40 дней в теле Бэкхёна

— Ай-ай-ай-ай-ай, — разочаровано качает головой из неоткуда появившийся Кёнсу, ловя хрустальный кулон с цепью у самого пола. Он поднимает свой сконцентрированный изучающий взгляд на ошарашенного Тэхёна, поджимает пухлые губы и делает решительные шаги навстречу альфе. — Не думаешь, что играешь нечестно, а? — спрашивает, повесив цепочку обратно на шею окаменевшего Кима. — Я… — слова пропали, Тэхён неотрывно смотрит на него с огромными от удивления глазами. Всё произошло так быстро, что он не успел даже проанализировать всю ситуацию, свои действия, впрочем, тоже. — Я, я не… — Ты забываешь, кто ты на самом деле, — начинает До, неспешно обходя его и шагая в сторону круглых столов в зале мероприятия, что были предназначены для фуршета. Он берёт со стола длинный стеклянный бокал шампанского и безразлично делает глоток из него. — Ты хоть помнишь, зачем я дал тебе эту возможность? — спрашивает он слепо следующего за ним Тэхёна и, не дав времени для ответа, продолжает:  — Правильно, чтобы осмыслить свою жизнь. А что ты делаешь вместо этого? — он устало опускает взгляд на взволнованного парня, который только и делает, что нервно жует губы и стискивает края своей рубашки. Кёнсу тяжело вздыхает. — Не делай так больше. Если такое повторится снова, — До берёт паузу и уверенно приближается к Тэхёну, — я больше не буду тебя спасать. Душа твоя исчезнет…       По телу проходит толпа мурашек, и конечности начинают дрожать от его тона. Страх берёт вверх над Тэхёном, поэтому Кёнсу слегка улыбается, чтобы разрядить обстановку, и кладет руки на плечи Кима.  — Слово «любовь» происходит от санскритского слова «лобха», что означает жадность, — Тэхён поднимает свои глаза на До, когда тот кладет свою ладонь на его сердце. — На самом деле это не так. Не будь жадным Тэхён, будь таким, какой ты есть, ведь люди любят и ценят тебя именно за это, — последнее, что говорит ему Кёнсу, прежде чем развернуться и уйти, как и пришел: быстро и незаметно.       Тэхён шумно выдыхает и руками закрывает лицо, резко выпуская воздух из лёгких. Стоит в одиночестве в зале ещё несколько минут и переваривает всё то, что только что случилось. Это было под влиянием момента, Ким даже не подумал о последствиях. Злость и ревность, что появились из-за неконтролируемого желания врезать Ким Минсоку, стоящему рядом с Чондэ, взяли верх. Но больше всего его выводит из себя то, что Тэхён понимает: это его чувства. Больше не нужно оправдываться тем, что это тело господина Бён так реагирует на всё, что связано с Чондэ, потому что теперь этим телом управляет Тэхён, Ким Тэхён. Это его эмоции и чувства, это его решения и поступки, организмом Бён Бэкхёна сейчас руководит разум Тэхёна, и от этого страшно. Страшно от того, что ему хочется остаться, от того, что Тэхён постепенно забывает свою настоящую жизнь, от того, что деньги больше не кажутся смыслом жизни. Страшно от осознания того, что Чондэ ему нравится, по-настоящему нравится. В выражении своих чувств Тэхён немножко скуп, он делать это попросту не умеет. Обещать горы и звезды тоже, ведь это же неправда. Всё, что он может делать, это молча взятся за руку, тайно любоваться и смотреть аниме и мультики с партнёром (из-за этого его часто и называют странным).       Ему сейчас так хочется быть ближе к этому омеге, так хочется обнимать и спать рядом с ним, используя его как подушку (видите, он странный), а еще сходить с ним на свидание и подарить ему цветы, самые красивые, самые дорогие. К горлу подступил ком, Ким беспомощно оглядывается по сторонам и бьет себя по груди. Это всё так «много» и так «сразу» для него… Севший за стол Тэхён притягивает к себе ближайшие стаканы алкоголя. Это оказывается виски, ром, текила, и всё напряжение проходит. Тэхён глупо улыбается и берёт новые стаканы с коньяком и шампанским. В голове наступает тупая пустота, раздражающий шум окружающих больше не слышится, их странные взгляды теряют свою важность. Всё, кажется, плывет перед глазами, а сам Тэхён как будто летит. Он облизывает губы и смешивает несколько видов алкоголя сразу, полностью доверяя своей молодой печени, выпивает так много, сколько может, заканчивая вечер вином и водкой.       Глаза уже закрываются, когда терзающая боль в области сердца отступает. Ким несколько раз быстро-быстро моргает, кладёт руки на стол, а голову поверх них, и, прикрывая усталые веки, отключается. Его отсутствие первым замечает Бэкхён, который блуждал по первому этажу отеля и подслушивал разговоры знакомых ему людей. Ну, не то что бы подслушивал… но да, подслушивал. Слушал планы Минсока на их будущее сотрудничество и условия, которые предложил ему Чондэ. Когда его тело не появляется даже спустя сорок минут, он начинает беспокоиться. Чондэ на это нет времени: к нему обращаются много знаменитых бизнесменов и он почти в одиночку делает всю работу, которая была предназначена для него. Бэкхён осматривает весь первый этаж и находит спящего за столом одинокого «себя».  — Эй, проснись, — пытается он разбудить юношу, — что люди подумают обо мне, э-эй? — ворчит альфа себе под нос, но напрягается немножко тоже. Этот альфа никогда не вёл себя так опрометчиво. Да, он немножко легкомысленный и беззаботный, временами ведёт себя, как настоящий ребёнок, но в общей сложности он справляется. Если бы был другой человек, может он стал бы играть с его именем, не заботясь ни о чём. А так он вполне работоспособный и умный молодой человек, и, судя по тому, как Бэк видит его настоящего, он ещё и красивый. И сейчас интересно, что довело его до такого.  — Эй, парень, открой глаза, а? Ты же не собираешься спать здесь? Чёрт, ты сел в такое место, что Чондэ вряд ли найдет тебя сегодня, — встревоженно тараторит он, но реакции от паренька не дожидается. Бэкхён вздыхает, снова смотрит по сторонам и протягивает свою руку в попытке трясти его. Получается. У Бэка округляются глаза, потому что это не только получается, его тело как будто зовёт его, притягивает к себе, и через несколько мучительных секунд он открывает глаза в своём теле. Он находит себя сидящим за столом. Бэкхён замирает. Сжимает и разжимает кулаки, прикасается к столу — получается. У него, чёрт возьми, получается прикасаться к вещам. Он встаёт, а лететь-то не получается. Он чувствует пол под ногами, возвращаются такие чувства, как ощущение температуры, усталость в конечностях и головная боль. Бэкхён от волнения начинает потеть, и это впервые за последние несколько недель. Первый шаг, второй… это так реально. Он что, вернулся раньше времени? Или это какой-то бонус?  — И-извините? — кричит Бэк, и несколько гостей поворачиваются на его голос. Альфа растягивает губы в ослепительной улыбке. — Вы видите меня? — стоящие перед ним альфа и его пара обмениваются вопросительными взглядами и кивают, и сердце Бёна начинает биться как сумасшедшие. Он живой, он снова живой.       Альфа возвращается к столу, где сидел, берёт бокал с виски и залпом осушает, после чего со всей скорости бежит за Чондэ и резко останавливается на расстоянии нескольких шагов от своего мужа. Сколько это будет длиться неизвестно, нужно рассказать ему всё, что было у него на душе за все эти годы, нужно успеть извиниться, нужно успеть признаться. Вот он, стоит к нему спиной и разговаривает с Минсоком. У него такой красивый профиль, честное слово. Его аккуратно уложенные волосы, длинные реснички, острые скулы и прямой нос, его вечно улыбающиеся губы. Всё в нём вызывает у Бэкхёна восхищение, а ещё и желание, безумное желание.  — Простите, — неожиданно вступает в разговор Бён и не намерено грубо хватает Чондэ за руку, — я надолго украду его, — ярко улыбается он и тянет ничего не понимающего Дэ за собой в их номер.  — Бэкхён? Что-то случилось? — спрашивает его омега, и это так волнующе, слышать голос любимого, адресованный ему, сжать его тонкое запястье в своей ладони в попытке быстрее тащить его за собой.  — Сейчас, одну минуту, — отвечает ему альфа. Он слегка подталкивает Чондэ в темный номер и закрывает за ним дверь на замок. Оборачивается, вздыхает.  — Бэк? Ты нехорошо себя чувствуешь?  — Прости, — Бэкхён опускает голову и принимается рассматривать свои туфли. Дыхание учащается, они совсем одни в этом роскошном номере отеля, а вокруг так загадочно темно. Ноги становятся ватными, колени дрожат. Мысли путаются в голове, с чего бы начать? — Прости меня, пожалуйста.  — За что ты просишь прощение? — выходит слишком тихо, Чондэ напрягается.  — За всё, — говорит Бэк и выпускает судорожный вздох. Глаза слезятся и к горлу подступает ком, но альфа всё же собирается и впервые за весь вечер поднимает взгляд на омегу, смотря прямо ему в глаза. — Прости, что заставил тебя плакать, мне действительно стыдно за это и больно тоже. Прости, что игнорировал, прости за то, что был грубым, что причинил тебе так много боли. Из-за моего поведения «мы» перестали существовать. Признаю, я вёл себя, как сволочь…  — Бэкхён…  — Но я вёл себя так не потому, что ты мне не нравишься. Я был таким, потому что мне было больно, мне было стыдно перед хёном. Потому что даже после того случая, после всего, что мы пережили вместе, моё сердце бьется как сумасшедшее рядом с тобой.       Чондэ сглатывает, слёзы на щеках Бэка разрывают его сердце. Это так искренне.  — Бэк…  — Может я и пьян, и забуду обо всём утром, но дай мне сказать это сейчас, — начинает Бэк и приближается к омеге вплотную. Чондэ чувствует его холодные ладони на своей шее, а неровное дыхание на своих губах. Он заглядывает ему в глаза и теряется: эти глаза он знает, эти глаза, он, боже, любит. — Я люблю тебя, даже если мне приходится притворяться каждый день… Люблю тебя, даже когда чувствую себя виноватым перед Бэкбомом каждый день. Люблю тебя, даже когда делаю больно, кричу и игнорирую. Даже если мне придётся попрощаться с тобой и со своей жизнью навсегда, — Бэк закрывает глаза и прижимается лбом ко лбу Чондэ, легко касаясь своей нижней губой верхней омеги, — люблю тебя.       Это так по-детски и так невинно что ли, то, как Бэкхён невесомо касается губ Чондэ своими и сразу же отстраняется, боясь спугнуть. Он неуверенно трётся носом о нос омеги, чувствуя, как последний в один момент тянется за поцелуем, а в другой отступает, оттягивая мгновение, пытаясь запечатлить в памяти это чувство волнения. Хотя это напряжение слишком приятное, Бэкхён сдается первым, наклонив голову на бок и целуя Чондэ нежно, сладко, пробуя его на вкус и вздрагивая, когда руки омеги находят своё место на его груди, слегка стискивая рубашку. Запах его тела приятно щекочет нос, а мягкость его губ сносит крышу, поэтому Бэк ведёт языком по сомкнутым губам, углубляя поцелуй и небрежными движениями опускает руки на талию Чондэ, тесно прижимая его к себе. Выходит слишком дерзко, и омега тихо стонет от ощущений, хватаясь за него крепче и отвечая так же: ненасытно и страстно. С уст Чондэ срывается сладостный протяжный стон, когда Бэкхён грубо впечатывает его в стену и опускается поцелуями на его шею, кусая и зализывая чуть солоноватую кожу. Он нетерпеливо стягивает с мужа чёрный смокинг и бросает на пол, чувствуя, как длинные пальцы Бэка пробираются под его рубашку, по-собственнически ласкают напряженный живот, переходят на спину и танцуют легкими касаниями на пояснице.       Он сегодня как будто другой человек. Его поцелуи уверенные и властные, не такие нежные и нерешительные, как вчера. Он снова серьёзный и говорит о таких вещах, о которых вроде и не должен был помнить. Не смущается и обнимает крепко, в одно мгновение приподнимает Чондэ с пола так, как будто он вообще ничего не весит. Делает всё грубо, дерзко и пошло. И Чондэ поддается ему такому, сжимает его густые красные пряди и пытается отвечать с таким же напором. Руки так предательски дрожат, когда омега пытается расстегнуть пуговицы на чёрной рубашке Бэка — это вызывает улыбку у альфы. Он цепляется за Чондэ сильнее, скользя ладонями по круглым ягодицам, отчего тот густо краснеет и прячет лицо в основании шеи альфы. — Эй, только не говори, что стесняешься? — его голос низкий и дразнящий, игривый и наглый, каким был всегда. Чондэ соблазнительно прикусывает нижнюю губу, закатывает глаза и легко бьет Бэка по плечу. Альфа ухмыляется, это всё так нереально. Он бережно опускает Чондэ на кровать и сам устраивается между его ног. — Ты у меня такой красивый, — говорит он, смотря на своего мужа. Они застывают. Омега улыбается и надувает губы в ожидании поцелуя. Бэкхён не дает себя долго ждать, наклоняется и оставляет легкий поцелуй на губах омеги, и ещё один, и ещё. Постепенно поцелуи становятся более жаркими и голодными. Он отстраняется и стягивает с себя свою рубашку, представляя его взору свою крепкую грудь и широкие плечи. Чондэ прикусывает нижнюю губу и подаётся вверх, чтобы столкнуться с ним возбуждениями. Он злится, злится от того, что такого Бэкхёна мог увидеть кто-то ещё, опьяненный страстью и желанием впивается короткими ногтями в плечи мужа и сладко стонет ему в губы, прижимая к себе ещё ближе. Когда вся одежда оказывается на полу, терпеть становится невозможным.  — Как же я сдерживался так долго? — рычит альфа, когда входит в Чондэ. Он опускает одну руку на талию омеги, большим пальцем гладя шелковистую кожу, а другой переплетает с ним пальцы. Начинает двигаться медленно, лениво, наслаждаясь каждым мгновением, каждым движением, каждым новым вздохом и стоном Чондэ. Челка Бэкхёна щекочет его лоб, губы дразняще касаются собственных, не целуя.  — Потому что был идиотом, — отвечает ему омега. Он освобождает свои руки и обнимает Бэкхёна за плечи, болезненно царапает спину, когда толчки Бэкхёна становятся быстрыми и грубыми. Омега выгибается в невероятном экстазе, когда Бён до боли сжимает его бока и оставляет свою метку на его молочно-белой коже. Бэкхён выходит из желанного тела и откидывается на подушки, устремив взгляд в потолок. Не долго думая он встает и уходит в ванную комнату, приходит обратно с полотенцем и вытирает их обоих. Он натягивает на себя новую пару боксеров и низ пижамы, а на Чондэ его нижнее белье и свою рубашку (ну на всякий случай), опускается на кровать и прижимает усталого омегу к себе. Чондэ обнимает в ответ и закидывает ногу на его талию, пряча лицо у него на груди. Бэкхён телом чувствует его довольную улыбку.  — Ты так счастлив? — он берёт его за подбородок и поднимает его голову, внимательно смотря в сияющие глаза Дэ.  — Конечно, — отвечает Чондэ. Бэкхён запускает пальцы в чуть влажные волосы мужа и начинает нежно гладить его по волосам. — Я люблю тебя, — говорит ему омега, слушая ответное «я тебя больше» от своего мужа. Альфа оставляет нежный и тягучий поцелуй на его лбу и закрывает глаза. — Я говорил правду, тогда, три года назад, — сердце Чондэ останавливается на секунду. Он поднимает свой взгляд на Бэкхёна, а тот уже спит. Омега кладёт свою голову обратно ему на грудь и прикрывает глаза. Самый счастливый день его жизни, это всё так нереально…       Когда утром Тэхён открывает глаза, то он в своём номере отеля, лежит на своей кровати, один. Голова сейчас взорвется, в горле пересохло. Не надо было так много пить, знал же, что не умеет. Он сладко потягивается на кровати и понимает, что, несмотря на головную боль, тело в таком расслабленном состоянии, как будто выпустил себя наружу и теперь внутри пустота. Как он оказался здесь? Последнее, что он помнит, это стол с большим количеством стаканов, горький привкус алкоголя во рту, а потом темнота. Альфа осторожно опускает конечности на пол и встаёт на ноги. Чондэ сидит в гостиной части номера, с кружкой кофе на руках. Тэхён опускается на кресло напротив него и замирает, когда понимает, что на омеге сейчас только его вчерашняя чёрная рубашка, которая открывает вид на маленький участок светлой кожи и на его острые ключицы. — Почему на тебе моя рубашка? — спрашивает Ким, сразу же закрывая лицо ладонью. Он смущён. — Ты надел её на меня, — на губах Чондэ играет загадочная полуулыбка, когда Ким несмело опускает руку. — Я и для тебя заказал, — протягивает ему ещё одну кружку, и Тэ поспешно прячет взгляд в своём горячем напитке, погружаясь в воспоминания, пытаясь воспроизвести в памяти свои вчерашние действия. Что здесь происходит? Что они делали вчера? Дыхание сбивается, сердце пропускает удар. Неожиданно в нём снова просыпается то чувство, что было и вчера, когда альфа замечает синяки на шее Чондэ. — Что за зверь сделал это с тобой? — он, честно, не хотел звучать так сердито, просто так получилось. В груди становится тесно. — Эм, ты? — у Кима расширяются глаза, о чем говорит этот омега? — Давай погуляем по городу сегодня, как я и обещал. Сегодня фестиваль хризантем в Шанхае, ты же любишь цветы? — он поднимается со своего места, чуть наклоняет голову и неожиданно целует его в щеку. — Буду ждать.       Чондэ уходит в свой номер, а Тэхён вскакивает с места и со всей скорости бежит в ванную комнату. Всматриваясь в зеркало Тэхён видит синяки и на своём теле, а ещё и неглубокие царапины на спине. Сердце порывается выпрыгнуть из груди, так быстро бьется от волнения. — Что я наделал? Ким Тэхён, что ты наделал? — отчаянно кричит альфа и бьется головой об стену, топая ногами на полу, как маленький ребёнок, и дает себе сильную пощечину. Потом резко становится серьёзным, упирается спиной о стену и руками подпирает щеки. Они это делали? Тело бросает в жар, а щеки густо краснеют от осознания того, что они могли бы сделать. Тэхён сглатывает. С одной стороны хорошо, что он ничего не помнит, потому что после этого смотреть в глаза Чондэ было бы неловко, но с другой… Другая, взрослая сторона Тэхёна правда хотела бы запомнить все эти ощущения, все эти поцелуи, касания и восемнадцать-плюс-делишки. Чёрт, означает ли это, что они стали ещё ближе? — Боже, — восклицает он. Замирает, начинает нюхать себя. От него пахнет Чондэ, и это превосходно. Ким обнимает себя за плечи и вдыхает его запах, раскачиваясь из стороны в сторону. Омега даже вспомнил, что ему нравятся цветы и это так мило с его стороны. Это всё так… так много, Тэхёна переполняют эмоции, разжигают огонь внутри. Его молодое сердце поет и прыгает от счастья, сам Тэхён, впрочем, тоже. Однозначно он сегодня мыться не будет, поэтому альфа шагает к своему чемодану, роется там в поисках повседневной одежды. И уже к шести часам вечера встаёт перед дверью номера Чондэ при полном параде: в рваных светлых джинсах, в белой футболке и в длинном вязаном жакете. Он опускает голову, чтобы избежать зрительного контакта, и несмело стучит в дверь. — Пойдем, — выходя из номера, Чондэ сразу же берёт его за руку и тащит за собой к лифту. Он ничего не говорит и даже не смотрит на него, и Тэхён искренне благодарен ему за это.       Ночные улицы Шанхая переполнены людьми, постепенно освещаются яркими огнями витрин и фонарей. Тэхён заворожено оглядывается по сторонам, краем глаз замечая таких же туристов, как и они. Он старается не отставать от Чондэ и сильнее сжимает его ладонь в своей, следуя за омегой в мешковатой чёрной толстовке. Не хватало ещё потерять любимого среди этих китайцев. Любимого? Тэхёну нравится называть его так, хотя бы в мыслях. В своих раздумьях он не замечает, что Чондэ тащит его в шанхайское метро, где они едва ли успевают занять места, пробиваясь через огромную толпу людей. Омега улыбается и подмигивает ему; Тэхён от души смеётся, такое бывает раз в жизни. Это мгновение такое чудесное… Они добираются до самой дорогой торговой улицы Шанхая — Нанджин Роуд. Вокруг так много кафе и ресторанов, торговых домов, а ещё есть и многоэтажные здания богатых китайских компаний. Здесь твёрдо стоят и старинные, и новые заведения. Город залит неоновым светом, в уголках играют уличные музыканты. В середине пешеходной части улицы есть небольшая площадь, где, кажется, проводится какое-то мероприятие, а на каждом шагу сегодня продаются хризантемы. Чондэ замедляет шаги и останавливается у одного уличного столика, где продают цветы. Он указывает головой на цветы, и улыбка расплывается на лице Тэхёна. — Возьмём, пожалуй, одну, только вот красную или желтую? — тихо бормочет себе под нос альфа, а потом уверенно берёт одинокую жёлтую хризантему в упаковке.  — Ты такой скупой, — ворчит Чондэ, качая головой, и платит за цветок, вежливо улыбаясь мужчине за столом. — Мог бы и целый букет купить.  — Ты даже значение количества цветов в букете не знаешь, — Тэхён обходит его и идёт вперёд, чувствуя на спине прожигающий взгляд Чондэ. — Число три — это символ уважения, пять — число порыва, энергии. Семь означает неизведанное, непознанное, поэтому композицию с этим количеством дарят в основном наставникам. Девять означает раскаяние и прощание, букет из девяти цветов обычно дарят в знак примирения. Одиннадцать имеет значение крепкой, настоящей дружбы, — Ким резко останавливается и поворачивается лицом к Чондэ. — Когда в букете цветов много, отношения имеют более дружеский характер. Я так не хочу…       Чондэ усмехается.  — Тогда что означает одинокая желтая хризантема?  — Один цветочек всегда означает, что человек, кому его подарили, тот единственный, другого такого найти не возможно никогда, — Тэхён впервые за весь вечер смело заглядывает в глаза Чондэ, и от этого взгляда по спине бегают мурашки. — А жёлтая хризантема — это признание в самых искренних чувствах, в любви…       Медленная, сияющая улыбка появляется на губах. Чондэ так сильно любит этого мужчину. С широко раскрытыми руками он делает шаги в сторону альфы и обнимает его за талию, положив голову ему на плечо. Тэхён несколько секунд колеблется, не зная, как ответить, а потом смелеет и обнимает его за плечи, зарываясь носом в его мягкие волосы и глубоко вдыхая его запах. Сегодня Чондэ такой спокойный и нежный. Нет, ну он почти всегда такой, но так приятно видеть его озорную улыбку почаще. Флиртует с ним, как хочет, ведёт себя открыто (нескромно), не уклоняется от скиншипа. Сегодняшний Чондэ заставляет Тэхёна терять свой самоконтроль и жадничать, так сильно хочется хоть раз в жизни быть эгоистом. Слова Кёнсу продолжают крутится в голове, поэтому Тэхён только закрывает глаза и принимается наслаждаться моментом. Красть омегу он не собирается, снова нарушать правила — тоже. Ким будет притворятся до конца срока, это ему никто не запрещал. Попытается любить его так сильно, как сможет за это время. Ведь этот омега на самом деле его первая любовь…  — Если у меня появится возможность, я обязательно подарю тебе и гречиху, и тюльпаны, — шепчет возле уха Тэхён, продолжая стоять с омегой в обнимку на середине улицы.  — А они что означают? — Чондэ слегка отстраняется и наклоняет голову на бок, чтобы лучше увидеть его лицо.  — А это ты сам проверь, — альфа смотрит на блестящие интересом глаза Чондэ и застывает, когда чувствует невесомый поцелуй на щеке. Тэхён указательным и средним пальцем убирает чёрные пряди со лба «мужа» и слабо спрашивает у самых губ: — Можно?  — Спрашиваешь? — улыбка, которой одаряет его Чондэ не сравнится ни с чем в этой жизни, Тэхён кивает. — Тогда можно, — отвечают ему, Тэхён целует омегу. И это совсем другое ощущение, впервые у него такое. Тэхён, как бы не казался невинным, таким не является. Ему двадцать, и впервые от поцелуя он получает такое удовольствие. И это даже не что-то пошлое, не включает в себя язык и зубы. Это простое касание губ, но и этого достаточно, чтобы оторваться от земли и забыть обо всём. Тэхёну просто хочется жить этим моментом.       Возвращение в Корею и последующие дни кажутся ему настоящей сказкой. Хотя они и спят еще в разных комнатах, но огромную часть дня проводят вместе. Тэхён правда не ленится и помогает по утрам убираться в доме. Они вместе наслаждаются приготовленным Чондэ завтраком, вместе обедают в кафетерии компании, по вечерам гуляют по городу и вместе смотрят дорамы.  — Жаренный рис с кимчи! — восклицает Тэхён и опускает поднос с ужином на стол. Чондэ берёт свои палочки и пробует первым. — Ну, как получилось?       Альфе любопытно, ведь сегодня он вызвался приготовить ужин, что, конечно, очень удивило Чондэ. Но «его» омега терпеливо сидел весь вечер за барной стойкой и ждал этого часа. После нескольких минут напряженного ожидания, во время которого Тэхён с нахмуренными бровями и прикушенной губой смотрел на Чондэ, тот выдыхает и, уставившись на Тэхёна, проговаривает:  — Великолепно!  — Бинго! — он даёт омеге пятюню и начинает повторять движения танца какой-то девчачей группы, двигая своими бедрами. Чондэ смеётся и вся кухня наполняется его звонким голосом, Тэхёну правда нравятся эти моменты. А ещё нравятся моменты, когда Чондэ поёт, или когда они оба поют дуэтом. О его мощном голосе он узнал, когда ночью они были в караоке, после чего ему пришлось на спине тащить пьяного Чондэ к стоящей на другой части улицы такси. Нравится спорить с ним, смотря полнометражные фильмы, потому что Тэхёну всегда нравились только положительные персонажи, а тут у Чондэ есть оправдания и для отрицательных. И менять стиль омеги получается, ведь он с нежеланием, но всё же, по просьбе Тэхёна иногда позволяет себе надевать рваные джинсы, кожаные куртки и серебряные кольца. А больше всего нравятся вечера, когда они лежат на кровати одни, обнимаются, ну иногда, правда редко, но целуются. Это в основном невинные поцелуи в щеку, в лоб и в губы. Тэхён не настаивает на большее, а Чондэ не берёт инициативу на себя, наверно, потому что оба понимают, что больше этого делать будет неправильно.       Светлым холодным утром пятницы, Тэхён, как уже привычно, слушает высказывания своих подопечных, сидя во главе огромного овального стола в комнате собраний. Рядом сидит Чондэ в очках с круглой оправой, и вместо того, чтобы узнать, что вообще обсуждают эти люди, Тэхён беспечно фотографирует омегу и играет в игры на телефоне, которые совсем недавно скачал. Его внимание переключается с телефона, на стоящего перед ним молодого работника, когда тот без позволения резко врывается в комнату.  — Господин Бён, у нас проблемы, — взволнованный парень едва ли произносит эти слова, пытаясь выровнять дыхание. — Нам звонили из Китая, Ким Минсок требует немедленно дать им ответ.  — Мы должны купить этот участок у них, хорошо, что они так легко согласились. Здесь не о чем думать, — первым говорит Мунгёль, в ответ получая положительные кивки.  — Конечно. Ваш отец всю свою жизнь хотел построить там свою дочернюю фирму, спрос там большой.  — Если мы не сделаем всё быстро, то так и не добьемся успеха. Пока у нас есть шанс и господин Ким дал своё согласие, давайте подпишем контракт.  — Но речь идёт о крупных суммах, — брови Чондэ двигаются к переносице. Тэхён не знает, что вообще здесь происходит, не понимает всю серьёзность ситуации. — Если мы провалимся, то снова встать на ноги будет трудно.  — А если нет, то заработаем в пять раз больше. Мыслите позитивно, господин Бён, — отвечает омеге старик Чхве. Колени начинают дрожать от волнения.  — У нас всего лишь час для обсуждений, и, так как мы все согласны на контракт, то наш ответ будет положительным, — высказывается Пак и продолжает, — решение за вами, президент. Мы же согласны?  — Но почему ему так нужен срочный ответ? Мы ведь никуда не спешим…  — Да какая разница, внезапно это или нет, — прерывает речь Чондэ Ли. — Такой возможности больше не будет, президент?  — Мы ведь скажем «да»?  — Президент, почему вы молчите?  — Скажите что-нибудь.  — Президент? Пре…  — Нет, — уверенно кричит Тэхён, только чтобы избавиться от этих предложений, и в комнате собраний наступает мёртвая тишина. У него учащается сердцебиение, и живот неприятно ноет от напряжения. Все вокруг смотрят на него в ожидании.  — Нет? — разочаровано усмехается один из сидящих, но Тэхён ничего не видит, не слушает и не чувствует. Хочется выбраться отсюда как можно скорее и спрятаться где-то под столом. — Такого шанса больше не будет, о чём вы ещё думаете?  — Нам продолжают звонить, пожалуйста, ответьте поскорее, — выдает паренёк из отдела связи.  — Мы же согласны? Господин Бён? Госпо…  — Нет! — Тэхён сам не узнает себя. Все вокруг продолжают твердить об одном и том же, но у него по этому поводу очень плохое предчувствие. Поэтому Тэхён, не замечая никого и ничего, продолжает уверенно отвечать: — Нет, нет, нет!  — Я сообщу им об этом. С вашего позволения, — сотрудник кланяется и уходит, оставив сидящих за столом мужчин в бешенстве. Нервы на пределе, осуждающие взгляды всех направлены на Тэхёна, и от этого хочется сбежать и спрятаться. Что он наделал?  — Я долго молчал и игнорировал ваше детское поведение, но это уже чересчур, это перебор, президент, — Мунгёль бросает свою ручку на стол и сам резко поднимается с места, привлекая внимание акционеров. Тэхёну страшно. — Ваш лечащий врач сообщил мне, что после того случая, у вас было сотрясение мозга, в результате чего и вы потеряли свою память, — в зале послышались удивленные вздохи и начались усиленные обсуждения. Чондэ напрягается, Тэхён хочет исчезнуть с лица земли. — Сегодняшний инцидент подтвердил мои переживания. Думаю, в таком состоянии вы не сможете больше управлять компанией. Предлагаю назначить внеочередное общее собрание акционеров и провести голосование. Отдохните немножко, господин, я против вашего пребывания на посту президента, — заканчивает альфа и, поклонившись, выходит из комнаты. Следом выходят и оставшиеся старики, и в огромном зале рядом с Тэхёном остаётся только Чондэ.  — Я ведь не сделал ничего плохого, да? — спрашивает альфа, растерянно смотря на омегу. Всё это произошло так быстро. Тэхёну стыдно за то, что он натворил.  — Мы справимся, — Чондэ слегка сжимает его руку и сдержанно улыбается уголком губ, хотя Ким так чётко чувствует, как тот переживает.       Они выходят из комнаты довольно медленно, каждый думая о своём, пытаясь полностью осознать произошедшее, пока не слышатся быстрые шаги по коридору, а на Тэхёна снова бросается его секретарь.  — Бэкхён, я узнал обо всём от отца. А я думал, почему ты отталкивал меня так долго? — он смотрит на Тэхёна с надеждой в больших карих глазах, откуда катятся первые слёзы. Почему-то это кажется таким фальшивым. — Дорогой, я всегда буду рядом с тобой, ты же знаешь? Нет, мы, мы всегда будем с тобой, — внушающе улыбается омега и кладёт руку Тэхёна себе на живот.       Папки падают на пол, и альфа поворачивается на звук, видя ошарашенного Чондэ. Его трясёт, он выпускает судорожный вздох, а потом до крови прикусывает нижнюю губу.  — Хоть что-то оттого, что ты мне сказал, было правдой? — плачет он, а альфа стоит и не знает, что делать. Он смотрит, как любимый человек страдает перед глазами, но правда не знает, как двигаться, открывает рот, но и звука не может проронить. А Чондэ дрожит всем телом, закрывает глаза ладонью и поворачивается к нему спиной. Он просто уходит, а Ким тупо стоит на одном месте. Увы, он поздно понимает, что имел ввиду Лухань, и дергается всем телом, освобождая свою руку.  — О чём ты…  — Мы ждём ребёнка, — признается этот омега со скромной улыбкой, и у Тэ расширяются глаза от шока. Что здесь вообще происходит? — Отдохни немножко, ладно, любимый? — он целует его в щеку, и от этого альфу передергивает. Любимый? Да как вообще такое возможно? О чём он? Ребёнок? Какой ещё ребёнок? Он ничего не почувствовал касаясь к плоскому животу этого молодого человека. Что за?       Ноги ведут его обратно в «его» кабинет. Хотя какое «его»? Это всё не он, это не его жизнь, это не его решения, это всё не принадлежит ему, чёрт! Что он наделал? Что он теперь будет делать? Осталось меньше недели до сорока дней, а он уже испортил будущее этого мужчины. Мало того, что его хотят устранить со своего поста, так ещё и единственный верный ему человек повернулся к нему спиной. Тэхён опускается на пол под столом и прижимает колени к груди. Он зажмуривает глаза и закрывает уши руками. Это всё для него слишком. Так больше не может продолжаться, Тэхён устал притворяться другим человеком.  — Где ты, а? — кричит он в пустоту. — Возвращайся и исправь всё, возьми на себя эту ответственность. Я больше не могу так, — голос дрожит, ещё немножко и он, кажется, распадётся на части. — Я больше не могу так, пожалуйста, — отчаянно повторяет Ким, — появись…       Воздух становится холодным за секунду, и Ким перестаёт дышать, несмело открывает глаза, только чтобы столкнуться взглядом с тем же силуэтом, с той же прозрачной версией «себя».  — Ну, здрасте, — говорит ему Бэкхён…