Акт II
10 июня 2017 г., 17:54
Если тебе выдалось жить среди глупцов, придётся научиться быть дураком. Александр Дюма — Граф Монте-Кристо
Тело Гарри, уставшее бежать под проливным дождём в лесной глуши под покровом ночи, отчаянно нуждалось в помощи и отдыхе. Двенадцать километров — это было слишком трудно и далеко для физически подготовленного человека, а для Гарри — тем более. Его разум кричал остановиться, передохнуть или хотя бы замедлить бег, но мужчина не мог. Гарри знал, что не мог так сделать, если не хотел вернуться обратно в ад, откуда недавно вырвался. Он должен был двигаться дальше, несмотря на усталость, травмы и бушевавшие в нём эмоции. К тому времени, как Гарри наконец достиг грязного убежища, мышцы ног совсем ослабли и едва держали его, и дело было не только в дальнем расстоянии, но и в недоедании в течение десяти лет и физическом насилии. Гарри остановился, прислонившись к твёрдой деревянной стене небольшого дома, восстанавливая дыхание в горящих лёгких. Во рту было сухо, ему нужна была вода, потому что он явно ощущал на языке металлический привкус, похожий на кровь. Спотыкаясь о собственные ноги, Гарри пересёк порог дома и в бессилии упал на колени. Он уже отчаялся, пытаясь найти ту самую спасительную половицу. Подцепив за угол хлипкую деревяшку, Гарри нашёл сумку, которую описывал Лиам. В ней он увидел спутниковый телефон и, вслепую введя кодовое слово, нажал кнопку «Отправить» единственному контакту, который там был. После этого Гарри от усталости упал на пол, сжав телефон в руке. Его одолевали истощение, многочисленные порезы и кровоточащая рана от пули в плече. Гарри всеми силами пытался сопротивляться накрывающей его усталости, его веки всё-таки закрылись, но разум всё ещё находился в реальности. Было сложно оставаться в реальности, Гарри был слишком слаб, иногда терял сознание, лёжа на деревянном полу, и кровь медленно сочилась из его ссадин.***
— О Боже, — где-то вдалеке прозвучал встревоженный мужской голос. Ирландский. Гарри уверен в этом. Лиам как-то говорил ему, что его напарник ужасно похож на лепрекона. Гарри почувствовал, как кто-то коснулся его запястья, проверяя пульс, а затем ощутил на своей груди голову, прослушивающую сердцебиение и пытающуюся поймать любые другие признаки жизни. — Дерьмо, — выругался себе под нос Найл, в его голосе звучали недовольные нотки. Он аккуратно убрал грязные пряди с влажного лба Гарри. — Эй, приятель, ты меня слышишь? Гарри хотел сказать, что он жив, но никак не мог произнести вслух слова, копошащиеся в его голове. Он не мог поднять тяжёлые веки, открыть глаза или заставить тело хоть как-нибудь реагировать на команды. Гарри снова изо всех сил постарался хоть что-то сказать, и с его губ сорвался сдавленный хрип. Он звучал невнятно и нечленораздельно. — Что? — Найл подался вперёд, внимательно прислушиваясь. — Кто ты? Его лицо страдальчески исказилось, он издал приглушённый стон. — Л-лия… — Лиам? — спросил Найл, близко наклоняясь к Гарри, пытаясь понять его низкое бормотание. — Лиам послал тебя? Гарри кивнул, его глаза были по-прежнему закрыты. Он словно боролся со своим телом. Он чувствовал, как к его пульсирующей ране на плече прижали бинт. — Не знаю, как хорошо ты меня понимаешь, но я Найл, — сказал он, приподняв тело Гарри, чтобы закрепить повязку. — Теперь всё будет в порядке, приятель. Гарри резко поморщился от пульсирующей боли после огнестрельного ранения и вновь потерял сознание, не в силах оставаться в реальности.***
На этот раз Гарри проснулся уже на чистой постели. Он был уверен, что прошло не так уж много времени, потому что он всё ещё был одет в лохмотья, а под его ногтями была грязь. Вся верхняя часть его тела была полностью забинтована. Гарри моргнул несколько раз, осматривая окружение и привыкая к яркому освещению. Глаза болели, потому что не привык к свету, он буквально вырос в тусклой комнате среди мутных теней. — Ты проснулся. — Тут… Так ярко, — хрипел Гарри, зажмуривая глаза от ослепительного света в комнате. — Как солнце… — Солнце? — спросил Найл, встав у кровати. — Кто ты? И что случилось с Лиамом? Гарри застонал, пытаясь сесть. — Я Гарри. — Чёрт подери! — выдохнул Найл, явно находясь в состоянии шока. — Ты правда Гарри Стайлс? Гарри слабо кивнул, пытаясь открыть глаза против ярко сияющего света. — Я… Хм… Агентство думало, что за эти десять лет ты умер, — ошеломлённо сказал Найл. — А ты жив… — Ага, — нетвёрдо прошептал Гарри. — Но я не особо в этом уверен. — Тебя всё это время держали в заложниках вместе с… Лиамом? — И продолжал бы там быть, если бы не он, — гордо признался Гарри, обретя возможность чётче видеть. — Где он? Что с ним случилось? Гарри на секунду замер, печаль вновь охватила его. — Он мёртв. Лицо Найла стремительно побледнело от известия о его павшем напарнике, рот медленно приоткрылся. — Что? — Лиам умер, спасая меня… Прости, — искренне извинялся Гарри, тон его голоса был растерянным. Найл несколько минут молчал, уставившись в стену невидящим взглядом, пока не взял себя в руки, вернувшись в реальность. — Я сейчас. Найл резкими шагами вышел из комнаты, закрыв за собой стальную дверь, оставив Гарри одного. Гарри снова принялся осматривать комнату, пока не заметил своё отражение в зеркале. Он громко вздохнул, его сердце едва ли не остановилось. Поражённый своим отражением, слишком шокированный, чтобы встретиться со своим взглядом в зеркале, Гарри, как мог, встал с кровати, выдернув капельницу, и, спотыкаясь, подошёл ближе к своему собственному отражению. Он так давно себя не видел, а лужи в каменной камере коверкали его внешность. Гарри, почти охваченный ужасом, прикасался пальцами к своему лицу. Он выглядел как дерьмо. Полное и абсолютное дерьмо. Его лицо было чумазым от грязи, щёки впалыми от постоянного недоедания, его волосы спутанными от налипшей за эти годы грязи и засохшей крови. Гарри знал, что его волосы были длинными, но не настолько. Он всегда видел их свисающими на груди и чувствовал их болтающимися за спиной. Он также знал, что за это время на его когда-то гладком лице выросла такая же длинная борода. И он всё ещё не мог признать себя. Ему казалось, что на него из зеркала смотрел незнакомец. Гарри помнил себя восемнадцатилетним мальчиком, а сейчас он почти тридцатилетний мужчина. С мёртвыми глазами и землистой кожей, и без души. Это была суровая реальность. Гарри не мог застыть на эти одиннадцать лет словно в капсуле времени. Время вокруг него шло, жизнь продолжалась. Мир вращался, а его жизнь угасала в течение этих долгих мучительных лет. — Мы обязательно приведём тебя в порядок, хорошо, Солнышко? — тихо сказал Найл, встав рядом с ним. Гарри, слишком потрясённый своим отражением в зеркале, не заметил, как тот вернулся в комнату. Гарри, казалось, не мог оторвать взгляд от собственных незнакомых глаз, постоянно моргая. Он чувствовал себя так, словно очнулся от одиннадцатилетней комы, и теперь всё вокруг него казалось странным и чужим. — Всё будет хорошо, — уверил его Найл и ободряюще сжал ему плечо. — Мы сделаем всё, чтобы помочь тебе восстановиться, чтобы ты мог начать работу с нами. — Что? — Гарри немедленно повернулся к Найлу, нахмурив брови. — Агентство, — спокойно объяснил он. — Ты будешь работать с нами. Раз ты жив, мы могли бы объединиться, потому что мы многое знаем об этих людях и их компании, и наконец вывести их на чистую воду. Это было похоже на то, что Лиам сказал ему ещё в тёмной камере, когда позволил себе предположить, что Гарри когда-нибудь будет свободен. Конечно, он не собирался сидеть сложа руки и ничего не делать перед лицом столь вопиющей несправедливости, но Лиам очень хотел, чтобы он сделал это. Он хотел, чтобы Гарри нашёл правильный путь, совершил возмездие, и он обязан Лиаму жизнью. — Я буду тренировать тебя и научу всему, что нужно знать, — продолжил Найл. — Лиам и так уже многое мне рассказал. Он был немного назойливым, но… Очень много всего знал… И… Я не знаю… Он так заботился, обо всём… Он многому меня научил, — снова тихо повторил Гарри, мысли в его голове путались, когда он говорил о своём покойном друге. — Он? — спросил Найл, и грустная улыбка расплылась на его лице. — Это на него похоже. — Да, — Гарри кивнул. — Он был великим человеком… Мне очень жаль, что он… — Всё нормально, — Найл покачал головой, останавливая извинения Гарри. — Все эти годы я ничего о нём не слышал, поэтому думал, что он умер. Я тоже скучаю по нему. Но я счастлив, что он помог тебе. Он всегда был бесстрашным и сильным духом. Гарри опустил взгляд, молча соглашаясь с ним. — Если ты не против, можно я кое-что спрошу? — начал он, глядя на Найла большими глазами. — Хм… Лиам всегда так хорошо о тебе отзывался, постоянно говорил о тебе… И мне показалось, что вы, возможно… Даже не знаю, ты и он… — Мы могли бы быть. И должны были, — ответил за Гарри Найл с лёгкой грустью в голосе. — Но работа агентом довольно рискованная, поэтому мы понимали, что не можем быть вместе. Мы не хотели причинять боль друг другу. Хоть я и любил его и знал, что он тоже меня любит, нам… Нам было этого достаточно. Гарри снова опустил голову, молча смотря на холодный пол под ним. — Найл, ты можешь кое-что для меня сделать? — Что именно, Солнышко? — спросил Найл, его рука всё ещё лежала на плече Гарри. — Ты, я уверен, читал моё досье и многое обо мне знаешь, — робко начал Гарри, не зная, как правильно задать этот вопрос. Он слишком долго его волновал. — Ты, наверное, знаешь о Луи… Обо мне и Луи… Ты не мог бы узнать, что с ним случилось? В глазах Найла на мгновение показалась мрачная тень, всего на секунду. — Хм… Да, дружище, конечно, — неуверенно ответил он, избегая взгляда Гарри. — Но давай сначала приведём тебя в порядок. — Ладно.***
— У меня есть кое-что для тебя, Солнце, — заявил Найл. Гарри сел за металлический стол перед бритвами и ножницами. Его отмыли, подстригли, чтобы избавиться от всей этой накопившейся за десятилетие грязи, и теперь он выглядел немного лучше. Да, Гарри был всё ещё ужасно тощим и слабым, но это определённо был прогресс. Гарри решил оставить свои волосы длинными, хотя часть они всё же срезали. Теперь те аккуратными кудрями лежали на плечах, а не болтались за спиной спутанными клубками. Его длинная, торчащая в разные стороны борода превратилась в аккуратную короткую и мягкую бородку. — Агентство взяло на себя смелость превратить тебя в другого человека, — объявил Найл, встав перед Гарри у стола. — Что? — спросил он, приподняв бровь, пытаясь понять, что от него хотят. Хотя их тренировка ещё не началась, Найл уже начал показывать ему верёвки и некоторые виды оружия. Он сказал, чтобы понять сложную природу пистолета, Гарри должен узнать, как тот устроен внутри, как действует, прежде чем стрелять из него. И отнимать чужие жизни. — Другой человек, — подтвердил Найл, протянув Гарри одну из папок, которые он держал в руках. — Как ты уже знаешь, ты будешь работать под прикрытием, чтобы проникнуть в Блэкстоун. Поэтому мы даём тебе новое имя. — Зачем? — с любопытством спросил Гарри, открыв папку. — Знаешь, если бы я был юристом, с удовольствием назвал тебя Солнцем, потому что ты удивительно яркий духом, — ответил Найл, слегка улыбаясь. — Но, если серьёзно, ты не можешь прийти туда как Гарри Стайлс. Хотя это будет бомба. Гарри молча кивнул, читая досье с подробным описанием происхождения своего псевдонима. — Александр де Ла Паллетьер? — Угу, — проурчал Найл довольным тоном. — Богато звучит. И очень нагло. — Да, красиво. Немного вычурно, но ладно, — согласился Гарри, взяв в руки карандаш и оставив на полях некоторые пометки. — А люди всегда будут звать меня Александром? Это очень длинное имя. — Друзья пусть будут звать тебя Алекс, — ответил Найл, довольный собой. — Уже лучше. — Так, Солнце, кратко пробежимся по деталям, — начал Найл, убирая оружие в сторону. — Ты приехал сюда на деньги своих богатых, но очень дальних родственников. И, естественно, кто-то из твоих предков благородного происхождения. Ты, само собой, француз. Про отсутствие акцента скажешь, что вырос в Англии, но твой отец — француз. — Я немного говорю по-французски, правда, не очень хорошо, — пожал плечами Гарри, всё ещё смотря в текст и продолжая вертеть пальцами карандаш. — Отлично! — улыбнулся Найл, хлопнув в ладоши. — Используя деньги Лиама, ты будешь выглядеть как уважаемый, богатый, но крайне нетерпеливый инвестор. Мы найдём для тебя огромный дом, дорогую машину, дизайнерскую одежду, чтобы создать эффект статуса и ты мог легко втереться им в доверие. Когда Лиам сказал, что накопил немного денег, Гарри не ожидал, что это будет настолько «немного». Он не думал, что для Лиама это означало миллионы. Найл объяснил ему, что Лиам сам вырос в богатой семье, и Гарри что-то припоминал такое. Впрочем, Лиам никогда не использовал их, не желая иметь ничего общего с тёмными делами своих родственников. Он ушёл из дома и присоединился к агентству. Пока не умерла его мать, последняя из всех его родных, он так ни разу и не коснулся денег, не зная, что с ними делать, кроме как оставить и позволять им расти вместе с инвестициями. Найл сказал, что Лиам хотел использовать деньги во благо, вывести компанию на чистую воду. Это было благородно с его стороны. — Так как я уже много лет работаю у них под прикрытием, мне удалось наладить доверительные отношения с этими людьми, поэтому в следующем году я буду помогать тебе заработать авторитет. Точнее, вымышленному тебе, — объяснял Найл, пока Гарри молча его слушал и просто крутил карандаш. — Наша цель — как можно ближе подобраться к главе, чтобы собрать нужную информацию и прекратить всё это. — Найл положил на стол ещё одну папку. — Теперь пройдёмся по руководству. Он открыл первый файл и показал его Гарри. — Саймон Коуэлл, шестьдесят четыре года, владелец Блэкстоун. — Что? — в замешательстве переспросил Гарри, глядя вниз на досье. — Хозяин? — Да, он стал владельцем компании сразу после неожиданной смерти отца Зейна пять лет назад, — объяснил Найл, указав на фотографию, где покойный отец Зейна пожимает руку Саймону. Гарри никогда не нравился этот человек. Никогда. Он познакомился с ним во время стажировки и тут же невзлюбил его. Холод в глазах и жадность в улыбке заставили Гарри содрогнуться. Бесспорно, в этом человеке нет ничего, кроме жажды наживы и зла. — А почему не Зейн? — спросил Гарри, всё ещё смотря на фотографию. — Разве отец не должен был оставить свой бизнес сыну? Что случилось? — Не знаю, приятель. Я пытался выяснить это лично, но пока так ничего и не узнал. Но я всё-таки кое-что нашёл. — Найл открыл другую папку и положил её сверху. — Зейн Малик, тридцать один год, главный исполнительный директор, генеральный директор компании Блэкстоун. Гарри посмотрел на цифры, записанные в его досье. Одного взгляда хватило, чтобы повергнуть его в шок. Он ощущал лёгкую тошноту, пока с отвращением смотрел на фото. — Зейн, по сути, руководит компанией так же, как Саймон, потому что тот большую часть времени находится в разъездах, — говорил Найл. — Он известен как сильный лидер довольно процветающей компании, но это только на первый взгляд. Гарри взял снимки Зейна и стал их рассматривать. Вот он в дорогом дизайнерском костюме выходит из лимузина, а здесь прогуливается по офисному зданию, ничего не подозревая. — А на самом деле? — Неизвестно ещё, почему она существует, учитывая, что у компании полностью разрушена структура. Наверное, только благодаря сложным денежным махинациям. Большую часть своих клиентов и инвесторов они обманывают и обворовывают чуть ли не перед самым носом. Это извращённая игра, мерзкая борьба за власть и деньги. Гарри с отвращением поморщился, посмотрев на фото Зейна крупным планом. Он сильно изменился за эти годы. Коротко стриженные волосы были элегантно зачёсаны назад, открывая лицо. И, хотя Зейн был необыкновенно хорош, Гарри всё равно чувствовал глубокую ненависть к нему. — Теперь Бен Уинстон, сорок два года, главный операционный директор, — сказал Найл и открыл одну из двух оставшихся папок, последнюю молча засунув под мышку. — Он второй в команде Зейна, управляет всеми повседневными делами внутри компании и сообщает об этом Зейну. Иногда, если нужно будет, и Саймону. Он причастен к большей части грязных делишек агентства, и руки его уже по локоть в этом дерьме. — В смысле? — спросил Гарри, приподняв бровь и прекратив вращать карандаш. — Ну, когда что-то идёт не так, он решает все вопросы самостоятельно, — подчеркнул Найл. — Любые вопросы. — Хм, — понимающе проурчал Гарри. — Я помню его. Он должен был свидетельствовать против меня в суде. Представил все доказательства в мошенничестве и даже глазом не моргнул. Я помню, как звучал его голос. Никакого раскаяния — только холодная жестокость. Словно утешая его, Найл на секунду положил ему руку на плечо. — Чтобы наконец-таки покончить со всем этим, будем использовать Зейна и Бена в качестве пешек, чтобы добраться до Саймона. Как я и сказал, сейчас в Штатах его нет, поэтому большую часть работы он оставил им. Но он обязательно приедет, если появится молодой, нетерпеливый, но очень богатый инвестор, проявляющий глубокий интерес к компании. Они нацелены на привлечение новых потенциальных клиентов. Конечно, их мошеннические схемы намного сложнее той, что они применяют к клиентам, но такое тоже практикуется. Саймон не устоит перед соблазном забрать деньги и повысить свою власть, если предоставить такой шанс, тем более если к нему пришёл такой богатый клиент. — Хорошо, понял, но что мы будем делать? — спросил Гарри. — Приходишь ты, точнее, Александр де Ла Паллетьер, — продолжил Найл, показав на папку с информацией о новой личности Гарри. — Подбираешься к ним, изучаешь, завоёвываешь доверие, выманиваешь Саймона и затем сжигаешь их всех дотла. Все их бизнесмены погрязли в коррупции, но если убрать эту тройку, то Блэкстоун рухнет сам. Позже нам потребуется список их клиентов и все финансовые книги, чтобы оценить ущерб и разоблачить всех участников, — смело произнёс Найл. — Мы узнали, что всё это хранится где-то на территории компании, в сейфе, под особой голосовой системой безопасности, и только Саймон имеет к этому доступ. Но подробности узнаем потом. Есть ещё какие-нибудь вопросы? — спросил он, с любопытством глядя на Гарри. — Нет, всё понятно, — ответил Гарри. — Но что насчёт Луи? Ты что-нибудь про него выяснил? — О… — Найл мрачно посмотрел на последнюю папку в руках. — Найл. Он тяжело вздохнул, выдохнув через нос. Он наклонился и медленно положил папку на стол, открыв её на нужной странице. — Луи Малик, тридцать два года, женат на директоре Блэкстоун, Зейне Малике. Гарри щёлкнул карандашом, мгновенно сломав его пополам. Он чувствовал себя так, словно был зверски заколот прямо в сердце и оставлен так умирать. Он чуть привстал, всматриваясь в буквы, а потом возмущённо откинулся на стул. Кровь бурно закипала внутри него, угнетающее чувство неизмеримой ненависти стало сильнее, чем когда-либо прежде. — Мне очень жаль, Гарри, правда, — мягким голосом искренне извинился Найл. — Я не хотел тебе рассказывать, но ты бы всё равно узнал, пока работал вместе с нами. Гарри, ничего не говоря, тяжело дышал. Его ум живо представлял себе Луи, безумно влюблённого в Зейна, их свадьбу и то, как он, приняв этот факт, выхватывает спрятанный под пиджаком полностью заряженный пистолет Найла и стреляет себе в голову. Это была абсолютная дикость, жестокость и бесчеловечность. — Гарри, дружище, скажи что-нибудь… Может, это была ошибка или в этой истории было ещё что-то, но Гарри в этом глубоко сомневался. С чего бы вдруг здесь быть какой-нибудь поправке? Разве жизнь могла быть к нему немного милосердной? Нет! Брат Гарри и его, теперь уже бывший, парень на самом деле поженились по любви, пока он все эти годы был в плену и подвергался пыткам и допросам по тому, что не имело к нему никакого отношения. Жизнь так жестока! Гарри поднял голову: его глаза полыхали, зубы скрипели, а тело было совершенно неподвижно. — Он умрёт, — голос прошёл сквозь зубы, такой ледяной, обещавший больше, чем сказавший. — Что? — переспросил Найл, поражённый изменившимся тоном Гарри. — Зейн умрёт, — снова повторил Гарри, и его слова были пропитаны неподдельной живой ненавистью. Гарри размышлял о том, что сделает, когда снова увидит Зейна. Накажет его? Будет его пытать? Нанесёт такие раны, что тот будет всю свою оставшуюся жизнь мучиться? Или же попытается простить его? Может, найдёт способ в конце концов забыть о своей ненависти? О нет, теперь Гарри знал, что другого пути назад не было. Все благородные мысли об этике и принципах жертвенного прощения, милости, все эти благородные понятия, о которых, не переставая, говорил Лиам, больше ничего не стоили для Гарри. Зейн должен был умереть. — Ты собираешься убить его? — снова спросил Найл. — Он умер для меня, поэтому для мира тоже должен умереть. — Это не месть, Гарри, — попытался напомнить ему Найл цель всего этого. — Это моё личное дело. Он забрал у меня всё, что я когда-либо любил, — говорил Гарри, держа фотографию Луи между пальцами и смотря на неё с ужасом. — Я буду мстить. Я хочу, чтобы Зейн страдал так, как страдал я, чтобы он увидел мир, в котором всё, что ему дорого, взяли и отобрали. — Гарри со стуком положил фотографию своей безответной любви на стол и с пылающим взглядом смотрел на Найла. — Если я буду работать под прикрытием на тебя и агентство, чтобы уничтожить эту поганую компанию… То всё закончится кровью. — Убийство Зейна не является нашей главной целью. Но, зная о твоём прошлом и обо всём, что с тобой случилось, я не буду тебя останавливать, пока это не ставит под угрозу нашу основную задачу. После того, как всё будет сделано, и мы уберём эту компанию, обещаю, никто из нас не встанет на твоём пути к возмездию. Гарри кивнул, плотно сжав челюсти, и больше не сказал ни слова. — Завтра мы улетаем в Лос-Анджелес, Солнышко, — сообщил Найл, хлопнув в ладоши, пытаясь поднять ему настроение. — У нас есть служебная квартира, где мы продолжим твоё обучение, а также приступим к подготовке твоей новой личности. — Блестяще.***
Весь следующий год Гарри работал невероятно усердно, расширяя рамки и границы внутри себя, подпитываясь тёмной неутолимой ненавистью. Доказательства и факты с фотографиями, хранящиеся в этой папке, выжглись в его разуме. Они все будут гореть в аду и страдать. Хоть Гарри и многому научился у Лиама, было ещё кое-что, что ему следовало узнать. Найл занимался с ним каждый день, укрепляя его слабое, истощённое тело, доводя до хорошей физической формы и подготовки, обучая основам ведения боя и обращению с оружием, не забывая о том, что ещё предстояло подготовить Гарри к аристократической жизни его псевдонима. Гарри понял, что любит Найла. Несмотря на то, что тот до смерти мучил его занятиями, он всё равно был очаровательным, с невероятно лучезарными глазами, а ещё он смешно шутил, и Гарри находил это интересным и успокаивающим. Каждый раз, когда он, совершенно измотанный, лежал на полу, Найл нависал над ним и подбадривал. — В следующий раз повезёт, дружище, — говорил он. — Вставай, Солнышко, у тебя есть силы. Но Гарри должен был отточить не только различные техники ведения боя и умение стрелять из любого вида оружия, но и обязан был развить в себе навыки этикета и хорошие манеры, которые позволили бы ему органично вписаться в высший элитарный класс. Гарри должен был буквально стать богатым, социально подготовленным. Он знал это всё в общих чертах, когда жил с Зейном и его семьёй. Он знал, как они изящно и колко говорили и никогда не запинались, как высокомерно держали себя, словно они выше богов. Они жили богато и ни в чём не нуждались. Так что Гарри не составило труда имитировать их язык, примерять лживые маски и смотреть на всех свысока. Хотя на самом деле это было очень трудно. Он также быстро освоил приёмы мошеннической торговли, чтобы соответствовать своей роли, когда как раньше он глубоко презирал всё это. Найл и Гарри даже несколько раз неофициально появились в широких кругах, чтобы немного привыкнуть к обстановке. Гарри постоянно чувствовал, что его тошнит от ярких огней, дорогой одежды и денег. Он изучал привычки элиты, их наклонности и в то же время боролся с рвотными позывами. Гарри молча наблюдал за ними по несколько часов в день, бездумно тратя деньги, маскируясь под всех них. Он слился с ними легко, это не составило большого труда. Гарри анализировал людей, которые разрушили его жизнь, и держался удивительно невозмутимо, когда вся эта фальшивая мишура была ему отвратительна. Только один раз Гарри едва ли не выдал себя. Это случилось внезапно, когда он вновь посетил одно из популярных и дорогих заведений — гольф-клуб. Гарри удобно устроился, изящно скрестив ноги за небольшим круглым столиком, и якобы глубоко погрузился в утреннюю газету за чашечкой свежего горячего чая. Краем глаза он увидел чью-то макушку с мягкими тёмными волосами. Обладатель карамельных прядей был одет с иголочки в синюю приталенную рубашку и брюки цвета хаки. Этот человек был не один. Его сопровождал мужчина с волосами цвета воронова крыла, одетый так же безупречно, как и его спутник. Они радостно смеялись, широко улыбались, пока шли рука об руку. Они выглядели замечательно рядом, их лица светились, когда они открыто смотрели друг на друга. Гарри перевернул столик от неожиданности, причинив беспокойство другим членам клуба. Но ему было всё равно, потому что он впервые за двенадцать лет увидел Луи. И Зейна. Луи и Зейна вместе. Дерьмо. Гарри никогда не испытывал к Луи неприязни, ни разу за двенадцать лет не упрекнул его и не подумал, что тот в чём-то виноват. Но теперь Гарри глубоко в сердце чувствовал, что его предали. Когда он только узнал, что Луи женат на Зейне, то всё ещё не до конца верил в это. Он винил во всём Зейна, его манипуляции и ни в чём не обвинял Луи… Пока не увидел их своими глазами. До этого момента они существовали в форме застывшей фотографии, а теперь живыми предстали перед ним. И они были такими трогательно влюблёнными. Они были вместе. Счастливы и вместе. Женаты и вместе. Вместе, вместе, вместе. Зейн не только лишил Гарри жизни, но ещё оторвал от него Луи и забрал себе. Гарри даже не знал, что собирается сделать: наброситься на него, разорвать на куски или проклясть землю, на которой тот стоит. Гарри пережил много ужасных, жестоких вещей. Он пережил все виды мучений, самоистязаний и испытаний, но не знал, сможет ли пережить всё это, потому что это было больнее всего. Такое просто невозможно вынести. Со стороны Гарри было очень эгоистично думать, что Луи будет ждать его все эти двенадцать лет. Может, где-то в глубине души Гарри не хотел бы, чтобы Луи тратил свою жизнь, год за годом, не зная, вернётся ли он когда-нибудь или нет. Он не хотел этого признавать, но, если быть откровенно честным, очень хотел бы, чтобы Луи жил так, как он всегда ему говорил. «Живи так, будто я всегда рядом с тобой». Их простое обещание сейчас имело намного больше смысла, чем несколько лет назад. Это не должно было быть прощанием, но стало им по жестокой иронии судьбы. Луи никак не мог знать, что случилось с Гарри за все эти долгие годы, но Гарри всё равно был зол. Он должен был быть с Луи. Они ведь так любили друг друга. Единственный человек в мире, который должен был его ждать, оставил его и пошёл дальше своей дорогой. Он не только переехал, но и женился и не на простом человеке, а на том, кто сломал ему всю жизнь. Увидев Луи и Зейна в тот день вместе, Гарри был буквально сломан, физически и морально, и ничего не могло собрать его обратно воедино. Гарри бежал домой, чтобы сообщить Найлу, как делал это всегда, о том, что сегодня увидел, но не смог подобрать правильных слов, чтобы описать произошедшее. Вместо этого он плакал. Просто не выдержал и заплакал, наверное, впервые за столько лет. Он плакал не от боли. Он оплакивал жизнь, которую потерял, свою любовь и понимал, что больше ничего не будет прежним. Но на следующее утро он проснулся на удивление нормально. Гарри собрал все осколки разбитой вдребезги души и, подавив рвавшиеся наружу эмоции, направил все свои силы на подготовку к своей истинной задаче: уничтожить Блэкстоун, ублюдков, сломавших ему жизнь, и Зейна.***
Он смотрел на свою цель; все процессы в его теле буквально замерли, только указательный палец раз за разом нажимал на спусковой крючок. Он повторял это простое действие без остановки, без запинки и осторожности. Пуля за пулей вылетали из пистолета с громкими хлопками и клубками дыма. — Думаю, ты готов, Солнышко, — шепнул Найл из-за плеча, как только улягся шум, стоявший в зале для тренировок. Гарри опустил пустой пистолет, уставившись в цель перед ним. Он выстрелил пятнадцать раз подряд, а на нарисованной цели в форме сердца было только одно отверстие. — Ты готов, — ещё раз повторил Найл, положив Гарри руку на плечо. — Завтра впервые выйдет в свет Александр де Ла Паллетьер. Преврати их жизнь в ад. Гарри повернулся к Найлу. Его лицо ничего не выражало, сердце было холодным и мёртвым. Глаза прищурились, скулы заострились, а челюсть плотно сжалась. — Ад — это слишком хорошо для них.***
А теперь… Прощай доброта, человечность и благородство. Я заменю провидение, вознаграждая добрых, и пусть Бог уступит мне своё место, чтобы я мог наказать нечестивых. Александр Дюма — Граф Монте-Кристо
