Дом-убийца: жизнь после

- Я не хочу с ним больше гулять по вагонам! – сурово предупредила брата Скарлетт. Их диалог почти дошел до бдительного уха Джона. Дверь в купе открылась, и дочь уставилась на отца, будто громом пораженная. Коридор не столь спокойное место для секретов, когда твой папа полицейский и обладает «вездесущим ухом». - Холден, Скарлетт, я же говорил, не отходите далеко! – попросил Джон. Рука мамы лежала у отца на спине. Обычно она так делала, когда папе было плохо. И Скарлетт догадалась, что всё это время они беседовали о бабушке. Поезд тряхнуло, и девочка побледнела от страха. Как давно папа услышал их разговор? - Но тот мальчик меня пугает! – честно призналась Скарлетт. - Карли, перестань, - ласково попросила мама. Майкла рядом не было. Видимо, только что вернулся в купе к своей маме. И девочке совсем не хотелось врать отцу. Но уговор есть уговор. - Погоди, что с твоей коленкой? – просканировав дочь взглядом, мгновенно свел брови к переносице отец. - Она бегала, - быстро ответил за сестру Холден, - врезалась в стенку! Джон, как будто не слушал сына, продолжая буравить взглядом дочь. - Всё так, - нехотя поддержала ложь брата Скарлетт. Тот мальчик ее, и правда, пугал. Но Холден словно «влюбился» в Майкла с первого взгляда. Сначала они играли втроем, но прятки – игра не совсем честная, кто-то «галит», а двое прячутся от него. Когда настала очередь Скарлетт, Майкл и Холден, не сговариваясь, а может, и сговорившись, когда она не видела того, будто растворились в темных углах противного поезда. Девочку действительно немного укачивало. Но Джон часто внушал ей мысль о том, что в мире нет ребенка выносливее, чем его малышка Скарлетт. Поэтому поиски Холдена с Майклом, ставшие для нее испытанием, были делом принципа. А уж когда Скар искала их по разным вагонам и тихо шипела во все углы: «Холден! Холден! Выходи! Папа не разрешал уходить далеко!» - их связь (Майкла и Холдена) превратилась в нечто преступно запретное. И потому манящее. Сидя под столом пустого купе на расстоянии пяти вагонов от мамы, Холден чувствовал, как крепко его маленькую ручку сжимало это веселое существо. И вдруг Майкл шепотом спросил мальчика: - Тебя тоже не очень-то любит папа, правда?! Неравенство в любви родителей! О, как это было неправильно! Ревность Скарлетт к маме и Холдена к отцу были вполне логичны в семействе Лоу. Джон, иногда ощущавший, что Алекс полностью охвачена мыслями только о сыне, считал своим долгом сосредоточиться на Скарлетт, сам не замечая, что делает то же самое и отдаляется от сына. Холден не ответил тогда на вопрос Майкла, а только переспросил: - А твой папа? - Мой от меня прячется, не знаю где, - ответил мальчик, облизывая красные губы, словно лучшее из блюд, - но я его найду, я знаю точно! *** *** *** Поезд набирал ход, въезжая в Северную Каролину с победным свистом. Констанс выжидающе молчала. Нет, Майкл не вернулся в ее купе, она даже не знала, что дети прервали игру. Ее игра определенно была в самом разгаре! Легкая небритость на лице ее собеседника и глаза кофейного цвета придавали его образу изюминку. Волосы черные, прямые, были слишком коротко стрижены. Верхняя губа чуть тоньше нижней. Проповедник Джекил был похож на мужчину 45-50 лет, трудно точно сказать. Да и был ли он полноценным мужчиной? «Сейчас проверим!» - решительно перешла к наступлению Констанс. - У вас есть дети, святой отец? – уточнила женщина. Их предыдущий разговор сосредоточился на любви Камелии к путешествиям, смене обстановки, а также священной миссии, которую несет на себе каждое Божье создание, по мнению проповедника. Одним словом, постановочный танец перед битвой. Если честно, ее сосед чем-то напоминал Констанс Бена Хармона. Говорит не то, что думает. Но намного умнее Бена, просто в десятки раз, несмотря на легкое умопомешательство: ведь как можно в этом безумном мире на полном серьезе верить в Бога, тем более, в какие-то миссии от него? - Был. Сын, - растягивая губы в улыбке, приятно поморщился мистер Джекил. Видимо, воспоминания о сыне вызывали в нем только хорошие чувства, или он опытно скрывал горечь и злобу. - Я, как никто другой, могу понять вашу боль! – уверенно затянула старую пластинку Констанс, но на этот раз уже без привкуса фальши в голосе. – Когда отнимают самое дорогое, понимаешь, что дети – весь смысл нашего существования… - Не соглашусь! – резко перебил ее священник, отрывая взгляд от страниц писания, которое он решил почитать в перерыве их словесной дуэли. – Каждый человек послан на землю неслучайно. Дети лишь лучшая часть земной жизни, но миссия, которая уготована каждому из нас, во много раз важнее! «Он потерял сына, – анализировала личность собеседника миссис Лэнгдон, - На нервной почве пошел в святые отцы и окончательно сбрендил. Что же, очень жаль! Судя по началу знакомства, Грейсон Джекил был образованным, умным человеком. Цитировал книги великих писателей и даже разбирался в вопросах политики. Такие, увы, нередко слетают с катушек!» - Любое событие в нашей жизни, - отложив писание в сторону, вдохновенно, но не фанатично принялся доказывать священник, - это только звено, ведущее к новому шагу. Шаг этот мы обязаны сделать, ведь его готовили все годы нашего существования ангелы на небесах. Они создавали на нашем пути преграды, беды, как и всё хорошее, рисовали пути новых встреч, создавали врагов и союзников. Из праха и небытия рождалась наша судьба! И даже за самые мучительные моменты этой жизни мы должны благодарить Бога, ведь он лепил нас такими же сильными, как Иисуса. И по силам давал нам наши испытания… - Не верю, что вы сами в это верите, - коротко оборвала словесный понос своего собеседника Констанс. – По-моему, жизнь как вереница страданий подкидывает нам всё новые шансы. Судьба лишь рок, нависший над нашими головами. Бога я чувствую только тогда, когда ощущаю его гнев и мстительную силу. За мои грехи он отнимает самое дорогое. Он не справедлив, если он вообще существует. И я не буду притворяться благодарной! И Вам не позволю, Грейсон. Могу я звать вас Грейсоном? Слушая мерное дыхание Констанс с королевским видом зажигающей сигарету, проповедник молчал, затаившись, будто скорпион, зарывшийся в песок и ожидающий, когда жертва подойдет ближе. Миссис Лэнгдон выдохнула пар, крылья носа гневливо раздулись и вернулись в прежнее состояние покоя. Человек, настолько убежденный в осмысленности своего существования и даже в том, что смерть его сына имела глубокий смысл и была нужна Богу, несколько пугал Констанс. Пожалуй, он был более устрашающим, чем Инфантата в подвале дома-убийцы. Впрочем, эта женщина столько пережила на своем веку, что не уверена была, что испытывает страх по отношению к Грейсону Джекилу. Всё самое страшное с ней уже случилось – все ее дети мертвы. И остался лишь последний мальчик, Майкл. И только он умел разжечь в душе Констанс истинный ужас. - Конечно, зовите Грейсоном, как Вам угодно, – откинув голову назад, согласился священник, неожиданно меняя тактику. - А что же насчет Вашего желания стать актрисой? Разве это не призвание? В первой беседе она упомянула родную Вирджинию, вскользь мужа, который ее оставил, но почему-то была уверена, что до речи о призвании, которым она пожертвовала ради роли матери, они пока не дошли. - Я… не помню, чтобы такое говорила, - уклончиво ответила Констанс. - Это написано у вас на лице, - не отрывая взгляда от женщины, развел руками проповедник. Перед ними на столе стояли три кружки с холодным чаем. Видимо, чай был рассчитан и на Майкла, который убежал играть с детьми. Осторожности ради миссис Лэнгдон четко решила для себя, что пить на брудершафт с этим человеком точно не станет. Да и вообще, это ведь он еще в начале знакомства заваривал чай. Пить из этих кружек не стоит. А может, она становилась параноиком? Двери купе отворились. И на пороге показалась фигура милейшего создания – ее дорогого Майкла. Пожалуй, только Тейт в его возрасте был также красив. - А где же твои друзья, мой ангел? – предлагая жестом сесть рядом, спросила мальчика мать. - Их забрал папа, - протягивая ручки матери, ответило дитя. Она помогла ему сесть рядом. - А Вы не думали крестить ребенка? – проповедник, очевидно, не понял намека Констанс. Ни одна религия не оправдывала ее действий, а значит, она создаст свою собственную, эпицентром которого станет служение своим детям. Защита Майкла сейчас главная ее миссия, выражаясь словами вышеупомянутого соседа. - Зачем? – сухо уточнила миссис Лэнгдон. – Разве крест на груди делает нас лучше или счастливее? Весь вид дамы как бы говорил Джекилу, что она не собирается продолжать их странный диалог при мальчике, но внимание священника Майкл завоевал еще при первой встрече. Отчасти поэтому Констанс и отпустила ребенка поиграть с Холденом и Скарлетт. - В вашей ситуации, - начал было о чем-то рассуждать Джекил. По телу прошла дрожь. «Что он может знать о моей ситуации?» - Я имею в виду… отсутствие мужского авторитета, - не отрывая взгляда от Констанс, пояснил мужчина. – Так вот, в вашей ситуации, - подчеркнув слово «вашей», продолжил священник, - очень тяжело следить за ребенком. Дети без морального ориентира часто озлобляются! - Я не понимаю, вы сексист? – издевательски блеснули глаза Констанс. Нет, она прекрасно понимала, в какую сторону клонит этот человек. – Вроде как, женщина не может стать моральным авторитетом для сына?! Вместо ответа Грейсон почему-то засмеялся. Страшно было подумать, что в его голове произошло секунду назад, когда «Камелия» обвинила мужчину в сексизме. Вместо объяснений священник продолжил свою мысль: - Я думаю, мир болен. Слишком жесток! - И крест – прививка от всех болезней? – саркастично уточнила миссис Лэнгдон, туша сигарету. При Майкле она никогда не курила, словно этот порок был единственным, от которого она еще была способна оградить своего мальчика. - Не прививка, но щит, – на полном серьезе ответил собеседник. - Мой крест меня спасал не раз от нежитей этого мира! «Да-да-да, - мысленно передразнила проповедника женщина, - посмотрела бы я на тебя в подвале, один на один с Инфантатой!» - Слово Божье – оружие мое, и я лишь инструмент в руках Господа. - Инструментов у него много, – напомнила соседка по купе, - Не боитесь, что ваш Бог в Вас больше не нуждается? - Я бы это почувствовал, – мгновенно ответил Грейсон. И глаза его, кристально чистые, но темные, кофейного цвета, прояснились и наполнились сочувствием. «Он всё знает! Знает о нас всё!» - твердило материнское чутье. – «Но как это возможно?!» - не верил разум. - Но нет во мне страха, ибо миссия моя не закончена, - вдохновлено ответил мужчина. – Ладно, это не мои слова. Цитирую одного более талантливого слугу Бога. - Я уж думала, это слова из Вашей книжонки, - под подушку женщина заранее положила пистолет, яд и нож. Если этот господин не перестанет запугивать ее малыша, она, пожалуй, убьет его, на всякий случай, очень тихо, даже несмотря на соседство с полицией. - Вашему мальчику не помешала бы помощь Господа! – улыбнувшись, словно сам себе, высказался Грейсон. «Ох уж эти священники, считают, что могут узреть планы своего Бога!» - брезгливо отвернувшись от Грейсона, размышляла Констанс. Ей пришлось заправить фартучек своему малышу и улыбаться остаток дня человеку, в котором она разглядела угрозу. *** *** *** Flashback Джон никогда не был близок со своей матерью, поэтому забота Алекс о Холдене его восхищала и одновременно пугала. Разве можно так сильно любить одного ребенка и так откровенно игнорировать нужды второго? Детям было разрешено поиграть, если не будут убегать далеко. И Алекс почувствовала, как только белая головка Холдена скрылась в коридоре, что целый мир будто рухнул, и вокруг нее пустота. А может быть, она просто устала и следует хорошо выспаться?! - Зачем ты потакаешь всему, что выдумывает Скарлетт? У нее богатая фантазия! – подминая под голову куртку, спросила Алекс мужа. Она не хотела сильно наседать на Джона, особенно в такой день, но они так и не обсудили последний инцидент, когда девочка утверждала, что за ней ходил какой-то страшный клоун. - В отличие от Холдена, - затрагивая опасную тему, прямолинейно ответил Джон, - она хотя бы не врет! Видимо, мать сильно сомневалась в последнем утверждении Джона, но спорить не стала. Пускай тешит себя иллюзиями, у него было сложное детство. А теперь никого из родителей Джона не осталось в живых. Да еще и эта темная история того, как умерла Агнес. Неужели они ее так и не обсудят? Скорее всего, да. Джон был прямолинейным, но закрытым человеком. Пожалуй, даже пытками из него нельзя было вытащить информацию, которую мистер Лоу считал не надлежащей к разглашению. Его прежний напарник, Энди Хан, оказывал Алекс знаки внимания, почти не скрывая своих намерений. Учитывая, что ее муж – ищейка номер один в городе, живет на средний оклад, Алекс Лоу чувствовала себя немного брошенной. Вряд ли человек, обладающий столь прекрасным нутром, ни разу не заметил, каким взглядом провожает его женщину Энди Хан. И, тем не менее, он ничего не сделал и не сказал. То же касается зарплаты, мог бы немного побороться за свою карьеру. Во что бы развилась эта проблема с Энди, если бы они не переехали, Алекс не знала точно. Но ей казалось, что мужу всё равно, и он ее никогда не ревнует, разве что к сыну иногда. - Как думаешь, журналисты уже прознали правду о том, что ее убили? И будут ли там ошиваться ее прежние знакомые из Голливуда? Голубые глаза Джона немигающе уставились в одну точку. Поезд набирал ход. А он просил совета у супруги, как себя держать, хотя сам прекрасно знал, что делать. Это был примирительный вопрос. И Алекс оценила попытку мужа поделиться с ней своей печалью. Присев, она свесила ножки с кушетки. И Лоу улыбнулся. Носки, которые он ей подарил на какой-то из праздников: голубые с львятами. Они были тогда моложе, и что за дурь была у него в голове, когда он их покупал?! Впрочем, Джон и не ведал, что его жена скучает по «старому» мужу, который был не таким молчаливым и скрытным. Теперь он был даже злее, кажется, конечно, по вине своей нескучной профессии. - Мы справимся, - пообещала Алекс и прижалась лбом к его виску. Он слышал, как громко стучит ее сердце, несмотря на шум вагона. «Вот уж и впрямь вездесущее ухо!» - усмехнулся Джон, вспоминая кличку, которую ему «подарили» дети. Они с женой сидели так минуты три, прежде чем вновь вернулись к обсуждению похорон. *** *** *** «Это нечестно!» - заглядывая в разные купе, размышляла Скарлетт. Многие пассажиры ругались на девочку, обзывая довольно обидными словами. «И почему я должна присматривать за Холденом? Мы же с ним одного возраста, и он вообще-то мальчик!» Проводница девятого вагона несколько раз уже сталкивалась с девочкой и каждый раз при встрече спрашивала ее: «Где же твои родители? Ты не потерялась ли?» Приходилось врать, чего Скар не любила, что они тоже здесь, играют в карты. А один раз она даже приврала, что ждет папу, который сейчас в туалете. «Отлично. Если бы отец узнал, сколько раз я ее уже обманула, - с горечью думала Скарлетт, исследуя тамбур, - перестал бы мной так гордиться!» Впрочем, она во всем винила Холдена. «И почему мальчишки предпочитают играть только с мальчишками? Неужели ему мало было меня?» Ого! А вот и носочек туфельки Холдена. - Попался! – самодовольно выпрямила спину Скарлетт, после того, как обнаружила брата. О, не только брата. Вот и его дружок тоже! «Нужно было оставаться под тем столом в чужом купе. Там бы она нас точно не нашла», - поздно спохватился Холден. Но победа есть победа. Теперь кому-то из них галить. - И ты тоже вылезай! Эй! Я тебя вижу! – горделиво вскинув нос, девочка сейчас чем-то походила на маму, в моменты, когда Алекс злилась на мужа, у нее становилось ну точь-в-точь такое же лицо. Майклу не нравилось, что она их нашла. Они как раз обсуждали личные вопросы. Холден, конечно, знал своего папу лично, но у него тоже было не всё так хорошо в семье. А теперь пришла его сестра. «А ведь она нам не друг! Мама просила не убивать только Алекс и Холдена», - припомнил Майкл, мило улыбаясь и вылезая вслед за своим приятелем. - Галить будешь ты! – напрасно решила взвалить эту роль на Майкла Скарлетт. Ей хотелось перекинуться парой слов с братом и сказать, что этот мальчик ее напрягает. - Нет, не буду, - встал в позу маленький Антихрист. Ну правда, сможет ли кто-то его заставить делать то, чего он не хочет? - Ах так! – теперь взвинченная долгими поисками, Скарлетт не собиралась молчать, - да вы вообще знаете, как мне из-за вас попадет? Папа сказал, чтобы мы играли поблизости! И я вас еще буду покрывать? А вот не дождетесь! Прямо сейчас пойду и всё ему расскажу! Мысль стать доносчиком была ей омерзительна самой, но разве оставался иной выбор? Она не будет больше искать этих мальчишек по всему поезду, выслушивать оскорбления всяких взрослых и врать проводникам! - Неа, - задорно смеясь, ответил девочке Майкл. Поезд набирал ход, а они стояли у аварийного выхода купе №10. - Что еще за «неа»? – передразнила мальчика Скар, приходя в бешенство. Ее брови сошлись к переносице, и теперь она больше стала походить на своего отца, причем, ту версию, которая ей была не знакома: Джон Лоу на работе, прессующий преступников. - Я нашла тебя, так что, всё, сдавайся, такие правила! - Нет, я победил! – уверенно ответил Майкл и толкнул девочку в грудь. Холден в ужасе округлил глаза. Купе как раз проветривалось. И дверь была слегка приоткрыта. Скарлетт была такой тоненькой, что как раз вписалась в эту щель и неминуемо выпала бы из вагона на всей скорости, но успела схватиться вовремя ладошкой за железный поручень, в процессе оцарапав коленку. Холден, который по-прежнему был в обиде на сестру, что она не согласилась пойти с тем клоуном за подарками, мигом пришел в себя и помог девочке вернуться внутрь. Ну, на самом деле, они вдвоем втянули Скарлетт. Майкл не хотел убивать ее так скучно – всего одним ударом, даже не насладившись мучениями жертвы. Скарлетт заплакала и спряталась в туалете. Это место казалось ей наиболее безопасным. Благо, что у нее есть Холден. Наверное, она бы умерла там… Этот мальчик просто двинутый или специально хотел ее выкинуть с поезда? «Как сказать папе и не превратиться в стукачку?» Холден и сам напугался поступку нового друга. - Зачем ты это сделал? Нам теперь не разрешат играть! Чистое, доброе создание. Ему даже в голову не пришло, что Майкл толкнул Скарлетт умышленно, желая ей смерти. - Твоя проблема в том, что ты много общаешься с девчонками, - резко ответил Холдену Майкл, - ладно, если ты выбираешь свою сестру, то ты мне больше не интересен. Истерика, накатившая на Скарлетт, никак не заканчивалась. Она умылась и даже договорилась с братом не рассказывать родителям об этом случае. В основном, не ради Холдена или себя. Просто у них и без того было много проблем. Папа, который всегда плохо отзывался о бабушке, теперь искренне страдал, что семь лет не навещал мать. Семь лет. Этот разговор родителей Скар подслушала, и, кстати, искренне стыдилась своего поступка, ведь подслушивать нехорошо. Единственное, что ее извиняло, отец сам иногда говорил, что подслушивал каких-то там преступников и вовремя что-то узнал. Значит, знание – сила.