Одно из двух

Когда настигает тотальный пиздец по всем фронтам, ничего нового на самом деле не случается. До Дениса вдруг доходит, что мало просто что-то делать. Ну, или это он мало делает. Одно из двух. Перед ним полулежит, раскинув руки, как распятый Иисус, проблема масштаба покрупнее всех прежних вместе взятых. И мешает думать. — Не парься, Дэн, — ехидничает Слава, словно предугадывая мысли. — Прорвемся. Лучше помоги мне, — и закатывает рукав выше локтя. У него мелко дрожат пальцы, но только он знает, что может унять эту дрожь одним усилием, если захочет. Потому что хочет совсем другого — чтобы Денис взял в руки шприц, а себя отпустил. Лишь посмотреть. — Пошёл нахуй, — твёрдо отвечает Денис, беря его за грудки и приглядываясь в надежде разобраться, насколько всё плохо. Слава расслабленно улыбается и накрывает руки Дениса своими влажными ладонями: — Или я всё равно сделаю это сам. Блять, хочешь? Как думаешь, с какой попытки я попаду в вену?.. Что к этому времени будет с моей рукой?.. — говорит он, улыбаясь всё шире с каждым словом. — Молчи, блять. Нахуй заткнись, — прибавляет исступленно и зло, видя, что Денис готов разразиться новой тирадой. — Просто помоги мне. К горлу подкатывает смертельная усталость, смешанная с приступами протеста: — Где? — почти шепчет Денис, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек. — В ящике посмотри, — Слава победно ухмыляется. Его выламывает, в груди стучит и крошит ребра скорый инфаркт, но помутнения нет, будто реальность впилась в мозг отправленным шипом. Ничем не вынуть, никак не отвертеться. Слава испытывает странное удовольствие, наблюдая, как его собственная жизнь идёт по пизде; как падает четвёртая стена, но за ней никого нет; как Денис с каменным лицом вынимает шприц и ампулу из письменного стола. Его это разрушит сильнее, чем самого Славу — новая инъекция. И всё равно на это охуеть как хочется посмотреть. Денис вскрывает ампулу, надевает на шприц иглу, чувствуя на себе Славин взгляд снизу вверх, отдающий помешательством. Он бы просто въебал ему для профилактики, а потом отправил проветриться на свежий воздух, но в прошлый раз это обернулось необходимостью снимать его, с развороченными венами, с крыши. Еле снял. А с амфетамина снять уже не сумел. Прозрачная жидкость, втянутая щприцом, пахнет женскими духами с фиалкой. Смертью пахнет — memento mori. Наркоманы не помнят, но впускают в себя с завидной регулярностью, смерть обозначается в них нарывами на лице, заплывшими глазами и костями наружу. Денис боится однажды увидеть её. Чтобы оказаться на одном уровне со Славой, приходится опуститься на одно колено рядом с диваном. Игла входит с первого раза, Денис стальной хваткой впивается в его предплечье, не позволяя дернуться. От напряжения сводит мышцы. Слава завороженно пялится на руки Дениса, которые не раз оттаскивали его от края, а теперь осторожно вдавливают поршень, толкающий в кровь чистейший яд. — Я люблю тебя, Дэнчик, — впервые вслух, Слава бездумно смеётся, зная, что сейчас Денис ненавидит его гораздо сильнее. Манипулировать им до отвращения возбуждающе. Даже физически. Но это скорее от дозы, чем из-за каких-нибудь ебаных девиаций. Слава ловит ладонь Дениса и кладёт себе на колено, прижимает. Жарко, кровь вскипает, сердце работает на износ. У него больше не трясутся руки. — Трахни меня, — предлагает он. — Ты ведь всегда хотел. Денис с [уже настоящим] отвращением отдергивает руку, опустошенно качает головой и усмехается уголком губ (нервное): «Ты мудак, Слав» и «Не смогу», — предельно честно, честнее, блять, некуда. Денис опускается [рядом] и впервые думает, что не справится, не вытащит это на себе. Нужно позвонить Замаю, нужно позвонить знакомому наркологу, нужно ехать в больницу. Но вместо этого устало смотрит в потолок, не моргая. Переоценил возможности. Не удержал. Позволил поколебать волю. Чейни такой праведник, что в его жилах течёт святая вода (на самом деле, нет). Тамплиер времен Жёлтого крестового похода обжегся о свой крест. Кругом скверна, и хрен её выскоблишь из каждого уголка. Денис переводит невидящий взгляд на свою ладонь, медленно сжимает-разжимает пальцы. С таким взглядом ходят по Земле неудавшиеся спасители чьих-то жизней и убийцы поневоле. Он и есть. Как там, одно из двух?.. Тождественно.