нет, но я отправил девушку к нему. Я уговорил её написать заявление в полицию о местонахождении Джокера. Её было легко убедить. — Это потому, что она ничего не сделала, просто сводила меня с ума всё это время.  Я потёрла руки, чтобы хоть чуть-чуть согреться. В отличие от него, у меня не было специального костюма, который бы был тёплым/поддерживал тепло… я была в своей тонкой чёрной форме. — В любом случае, Гордон знает. — Его глаза сузились ещё больше, если это вообще было возможно. — Ты не сможешь вечно держать его взаперти. Он обязательно сбежит, когда полностью восстановится, и тогда к этому будешь причастна и ты. Ты будешь полностью вне игры, и никто не причинит тебе зла. Эти слова должны были меня успокоить, но только заставили меня чувствовать себя ещё хуже. От дискомфорта я взглянула на землю под ногами, обдумывая свой ответ, чтобы убедить его в обратном, что, возможно, я могла бы быть полезной в дальнейшем. Но когда я подняла взгляд, его уже не было, только тени крутились вокруг яркого света, шедшего от фонаря, под которым я стояла. Этот свет, похоже, окружил меня, чтобы защитить… От хищной тьмы.