Дом-убийца: жизнь после

*** *** *** - Так вы меня ни в чем не обвиняете? Это не по поводу дела Сэнди Доусон, это не из-за доктора со сломанными пальцами, и никто не обвиняет его в убийстве Ма Петит. И речь не пойдет о кровавой бане в Чикаго. Отлично! Эти олухи ничего не знают! Лицо Делла Толедо довольно просияло. Сейчас он хозяин положения. Может быть, даже удастся выбить из этих дурноголовых деньги – возмещение за долгое ожидание бесполезного разговора. В конце концов, он пропустил пару-тройку представлений и потерял свою долю. - Ха! Чем же я могу тогда помочь полиции штата? – пафосно произнес мужчина, скрещивая руки на груди. Было очевидно, что всё это время городские копы просто ждали более влиятельных гостей, чтобы передать его в руки новичков. «Что же?! Посмотрим на них! Один с усами, седой – просто смех! Уделаю его одним ударом. Он вообще еще не паралитик? Странно… Копы, похоже, не знают, что такое пенсия. Ну а второй – еще смешнее… Глаза свои на меня лупит голубенькие. Он типа Мистер «Крепкий кулак»? Видимо, не настолько крепкий, учитывая видок!» – Может быть, тебе нужен личный телохранитель, парень? Я мог бы… Венделл кивнул в сторону того второго, молодого, на лице полицейского красовался здоровенный фингал, под носом царапина, пересекающая арку купидона поперек. - Или парикмахер? Это я тоже могу! Я талантливый, - усмехнулся Делл, показывая двумя пальцами стригущие ножницы. Он не боялся грозного взгляда Энди Робертса. Он вообще в жизни не боялся потенциальных разборок и драк. Они лишь возбуждали его сознание. Ему нравилось драться, потому что он всегда побеждал. Ну, или почти всегда. Пистолет и другие важные аксессуары Венделл терпеть не мог. Вечно они меняют положение дел, перевешивая весы удачи в пользу слабаков и трусов. Энди пришлось выстричь ту розовую дрянь, что вкатала ему в волосы Салли Маккена. Прическа теперь смотрелась чересчур странно, по бокам пышно, а внутри лысовато. - Ты типа Росомаха*? – по-дурацки рассмеялся Делл, тыкая пальцем в уже рассвирепевшего мента. – А чо? Похож! Хвалю! Скачи на комик-кон**, все призы за лучшие костюмы твои! - Энди, не надо! - вовремя одёрнул своего коллегу сержант Дрейк, раритет участка. Ему было уже 74 года, а никто не отпускал его на пенсию к внукам, потому что такие кадры всегда на вес золота. Пока его коллеги были заняты (Джон Лоу под впечатлением нападения клоуна Твисти и пропажи сына составлял фоторобот нападавшего на пару с дочерью, а Люк Моррис на выезде: опрашивал возможных свидетелей, восстанавливая путь злосчастного кадиллака), к делу временно подключили Дрейка МакКёртиса и офицера Робертса. Городская полиция пока что отказывалась отпускать Делла (у них было много разных идей, что предъявить мужчине), поэтому Дрейк и Энди были вынуждены проводить допрос здесь – на территории городских копов. - Да, Энди, не надо. Это не твой уровень! – весело подтвердил опасения МакКёртиса Венделл, демонстрируя свои большие ладони. Было неразумно со стороны этих бедолаг снять с него наручники. Спросите того трансвестита, которого госпитализировали час назад. Офицер Робертс сжал челюсти, чуть ли не выдавив от напряжения себе зубы. Мало того, что приходится слушать насмешки со стороны «своих», городские копы тоже тихо перехохатывались у него за спиной, а теперь еще и этот тупоголовый качок… - Энди? – еще раз волнительно взглянул на него коллега. – Спасибо. Робертс прижал спину к стене. МакКёртис расслабился. «Старая школа. Старпёр. Сидит напротив, чувствует себя моим приятелем. В любой момент готов запутать меня моими же показаниями. - Проанализировал поведение детектива Делл. – Одно неясно. Почему, если он так хорош, выше не пошел? Честность не позволила или грешки молодости?» - Нам нужно допросить Вас о Джимми Дарлинге. – Признался Дрейк. - О каком Джимми Дарлинге? – моментально парировал Толедо, как ни странно, в этот момент защищая Джима. А вдруг паренек сделал какую-нибудь глупость, к примеру, придушил свою крикливую белокурую спутницу, ну чисто случайно? Делл бы понял. - Вы приходились биологическим отцом Джимми Дарлингу, насколько я понимаю, – уточнил мужчина. - Что значит «приходился»? – не понял Венделл. Левая бровь злобно подскочила вверх. Гордиться, конечно, нечем, но он и есть его отец! Хорошо. Что же там такое? Полицейский удивленно обернулся к коллеге. Его никто не предупреждал, что Венделла Толедо не уведомили об убийстве сына. Ах да! Он же постоянно в бегах. Облизнув губы, Дрейк МакКёртис недовольно почесал усы. Не так сообщают отцам о гибели их детей. Но всё же, нужно было уточнить важную деталь…Это его работа. - Мистер Толедо. Нам необходимо знать, где вы находились с вечера 3го октября по полдень 4го. Многие свидетели утверждают, что вас связывали сложные отношения с сыном. - Какого черта? – вскочил на ноги Делл. – Прекратите говорить о нем в прошедшем времени. Вы, черти, меня бесите! Вы меня жестко бесите! Ударив кулаком по столу, Венделл всё-таки сел через пару секунд, взяв себя в руки. Кровь прильнула к голове, которая теперь казалась просто малиновой. Этакий малиновый Халк. Старик медленный, но, похоже что, единственный, кто может разъяснить ему детали того, что он пропустил. Неужели эта шлюха-гадалка что-то сделала с его сыном? «Не то чтобы я его любил, но я же ее задушу, к хренам собачьим!» - внутренне взревел Толедо. Семья есть семья. Делл предлагал убить Джимми еще младенцем, чтобы этим избавить его от дальнейших страданий в жизни, ведь такая жизнь не жизнь. Родиться уродом – настоящее проклятье. Этель не позволила мужу этого сделать и прогнала. Так что, фактически Делл семью не бросал. И считал всегда, что это Этель отняла у него сына, он никогда не ушел бы сам. - Мистер Толедо. Простите, что не могу раскрывать всех деталей, - учтиво ответил на его запрос детектив. – Но Вашего сына и его подругу, Эсмеральду, убили. Вечером 3го октября девушку, а в полдень 4го Джима. Поэтому так важно восстановить события этих дней и где вы были… - Ты ему руку отрезал, тварь! А девке голову отрубил. Сыну своему руку, а девке голову. – Энди, откровенно говоря, невнимательно прочитал материалы дела. - Кому голову толкнул? Куда голову, говорю, дел, тварь? И рука тебе почто? Себя рукою будешь гладить, старый извращенец, нах?! МакКёртис так и знал, что Энди Робертс – плохой выбор, этот человек всё испортит. Но спорить с решением капитана было невозможно. Как говорится, пускай сам убедится, что Робертс – плохой выбор. Недаром он десять раз провалил тест на детектива, а теперь, видимо, решил, что пришло время включить «плохого полицейского», чтобы Венделл Толедо заговорил. Мир офицера Робертса вращался вокруг наркоманов и проституток, которые могли и часто убивали своих детей, братьев, матерей (да кого угодно, в общем) из-за дозы и бабла. Соответственно, мировосприятие Энди было искаженным. Он искал выгоду даже в этом страшном деле с отрезанием руки и головы. «Джиму отрезали руку? А Эсмеральде голову? Мой сын мёртв? Убит какой-то тварью?» Малиновая голова Делла Толедо становилась всё ярче и будто даже крупнее. Ноздри раздувало от гнева. Он не позволит какому-то долбо@бу с мочой вместо мозгов повесить на него дело об убийстве Джима… Тем более, успокоиться на этом и позволить истинному преступнику разгуливать на свободе. Неотмщен. Джимми Дарлинг будет убит и неотмщен. Стены заходили ходуном. Схватив усатого в одну руку и бросив к стене, Венделл Толедо был великолепен. Даже Аякс Великий*** в львиной шкуре Геракла с ним не сравнился бы. Такой воин впрямь бы не помешал в осаде Трои. Жертв было бы меньше. Или больше?! Толедо нужны были сейчас жертвы! Энди Робертс напрасно пытался встать. Толедо наступил ему ногой на грудь и зарычал от боли. Больно ведь должно быть не ему, правда? Не на его груди стоит обезумевший тяжеловес. «Тогда почему мне больно?» Копы открыли огонь на поражение. Толедо задела пуля в плечо. И он свернул голову какому-то молодому парню без тени сожаления. Если бы он только обратил внимание на весь тот беспредел, что сейчас творил, вдумался бы, он только что принес массу боли какому-то другому отцу, которому сообщат, что его сына убили на работе, может быть, тогда он прекратил бы… Нет. Всё! Поздно! Еще один выстрел мимо. И в злобе Венделл выдавил глаза какой-то дамочке, оравшей на него матом, чтобы поднял руки вверх. Такие не сдаются! Видимо, это, наконец, произвело достаточное впечатление на трусливых копов. И те попрятались под своими столами, позволяя грозному титану, гнев которого на них обрушился теперь, покинуть участок. Пусть идет. Они позже позвонят, куда надо. И за голову Толедо объявят большое вознаграждение. Но это будет после. И только так. Потому что все сегодня хотели вернуться домой живыми. Какие наивные! Одного – зеленоглазого и веснушчатого – Делл выудил из-под стола, отняв пистолет, как у ребенка игрушку. - Пойдешь со мной! Я сожгу этот город дотла, если понадобится. И вряд ли это меня успокоит. Но ты не дури! Шагая по развалинам своего прошлого, мало кто так сожалел о своем выборе, как Делл. Он не хотел смерти Джима. Он просто хотел ничего не знать о том, что его сын счастлив где-то вдали от него. «Я достану этого урода Стэна. Я просто знаю, что это он! Кому еще могут понадобиться руки краба и голова гадалки?» Венделл Толедо готовился к Войне. *** *** *** - Глаза такие? – периодически спрашивал Джон, водя курсором по экрану. Скар пожимала плечами и отвечала: - Вроде бы. Этого ее «вроде бы» было недостаточно. Все в участке отстали от него, уже наслышанные о его горе. - Может, тогда немного побольше? – не давил на дочь Лоу. Его крошка столько пережила На самом деле, Скарлетт не понимала, зачем папе нужно составлять фоторобот Донована. Клоун ведь на них напал, он и забрал брата. Только вот мысли о том, что Холден сейчас находится в руках Твисти, были более чем удручающими. Родители умрут от горя, если узнают, что есть и другая версия событий. В том доме кто-то стрелял. Лицо Фионы иногда всплывало в сознании Скарлетт, и девочка ёжилась, будто от холода. Эта женщина была так близко. Кочерга, пистолет… Кудри Элизабет Шорт, такой нежный аромат исходил от ее волос, что Скар почти не чувствовала вони подвала. «А ведь я до сих пор понятия не имею, что тогда произошло», - с горечью подумала Скарлетт. *** *** *** Flashback Они сидели в обнимку долго, Элизабет не позволяла девочке выходить из подвала, сказала, что лучше они подождут отца здесь, где ей ничего не угрожает. - А как же Холден? Ты можешь сходить за Холденом? – умоляла Скарлетт. Мама так любила брата, нельзя было допустить, чтобы Холден погиб здесь. Скар и сама будет по нему страшно скучать, даже несмотря на то, что этот мальчишка вечно приносит в ее жизнь только беспорядок и лишние заботы. - Извини, милая. Твоего брата нет в доме. Я уже проверяла. - Женщина явно врала, наверное, сама боялась ту сумасшедшую дамочку с кочергой и пистолетом. - Я должна присмотреть за тобой, дорогая! - В кого она стреляла? - Никто ни в кого не стрелял, - спорила с девочкой мисс Шорт. – Этот дом старый. Скрипит и бухтит. Иногда трубы тоже хулиганят. В нем вечно происходят какие-нибудь страшные вещи, но никто ни в кого не стрелял. Посмотри на меня, я похожа на лгунью? Женщина лучисто улыбалась, как звезда старых фильмов Ава Гарднер****. «Да. С ней хорошо и уютно. - Эгоистично подумала Скар. – Холден подождет!» На самом деле, ей, конечно, тоже было страшно подниматься на первый этаж. В подвале было сыро и жутко, но мисс Шорт умела вселять уверенность одним лишь взглядом, словно ничто им здесь не угрожало. Правда, из самого темного угла помещения иногда доносились очень злобные поскрёбывания и кряхтения, словно древнее чудовище, проживавшее там веками, жаловалось на то, что его разбудили незваные гости. Реплики «Freeze!» («Замри!»), как в кинофильмах, пробудили ее от долгого оцепенения. В дом ворвалась полиция. Городские копы тыкали пистолетами в воздух, никого не находя поблизости, и тупо лупили свои глаза в темноту. Папы среди них не было. Папа приехал позже. Они разминулись буквально в полчаса. Джон подъехал к уже пустому дому почти одновременно с женой, которая взяла такси, когда ее дочь сбросила звонок. Детей не было. На пороге кровь, на лужайке валяется старая деревянная лестница, окно комнаты Скарлетт открыто. Полицейские машины повсюду. Всё оцеплено. Любопытствующие зеваки на улице обсуждают нападение какого-то клоуна, который удирал с лужайки соседей с топором в спине. Ишь, какой живучий, сволочина! - Скарлетт! Скарлетт! – задыхаясь от страха, кричал Джон, подбегая к разным полицейским и показывая свой значок, как пропуск в зону VIP. – Я здесь живу. Что здесь было? Когда Элизабет разрешила девочке выбежать к городским копам, взяв со Скар всего одно обещание, что она никому не расскажет про Фиону, про Вайолет, про странный выстрел, которого могло и не быть вовсе, и про нее, собственно, расследованием руководил некий детектив Лерой. Он распорядился, чтобы ребенка отвезли в участок, накормили, напоили, спать уложили. Ай да добрый волшебник Лерой. Теперь его было уже не найти. Он то ли уехал, потому что смена его закончилась, то ли просто провалился сквозь землю, а подчиненные Лероя знали обо всех минувших событиях лишь обрывочно. Джон метался между полицейскими и соседями, постепенно восстанавливая картину произошедшего, словно собирая мозаику. Лысый парень с серьгой в ухе явно был под кайфом, но оказался самым толковым свидетелем. Он сказал, что какой-то м@дак стащил с его газона лестницу для ремонта. - Ну, типа, родители мои уехали, мужик, представляешь? Переехали старые пердуны на старости лет. А ремонт я должен был типа доделывать сам. А х@ли они от меня ждали? Я всегда был гордостью семьи в кавычках… Обделался сегодня я, короче, и спал сном младенца. Говоришь, не заметут меня за употребление? Хорошо, хорошо. Я всё расскажу. Я как раз днем убитый был, а к вечеру проснулся… Гляжу одним глазом, как эта зараза м@дацкая... - Холден! Боже мой! Скарлетт! Холден! – уродливо корчась от слез, металась между людей миссис Лоу. Да. Ей не шли слезы. Да кому они вообще к лицу? Джон мельком оглянулся в сторону жены. Нужно было ее предупредить. Но какого черта она вообще была не дома? - Подождите одну секундочку, - попросил своего свидетеля Джон Лоу, - вы ведь в этом доме живете? Я Вас сам найду. Одну секунду! - Да хоть пять секунд, мужик. Это же твоего сына похитил тот парниша, что спёр мою лестницу? Соболезную! – уточнил нарик. Джон свел брови к переносице. Полная рыжеволосая женщина в лосинах божилась, что это клоун Твисти унес его мальчика. Что-то здесь не совпадало. - Хорошо, я… Я вас найду, я сейчас вернусь, - еще раз пообещал мистер Лоу. - Джон! Джон! Что здесь произошло? – бросилась ему на грудь супруга, сама отыскавшая мужа среди неосведомленной толпы, которая иногда скандировала то, что она и без них прекрасно знала «Бедняжка», «Нерадивая мамаша», «Могла вообще не приезжать». - Пойдем, пойдем, Алекс. – Оттащил ее в сторону Джон Лоу. – Пойдем. И приобнял за плечо совсем так же, как она придерживала его за плечо на похоронах Агнес. Нет. Пяти секунд будет мало, чтобы объяснить супруге примерно, что произошло с их детьми, пока она отсутствовала. *** *** *** - Такие глаза? - Нет, у него голубые глаза. – Совершенно спокойно поправила отца Скарлетт. Портрет Донована был не идеален. Нос и губы сильно отличались покамест от оригинальных, но глаза… Глаза уже были его. - Может быть, принести Вам чего-нибудь? – неожиданно дверь открылась. На пороге стояла Ли. Ли Харрис. Ну да… Ли любила детей. – У меня есть шоколадка специально для тебя, золотце! Скарлетт почему-то не нравилась Ли. Что-то было в ее взгляде, что-то такое… Она не могла сказать почему. Джон благодарно кивнул коллеге. - Спасибо, Ли. Да, она голодна. Можешь и правда принести что-нибудь перекусить? О себе Джон Лоу не беспокоился. Он тоже не ел ничего с обеда. И желудок, если честно, сворачивался в трубочку. - Я мигом, - отдавая шоколадку Джону, пообещала женщина. Вообще люди вокруг (даже не успевшие узнать Джона как следует) вдруг стали ему семьей, окружив заботой и пониманием. Все боялись оказаться в подобной ситуации. Лейтенант Адам Кэтч думал, что Джон его не видит, печально покачивал головой и недоуменно чесал затылок, гадая, что бы делал теперь на месте Джона. Пропажа ребенка – это всегда так тяжело, особенно если тварь, которую разыскивает теперь вся полиция штата, приходит в твой дом, уходит из него с топором в спине, и вместе с нею исчезает твой сын. «Кайл. Да. Он бы умер, наверное, на месте, если бы такой ужас произошел с Кайлом или другими мальчишками». У Адама Кэтча было четверо детей – все сыновья. Он и сам не отдавал себе отчета в том, что был заботливым и хорошим отцом. Хорошие люди вообще редко понимают, насколько они хороши. Адаму всегда казалось, что он что-то упускает и уже всех поголовно подвел. Троих детей отсудила у него бывшая жена Бритни, пока он был еще детективом, воспользовалась его пристрастием к дракам и громким скандалом с подозрением в полицейском произволе против темнокожего парня. Через два месяца детектива уже оправдали, наркодиллер, которого он избил, знал, на что давить. Сказал, что выйдет и порежет всю его семью. В итоге, негодяя упрятали за решетку, но он всё равно дорого обошелся Адаму Кэтчу. Бритни оказалась мстительной змеей, сама изменила ему с бывшим другом, а когда он их застукал, умудрилась уйти из семьи вместе с детьми, как будто бы ей нужны были дети… Стерва о них всегда забывала. Цель жизни была потеряна, Адам сосредоточился на работе, по выходным навещая мальчишек (Кевина, Спайка и Роберта), которые с каждым годом отдалялись от него всё сильней и привыкали к деньгам маминого ухажера, как к необходимости, которую не мог дать им отец. И словно в благодарность за спасенные жизни других людей судьба дала Адаму Кэтчу второй шанс. Кайл. Кайл был самым старшим из детей Адама Кэтча. Он был совсем взрослым: 23 года. «Каким я был молодым, когда повстречал Алишу». – Не уставал удивляться сам себе Адам Кэтч. В молодости он был тоже вспыльчивым, крушил головы всяким придуркам, когда напьется в баре, видимо, этот ген перекочевал сыну. Кевину было 17, Роберту 12, а Спайку 14. Они все были похожи внешне на мать. Кайл не был похож на Алишу, но и на мистера Кэтча был не похож. Словно чужой во всем мире. Приходилось иногда напоминать ему о дистанции, но мистер Кэтч любил своего сына всей душой и очень гордился им. Порой Адам заботился о Кайле украдкой (незаметно), вот как сегодня утром, взял да и наказал того придурка, что спросил своего приятеля: «Эй, видал, как Спенсер обнимался с той бородатой уродкой? Жди пополнения в семье лейтенанта!» Копы часто бывают жестоки. Но уважение они обязаны оказывать, как друг к другу, так и к пострадавшим. Так что, пусть составит список висяков***** за последние три года, распределит их по алфавиту, по датам и по тематике. Толковое наказание – и результат будет двойной: и человек научится молчать, когда на уме одни гадости и порядок в архивах будет восстановлен. - Пап, а зачем мы рисуем портрет Донована? – спросила девочка. Дон успел ей представиться, пока они бежали по лестнице вверх. После показаний лысого парня с серьгой в ухе, Ника Кирби, Джон Лоу совершенно помешался. В голове так и всплывали подробности, о которых умолчала Скарлетт. Но ведь она только ребенок – несправедливо ждать от нее многого. К тому же, она в шоке! - Так надо, дорогая. Так надо! *** *** *** - Голова у меня гудела, как котёл, мужик! – заваривая чай, продолжал свой рассказ Ник Кирби. Джон Лоу, как и обещал, вернулся за его показаниями, но уже утром. В участок его не повез, наркоман был против и утверждал, что в окружении большого количества копов у него непременно случится полная амнезия. Ясное дело: между методом кнута и пряника редкий человек выбирает кнут. Джон превратился в настоящего душку, молчал, слушал его внимательно-превнимательно, хотя официально утром его уже сняли с этого дела. Кэтч сказал всего 2 фразы, и его мир рухнул вновь: «Это слишком личное, Джон. Прости, ты не можешь вести следствие, но мы тебе поможем…» - Благодарю, - мистер Лоу принял чашку чая из тонких пальцев свидетеля, ловя себя на мысли, что большое кольцо на мизинце Ника вполне может оказаться хранилищем заначки кокаина. «Да уж! Трудно будет отфильтровывать показания мистера Кирби и приобщать к делу, которое я даже не веду». - Так вот, я проснулся, разодрал глаза, а этот типок… - Как он выглядел? – быстро уточнил Джон, прежде чем сделал глоток горячего черного чая и поморщился. Слишком горячо. - Ась? Чо? Ты думаешь, я помню? У него не все дома, как и у меня. Наверняка, он на чем-то сидит. Лестницу схватил, вот я и выбежал, как мне показалось, во двор. Неее… Я бы выбежал, только… Я же устал. Поэтому и бежал медленно. И еще в отрубе какое-то время полежал. А потом слышу, какая-то мразь орёт: «Давай! – мол. – Давай. Делай ноги отсюдова, толстозадый! - Это я-то толстозадый? – думаю я, возмущаюсь, приподнимаю тело над полом и понимаю, что никуда не бегу. А голос этот продолжает звучать, только не в голове уже, а снаружи. - Ты нам здесь не нужен! – мол. - Мы тебя не любим…» Или последнее это я уже подсочинил. Не помню. Короче, я выглянул наружу. А там клоун здоровенный такой, главное… Размером с меня, только если надуть меня, как воздушный шарик, ёпт! Ты прикинь, меня с шариком? А? М? Наркоман затормозил, видимо, отвлекся на собственные фантазии. - И клоун бежал один? Или рядом с ним был мальчик? Голос Джона Лоу прозвучал почти что спокойно. - Да нет же. Нет. Не было никаких мальчиков. «Понятно. Та женщина всё напутала», - сердце Джона сжалось, он не знал радоваться или грустить – новость была неоднозначной. Таинственный похититель лестниц, по словам Скарлетт, которую Джон Лоу успокаивал всю ночь в городском участке, а позже отвез к бабушке, был хороший, он спас ее от клоуна и зовут его Донован. Но разве дети могут так просто знать, что человек хороший? Скар умна не по годам, но нельзя знать о человеке всё. Поэтому и необходимо было узнать максимум информации об этом Доноване. - То есть человек, который забрал Вашу лестницу, - рассуждал Джон, - воткнул топор в спину клоуна и кричал ему, чтобы тот убирался прочь? - Не знаю. Нет. Серьезно, я был под кайфом… - бессильно развел руками Ник. Он и сейчас был немного под кайфом. Но решил об этом уже не хвастаться. Вдруг на Джоне какой-нибудь суперский прибор, прослушка и всё такое. Опрос других свидетелей лишь сильнее запутал Джона. Полноватая рыжеволосая дама, которая, к счастью, на этот раз была не в лосинах, а в брюках, клялась, что своими глазами видела, как клоун Твисти схватил мальчика, закинул на плечо и унес. Спустя час беседы с нею Джон, однако, потребовал описать мальчика, которого унес Твисти, и получил описание, очень сильно не похожее на Холдена. - Мальчик был темненький и кудрявый. Голубые глазки как у вас. У меня прямо сердце защемило. Но я ведь не супермен, чтобы спасать детей. Что я могла сделать? Только наблюдать. Вечно мне приходится наблюдать такие кошмары. Что? Да я о своем. Жизнь у меня тяжелая. Вечно наблюдаю горести. Конечно, объясню какие. – С удовольствием отвечала на вопросы Джона Лоу женщина. Ей уже никто давно не задавал вопросы. – О, давно я ждала такого собеседника. Что случилось мне наблюдать? Да я скажу вам… Сначала Жади поняла, что ей с Лукасом быть не суждено, и вернулась в мусульманство, потом Хатидже потеряла ребенка, дон Хуан вышел из 20-летней комы, сказал Марие, что любит ее, а потом умер, Луиза остриглась в монахини, хотя до сих пор любит Мауро, а та гадина сделала себе ребенка искусственным образом. Я так и знала, кстати. Вы ведь догадываетесь, о ком я говорю?****** Мистер Лоу только положительно мотнул головой, чтобы женщина не вдавалась в подробности. Всё. Ее можно было смело вычеркивать из списка свидетелей. Эта дама половину могла насочинять для драматизму. Больше всего во всей истории мистера Лоу интриговал тот факт, что Донован должен был (по идее) в это время прятаться вместе со Скарлетт в доме, тогда непонятно, кто с топором напал на Твисти. Одна женщина (подслеповатая и старая, лет под 90) сказала, что это некий Тейт, и что Тейт – хороший мальчик, только очень шумный. Констанс надо бы его воспитывать лучше, а то еще вырастет буйным. Однако, у кого-то едет крыша. Иных версий о том, кто спас его детей от клоуна, соседи не высказывали. Правда, настолько ли спас? Холден пропал. Клоун тоже. Может быть, Скарлетт всё-таки что-то путает, и Донован не сидел с нею всё это время? Согласно рассказу дочери, Донован и Скар потеряли Холдена из виду, Дон пошел проверить, где он, и тоже пропал. Скарлетт не знала, что еще придумать, чтобы не выдавать Элизабет. - Он очень хороший. Серьезно! Он самый хороший. Он не прошел мимо. Он спас меня, поставил лестницу. Очевидно было одно: Донован сбежал. Его нет. Он какое-то время незаконно проживал в доме соседей. Питался конфетами, видимо, оттуда и фантики… Помог спасти Скарлетт (за что мистер Лоу надеялся вначале вообще-то крепко пожать ему руку и быть обязанным по гроб жизни). Потом (судя по словам Ника Кирби) он вынес из дома Холдена (возможно, спящего, потому что мальчик лежал у него на плече, не двигаясь) и куда-то пропал. В любом случае, было ясно - ключ к тому, чтобы найти сына, лежал теперь через поиски Донована. - Нос такой? – еще раз уточнил мистер Лоу. Скарлетт послушно кивнула. Она тоже хотела знать, где Донован и где Холден, не убил ли их Твисти. На стороне полиции было время, допуск к секретным архивам и прочее, у Джона Лоу оставались кое-какие связи с прессой. Журналисты, наверняка, не подведут. Вечером мордашку Донована показывали уже по всем каналам: «Если Вы знаете этого человека (предположительное имя «Донован»), позвоните по телефону «такому-то», он может находиться в опасности. С ним может быть этот мальчик – Холден Лоу (по своей воле или не по своей). Родители ребенка очень беспокоятся за него». И ни слова о вознаграждении, чтобы телефон не срывали всякие дебилы, жаждущие денег и легкой славы. Но они ведь всё равно позвонят, правда? *** *** *** Нет ничего страшней, чем мысль, что твое существование или «несуществование» абсолютно равнозначны между собой. - Подожди минуту! - Все так говорят, но я не даю отсрочек! – ответил Ангел Смерти. И нет никаких миссий и предназначений, и природе, и миру всё равно, был ты или не был, кем ты был, что совершил при жизни, чьи жизни отнял, кого спас… Всё не имеет значения. Не имеет значения! Смерть, а точнее ее ожидание, делает нас заложниками страха. А страх парализует, и мы боимся сделать что-то важное, что-то, что (пускай и не изменит мир), но хотя бы отчасти изменит нас. Айрис всегда считала себя трусливым человеком, человеком, который не способен сделать в жизни ничего толкового. Но видимо, она ошиблась, ведь она дала жизнь Доновану, с тех пор ее жизнь обрела смысл и была не напрасна. В течение просмотра этого странного фильма*******, а лучше сказать страшного, женщина успела постирать бельё, приготовить суп, подмести, разложить вещи, почистить ковер, словно специально убегая от того, чтобы следить за сюжетом внимательно. Убегая от мрачной действительности, которая сквозила в каждом кадре… - Что я вижу? - Что? – недоуменно повторяет за смертью мужчина. «Что?» - вторит этим двоим измученный внутренний голос Айрис. - Мой ход. И тебе мат, - сообщает смерть. Еще с середины картины она взялась за глажку штанов и рубашек, убавила звук, якобы для того, чтобы лучше слышать, не пригорает ли чего не кухне. Голос смерти звучал так бодро и ясно. Глаза в глаза. «Жуть». От одного взгляда на актера (с этим подчеркнуто белым и спокойным лицом) кровь в жилах леденела. Да, Айрис была очень впечатлительна. Теперь, когда ей нечего было делать, все дела по хозяйству были окончены, а фильм продолжался (всё тянулся и тянулся, а переключить она уже не могла), мать Донована с головой зарылась в одеяло и лишь изредка оттуда высовывала нос - убедиться, что герой еще жив. И почему Дон так любит ужастики и триллеры? Она вот, например, как выяснилось, никогда не умела держать себя в руках и воспринимала всё, что творится на экране, слишком близко. Телевизор работает всё-таки громковато. Айрис заворожено наблюдает за партией в шахматы, разворачивающейся в каком-то лесу. Этот фильм старый, черно-белый, но она никогда его не видела прежде. Он вышел еще 57-м году, Айрис только-только тогда родилась, а потом… Потом о нем забыли. И показывали редко. Когда она была молода, впечатлительна и эмоциональна, ей не хотелось думать о смерти и знать, чем закончится эта партия. Но сейчас… Сейчас, сидя под одеялом и попивая горький кофе, она жадно ловила каждый кадр. Это конец. Она уже сделала по дому всё, что от нее зависело. Теперь можно было смело позволить себе бояться. - Да, - печально соглашается игрок. - Отсрочка тебе что-то дала? – интересуется смерть. - Дала, - потерянно отвечает человек. - Отрадно слышать, - вежливо поддерживает разговор победитель. И тишина. Такая сакральная тишина. «Неужели рыцарь погибнет? Погибнет вот так? Он же хороший!» – почти негодует существо, зарытое в одеяло. Айрис не любит плохие концы. Белые волосы рыцаря напоминают ей старого знакомого из университетских времен. Не хочется, чтобы рыцарь погибал. Но это же Бергман. У Бергмана не бывает без слёз. - Я ухожу, - предупреждает смерть, - следующая встреча будет означать, что срок твой и твоих друзей истек. Смерть поднимается. Айрис закусывает ноготь, чашка кофе греет ей щеку, но не успокаивает нервов. Женщина не решается пить, потому что уши немного заложит, и она может не расслышать их тихий диалог. - И ты раскроешь свои тайны? – интересуется рыцарь. Действительно, это важный вопрос. - У меня нет никаких тайн, - честно признается смерть. Ее белое лицо пугающе спокойно. Это ведь так просто! Никаких. Тайн. Нет. - Так ты ничего не знаешь? – с прискорбием уточняет рыцарь. Какое разочарование плескается в его взгляде. - У меня нет знаний, - прожигает человека пустым взглядом смерть, почти раздраженно. Айрис вскакивает на месте, потому что фильм внезапно обрывается, будто на полуслове (как это происходит на Яву, когда человек умирает). И на экране появляется противная морда (в цвете, не черно-белая), которая притворно улыбается и вещает: - Кофе «Черный принц» - это аромагия вкуса и гарантия бодрости на весь день! - Черти! Нельзя же прерывать на таком моменте, - ругается женщина, скидывая с себя одеяло и спеша в туалет. Ну, на самом деле, она даже рада рекламной паузе. Какое-то время назад ее уже настигла эта нужда, и Айрис терпеливо ждала финала. Всякое событие, как говорится, имеет две стороны – хорошую и дурную. Реклама тоже. Можно будет успеть сделать себе бутерброд с сыром. Поставив чайник на огонь, женщина пробегает глазами по пустой кухне и решает ограничиться одним бутербродом. А то вдруг, когда она отыщет Донована, то станет еще шире, и он окончательно ее бросит. В школе Дон очень стеснялся своей любвеобильной матери, Айрис всё списывала на вес и свою увядающую красоту. А была ли я красива? От одной мысли даже больно. Когда живешь один, можно и не сильно-то заботиться о чистоте кружек. Ту старую с кофе она помоет потом. Наливая чай, женщина слегка обожглась, пришлось подставлять палец под поток холодной воды. Боль угасала, палец медленно превращался в ледышку, но Айрис было всё равно. Она думала о сыне, которого разочаровала тем, что прогнала отца. Но ведь дурных людей всегда нужно гнать от себя! Как Донован этого не поймет?! Он вечно, вечно обжигается, как фигурально выражаясь (о нехороших людей), так и буквально. «Где же ты, мой сладкий мальчик?» - с тоской размышляла Айрис. Наконец, жадность взяла свое – мало ли, сколько накрутит счетчик воды. Без доли прагматизма в этом мире вряд ли выживешь. По возвращении Айрис вскрикивает на бис, роняя злополучный бутерброд на пол вместе с чаем, но теперь уже взывая не к чертям, а к инстанции повыше. - Боже! Боже! Нет! Красивое бледное лицо ее мальчика показывают по телевизору в экстренном выпуске новостей. Схватившись за сердце, женщина медленно оседает на диван, добавляя звук. Хоть бы не криминальная сводка, хоть бы не умер от передоза или еще чего-нибудь! - Мужчину предположительно зовут Донован. – Вещает диктор за кадром. Мозг Айрис лихорадочно выхватывает самую важную часть информации. «Да знаю я, знаю, что его зовут Донован. Говори дальше!» - Он может быть в опасности. «В опасности. Мой мальчик может быть в опасности!» - С ним, вероятно, может находиться мальчик 5 лет… «Мальчик 5 лет? Мальчик 5 лет его не спасет. Тут надо было с собой брать Чака Норриса!********» - Мальчика зовут Холден Лоу (он может находиться в обществе Донована по своей воле или не по своей). «Что это еще значит?» – недоумевает Айрис. На самом деле, Джон Лоу не просил вставлять этот комментарий в вещание, но ему попался журналист, который любит из всего сделать драму. - Его родители очень беспокоятся о нем. – Проникновенно продолжает вещать голос за кадром. - Если Вы видели Донована или Холдена, обязательно сообщите нам по телефону 555…» И так далее. Донован нашелся сам, пока она его безуспешно искала в другом штате и городе, и зачем-то похитил ребенка. «Отлично! Да что не так с этим мальчиком?» Решительно хватая со стола ручку, Айрис спешно записывает на клочке бумаги номер телефона из новостей. Может быть, эти люди ей раъяснят, что именно натворил ее сын на этот раз и почему вновь пропал неизвестно куда... *** *** *** Денди: Мне нравится смотреть на нее, когда она спит. Она будто дикое животное. Не хочет смиряться, даваться, не принимает моей власти и помощи тоже не принимает. Бунтует и становится тем еще прекраснее. Мама говорит, что она серая и такая же, как все. Но мама не права. Мама не видела ее там – в клетке. Она даже не плакала. Может быть, ей нравилось, что никуда не нужно спешить? Не нужно притворяться. Покой и смерть, которые ей грозили, стали ей родными братьями. А я отчаянно хотел, чтобы она не умирала, поэтому отнял их, жадно отнял их у нее. Вот почему она снова в шоке, мечется, как пойманная птица. Красивая, редкая, синяя птица удачи в моих руках. Я знаю, что мне делать. Я всегда знал, что делать с дикими животными. Их преданность еще никому не принадлежит. Их любовь нужно заслужить. Я приручу ее, и она будет моей. Да. Я приручу ее! *** *** *** Любой звук ее пугал. Зои Бенсон уже давно забыла, что такое спокойный сон. Она в чертовом плену. Снова. Да. И выхода отсюда пока нет. Нет выхода с такой ногой. Парфюм Денди разбудил ее раньше, чем тихие шаги, приближающиеся к постели. Бенсон просто не хотела открывать глаза. Впрочем, может быть, жалость его возьмет, и он накажет эту тварь… Flashback *** *** *** Вечером Зои вновь пришлось пережить нечто ужасное. После просмотра целой тучи фотографий Денди на горшке и без горшка Глория Мотт утомилась ее обществом и позвала Сполдинга, чтобы отнес девушку спать. - Но еще детское время, - умоляла Зои. – И мы с вами не дошли даже до восьмилетия Дена. - Не груби. После десяти вечера все должны ложиться спать. – Распорядилась Глория. – Знаешь, здоровый сон отсрочивает старость. И если тебе еще не о чем беспокоиться, то я пойду и вздремну. Морщины, морщины – они никого не щадят. Сполдинг перехватил ее за талию, положил себе на плечо и отнес в комнату. Она заранее кричала и плакала, понимая, что слуга Глории уже соскучился по ее обществу и готов наверстать упущенное. Конечно, она дралась и залепила дворецкому неплохой фингал, выдрала несколько волосинок из его усов, расцарапала руки, но он всё-таки был сильнее – врезал хорошенько и вырубил. А когда она пришла в себя, то оказалась уже прикованной к постели, беззащитной и вялой. - Что со мной? Что со мной? Каждую фразу она зачем-то повторяла по два раза, а потом странно хихикала. Рядом (на столике) лежал пустой шприц. По вене распространялось нечто волшебное, отчего перед глазами всё так и поплыло. Наркотики, наверняка, они самые. Бенсон всё прекрасно чувствовала. Чувствовала, как морщинистые пальцы развратного старика гладят ее по животу, как его губы иногда прикасаются к ее губам, как он тихо плачет, обнимая ее за талию. И его слезы сливаются воедино с ее слезами где-то на уровне шеи. Она не помнила, как далеко всё это зашло, только помнила, что этот идиот был в каком-то жутком чепчике и говорил про чаепития и редких кукол, одной из которых она когда-нибудь станет. К счастью, в какой-то момент ее сознание отключилось, умчалось окончательно в этот чертов рай, заразивший всё ее тело, буквально заставляя его становиться легче, легче пуха и словно парить над всем мирским и глупым… *** *** *** - Что тебе надо? – резко открыла глаза Бенсон. Ее голос звучал жестоко и дерзко. Денди списал всё на долгую разлуку. «Она от меня отвыкла… Моя красавица! Это ничего… Дело поправимое…» Нет. Этой ночью произошло много событий. Просто она всего не помнит, и это ее жутко бесит. - Пришел посмотреть на любовь моей жизни, - мечтательно протянул Денди и счастливо улыбнулся ей. Он сидел на самом краешке кровати, не желая нарушать ее сладкий сон. – Я купил тебе подарки! Увидишь, какие они классные! Думаю, я даже объятье твое заслужил… - Тогда вставай в очередь, если пришел лапать. – Грубо ответила Зои, сама себе удивляясь. «Ломка - вот что со мной происходит. Точно. Вот почему я такая злая и не могу себя сдержать в обществе маньяка, с которым нужно быть паинькой». - В какую еще очередь? – нахмурился Мотт. - Пора вставать, - в комнату, кружась, впорхнула Глория. Она была похожа на увлеченную танцем балерину. На щеках легких румянец. Глаза светятся счастьем. Если это ночной сон так на нее действует, то определенно она права – всем надо бы ложиться после десяти вечера, чтобы преображаться в такую счастливую мадам поутру. - Мама, что это Вы с ней сделали? – вскочил с места Денди. Резкое переключение. Глаза красные от злобы, губы искривлены, ноздри раздуваются как у бешеного быка. На миссис Мотт смотреть теперь было тяжко. Всю радость из нее будто выкачали разом. «Если он немедленно не получит ответа на свой вопрос, то, пожалуй, убьет и Глорию, и меня», - сообразила Бенсон. - Это не она. Это Сполдинг. Он меня всю исслюнявил, аж тошно… Мотт сжал кулаки. - Дора. Где Дора? – сначала тихое возмущение. Но все уже знали, даже Зои, что дальше последуют негодующие крики. - Почему ее нет здесь? Почему у постели моей… королевы … дежурит это чудовище? Пожалуй, с такими легкими Денди мог бы стать каким-нибудь оперным певцом или профессиональным пловцом. Харизмы, по крайней мере, у него хоть отбавляй. Ну, это для певца, естественно… - Милый, - дрожащим голосом, наконец, осмелилась вступить в диалог с сыном Глория. Она знала, что за молчание и трусость будет наказана еще сильней. – Милый, прости… Но Дора же поехала с тобой покупать подарки. Она одна могла сказать, какой размер у девочки. Она лучше разбирается, как выбирать женскую одежду, бижутерию, белье. «Они купили мне белье?» - отходняк Зои всё еще продолжался. Нервный смех заставил даже Денди испугаться. - Почему она хохочет? Мама, почему она надо мной хохочет? - Денди, если бы я знала… - Миссис Мотт обняла сына, прижала его голову к груди. И Денди буквально задохнулся от рыданий, следуя за мамочкой прочь из комнаты. Он так старался ради этой девчонки, а какой-то Сполдинг ее обслюнявил. Это же просто невыносимо! Никому в этом доме нельзя доверять! *** *** *** - Ну, ты и устроила цирк, моя дорогуша! У пацана до сих пор истерика! - Я Вас знаю? – недоуменно спросила Бенсон. Она чувствовала ужасную усталость и пустоту. Лицо негритянки казалось почему-то ей очень знакомым. Только вот почему? Они же раньше не встречались. - Ага. Уже ночью познакомились. – Без особого удовольствия припомнила Дора, почесывая кожу вокруг синяка на руке и облизывая разбитую нижнюю губу. – Пришлось сорваться посреди ночи и ехать сюда. Этот ныл, что не выдержит больше и часа с моей Реджи… - Реджи – это кто? – недоуменно уточнила Бенсон, озираясь вокруг, словно из-под кровати на нее могло выскочить и напасть нечто по имени Реджи. - Эй! Ладно тебе… Расслабься и ляг. – Служанка пригвоздила Бенсон рукой к кровати. Это получилось так легко, словно она по-прежнему ничего не весила. Но ведь ощущение было другим. Она была тяжелее Титаника на дне морском. Это уж точно! - Реджи. Реджина. Моя дочь. Красавица и умница она у меня. Женщина самодовольно улыбнулась. Руки Бенсон предательски пустились в пляс (тремор, мать его). Как будто заядлая алкоголичка… Никогда не предскажешь, как подействует на молодой организм хорошая доза «стимуляторов». Она больше не была прикована. И когда, интересно, сняли наручники и почему? На коже проступил пот. Ей отчаянно нужно было вернуться, только вот куда… Она что, не дома? Фигня! Еще недавно она чувствовала себя Божеством (не иначе) и летала, летала, летала. Можно вернуть ее к предыдущему состоянию, а? Энергия так и хлестала. А теперь началось мрачное последствие – опустошение… - Ты как стена бела, дорогая! Чем это Сполдинг тебя всё-таки ширнул? Метом что ль?********* - Вы знали, что меня накачали наркотиками, - жалобно даже не спросила, а уточнила Зои. - Конечно, знала, - удивленно поставила руки в боки Дора. – Думаешь, кто с тебя снял это чудо-юдо, когда он тебе руки в трусы засунул?! Дора! Да, я… Будем заново знакомиться. Можешь не благодарить. Вчера у тебя не очень-то вышло. Женщина еще раз почесала кожу вокруг синяка. - Так это я? – голос Бенсон оборвался на полуслове. В горле страшно сушило. - Не волнуйся. Я не обидчивая! – рассмеялась служанка, подтыкая одеяло и готовя девушку ко сну, хотя на дворе было утро. - Если это мет, через часов 7 концентрация наркотика снизится в два раза. Говорю тебе, как знаток. Лучше поспи. Одно время, мой бывший парень сидел на этой дряни. Превратился из красавца в натурального урода, бил меня, и я его бросила. Нет, не зарезала. Не смотри на меня своими большими глазами, детка. Не все в этом доме сраные ублюдки! - Эй, эй, - Зои каким-то чудом перехватила женщину за руку. – Если Вы добрая, пожалуйста, мне надо домой. Мне очень надо! - Нет, ты слаба. Надо больше пить. И через еще сутки совсем очистишься. Самое страшное уже позади, малышка. - Нет, нет, - никак не хотела отпускать ее руку Бенсон. – Пожалуйста. Эти люди психи. Они хотят меня убить. Я давно ищу способ, как отсюда сбежать. Я никому зла не сделала. - Эй, а может тебе покушать сначала, а потом поспать? Женщина, откровенно говоря, либо была глухая либо не хотела ее слушать. - Я не хочу есть - Надо. Надо поесть. - НО Я НЕ ХОЧУ! Глаза Зои блеснули ненавистью. Дора так и подскочила на месте. Ей показалось, что кровать, на которой лежала Бенсон, на секунду воспарила над землей и вновь упала на место. Но ведь это было невозможно, правда? Тем не менее, лицо девочки искривилось от боли. И Зои взмолилась: - Пожалуйста, прекратите шатать Землю. Меня же сейчас вырвет. Какой Вы жестокий человек! Служанка приставила ладонь к ее лбу и убедилась, что у девчонки просто бешеный жар. - Сейчас. Не волнуйся, я поставлю тебе капельницу с витаминкой, если хозяйка разрешит. И дышать будет полегче. И жар снимет. Я мигом. *** *** *** - Конечно, конечно, дорогая! – Глория была уже на всё согласна, лишь бы девочка выжила. А то Денди сделает еще что-нибудь с собой, не дай Бог, с горя. Он ведь в сердцах одно из платьев таки порвал и заставил Сполдинга надеть его на голое тело. Бог знает, чем это закончится. Вряд ли наказание слуги, который исслюнявил его возлюбленную и испортил всем настроение, этим ограничится. Миссис Мотт немного смущал тот факт, что она вновь упустила сына из виду. «Хоть бы он не убил Орландо. Садовник выращивает потрясающие цветы!» - вдохновлено глядя за окно, с оттенком грусти подумала Глория. *** *** *** Дора была мастером оказания первой помощи. Пришлось стать. Иногда Денди Мотт устраивал жуткие представления, нападал на кого-нибудь с ножом, кто тише всех хлопал, а потом вдруг огорчался, что, к примеру, его любимый повар не сможет приготовить его любимые блюда и кричал, что сожжет весь дом, если этого парня не спасут из лап смерти. - Капельница с витаминкой. Тебе понравится, - пообещала женщина, входя в комнату, да так и опешила на месте. Руки Бенсон жадно сжимали Дена за макушку. Эти двое целовались. От страсти Денди, не знавший куда бы деть руки, пальцами сжал простыни. Такое блаженство. Ведь это она первая начала его так рьяно целовать. Он всего лишь заглянул спросить, не хочет ли она сама отрезать Сполдингу язык и руки. «Пусть это мгновение никогда не заканчивается», - успел подумать Ден, как их буквально насильно разняли. - Эй, Дора! Я тебя ненавижу, Дора! Служанка оттащила Дена за волосы, навсегда разбивая фантазии о том, как сексуально, если кто-то впивается в твои волосы пальцами, как только что делала Зои. - Приличные мальчики ждут свадьбы, а потом уж… - А я сделал ей предложение, и она согласилась. – Гордо выпрямил спину Ден. И это было так, похоже, Бенсон была всё еще под кайфом. - Да в таком состоянии даже я бы согласилась, - мрачно пообещала Дену Дора. – Давай. Иди. Гуляй. - У меня нет времени гулять. Пока она в таком состоянии, надо и пожениться. А то вдруг она вылечится и сразу меня разлюбит. Служанка дала Дену оплеуху. Лицо Мотта сначала исказилось злостью, но потом он как ребенок зажмурился в испуге, что Дора добавит еще одну и, когда понял, что этого не последует, поспешил к мамочке с протяжной жалобой. - Мамааа, Дора опять меня избивает. Негры – агрессивная нация. Зачем ты не наняла какую-нибудь индианку или китаянку? Ты смерти моей хочешь? - Нет, Денди дорогой, - было даже слышно, что происходило там, вдали. Мать извинялась за свой выбор. – Она просто нуждалась в этой работе. Ты же знаешь. Это всё мое сострадательное сердце. Я и сама уже триста раз пожалела. Но я тебя люблю, мой мальчик. Ты всё, что у меня есть. Я только добра тебе хочу! - Ну, это уже вопрос спорный, в чем вы видите для меня добро… Дора покрепче заперла дверь и установила капельницу. Вот вам и возбуждение, которого так ждал и не дождался Сполдинг. Бенсон прямо горела и смотрела на весь мир дикими глазами. - Я горю. Горю. Горю. - Сейчас станет полегче, - пообещала негритянка. И правда. Легче стало. Через час или полтора. Сознание всё еще просило вернуть ее в тот миг, когда этот волшебный раствор только-только поступил в ее вены. Такого удовольствия она не ощущала прежде. Словно сам Бог там (наверху) решил вдруг, что с нее хватит несчастья и вознаградил за все страдания двойной (да ладно) тройной дозой счастья. Такое счастье людям выдавать нельзя, оно поражает, сбивая с ног. Накрывает волной, и ты чувствуешь себя бессмертным и всесильным. Через два часа Дора вернулась и сводила Зои в туалет (лично), как говорится, поход с нею был настолько незапоминающимся, что через полчаса Зои спросила: - А когда мы.. Когда мы в туалет-то пойдем? - Уже ходили, - строго ответила Дора. – Уже ходили, моя сладкая. Служанка, видимо, была с ней нежна и добра, Зои плохо помнила, откуда ее знает и снова попыталась надавить на жалость. - Простите. Вы… Вы же мать. У Вас есть Реджи. - Ну и? - У меня тоже есть мама. Она страшно беспокоится обо мне. - Не надо дуть мне в уши, детка! – защищалась Дора. – Своя голова дороже, понимаешь ли… Знала бы ты, что это за люди. Денди только что (час назад) заставил Сполдинга отрезать себе язык. Если бы этот кретин отказался, Ден сказал, что сам отрежет ему язык и яйца вдобавок за непослушание. А Глория… Глория тоже хороша. Знаешь, у нас раньше было не так жутко. Собачонка здесь веселая жила – Флиппи. Веселая, жизнерадостная такая белая собачка. Орландо (садовник) ее очень любил, кормил, выгуливал подальше от этих мест. А Глория ее отравила. И спросишь вот почему? - Почему? – по инерции повторила за Дорой Бенсон. - Потому что собака, цитирую, косо смотрела на Денди. Орландо плакал три дня и три ночи, потом испугался, что и его отравят, как собаку, просто потому что слезы Денди, цитирую, раздражают. А когда эта коза решила типа помириться с садовником, знаешь, что она сказала Орли про Флиппа? - Что? – опять же по инерции переспросила Зои. - Что так и было. Что собака такой и была. Типа «подхожу я к ней, смотрю на нее, а она уже дохлая»… Сама отравилась типа… Ага. Отравилась, потому что на Денди неправильно смотрела и вдруг уразумела, как это отвратительно и нехорошо. И знаешь что, дорогуша? Я не хочу умереть, как Флипп. Реджи спросит, что случилось с мамой. А Глория скажет – «да ладно, по-моему, так и было? Так и не было у нее башки, и была она синюшного цвета». А потом и дочку мою угробить им будет проще некуда. Своя голова дороже. Я тебе не помощник. По-моему, мы это еще вчера ночью выяснили? Бенсон и сама понимала, что слезами эту женщину не возьмешь, но в ее голове будто была здоровенная брешь, сквозь которую вылетала информация, которую она уже узнала. - Вы можете помочь мне бежать? Я забыла, почему вы не можете. - Малышка. Я бы рада, - честно призналась Дора. Ей было жаль бедняжку. – Мне тоже это всё не нравится. Но если ты сбежишь – будет как вчера. Flashback *** *** *** - Иди прочь, животное! - Дора еще раз ударила Сполдинга в спину, выталкивая из комнаты Бенсон. «Хорошо, что я к тебе заглянула!» Девчонка так и билась на кровати, словно дьяволом охваченная. Так и руки себе можно переломать – они же в наручниках, в любом случае, нужно ее отстегнуть. Дора сбегала к Глории, разбудила ее, начала шипеть, что у пленницы какой-то припадок. Добавила, что Денди сильно расстроится, если до утра бедняжка не дотянет. Глория выдала ей второй комплект ключей и перевернулась на другой бок. Беда бедой, но ночью нужно спать – иначе старость… Тра-та-та… Морщины. Дора всё это уже слышала не раз. Женщина явно не ожидала, что Бенсон окажется такой прыткой. У нее же нога сломана или что-то вроде того, они вместе с госпожой и Сполдингом ее мыли и бинтовали. Бенсон не просто вскочила с кровати и побежала по коридору наутек, прихрамывая, но прежде этого ударила Дору лбом в лоб, укусила служанку за шею, разбила ей губу и поставила мощный синяк на запястье. Женщина уже почти искренне ненавидела эту девчонку, но будить никого не стала. Это их разборки! Дора не позволит этой бешеной Фантагиро********** сбежать – только не в ее смену. Ускоренная реакция Зои могла объясняться только хорошей дозой стимуляторов. Эта наркоманка попросту не чувствует боли сейчас. Ни один ниндзя не сравнился бы теперь с пожилой негритянкой – Дора перемещалась по дому практически беззвучно, постоянно возвращаясь к двери. Если маленькая беглянка затеяла побег, ей всё равно понадобится пересечь этот рубеж. В итоге, она отыскала Зои у холодильника. Девушка отчаянно пыталась выйти из здания через белую дверь рефрижератора. Настала стадия галлюцинаций. «Да ты же моя хорошая», - усмехнулась Дора и всё ей мигом простила. Когда организм так плющит, не особо разбираешься, каких людей бьешь, а каких любишь. Всё смешивается в один горячий многослойный пирог из вожделения, страха, восторга, грусти и перепадов настроения. Реакции постепенно замедлились, в глазах всё затуманилось. Кисти затряслись. И Зои превратилась в маньяка-болтушку. Дора только молилась, чтобы девушка говорила чуть потише. Денди лучше не будить! - У меня голова болит. Позови маму. У меня сейчас кишки лопнут. Лицо щиплет. Прекрати щипать меня за лицо, женщина! Кто ты такая, чтобы меня трогать? Ты не знаешь мою бабку! Она тебе такое устроит, если узнает, что ты меня трогала. Ты меня трогала? Ты трогала меня? Знаешь, я сейчас вся горю. Там, в метро был мужчина, мужчина с усами. Усатые мужчины всегда что-то скрывают. Да. Я знаю точно. От них жди беды. Я подарю тебе пару усиков. Ты милая… Я выдрала их у него. Да. Он преследовал меня. Ты тоже следишь за мной, верно? Кто тебя нанял? Кто тебя нанял? К счастью, стадия говорливости сменилась скрежетом зубов. Зои то трясло от холода, то снова жарило. То становилось страшно, то весело или грустно. Она плакала и пыталась угрожать всему миру своей легендарной бабкой. Дора даже поверила, что с ней лучше не сталкиваться. Остаток ночи служанка просидела с девочкой, ближе к шести утра Бенсон отключилась, впала в глубокий сон. Дора посчитала, что наручники излишни. Дверь хорошо охраняется. Если нагрянет Сполдинг, у Зои появится хоть какой-то шанс дать ему сдачи, а если придет Ден, может быть, она задушит его уже к хренам собачьим, и всё закончится… *** *** *** - То есть Вы снова ищите своего сына, - сделал вывод мужчина, улыбаясь. - Да, - с удовольствием продолжала делиться своей печалью Айрис. Кажется, этот любезный служитель церкви и впрямь заинтересовался ее горем искренне. Выслушал историю о том, каким мерзавцем был отец Донована, Клейтон. Не осуждал. Слушал. Просто слушал, хотя и не был обязан, они ведь не в церкви. - Да. С таким человеком, как Ваш супруг, жить и воспитывать ребенка было тяжко. Вы мой герой! – по-дружески похлопал женщину по плечу Грейсон Джекил. По телу пробежали мурашки. До нее так давно никто не прикасался, что к голове прильнула кровь. Айрис была очень-очень одиноким человеком, ну, очень. Она даже получала тайное удовольствие, когда передавала деньги продавцу: их пальцы могли соприкоснуться в воздухе, и она снова почувствовала бы себя живым человеком. Донован не принимал ее ласки уже давно. - А куда держите путь Вы? – уточнила Айрис. Ей было даже как-то неудобно. Она всё это время болтает и болтает весь путь, пока они едут в автобусе. Сначала этот человек уступил ей место, потом выслушал, а она ведь даже неверующая. - О! У меня большие планы. Господь послал меня с важной миссией в этот город. Губы Айрис украсила улыбка. «Какой замечательный мечтатель. Человек с большой буквы. Вот почему мой Донован не нашел себя в вере в Бога? Хотя я сама не верю, как бы он уверовал? Внуков от него всё равно не дождешься! Знаю… Он не смотрит на женщин с восхищением, он ненавидит их, потому что они – другая версия меня. Он сам так однажды сказал. Но вот если бы он нашел свою цель в помощи другим… Был бы счастливым и наивным человеком, вероятно, как этот господин Джекью? Прослушала его фамилию, вот растяпа! Но уточнять как-то уже некрасиво». - Я обещал одной особе помочь с мужем. Жестокий человек, к слову. Но дорога к Богу открыта всем, мой дорогой друг. И еще нужно заскочить в один дом, меня там сильно заждались! - Знакомая история. Жестокий муж… - поддержала разговор Айрис и тяжело вздохнула. – Как думаете, ммм… - Грейсон, - сам с удовольствием напомнил Джекил. - Да. Простите. Я старая и глупая, - развела руками женщина. – Как думаете, Грейсон… - Вы его найдете. Я верю, - предупредил ее вопрос мужчина, положив ладонь на плечо Айрис. И поток тепла вновь зажег ее мертвое сердце. - Но он будет мне не рад, - с горечью добавила женщина. - Не чтит родителей, - улыбнулся священник, - знакомая история. Мой сын… Мой сын тоже был непоседа. Хотел стать большим артистом. Губы священника расплылись в искренней улыбке. Так и не заподозрить, что он вспоминает о сыне с болью и сожалением. Поэтому Айрис уточнила: - А что с ним теперь? - Его убили совсем юным. Сноски: 1. Росомаха* - Логан, персонаж мира Marvel. Мутант. Обладает очень резким характером, быстрой регенерацией, шестью когтями (между пальцев). В фильмах о «Людях Икс» у него своеобразная прическа, вот к чему клонит Делл Толедо, когда поддразнивает Энди Робертса. 2. Комик-кон** - официально это международная выставка комиксов, на самом деле - одно из крупнейших событий гик-вселенной. На комик-коне проходят различные конференции, посвященные самым популярным фильмам, сериалам и комиксам. Там можно увидеть своих героев вживую (ведь туда приезжают звезды сериалов и пр.), многие фанаты приезжают на комик-кон в костюмах своих любимых героев. 3. Аякс Великий*** - древнегреческий герой неимоверной силы в шкуре льва (по легендам, доставшейся ему от Геракла), участник войны против Трои. 4. Ава Гарднер**** - звезда Голливуда 40-х и 50-х годов 20 века. 5. Висяки***** - это нераскрытые дела, которые долгими годами пылятся в архивах спецслужб и соответствующих органов. Многие из них никогда не будут раскрыты, про другие не вспоминают в течение нескольких десятилетий, пока не появится новая возможность их раскрыть, новая нить следствия. 6. Сериалы****** - перечисление персонажей разных сериалов, которые якобы смотрела эта женщина, среди них «Клон», «Великолепный век», остальные сериалы и персонажи придуманные, просто надоело лазать по интернету и искать такие повороты. 7. Фильм******* - события, описанные в телевизоре, намекают, что Айрис смотрела фильм Ингмара Бергмана «Седьмая печать». 8. Чак Норрис******** - актер кино, известный благодаря своим образам очень крутых бойцов, да ладно, кто не знает Чака?!  Его крутизну в последнее время модно распространять на фигуру самого актера, а даже не его персонажей. Вроде как никого нет круче, чем Чак. 9. Мет********* - сокращенное название метамфетамина. Мет является психостимулятором с высоким потенциалом к формированию зависимости, наркотиком, одним словом. 10. Фантагиро********** - дерзкая принцесса из старого телевизионного сериала «Пещера золотой розы». Переодевшись в мужское платье, девушка возглавила войско, хитростью победила врага и нашла свою любовь. Кто не видел короля Ромуальдо – мноооооогое потерял. Сериал 1991 года, так что, это как бы подчеркивает, что Дора мыслит образами своей относительной молодости.