Горячая зона

Лешка совершенно не знал, куда они шли по совсем незнакомому ему лесу, ступая по узким тропкам и преодолевая россыпь огромных валунов. Бизон возглавлял отряд, а за руку его на самых крутых уступах подтягивал Шмель. За ними ловко, словно обезьянка, карабкался неутомимый Юки. Казалось, что паренек ничуть не ревновал к тому, что его мужчина подает руку не ему, а Студенту. Наоборот, для ускорения процесса передвижения он сам периодически подпихивал Алексея под зад и, вслед за этим, шустро взбирался сам. Тыл всей продвигающейся по лесу банды надежно прикрывал Муму, который за это время уже прочно вошел в их компанию, да так, что Бизон поставил его на баланс и выдавал слабоумному раз в день повышенный паек хлеба и какую-нибудь вздувшуюся консерву. Сашка понимал, что наличие персонального охранника для Лешки было сейчас необходимым, а так как Муму буквально не отходил от Студента ни днем, ни ночью, и караулил его под дверями, смирился с этим и решил, что может ему доверять. Лешку на миг ослепило жидкое, утреннее солнышко, и где-то совсем близко засверкала синеватая рябь озера. Он зажмурился, пытаясь сориентироваться, куда же это они забрели, как вдруг над самой головой его, пронзая воздух, засвистели пули. Он так и рухнул на землю рядом с Юки, и они, чтобы не попасть под шальную пулю, резво отползли за ближайший камень. Надо сказать, хотя сторонники Бизона и были вооружены пистолетами, стрелять, как оказалось, из них, кроме самого пахана, никто не умел, в том числе и никогда не служивший в армии Шмель. Пальба получилась бесцельная, патроны быстро закончились, кого-то ранило, кого-то слегка зацепило, и начались обычные рукопашная драка и резня. Крики, маты, вопли, предсмертные надрывные стоны и проклятия раздавались еще несколько минут, а потом все стихло. — Пацаны, вы здесь? — к ним тут же подбежал Шмель. — Хоть живы? Вставайте, все уже закончилось. — Я, пожалуй, еще немного тут полежу, — пролепетал Юки, будучи не в силах подняться на ватных ногах. Что касается Алексея, от ужаса он не мог ни говорить, ни пошевелиться. Шмель встряхнул его за плечо и, убедившись, что оба маруси целы и невредимы, вернулся назад к их основной группе. — Разбазарили все патроны! — ругался, на чем свет стоял, тем временем Сашка. — Блять, неужели так трудно прицелиться и попасть! Мужики вы, или кто? — Дык, — просипел Сифон, — разводя руками, — кто из нас стрелял-то и когда в последний раз, пахан? Это ты у нас снайпер, столько легавых перебил. — Я вообще, может, за жизнь стрелял только пару раз в компьютерной игрушке на приставке денди. В этих, как их, в уточек, — в свою очередь оправдывался Шмель. — Тьфу на вас на всех, — в сердцах плюнул себе под ноги Бизон. — Раненые есть? — Меня Лом по башке железным прутом ударил, кровь вот течет, — подал голос Кривой. — Ну, красоту твою уже ничем не испортишь, — заржал над ним Сергей. Прислушиваясь к их вполне мирному разговору, Китаец и Студент все же осмелели и выбрались из своего укрытия, ступив на поле боя, которое, как им показалось, было просто завалено трупами. На самом деле здесь находилось всего четыре тела — самого Барона, Лома, Висельника и чье-то еще. Лешка, преодолевая отвращение, но поддавшись охватившему его любопытству, осторожно приблизился и ахнул. Это был Пашка-Парашка, а вернее, то, что от него осталось, изуродованный побоями до неузнаваемости! — Мать честная! — вырвалось у него. — Саш! — Вот же черт! — с досадой рыкнул Бизон, заметив то же, что и его маруся. Вся компания собралась вокруг тела Пашки, разглядывая его с ужасом и жалостью. — Молодец, Кривой, хорошо защитил своего марусю! — со злостью и досадой в очередной раз поддел мужика Шмель. — Тебе даже дерьмо, видимо, нельзя доверить. Тот в ответ злобно матюкнулся, зажимая рукой свежую рану на голове, из которой не переставала сочиться кровь. Лешка же, с трудом оправившись от первоначального шока, присел и осторожно дотронулся до шеи несчастного паренька. И — пораженно вскинул брови, прочувствовав слабый пульс. — Он жив! — Алексей вскочил на ноги. — Жив, дышит, и пульс еще есть, хоть и совсем слабый! Саш, его нужно срочно в больницу! — Ты бы, док, лучше о мужике позаботился, — не обрадованный подобной заботой к полумертвому опущенному Парашке, с негодованием вскричал Сифон. — Вон, у нас Кривой кровью истекает! — Если вы хотите получить медицинскую помощь, то тоже идемте, — как можно более любезно обратился Алексей к Кривому, отметив про себя, что Сифон оказался в этой зоне первым, кто обратился к нему — док, а потом встрепенулся. — Муму! Где Муму? — Муму! — мощно гаркнул Сашка. Опущенный неловко выполз из кустов и замер перед ними в ожидании распоряжений. — Давай, Муму, поднимай, только осторожно, Пашу на руки, и понесли в больницу, — особо не раздумывая, приказал ему Лешка. — Хорошенькие дела! — продолжал зубоскалить Шмель. — Когда меня на этом проклятом острове пырнули ножом, то никто в больничку на руках не понес! Это что-то новенькое! — Замолчишь ты или нет, — обратил на него тяжелый взор Сашка. — Помолчи, Серега, от греха, иначе я тебе сейчас и второй глаз подобью, честное слово! — Вот что ты за человек, Саша, — возмутился в свою очередь Шмель. — Ты убил всех конкурентов, кстати, не без нашей помощи, и захватил власть на зоне! Радоваться надо, а ты злой, как собака, тебе все лишь бы кого невинного отпиздить! — Парашку бедного неспроста ведь захватили в плен и пытали, тупая твоя голова! — дрожащим от гнева голосом перебил его пахан. — Наверняка хотели выведать у него, где бункер, да он не сказал им ничего, поэтому и забили до смерти! Потому, нужно подсуетиться и помочь, может и вытащит его мой Леха с того света! — Да я — че, я ниче, — пожал плечами Шмель. — Разве ж я против? Уже и сказать ничего нельзя. Мне вот интересно, где мой обед? Я имею в виду Пита. Куда эта жирная мразь подевалась, никто не видел? И Шмель, крутя головой во все стороны и держа перед собой наготове пистолет, отправился обыскивать рыбацкую заимку. Тем временем, Муму бережно поднял бесчувственного Пашку на руки и уверенным, размашистым шагом двинулся в сторону поселения. Лешка, разумеется, также, как и раненый Кривой, заспешили следом. За ними засеменил и Юки. — Куда подорвался, манга ты японская? Я тебя вроде не отпускал! — гневно прикрикнул на него Сергей. — Я помогу, Студент один не справится, — Юки обернулся и приостановился, но по лицу его было видно, что он полон решимости тоже идти в больницу со своим другом. Шмель явно распсиховался, ему и Юки от себя не хотелось отпускать, но, с другой стороны, он понимал, что новоявленному доку действительно требуется помощь, и по сути здесь Китайцу уже делать нечего. — Сифон, проводи их, — распорядился Сашка, а потом, щурясь на ярком солнце, долго смотрел им вслед, пока вся процессия не скрылась из виду. Путь назад лежал вниз, и Лешка даже не заметил, как, словно на крыльях, слетел с этих неприступных гор и ступил в поселение. Оказавшись в больничке, он приказал Муму положить Пашку на расстеленную на полу простыню, потом отправил его, с двумя ведрами, за водой, а сам в срочном порядке бросился искать место, где Лектор прятал свой основной запас медикаментов. Но тут внимания к себе потребовал Кривой, незамысловато объяснив ему, что вначале принято вообще-то лечить мужиков, а уж потом и всех остальных опущенных или пидорасов. Невольно подчинившись, но затаив в себе глубокую антипатию к этому зеку, Студент наскоро выстриг ему волосы на голове, промыл и обработал рану спиртом и быстро зашил, прямо на живую, особо не церемонясь. К слову сказать, впервые в жизни он таким вот образом латал рану человеку, да еще столь безжалостным способом… К его удивлению, мужик, очевидно, за годы пребывания здесь, вполне привыкший к подобным медицинским практикам, никакого обезболивающего для себя даже и не потребовал. Он лишь обливался холодным потом, скрипел зубами от боли и сдавленно хрипел, смахивая скупые слезы, заливающие окровавленные дряблые щеки. — Скорее можешь, док? — просил зек. — Что ты там возишься? Уже обед скоро, в столовку надо бежать! Очевидно, черепно-мозговая травма совершенно не повлияла на его аппетит, что доказывало, что она в общем-то совсем пустячная. Юки все это время, пока Лешка «лечил» Кривого, активно продолжил поиски тайника с лекарствами, ползая по полу, заглядывая во все углы и даже простукивая стены. Как только экзекуция над мужиком закончилась, Кривой, даже не поблагодарив и не поинтересовавшись, не умер ли за это время бедный Пашка, опрометью выбежал из больнички, громко хлопнув дверью. — Сволочь! — вынес вслед ему свой вердикт Алексей. — Нашел! — радостно воскликнул Юки. — Леш, я все нашел! Не там, оказывается, они искали. Лекарства покойный Лектор хранил в одной из обычных сумок у себя под кроватью, сверху небрежно прикрыв тряпками и одеждой. Тут сразу же нашлось много чего хорошего и полезного, и Студент, наспех пошарив в ней и отложив то, что могло ему понадобиться немедленно, бросился к почти бездыханному Пашке. А потом началось самое трудное. Они разрезали и сняли с паренька одежду, обтерли его тело от грязи. Попутно Алексей, собрав все свою мужество в кулак, пытался оценить степень тяжести нанесенных парню травм. Он знал, что, как бы безобразно мученик не выглядел, врачи не имеют ни малейшего права на любое проявление слабости. Из этих мыслей он и пытался черпать уверенность в себе, тогда как Юки давно отошел в сторону, шмыгая носом и заливась слезами. Но юный Китаец никогда не присутствовал при вскрытии в морге трупов, самолично не выгребал из них внутренности, а Лешка, обучаясь будущей профессии, все это в свое время уже делал, и не раз. — Так, что с ним? — жалобно стенал Юки. — Жить-то хоть будет? Боже, какие звери! Что с парнем сделали! — Если сердце крепкое, то, может быть, и будет, — стараясь казаться как можно более уверенным, ответил Алексей. — Пролома костей черепа нет, и это уже хорошо. А все остальное… Ребра сломаны с двух сторон, зубы выбиты, органы отбиты. Судя по синякам, били в спину, в область почек. Может быть, смещение и внутреннее кровотечение у него и есть, но не легочное. Дыхание, хоть и слабое, в норме, дышит без усилий. Кровавых пузырей не вижу, значит и легкие не повреждены. Юки, тебе придется снова подойти и помочь, надо приподнять его, уложить на твердое. Находясь в глубоком обмороке от болевого шока, Парашка висел в их руках безвольной, тряпичной куклой, чудовищно разукрашенной в черные, синие и алые цвета. С трудом борясь с рвотными позывами и отвернув голову в сторону, чтобы не смотреть, Юки все же пришел на помощь. — Теперь вместе поднимаем, я — под лопатки, а ты — за коленки, и осторожно кладем на кровать, жесткости в ней хватает, — скомандовал ему Алексей. После того, как все это было сделано, Лешка отпустил Юки на улицу проветриться, а сам принялся налаживать капельницу. В глубине души он понимал, что дело совсем безнадежное, но все равно дал себе слово не отступать и попытаться спасти эту жизнь. И дело было совсем не в личных симпатиях к Парашке. Просто в этот день он, пожалуй, впервые в жизни в полной степени ощутил, что он — врач. И произошло это именно сейчас. В общем, оставалось лишь уповать на молодость парня и стойкость его организма, ничем другим особенным помочь он ему не мог. Зафиксировав руку своего первого серьезного пациента, чтобы тот в возможных судорогах не вырвал иглу из вены, Лешка вытер лоб и наспех сделал несколько крупных глотков воды из ковшика. Никакого голода он не чувствовал. Так вот, значит, что такое — самоотдача. Потом он перерыл найденные медикаменты и обнаружил целый клондайк, правда, все без исключения — просроченное. Но для их зоны данный факт не имел принципиального значения. Лекарства есть лекарства. Просрочку, а это он знал точно, некоторые нечистоплотные врачи, бывало, использовали даже там, на воле, особенно, если дело касалось дорогих или редких лекарств, и никто от этого не умирал. Самой драгоценной находкой оказался викасол, которому Студент и обрадовался, тут же бросившись к койке с Пашкой. Так и бегал Лешка от сумки, сортируя лекарства и составляя их список, к своему пациенту, который скоро начал постанывать и метаться на кровати. Пришлось сделать инъекцию успокаивающего, после чего Алексей сменил капельницу, со всеми предосторожностями подложил под парня чистую простынь, обнаружив, что тот помочился кровью. Раз парень мочился, значит, почки не отказали, и это привело Студента в хорошее расположение духа. Проделывая все необходимое для спасения Пашки, поначалу он испытывал брезгливость, но потом взял себя в руки. Все, бесполезно уже нос воротить. Судьба у него такая, одна и до конца жизни. К вечеру в дверь постучали. Это оказался Сашка. В руках мужчина держал небольшую кастрюльку и газетный сверток с бутербродами. — Поужинать с тобой пришел, — коротко пояснил он. Они приоткрыли окно, чтобы проветрить, и присели рядом, за стол. Неожиданно Алексей почувствовал зверский голод и принялся бодро уписывать за обе щеки вареную пшенку, невзирая на ее горьковатый привкус, и хлеб, намазанный плавленым сыром. Некоторое время они обсуждали состояние Пашки, а потом мужик поинтересовался: — А ты почему буржуйку не топишь? Надо бы чайник поставить, да и прохладно. — Так я не умею ее разжигать, — смутился Лешка. — Вот даешь! Я завтра же спрошу у зеков и определю тебе в помощь кого-нибудь из мужичков или опущенных, решим проблему, в общем. Нужно же, чтобы и белье стирали, и полы тут мыли. Посмотри, как натоптали за последние дни, а это все-таки — больница. И тебе будет легче. Док должен лечить, не отвлекаясь на бытовые вопросы. Ведь так? Алексей был с ним полностью согласен, однако, попросил, чтобы его не ставили перед фактом, а позволили самому выбрать кого-то из тех кандидатур, которые согласятся оказывать ему помощь. Сашка хмыкнул и быстро развел огонь в печурке. Чтобы немного отвлечься от всех этих проблем, Лешка поинтересовался у него, удалось ли им разыскать Пита. — Нашли, — оживился Бизон. — Хоть и схоронился тот от нас в секретном месте, но жирная его срака все равно наружу торчала, не влезла. Завтра собрание будет по поводу его дальнейшей судьбы. — Собрание? — удивился Студент. — А что именно решать-то будете? — Видишь ли, довольно большая часть зеков склоняется к тому, что Пита надо, пока он, лишившись жирной кормушки, не похудел, на полном серьезе, съесть. — Отлично, — пробормотал Лешка, — если ты хоть раз допустишь в зоне каннибализм, то это очень скоро превратится в добрую традицию. Есть, пока не похудели, будут всех прибывших на катере новеньких. — Так и я о том же! — утвердительно кивнул Бизон. — Ты думаешь, что я все это одобряю? Но с мужиками надо поговорить, объяснить им! В общем, собрание у нас с утра. За тобой зайти? — Не знаю, все от Пашкиного состояния зависит. Лешка подумал о том, дотянет ли несчастный до утра, от этого и зависело, сможет ли он отлучиться на собрание. Покончив с ужином, они собрали со стола грязную посуду. Парень видел, что мужик не спешил уходить, как будто хотел сказать ему что-то еще, но стеснялся. Он сам тоже избегал лишний раз смотреть ему в глаза. В голове промелькнуло, что сегодня они, пожалуй, впервые спокойно пообщались, разговаривая на отвлеченные темы. На прощание Саша неловко обнял парня за плечи, а тот припал к его плечу. — Муму, охранник твой, дежурит у дверей, — жарко шепнул ему в ухо пахан и чмокнул в мочку уха. — Если что, то пусть бежит и поднимает меня в любое время. После того, как они расстались, Алексей провел бессонную и суматошную ночь, постоянно ухаживая за своим больным, ему даже подремать не удалось. Наступил следующий день, а Пашка-Парашка все еще дышал.