Saviors and Hellion Smiles

Я стояла посреди безжизненной улицы, по обе стороны которой были складские здания. Блокнот, в котором я небрежно написала адрес, я держала дрожащей рукой. Я начала вновь идти по тротуару, читая таблички на зданиях, где были выгравированы цифры, мигающие в свете луны, пока я проходила мимо. 54123, 54124, 54125… Вот оно, к счастью, всё ещё находясь там, поскольку я боялась, что он превратится в груду уменьшенного щебня к моменту моего прибытия… и, конечно, Гордон исчезнет вместе с ним… Я бросилась через открытую дверь склада и, к своему ужасному удивлению, ничего не обнаружила… ничего, кроме мусора и пыли, уничтожающейся шарканьем ног, на старом полу в разрушенном помещении. Он был одноэтажным… это было то место. Меня обманули. — Комиссар Гордон! — Я сложила руки вокруг своего рта и крикнула в пустое помещение, стараясь не запачкать пол вновь, пока желудок сделал сальто и словно снова стал крутиться. Я схватилась руками за живот и прислонилась к стене, чтобы не упасть… что мне делать? Гордона здесь не было… он провёл нас. Он находился где-то в другом месте, и теперь я не знала где, вся надежда была потеряна, ибо я была не в силах его найти. Я решила попробовать в последний раз… — Комиссар Гордон! И я была сразу же благодарна тому, что сделала это. — Здесь! Я прислушалась, напрягшись, чтобы определить его точное местоположение. Но звук его голоса, казалось, исходил из соседнего здания… — Гордон! Я рывком бросилась за дверь и полетела по ступенькам ржавого старого склада вниз, только чтобы вбежать в похожее ветхое помещение, находящееся по соседству. Этот раз, как только я прошла через дверной проём, я увидела, по крайней мере, сотню контейнеров с взрывчаткой, неприятное зрелище для тех, кто застрял в здании с тикающей бомбой всего в нескольких футах от них с цифрами, постепенно сокращающими до нуля, конечно. Гордон резко подался вперёд, его почти седая голова наклонилась, словно в молитве, я увидела это, проходя мимо контейнеров с нефтью, и он услышал мои движения, будучи сильно избитым. Его голова поднялась, показывая, что он услышал шаги, резонирующие по всей комнате. На его лице была спёкшаяся кровь, царапины были выгравированы на измождённых щеках. — Челси? — Щурился он, даже через свои очки, когда я добралась до него. — Что ты здесь делаешь? Это небезопасно… Драгоценное время на экране, который был установлен на контейнере перед ним, быстро приближалось к нулю. Когда я взглянула на него мимолётно, на нём осталась минута и тридцать секунд. Я должна вытащить его отсюда. — Я спасаю вас, комиссар. — Что ж, это очень героически с твоей стороны, Челси… но не кажется ли тебе, что подобные вещи должен делать Бэтмен? Сейчас я дёргала за толстые узлы, которыми он был привязан к стулу, но, как я и боялась, они не поддавались моим пытливым пальцам. К счастью для меня, Джокер находился без сознания с ножом, выскользнувшим из его пальцев. Я взяла его, но в обмен на нож я низко наклонилась над ним и оставила поцелуй на его лбу… моя благодарность за идущее против воли и неосознанное позволение использовать его нож. Странно говорить такое, поскольку с того момента прошло десять минут. — Бэтмен послал меня, — объяснила я, разорвав потёртые, потрёпанные узлы выкидным лезвием, и распутала их вокруг Гордона. — Он направился предупредить полицию и засадить Джокера за решётку. Гордон в этот раз не ответил, и, как только верёвки упали на пол, он попытался встать на свои трясущиеся ноги. Вместо этого он упал на один из контейнеров; часы на взрывчатке, казалось, тикали теперь быстрее. Сорок пять секунд. Я должна была вывести слабого и пострадавшего комиссара прочь от надвигающегося взрыва… прежде чем бомба взорвётся, пока мы будем заперты внутри здания. Я поспешила вперёд, чтобы помочь ему встать на ноги, заставляя его слабую руку приобнять меня за плечо и помогая ему подойти к двери. Тридцать секунд… У меня теперь было тридцать секунд, чтобы добраться до выхода, и, учитывая контейнеры на пути, шанс на побег казался невероятно низким. — Ну же, сэр… по крайней мере, попытайтесь! Если не ради меня, то ради вашей семьи. Ради вашей жены и детей. Как думаете, что они почувствуют, узнав, что вы погибли при взрыве? Меня не волновало, что мой тон был слишком дерзким, пока я разговаривала со столь высокоавторитетной фигурой в обществе. Всё, что сейчас меня волновало, так это то, что мне нужно вытащить его за дверь, и если для этого потребуются эти немного грубые слова, то так тому и быть. — Подумайте о своей семье, Гордон. Это, казалось, заставило его ноги двигаться немного быстрее. Десять секунд. Мы почти находились у самой двери, и Гордон напоследок начал идти быстрее, мы бросились через оставшиеся контейнеры более эффективно. Пять секунд. Я в рывке открыла дверь и помогла Гордону спуститься по ступенькам. Он споткнулся и упал на свои усталые ноги, но ему удалось подняться до первого этажа так же, как и мне. Три, два, один… Целый фундамент Земли, казалось, внезапно взорвался столбами необузданной искусственной ярости, разворачиваясь довольно стремительно позади нас. Взрыв отправил Гордона и меня в полёт на асфальт. Гордон просто неподвижно лежал, ни один звук не сорвался с его губ. Думаю, что он отключился, либо от перенапряжения, либо от того факта, что он довольно сильно ударился головой о твёрдую землю. Я нащупала сотовый телефон в кармане и набрала номер скорой помощи так быстро, насколько могла. Больница, что не была взорвана во время игры Джокера, казалось, не была тронута последствиями этого и продолжала работать, хотя я была уверена, что они эвакуировались так же, как и мы… лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Прошло несколько минут, прежде чем приехала скорая и несколько полицейских машин позади с включённой сиреной. Они выкатили каталку для Гордона, и я помогла ему лечь на неё; его пробил холодный пот, а голова вяло клонилась в сторону. Лужа крови начала появляться на чистом белом белье, где лежала его голова… я только надеялась, что у него не было никакой серьёзной травмы. Чтобы не попасть на глаза полицейских, которые приехали на место происшествия, чтобы осмотреть ущерб, нанесённый зданию, что взорвалось, я поехала в скорой вместе с Гордоном. Я сидела как на иголках, чувствуя себя не особо комфортно, наблюдая, как кровь продолжает течь, а белая простыня темнеть, поскольку они пропустили раны на голове и были слишком взволнованы по поводу того, что у него было сломано несколько рёбер из-за побоев. Пока они были заняты его рёбрами, я попросила кусок марли. Один из них рассеянно бросил мне тонкий материал, и я обмотала марлю, пока та не стала толстой и могла впитать много крови. Я прижала её к ране у задней части головы Гордона, легко надавливая на неё, чтобы остановить кровотечение. Поездка была довольно короткой, но всё это время я была слишком напряжена в ожидании момента, когда Гордон очнётся от коматозного состояния, что, казалось, длилось дольше, чем следовало. Мне велели ждать снаружи в зале ожидания к тому времени, как они добрались туда, необычная просьба для того, кто обычно, когда мою больницу ещё не разнесло вдребезги, работал в медицинской сфере и гордился своей работой. Я всегда любила свою работу; спасение людей от их болезней и травм с летальным исходом было самым лучшим делом в мире. Это всегда было прекрасным удовольствием, наблюдать за лицами их близких, которые расслабляются и ликуют, когда они узнают, что пациент будет жить. Я тоже хотела этого для Гордона… сказать его жене и детям, что с ним всё будет хорошо. Но без работы в больнице, этой блажи был положен конец. Я просто буду сидеть здесь, будучи терпеливой в зале ожидания, пока они работают с ним… я могла, по крайней мере, переступить гордость, спасая его от взрыва, пока ждала. Этого для меня было достаточно. Я свернулась в старой, грязной комнате ожидания напротив входа, смотря, как люди проходят мимо, некоторые заходили через раздвигающиеся двери, а некоторые уходили. Я пробыла там час, когда очнулась от своего состояния оцепенения. Это была медсестра, кто-то очень похожий на меня… она была примерно моего возраста, может, чуть моложе, и выглядела очень усталой. Но это естественно, походить на зомби, будучи непривыкшей к ночной смене… я была вынуждена привыкать раньше точно также. — Простите, мисс, но комиссар Гордон пришёл в себя. Он сказал, что хочет вас видеть. Я последовала за медсестрой в палату Гордона, где обнаружила его очень бодрым, но всё ещё бледным и вялым от потери крови. — Ах, вот ты где. — Он немного присел в своей кровати, пока я заняла место в кресле посетителя рядом с ним. — Вы хотели меня видеть, комиссар? — Да, эм… я просто хотел поблагодарить тебя за спасение моей жизни. Мы бы не сделали этого, если бы ты не напомнила мне, что у меня есть семья, которая ждёт моего возвращения домой, чтобы я позаботился о них. Он мягко улыбнулся, я взяла его руку и сжала её так осторожно, насколько это было возможно, потом отпустила; он выглядел так, словно нуждался в каком-то утешении. — Ты должен благодарить Бэтмена. Он был тем, кто почти сбросил Джокера с крыши здания, чтобы выяснить твоё местоположение. Он усмехнулся на, казалось бы, весёлый тон, коим были сказаны эти слова, но в реальности я была немного раздражена, что Бэтмен зашёл так далеко, чтобы запугать его, когда он знал это лучше. Джокер питался страхом, гневом и террором; использовав один из этих элементов на нём, означало подчиниться его господству. Он только нашёл способ использовать эту слабость против них, если бы они осмелились попробовать и показать ему какие-то недостатки в его работе. — Он никогда не был дружелюбным малым, верно? — Не совсем, — я кивнула, и улыбка неохотно появилась на моём лице, пока я думала об истинности этого утверждения. Бэтмен, кажется, не сильно меня любит… Вошла другая медсестра, на этот раз постучав в дверь, чтобы обратить на себя наше внимание, прежде чем внезапно ворваться без предупреждения. Они привыкли делать это в Главной Готэмской, и я знала, что это по большей части сводило пациентов с ума из-за отсутствия уединения. — Ваша жена здесь, комиссар Гордон. Я встала с кресла и направилась к двери. Я знала, что больше здесь не нужна, пока жена комиссара будет находиться тут же… конечно, она хотела побыть наедине с мужем, поделиться с ним облегчением насчёт того факта, что он жив. — О, хорошо, пожалуйста, пусть войдёт. Он вертел в руках очки, которые лежали на столике рядом с его больничной койкой. Медсестра вышла, чтобы привести его жену, и я собиралась последовать за ней, когда голос Гордона остановил меня. — Я не знаю, как достаточно отблагодарить тебя за помощь мне, Челси. — Одного раза достаточно, Гордон. Я всё равно не очень хороша в благодарности, полагаю. — Мы обменялись слабыми улыбками. — Что ж, спокойной ночи, комиссар. — Спокойной, Челси. Я покинула комнату, и со всем позади, где оно и должно быть со всеми спасёнными от опасности, я не знала куда идти. Кроме как домой.