Дрожь

Джереми быстро натягивает униформу, прислушиваясь к шагам за дверью. Спустя короткий промежуток времени всё стихает и кажется, будто в коридоре и нет никого. Он медленно открывает дверь, вглядываясь в полумрак коридора. Никого. Показывает Филиппу следовать за ним и быстрым шагом идёт по направлению к холлу. На их счастье, в коридоре не появляются люди, и им удаётся спокойно преодолеть разделяющее с выходом расстояние. — Мне нельзя на холод. — Твёрдо заявляет оборотень, останавливаясь перед дверьми. Я не могу выйти на улицу, иначе обращусь снова. «А этого я не хочу» — мысленно добавляет он, но не произносит. — Тогда что делать? — Спрашивает Филипп, будто Джер сам знает. — Здесь недалеко стоит машина моего… Отца. На стоянке около книжного, где ты пытался спереть книгу. — Усмехается парень. — Ты сможешь пригнать её сюда? Только ключей у меня нет. — Да. — Мальчишка знает, что делать. Водить он умеет, заводить машину тоже. А вскрывать он их научился, когда от дяди сбежал. — Только куда потом? — В заповедник. У меня там дом. Но тебе нужно будет пойти первым и включить обогрев. Я объясню тебе, что и как. Тебе нужно будет только сделать это. — Хорошо. А машина как выглядит? — Мальчонка уже на выходе вспоминает волнующий его вопрос. — Чёрная BMW с рисунком волка на боку. Её трудно не узнать. Филипп закатывает глаза и выходит в стылую осень. Джереми в это время усаживается на пол за колонной так, чтобы его не было видно со стороны входа и со стороны коридора тоже. Он обдумывал, почему его перекинуло после ранения. Такого не происходило раньше ни с кем. И это всё было до крайности странно. Да ещё и то, что это произошло не сразу, а через какое-то время… Парень покачал головой и провёл рукой по рубцу. Он не волновался за себя. Но вот за стаю… Необходимо было узнать, что там происходило и все ли в порядке. Джереми точно помнил о том, что двое были убиты. Ещё в самом начале отстрела. Когда только началась атака, они спокойно бродили по лесу. Сам Ривс в это время находился у границы, поэтому узнал позже. Если бы он с другой стороны начал обход… Он бы смог предотвратить всё. А так… Это он виноват. Он не уследил, не помог, не спас… Раздаётся гудок машины, и оборотень понимает, что мальчишка уже вернулся. Он бегом выскакивает в мороз, добегает до машины и заскакивает в неё, захлопывая в дверь. Филипп догадался включить печку на полную и теперь в машине стояла сильная жара. — Езжай к заповеднику. Там налево и до упора. Потом будет развилка. Мотор не глуши, я останусь в машине, пока ты всё не сделаешь. В доме, в коридоре, панель управления отоплением. Просто включишь рубильник и нажмёшь на все красные кнопки. Понял? Мальчишка кивнул, выезжая с парковки. — Филипп… Почему ты не обратился? — Начинает Джереми минут через десять пути. Они уже едут по направлению к дому. — М? — Отзывается парнишка, не отрывая взгляда от дороги. — Те, кого укусили, обычно обращаются в оборотней, как я. То есть, ты тоже должен был стать одним из нас, но ты… Ты не стал. Я ждал. Действительно ждал, когда ты присоединишься к нам. Иногда я жалею, что этого так и не произошло. — Я тоже. — Филипп закрывает глаза и чуть опускает голову. Знал бы оборотень, как часто Берчилль думал о том, что если бы он был волком, всё было бы проще. И у него не было бы тех проблем, которые есть сейчас. Как только Филипп скрывается в доме, отпирая его ключом, спрятанным в подушки садовой качели, Джереми лезет в бардачок, доставая документы и деньги, лежащие там на такой случай. Снимать сейчас — нереально. Все счета Люка на зиму блокируются, и снимать деньги можно будет только с марта. А тех, что были в бардачке и тех, что есть в сейфе ему должно хватить надолго. Плюс его собственные накопления. Этих средств будет достаточно на покупку продуктов и оплату счетов. Минут десять спустя, Филипп появляется в дверях и машет рукой. Тогда Джер глушит мотор и бежит в дом. Больше он на улицу без тёплой одежды ни ногой. — Располагайся. На кухне должны быть продукты длительного хранения. Мне нужно в душ и переодеться. Если нужно, я могу дать тебе одежду, и ты пойдёшь в ванну на первом этаже. Тебе кровь смыть надо. — Говорит Джереми, начиная стаскивать с себя больничную одежду. Сначала футболку, а потом и штаны. И шлёпает на второй этаж, в свою спальню. Собирает комплект вещей для себя и находит свои старые вещи, которые ему уже малы, для Филиппа. Потом скидывает их на диван, крикнув мальчишке об этом, и идёт в душ. Стоя под горячими струями, он размышлял о том, что произошло и почему вышло именно так. Что ему теперь делать одному здесь. Без друзей, без семьи. Совершенно одному. Магазин открывать нельзя. Там нет отопления, и ему просто невозможно будет там находиться. Он выходит из душа уже одетый в простую белую футболку, обтягивающую его тело и открывающую его татуировки и мягкие серые домашние штаны. Босыми ногами спускается на первый этаж, по пути прихватив свой мобильный и проверяя почту. — И всё-таки, я не понимаю. Почему ты не стал оборотнем? — Спрашивает Джереми, поднимая взгляд, но, не обнаруживая мальчишку на кухню. Из ванной доносится шум воды и оборотень усмехается. Он достаёт из шкафа банку с каким-то консервированным супом и перелив его в тарелку, ставит в микроволновку. Цепляет книгу, лежащую на столе двумя пальцами. Кажется это та, которую Бэк летом читал. Парень сдувает пыль со страниц, облокачиваясь задницей на барную стойку и начиная читать. Первая порция готова и Джер вытаскивает её, заменяя второй, для мальчишки. Сам в это время начинает есть, глазами пробегая по строчкам. Он проглатывал абсолютно любые книги. Для него было главное — читать. Всё, что угодно. Романы, детективы, научная литература, фэнтези. Когда Филипп, наконец, выходит из ванной, распространяя от себя пар, и проходит на кухню, оборотень уже доел и вымыл за собой посуду. — Спасибо? — с вопросительной интонацией говорит мальчишка, когда Джереми подвигает к нему тарелку. — Не за что. Ешь, а потом нужно думать. И понять, почему ты не стал таким, как я. Филипп закатывает глаза и начинает есть. — На участке кто-то есть. — Настороженно говорит Ривс, начиная острее прислушиваться. В человеческом теле это труднее первое время. Он выглядывает в окно и стонет. — Блять…