All I Wish Not To Remember

Не говоря уже о том, что только в такие минуты можно изучать людей. На первой ступени эшафота смерть срывает маску, которую человек носил всю жизнь, и тогда показывается его истинное лицо. Александр Дюма — Граф Монте-Кристо

      — Найл, я ухожу, — объявил Гарри, ворвавшись в их дом, точно так же бесцеремонно, как и в прошлый раз. Он нашёл Найла, сгорбившегося над большой тарелкой хлопьев и лениво уставившегося в экран планшета.       — Что, солнце? — спросил он, остановив ложку в нескольких сантиметрах ото рта, и поднял голову, вопросительно посмотрев на Гарри.       — Я больше не могу здесь оставаться. Я думал, что смогу закончить это, думал, что… — Гарри замолчал, закрыв глаза, успокаивая себя и свой воспалённый разум. — Но я не могу. Я не такой сильный… И, честно говоря, я не хочу.       — Что сегодня произошло? — медленно спросил Найл, вернув ложку обратно в тарелку. — Я догадываюсь, но всё же…       — Зейн в порядке, — тяжело признался Гарри, опровергая догадки Найла, и резко провёл ладонями по лицу.       Найл кивнул, какое-то время сидел тихо, как продолжил:       — Почему?       — Я просто… Неважно, — вздохнул Гарри, не желая об этом говорить.       На самом деле Гарри было стыдно это обсуждать. Он столько вложил в идею убийства Зейна, так мечтал избавиться от него. Это было единственным, что давало ему силы жить дальше.       И теперь, получив блестящую возможность решить всё раз и навсегда, Гарри не был уверен, что это облегчит его страдания, удовлетворит эгоистичные желания, и не знал, что в итоге получит. Убийство Зейна не облегчило бы его ядовитой ненависти, не исправило его истерзанную душу и не подарило бы долгожданное облегчение.       Ничего вообще.       Телефон Найла шумно жужжал на металлическом столе и вибрировал, не переставая. Он наклонился и, с любопытством разблокировав экран, посмотрел сообщение.       — В любом случае я тут больше не останусь, — продолжил Гарри, огрызаясь. — Я не знаю, куда поеду, так что не спрашивай… Всё, что я знаю — то, что уеду, и мне жаль, что я бросаю дело незавершённым…       — Подожди, ты не можешь сейчас уйти, — запротестовал Найл, прервав прощальный монолог Гарри, и рассеянно перечитал отправленный ему текст.       Гарри пожал плечами, суетливо и бесчувственно глядя так, словно находился за пределами надежды.       — Ну, я…       — Нет, Гарри, послушай… Сработало, — объявил Найл, сияя и удивлённо смотря на экран.       — Что сработало? — нахмурился Гарри, с любопытством глядя на Хорана. — О чём ты?       — Наш план сработал, — уточнил Найл, встав на ноги и подойдя к Гарри, показав ему сообщение на экране телефона. — Агентству сообщили, что Саймон вылетел в Лос-Анджелес.       — Да? — фыркнул Гарри, не выражая ни капли заинтересованности. — Это здорово, но я всё равно уеду.       — Гарри, Саймон здесь, в городе… Чтобы встретиться с тобой, — подчеркнул Найл. — Встретиться с Александром де Ла Паллетьер. С ним, с очень богатым инвестором, о котором они так много слышали. Думаю, Зейн пошёл навстречу и помог привезти его в город.       — Но как такое возможно? — скептически усмехнулся Гарри, сморщив лоб.       Найл пожал плечами, убрав телефон:       — Я правда не знаю, но… Я не сомневаюсь в этом.       — Что же, — смело заявил Гарри. — Зейн не глупый, у него блестящий ум, так что он не мог не понять, почему я хотел встретиться с его боссом. Он знает, кто я. Знает, что я не настоящий инвестор, так не странно ли, что Саймон вдруг захотел со мной встретиться? — непреклонно качал головой Гарри, пальцами расчесав волосы. — Он, чёрт возьми, знает, кто я, Найл! И он знает, что я убил Бена. И что его тоже хотел! Потому что всего час назад я выпустил пятнадцать пуль в стену над его головой!       — Да, это похоже на правду, но…       — Но ничего! — крикнул Гарри, взмахнув руками. — Что-то тут не так, как ты не понимаешь. Не складывается эта картинка. Почему Зейн вдруг так себя повёл? Это же он позвал Саймона? Хотя уже неважно.       — Думаешь, это какая-то ловушка? — удивился Найл, вытащив телефон из заднего кармана.       — Всё может быть, — кивнул Гарри, думая про себя и кусая нижнюю губу. — Я никому уже не доверяю.       — Ну, тогда мы не можем тебя отправить, — в конце концов решил Найл, набирая какое-то сообщение на телефоне.       — Почему нет? Я пойду, — решительно сказал Гарри, готовый помочь.       — Да что с тобой такое? — в недоумении нахмурился Найл. — Несколько минут назад, когда опасностью даже не пахло, ты готов был всё бросить и сбежать. А теперь, зная, что это может быть какая-то ловушка, ты готов добровольно принести себя в жертву! Тебе жить надоело или что?       — Может, и так, Найл! Может, я и правда хочу умереть! Чёрт возьми! Если всё так, позволь мне сделать это! — злобно рыкнул Гарри, неожиданно набросившись на него. Он тут же сделал шаг назад, взял паузу и попытался успокоить неуклонно растущий пульс и бешеное сердцебиение. Он не хотел толкать Найла, просто его тело было напряжено и возбуждено, что даже одного слова наперекор было достаточно, чтобы вызвать у него агрессию.       — Прости… Я не хотел кричать на тебя… Я просто пытаюсь…       — Я знаю, солнце, — в понимании кивнул Найл, и глаза его были печальными, когда он наклонил голову в сторону Гарри. — Я знаю, что ты злишься, и эти стрессы выматывают тебя. Это всё нелегко, и я это понимаю. Но я забочусь о тебе и больше не хочу, чтобы с тобой вновь происходили ужасные вещи.       Гарри понуро вздохнул и смиренно опустил голову.       — Я не волнуюсь. Мне просто всё равно. Если я выживу, значит, хорошо. Если умру, то так тому и быть. Как угодно. Любой из вариантов мне подойдёт. Я всё равно окажусь в аду. Мне уже ничего не поможет.       — Это неправда, — тихо запротестовал Найл, подойдя к нему ближе. — Твоя жизнь стоит дороже всего этого.       — Я поеду на встречу, — ответил Гарри, намеренно игнорируя заявления Найла. — Заберу журнал и покончу с этим.       — Ты уверен? — вновь попытался Хоран. — Ты не обязан этого делать, ты никому ничего не должен.       — Просто позволь мне, ладно? — тихо произнёс Гарри, чувствуя сильную усталость, валящую с ног, когда он смотрел ему в глаза. — Это наш последний шанс разоблачить их, посадить Саймона и закрыть Блэкстоун. И я сделаю это… Только разреши мне.       Найл долго смотрел Гарри в глаза, а угнетающая тишина вокруг них казалась невыносимой.       — Хорошо, — начал он, разорвав зрительный контакт и опустив взгляд в пол. — Давай, ты готов.

***

      Гарри стоял у небоскрёба, где находилась компания Блэкстоун, и чувствовал себя опустошённо. Он поднимался на самый верхний этаж, находясь в полном замешательстве перед всем этим, словно он был голым и уязвимым.       Но как только он подошёл к массивной двери кабинета, всё изменилось. В независимости от исхода встречи, что-то закончится. Падёт он, Саймон или эта проклятая компания — он не знал. Но всё закончится. Сегодня.       Было уже довольно поздно, здание пустело, и лишь тусклая полоска света на ламинате освещала его беззвучные шаги. Гарри постучал костяшками пальцев по косяку, стараясь не делать лишних движений, и стал ждать ответа.       Дверь распахнулась, и Гарри внезапно оказался лицом к лицу с ним, Саймоном Коуэллом. Одно лишь присутствие этого зловещего человека автоматически дарило чувство дискомфорта. У него было всё такое же чёрствое и каменное лицо, как Гарри и запомнил, а неприветливые вибрации, исходящие от него, заставляли Гарри впадать в озноб.       — Александр де Ла Паллетьер, — медленно поздоровался Саймон, глядя Гарри прямо в глаза. — Так приятно, что вы согласились приехать ко мне в столь поздний час. Меня долгое время не было в стране, но я безумно рад нашей встрече. Надеюсь, всё в порядке, — продолжил Саймон, протягивая руку в качестве приветствия. — Я так много о вас слышал.       — Я тоже, — ответил Гарри с вынужденной улыбкой, крепко сжимая холодную руку Саймона и стараясь изо всех сил не прерывать зрительного контакта. Что-то в этих карих глазах настораживало, раздражало. Это был жёсткий взгляд, в котором полностью отсутствовали человеческое тепло, искренность и честность.       Сам же Саймон умел уговаривать, играть словами, сладко преподносить явную ложь, маскируя под неё свои истинные намерения, но чувство страха и ощущение, будто земля уходила из-под ног, всегда были на переднем плане. Этот человек с обманной тактикой и выдержкой был не только тревожным, но и опасным, и непонятным.       — Надеюсь, только хорошие вещи, — высокомерно улыбнулся Саймон, прошёлся по деревянному полу и удобно устроился в большом кожаном кресле за тяжёлым столом.       Не желая больше поддерживать этот разговор, Гарри молча проследовал за Саймоном в кабинет, напрягая скулы почти до боли, но он старался не гримасничать, чтобы никак не выдать себя Саймону.       — Что же, нам многое стоит обсудить, — сказал Коуэлл, указав на стул напротив себя. — Пожалуйста, присаживайтесь, Александр. Или можно звать тебя Алексом?       — Алекс? Да, пожалуйста, — произнёс Гарри, устраиваясь как можно удобнее. Честно говоря, Гарри всё это не нравилось, и он хотел кричать, что его зовут ни Александр, ни Алекс, ни как-нибудь иначе, а Стайлс. Но всё сложно.       — Тогда отлично, — Саймон наклонился над столом и скрестил руки. — Дорогой Алекс, Зейн неоднократно говорил мне, что ты просто выдающаяся личность, раз за разом нахваливая твой ум и талант. Он считает, что ты будешь ценным сотрудником для Блэкстоун, — сообщил он, сощурив глаза. — И, судя по тому, какая информация у меня на тебя имеется, я не могу с этим не согласиться. Слава идёт впереди тебя, и это невероятно.       — Хм, — хмыкнул Гарри в знак благодарности, погладив подбородок, и его скулы ещё сильнее напряглись. Что же Зейн рассказал о нём? Неужели солгал? Саймон, похоже, и не догадывался, что Гарри не тот, за кого себя выдавал. Найл и агентство провели безупречную работу по созданию его новой личности, разработав не только богатого и безупречного человека, но и украсив его успешными проектами. Александр де Ла Паллетьер выглядел чудесно, и Гарри действительно хотел быть им на самом деле.       — Как ты уже понял, я человек занятой, поэтому не вижу смысла терять время и ходить вокруг да около, — объявил Саймон, хлопнув ладонями по поверхности стола.       — Согласен, зачем ждать, — Гарри натянул сияющую улыбку, насильно рассмеявшись. Он заставлял себя принимать участие в этом разговоре только потому, что чувствовал тяжесть пистолета, спрятанного за спиной, буквально жаждущего и призывающего к действию.       — Точно! — сказал Саймон и самодовольно ухмыльнулся. — Из-за некоторых непредвиденных и неприятных обстоятельств у нас появилась вакансия. И она должна быть немедленно закрыта, а я уверен, что ты, как никто другой, лучше справишься с этой задачей. Не хочешь официально присоединиться к нашей команде и стать исполнительным директором Блэкстоун?       «Зачем ждать», — подумал Гарри, становясь нетерпеливей с каждой секундой. Саймон, очевидно, понятия не имел, кто он, а Гарри пришёл сюда с определённой целью. Теперь же, когда Коуэлл находился в пределах досягаемости, не нужно было тянуть весь этот фарс, когда можно было бы принять меры. Потому что… Зачем ждать?       — На самом деле я имел в виду кое-что другое, — чётко произнёс Гарри, изменив положение в кресле.       Саймон с любопытством поднял бровь, поджав губы в недоумении, когда посмотрел на него.       — Да, — просто подтвердил Гарри, плавно достав пистолет из-за пояса, сохраняя спокойствие. — Где бухгалтерская книга компании?       Мужчина не шевелился, даже когда дуло пистолета было точно направлено на него.       — Зачем она тебе?       — Может, не конкретно мне… — Гарри поднялся на ноги, и оружие в его руках не дрожало. — Она для других.       Саймон неотрывно следил за пистолетом, но всё также не менялся в лице.       — Для кого других?       — Других, таких же ублюдков, как ты! — сказал Гарри, встав вплотную рядом с Саймоном. — Это же очевидно.       — Хм, — размеренно выдохнул он, в понимании кивнув головой. — На кого ты работаешь? Уверяю тебя, сколько бы они тебе ни заплатили, я дам в разы больше.       Гарри прищурился, приставив дуло пистолета прямо в висок Саймону.       — Я спрашиваю ещё раз: где бухгалтерская книга?       Саймон откинулся на спинку стула, разглядывая Гарри с нескрываемым интересом и странным лихорадочным блеском в глазах.       — Ты мне нравишься, Алекс, такой смелый и бесстрашный. Не боишься пачкать руки и идти до последнего, несмотря ни на что. Я ценю эти качества в тех, кто присоединяется к моей команде. Так что подумай над моим предложением, Алекс.       Этот человек был никем иным, как полным безумцем. Только сумасшедший мог спокойно сидеть при возможной угрозе неминуемой смерти. Гарри показал, что пистолет заряжен, и был готов прострелить ему голову, но Саймон был в полном восторге. Какого чёрта?!       Гарри склонил голову и пренебрежительно ухмыльнулся.       — Ох, простите мою забывчивость. Должно быть, я неправильно представился. Мне больше нравится, когда меня зовут Гарри.       Саймон смотрел на него как-то странно, потирая подбородок, словно пытался вспомнить имя.       — Гарри Стайлс! Будь я проклят. А я думаю, почему твоё лицо кажется мне таким знакомым, — кивнул он головой, как бы вспоминая, и осмотрел Гарри сверху вниз. — Ты так вырос.       — Разочарован? — спросил Гарри, всё ещё охотно наставляя на него оружие.       — На самом деле впечатляет, — ухмыльнулся Саймон, откидываясь на кожаное сидение и оставаясь всё таким же невозмутимым. — Если бы ты был таким же находчивым, как сейчас, может быть, тогда мы бы нашли тебе лучшее применение.       — Я видел тебя лишь однажды, — начал Гарри, говоря медленно и стараясь сохранять хладнокровие. — Всего один раз за то ужасное лето. И я был вообще никому не нужен. Особенно тебе.       — Точно, — просто согласился Саймон. — Поэтому ты был отличным кандидатом, чтобы всё свалить на тебя.       — Мне было восемнадцать! — сердито крикнул Гарри, почувствовав новый прилив недовольства. — Я был ребёнком!       — Ну не надо так драматизировать. Ничего личного, Гарри, — усмехнулся Саймон, пожав плечами. — Ты просто оказался не в то время не в том месте. И ты доверился не тем людям. Это всего лишь бизнес.       — Бизнес?! — с отвращением сплюнул Гарри, ошарашенный холодным и безразличным к человеческой жизни тоном Саймона. — Ты сломал мне жизнь! Жизнь обычного, ни в чём не повинного мальчика, который понятия не имел, как устроен этот мир! Ты украл мою невиновность!       — Но, похоже, у тебя сейчас всё хорошо, — с лёгкостью ответил Саймон, оставаясь таким же бесстрастным, — несмотря на те… обстоятельства.       — Да, конечно, — скосил взгляд Гарри, стиснув зубы в отвращении. — Если под «хорошо» ты имеешь в виду то, что моё тело (сосуд для истерзанной души) всё ещё дышит и двигается. Если после всех этих обстоятельств я по-прежнему нахожусь в здравом уме и вполне трудоспособен, чтобы уничтожить эту чёртову компанию, то да, конечно. У меня лучше всех.       — Не говори так, Гарри. Не нужно устраивать тут цирк и произносить слезливые речи. Ты жив. И у тебя ещё вся жизнь впереди. Сколько тебе сейчас? Тридцать? Тем более ты ещё так молод, — Саймон внимательно смотрел на Гарри, и самодовольный оскал исказил его лицо. — Боже, что это? Всё получается не так, как ты хотел? Что-то мешает тебе?       Гарри молчал, сжимая G22 мёртвой хваткой, направляя на свою цель.       — Хм, точно! — улыбнулся Саймон, приняв молчание Гарри за ответ. Он намеренно грубо, словно унизительно, захлопал в ладоши. — Что-то пошло не так. Очень, очень жаль!       — Закрой пасть, — потребовал Гарри, едва сдерживая себя.       — Я понял, — дьявольски улыбнулся Саймон, и его глаза блеснули. — О да, я точно понял. Он больше не хочет тебя. Я прав? Ты столько всего пережил, вернулся, превратился в совершенно другого человека… А ты ему больше не нужен. Тебе чертовски не везёт, Гарри Стайлс.       Гарри тяжело вздохнул, все его разум и тело сосредоточены на вопросе в целом, не давая запутаться и уйти от сути дела.       — Милый Гарри, чего же ты ждал? Что он будет слепо восхищаться тем, что ты выжил, бросит всё и убежит с тобой? Оставит богатство, любящего мужа, который, честно говоря, значит для него гораздо больше, чем ты, — Саймон откинул голову назад и злорадно рассмеялся, выставляя своё гнилое нутро наружу. — Думал, я не знаю об этом? Я знаю всё. Всё о вас троих, — Коуэлл прищурился, понизил голос до посылающего мурашки шёпота. — Особенно о тебе.       — Ты не знаешь меня, — решительно произнёс Гарри, но заявление вышло слабее, чем он планировал.       — Нет, друг мой. Мы не имели удовольствия познакомиться лично, но я всё о тебе знаю, Гарри Стайлс. Я знаю всех людей, которых подставил, иначе как бы мне тогда так везло? Я люблю свою работу, но нужно идти по головам, чтобы быть успешным. И насилие, пожалуй, самое простое, что я когда-либо делал, — безжалостно оскорблял Саймон. — Жаль, что ты не умер в тюрьме. Уверен, ты бы не продержался там так долго, не с твоей смазливой рожей.       — Заткнись, — сквозь зубы процедил Гарри, толкнув голову Саймона пистолетом так, что тот чуть пошатнулся. — Меня тошнит от твоего голоса.       — Они зря времени не теряли, — добавил Саймон. — Я уверен, им было глубоко плевать на тебя.       — Что? — спросил Гарри, не зная, почему вообще вслушивался в это дерьмо.       — Я был на их свадьбе. Это был прекрасный праздник, очень трогательный. Каждый гость чувствовал, как сильно они влюблены, как заботятся и полагаются друг на друга. Ох, это было вдохновляюще. Я всегда был падок на настоящую любовь, — жестоко насмехался Саймон, желая сделать Гарри как можно больнее. — И никто не думал о тебе. Ни в тот день, ни в последующие. Ты всегда был ни к месту.       — Если ты думаешь, что такими манипуляциями сможешь сделать мне хуже, то ты ещё более сумасшедший, чем я себе представлял, — сплюнул Гарри, крепче сжимая пистолет.       — Луи не хотел твоего возвращения. Он никогда не любил тебя, — по-прежнему злобно продолжал Саймон. — И он не выберет тебя. Луи любит Зейна и всегда любил только его. Как ты только мог подумать, что он предпочтёт тебя Зейну? Что откажется от своего мужа, с которым прожил больше десяти лет? Я уверен, что он хочет, чтобы ты умер, чтобы ему не пришлось иметь дело с грустным уродом вроде тебя. Это такое тяжкое бремя.       — Хватит! Заткнись, сукин сын! — Гарри поднял пистолет и со всей злости ударил Саймона рукоятью пистолета по макушке так, что послышался треск.       Коуэлл лишь мрачно усмехнулся в ответ, и тонкая струйка крови потекла вдоль уха.       — У меня нет времени на твои сумасшедшие бредни! — заявил Гарри, едва сдерживая злобу. — Где книга?       Саймон опустил голову вниз, пачкая пол рубиновыми каплями, и продолжал зловеще смеяться, даже маниакально. Его истерика была слышна на весь коридор.       — Где она? — нетерпеливо повторил Гарри, удобнее удерживая G22 в руке и направляя его к голове. Он больше не намерен был играть в эти игры разума. Это должно закончиться.       Но Саймон продолжал игнорировать слова Гарри, зловеще гогоча себе под нос. Стайлс схватил его за волосы и заставил посмотреть себе в глаза.       — Где? — Гарри быстро перевёл оружие на колено Саймона и, не теряя времени, выстрелил прямо в коленную чашечку, и пуля мгновенно раздробила кости, окрасив дорогой костюм багровой жидкостью. — Я больше повторять не буду.       Мужчина вскрикнул от боли, наконец прекратив смеяться, и упал на пол, не в состоянии держать свою тяжёлую тушу на одной ноге.       — Если не покажешь мне, где эти чёртовы записи, ты больше никогда не сможешь ходить, — сквозь зубы угрожал Гарри, направив пистолет на здоровое колено. — Не забывай: вторая нога ещё цела.       — Ладно! Понял! — завопил Саймон, хватаясь за кровоточащие раны, не делая никаких шагов.       — Вставай! — напористо произнёс Стайлс, угрожая пистолетом, направляя его ему на ноги, чтобы показать, что он не шутит. — Вставай сейчас же!       Саймон слабо поднялся, весь свой вес перемещая на здоровую ногу, другая же оставалась вялой и бесполезной. С большим трудом он, опираясь на стены и оставляя после себя на них кровавые следы, двигался по коридору и постоянно спотыкался. Он дошёл до огромного шкафа, убрал несколько книг в сторону и дотронулся до гладкого экрана с клавиатурой. Медленно двигаясь, он набрал некоторую комбинацию из цифр, и дверцы открылись, показывая сейф.       Саймон стоял перед ним и явно не хотел открывать, делая всё со скоростью улитки. Гарри быстро пересёк комнату, всё ещё держа вытянутой руку с оружием.       — Открывай, — твёрдым, грубым и всё таким же суровым тоном приказал Гарри. Он прижал дуло пистолета к затылку Саймона, намеренно делая ему больно.       Всё так же молча и вяло руки Саймона парили над механизмом безопасности, задержавшись лишь на мгновение, не запуская проверку личности.       — Открывай! — хрипло крикнул Гарри.       Саймон нехотя приложил руку к сканеру, удерживая её там до тех пор, пока панель не засветилась зелёным. Затем он подошёл к другому сканеру, который проверял сетчатку глаза.       После этого они подошли к устройству распознавания голоса, где Саймон изящно произнёс фразу на языке, напоминающим итальянский. Система безопасности пикнула и позволила открыть тяжёлую дверь.       Саймон стоял, прислонившись к косяку, а глаза Гарри удивлённо расширились, когда он посмотрел внутрь. Но, когда он заметил серебряный пистолет рядом с жёстким диском, где хранилась бухгалтерская книга, было уже слишком поздно. Одним быстрым движением Саймон схватил оружие и крепко держал его в руке, стреляя в Гарри. Стайлс увернулся как раз вовремя, потому что пуля лишь по касательной задела его плечо.       Гарри болезненно вскрикнул и тут же бросился на Саймона, не давая ему шанса выстрелить вновь. Неожиданный манёвр дезориентировал Коуэлла, позволив Гарри выбить пистолет из его руки и отбросить дальше в угол. Своё же оружие он крепко держал в руке, пока боролся с Саймоном. Тот упал на землю, и свободным кулаком мужчина ударял его по челюсти, опустившись перед ним на колени и сев сверху.       Они боролись на полу, и Саймон выплюнул кровавую слюну ему в лицо, надеясь отвлечь, но Гарри было всё равно, потому что это было не в первый раз, когда его лицо было залито кровью. Вместо паузы Гарри в очередной раз ударил его под дых, заставив громко стонать от боли.       Саймон бормотал банальные угрозы и смешивал оскорбления с обиженным ворчанием, снова пытаясь манипулировать Гарри силой слова. Он неоднократно повторял имена Зейна и Луи, шипел через окровавленные зубы о том, насколько Гарри уродлив, что он никому в этом мире никогда не был нужен.       — Посмотри на себя! — с ненавистью плевался Саймон. — Да кто вообще мог когда-либо тебя полюбить?! Даже твой лучший друг предал тебя!       Длинные волосы спадали Гарри на лицо, его глаза злобно сверкали, когда он безжалостно сжимал руку вокруг горла Саймона так сильно, что тот краснел под ним. Другой же он крепко держал пистолет, который приставил к виску.       — Иди нахуй!       Неожиданно Саймон дёрнулся, лбом ударив Гарри в нос, разбив его, и кровь залила его губы, рот и подбородок. Одним мощным шлепком он рассёк ему щёку перстнями, свалив Гарри на спину. Этого было достаточно для того, чтобы Саймон попытался выхватить из расслабленной руки пистолет. Коуэлл изо всех сил старался разжать пальцы и забрать оружие себе.       Гарри сел, гневно пытался выкрутить пальцы мужчины и вновь вернуть себе власть над G22. Он всё ещё крепко держал пистолет, указательный палец покоился на спусковом крючке. Стайлс медленно встал на ноги, рука всё ещё сжимала пушку, и он со всей силы ударил Саймона коленом в живот. Коуэлл сжался и скукожился, дёрнув пальцами, и это надавило на курок, из-за чего пистолет дважды выстрелил, пробив потолок.       Пытаясь взять господство над оружием, Гарри и Саймон тянули его к себе, пытаясь как можно больнее ударить друг друга. И всё это время мужчина не прекращал свои словесные нападки, которые вылетали из его окровавленного рта.       — Ты позорище! Держу пари, родители тебя даже не хотели! — хладнокровно кричал Саймон. — Ты пришёл в этот мир ни с чем. И так же уйдёшь. Ты никто, никому не нужен и звать тебя никак!       Гарри был немного сбит с толку оскорбительными словами, и этого было достаточно для того, чтобы Саймон заломил ему руку за спину, скрутил пальцы, и пистолет выпал. Гарри резко наклонился назад, пнув оружие ногой, и использовал все силы, чтобы свалить Саймона с ног.       Стайлс набросился на него, и они катались по полу, пытаясь одержать верх, нанося дикие удары вместе с сердитыми выкриками и грубыми замечаниями. Он вытянул руку, и большим пальцем надавил на ранее нанесённое пулевое ранение в колено, заставляя того мучиться в агонии и извиваться под ним, нажимая всё сильнее и сильнее.       Когда Саймон закричал, Гарри вскочил и попытался убежать, хотя скорее просто полз на четвереньках, отчаянно стараясь достать отброшенное в сторону оружие. Коуэлл оправился от острой боли и схватил Стайлса за лодыжку, потянув на себя. Мужчина дотянулся до пистолета в последний момент, перевернулся на спину и напрягся. Саймон набросился на него сверху, и он, не давая ему ни секунды в запас, выстрелил. Тот задохнулся, когда пуля пронзила ему живот, сжался и слабо упал на пол к ногам Гарри.       Гарри неподвижно лежал на спине, всё ещё держа пушку в воздухе, направляя её туда, откуда секунду назад Саймон на него чуть не бросился. Он тяжело дышал, отчаянно пытаясь успокоить своё шумное дыхание и сердечный ритм, ускоренный адреналином.       Спустя какое-то время он сел, вытер кровавые капли с лица рукавом и без того грязной рубашки. Он стянул резинку с запястья, неряшливо собрал влажные волосы в пучок и только потом попытался встать на ноги.       Гарри медленно зашагал в комнату, открыл сейф и достал оттуда жёсткий диск, в котором были зашифрованы все секреты компании. Воспользовавшись рабочим компьютером Саймона, Гарри, как Найл и просил, сделал копию файлов для агентства на тот случай, если с физической копией что-то случится.       — Гарри?       При звуке своего имени Стайлс резко дёрнулся за пистолетом, что лежал рядом с ним, быстро поднял его и, готовый выстрелить при необходимости, навёл на Зейна, стоящего в другом конце кабинета.       Зейн безобидно поднял руки над головой и остановился в нескольких шагах позади Стайлса.       — Я здесь не для того, чтобы причинять тебе боль, Гарри. Клянусь.       Гарри смотрел на Зейна, не опускал руку, отказываясь прерывать зрительный контакт ни на секунду, и не произносил ни слова.       — Я пришёл поговорить с тобой, — робко начал Зейн. — Объясниться и извиниться.       — Отвали, Зейн, — жестоко усмехнулся Гарри, опустив оружие и вернувшись к копированию большого объёма файлов. — Мне не нужны твои извинения.       — Но ты заслуживаешь их, — снова попытался Зейн, шагнув ближе. — Хочешь ты того или нет, но выслушаешь мои объяснения. Я в долгу перед тобой. На самом деле, я столько тебе должен… Поэтому я пришёл сюда.       Гарри продолжал игнорировать Зейна, полностью сосредоточившись на своём задании, не желая отвлекаться на бесполезные разговоры.       — Знаешь, если бы я действительно хотел навредить тебе, я бы рассказал Саймону, кто ты, как только узнал об этом. И одному Богу было бы известно, что бы с тобой случилось, — признался Зейн. — Но вместо этого я солгал ему, чтобы он приехал, и ты смог сделать то, что должен был.       Гарри замер, оторвал взгляд от экрана, поднял голову, сморщив лоб, и посмотрел на Зейна.       — Так значит… Ты назначил эту встречу для меня, чтобы я лично встретился с Саймоном, прекрасно зная, что я найду все компроментирующие файлы на Блэкстоун и подвергну тебя и всю компанию разоблачению?.. И всё ради того, чтобы извиниться передо мной?       — Да, — Зейн часто закивал головой.       — И ты прекрасно понимал, что твоё имя тоже всплывёт, потому что ты замешан в этом дерьме? — Гарри встал из-за стола. — Понимал, что нет ни единого способа, чтобы избежать суда и заключения? И что следующие двадцать лет ты проведёшь в тюрьме?       — Да, — снова кивнул Зейн.       — Но твоя жизнь закончится, ты это понимаешь? — ещё раз подчеркнул Гарри, пытаясь намекнуть Зейну на последствия. — Абсолютно.       — Да, я знаю, что со мной будет, и принимаю это, — смело признался он. — Я сдаюсь.       Гарри в замешательстве нахмурился, прищурился и спросил:       — Почему?       — Потому что так правильно, — признался Зейн и двумя руками тревожно убрал волосы назад. — Потому что я должен был закончить это ещё в самом начале. Но не сделал этого. Я спрятался, выбрал простой путь. Я знал, какое дерьмо происходит между Саймоном, моим отцом и тобой, и… У меня не было сил положить этому конец.       — О чём ты? — спросил Гарри, и пистолет слабо задрожал в его руке, когда он встал на ноги. Он внимательно смотрел на Зейна, и они находились буквально в нескольких шагах друг от друга.       Малик тяжело вздохнул, вытерев лицо рукой.       — Мы опять вернёмся к самому началу? Мои отношения с отцом… Хм, ты ведь и так всё знаешь. Всё происходило при тебе, и ты помогал мне пережить это. Ты знал, как я нуждался в его одобрении. Знал, как я хотел, чтобы он принял меня, даже не знаю… — Зейн уныло пожал плечами, опустив взгляд в пол. — Обнял… Сказал, что любит. Я хотел поговорить с тобой, чтобы ты сказал мне, что на самом деле отец уважает меня, и всё тяжело только потому, что он просто хочет, чтобы я был великим, чтобы стал лучше его, — он провёл рукой по затылку, и его взгляд стал туманным. — Но я не знал, как можно стать лучше него, потому что он всегда был для меня великим человеком. Он был таким… Совершенным и успешным, не такой, как я. Я бы никогда не занял его место. Поэтому я испугался. Я всегда боялся ошибиться, боялся рисковать. Всю свою жизнь я только и делал, что прятал голову в песок.       Гарри знал, что такое страх, слишком хорошо знал.       — А потом… Мой отец умер, зная, что я стал хорошим человеком, храбрыми лидером. Но на самом же деле, — Зейн сжал кулаки, словно стыдясь своих же слов. — В действительности же я не был никаким лидером, а всего лишь обычным испуганным мальчишкой. Трусом. Не предводителем, а рабом, — его голос с горечью притих, и он покачал головой. — Рабом Саймона.       Гарри сморщил лоб, чуть опустил голову, но не сказал ни слова.       — Ты знаешь, что случилось с отцом? — тихо спросил Зейн, поднимая взгляд.       — Нет, — ответил Гарри, не обращая на него внимания.       — Он убил его, — горько признался Малик, и выражение его лица было разбитым. — Саймон убил моего отца!       Гарри нахмурился, хотя был не очень удивлён этой новостью. Обеспокоен, но не удивлён. Он иногда думал об отце Зейна, желая знать, что с ним случилось.       — Он всё узнал. Папа понимал, что в компании что-то не так. Особенно после того, как тебя обвинили в краже. Он не мог в это поверить. Ты был для него как сын, и он отказывался верить в это, не хотел плохо думать о тебе, — объяснял Зейн. — А потом ты умер, и всё стало только хуже. Все были так убиты горем и растеряны, что жить дома стало поистине невыносимо.       Гарри невольно стало грустно, потому что после того, как его собственная семья погибла, родители Зейна заменили ему их. Они любили его так же сильно, как и он их. И мысль о том, что они оплакивали его фальшивую смерть, выводила его из себя.       — Я так ненавидел Саймона, я словно задыхался, тонул в собственном стыде. Я чувствовал себя виноватым во всём. И я не мог в одиночку нести этот крест… Поэтому во всём признался своему отцу, — тихо ответил Зейн. — Я позвонил ему и рассказал, как Коуэлл заставил меня подставить тебя и как я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. И я помню, что не переставал рыдать и биться в истерике, пока рассказывал ему всё. Конечно же он был в ярости, сказал, что я должен явиться к нему сейчас же, пока не стало всё ещё хуже, — голос Зейна был слабым и дрожавшим. — Он отказывался мне верить, потому что не хотел знать, что всё это время он доверял продажным людям, которые работали против него. Но всё же он сказал, что позаботится обо мне… А потом я нашёл его мёртвым. Когда он умер, я честно не знал, что с этим делать. Всё произошло так быстро. Нам сказали, что это была естественная смерть от сильного стресса, — Зейн нахмурился и задумался, вспоминая прошлое. — И вдруг Саймон стал владельцем Блэкстоун, а я был так смущён, потому что… Почему он не достался мне? Его единственному сыну? Неужели я настолько разочаровал его, что он больше не доверял мне и решил не оставлять наследства? Я ведь и правда верил в то, что отец ненавидел меня после всего этого.       Голос Зейна дрожал, и чем дольше он говорил, тем сильнее эмоции захлёстывали его.       — Но потом я нашёл завещание и узнал, что всё должно было остаться мне, что он не ненавидел меня, что из всех людей он доверял только мне, хоть я и разочаровал его. Но Саймон всё испортил. Он забрал компанию, убил отца и даже не дал с ним попрощаться.       Зейн задыхался, глядя в потолок, прежде чем глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.       — Отец доверял Саймону во всём, даже свою жизнь. Но в обмен на преданность и опору Коуэлл убил его, подстроил всё так, чтоб убийство выглядело, как невинный и преждевременный сердечный приступ. А на самом деле он просто заставил отца переписать все права на Блэкстоун на него, а после убил! И самое худшее из всего этого то, что я знал, что сделал Саймон, и ничего ему не сказал, — признался Зейн, раскаиваясь в содеянном, стыдливо смотря в пол. — Я позволил ему использовать себя, как беспомощную пешку, вновь выставить себя подонком. Я продолжил работать под начальством Саймона, помогал ему дальше подставлять компанию. Я молча сидел и принимал всё это, как должное.       Зейн поднял голову, и невыплаканные слёзы ручейками потекли из его глаз, когда он с сожалением смотрел на Гарри.       — Но я больше не намерен это терпеть. Я не хочу просто стоять в стороне и ничего не делать, когда я могу всё изменить. Саймон — ужасный человек, жестокий убийца, коварный вор и психопат. Во имя своей эгоистичной жадности он совершил все эти бесчисленные преступления и неоднократно подрывал имидж не только моего отца, но и компании. Эта фирма была построена им с нуля, и я не позволю уничтожить или очернить её. Слишком много людей пострадали от этого человека, и его нужно остановить. Я не хочу упасть так же низко, как Саймон. Если мне и суждено сесть в тюрьму, то хотя бы как честному человеку, которым бы гордился мой отец, ведь он всегда хотел, чтобы я был честным лидером, — сказал Зейн, и слёзы сильнее потекли по его щекам. — Я был слабым всю свою жизнь, я всегда стоял в стороне или выбирал лёгкий путь, делал ужасные вещи… Но я не могу так больше жить. Я должен сделать что-то хорошее, что-то действительно правильное. Мне нет оправдания за то, что я сделал с тобой, Хазз, — тяжело выдохнул он и покачал головой. — Я не могу стоять и говорить тебе, что я был прав тогда и поступал верно. Потому что это не так. Я воткнул нож тебе в спину, свалил всю вину на тебя. Я решил разрушить твою жизнь, чтобы продлить мою. И… Да, наверное, многое из этого из-за Саймона, это он заставлял меня делать всё это, знаешь, этакий мастер-кукловод, который стоит за всем этим, а я просто был глупым завистливым ребёнком, который не знал, что лучше. Но после всего, что сказано и сделано… Я всё равно виноват. Я тоже причастен ко всему этому. Я всё-таки предал тебя. Я разрушил твою жизнь, украл её у тебя. Я облажался… — быстро говорил Зейн, и его глаза мутнели от непролитых слёз. — Чёрт, это всё из-за меня.       Гарри не знал, что сказать на признание Малика, а потому просто наблюдал, как его давно спрятанные в глубине души эмоции вырывались наружу, плечи вздрагивали, а слёзы уродовали покрытое пятнами опухшее лицо.       — Гарри, я… Ты прошёл через столько дерьма. Боже, моё сердце болит, когда я думаю об этом. То, что ты пережил, сколько всего тебе пришлось терпеть… Это пугает меня. Потому что во всём виноват я, — отчаянно кричал Зейн, дрожа всем телом. — И список моих преступлений не имеет конца. Мой эгоизм и трусость разрушили твою жизнь, уничтожили тебя. И я не смогу этого никак исправить. Я не должен был свои проблемы перекидывать на тебя, потому что это неправильно. Мы ведь столько всего пережили вместе, Хазз. Все детские воспоминания начинаются и заканчиваются с тобой, — Зейн закрыл глаза, пытаясь сдержать эмоции, и всхлипнул. — И у меня такое чувство, что я больше не имею на них права. Что мне нельзя думать о наших пошлых шутках или твоей дерзкой улыбке и заразительном смехе. Он мне так нравился. И ты всегда был милым и внимательным… — голос Зейна сорвался. — Ты всегда помогал мне, даже если я тебя не просил, даже когда не заслуживал этого. Ты был моим первым близким другом. Самым лучшим.       Гарри замер. Зейн сейчас был так искренен, что старые воспоминания невольно нахлынули на него. Гарри не мог заставить своё тело реагировать должным образом, вместо этого он неподвижно стоял и прислушивался к его словам, как будто от этого зависела его жизнь.       — Помнишь, когда нам было около четырнадцати, мы решили, что стали настоящими мужчинами? — спросил Зейн и провёл рукой по волосам, когда его слёзы уже высохли. — Мы тогда вместе убежали ночью из дома. И все выходные провели вдвоём. Типа самостоятельные парни, — с нежностью добавил он, наклонив голову. — А в действительности мы пользовались кредитной картой моей мамы. Мы сели на поезд в другой город, а потом потерялись, помнишь? Но мы не стали просить помощи, потому что настоящие мужчины так не делают, они сами вытаскивают себя из беды, — улыбнулся он, посмотрев под ноги. — Боже, мы были ещё такими мелкими. О чём мы вообще думали?       Взгляд Гарри смягчился, потому что он тоже помнил всё это, но стоял неподвижно, безвольно опустив руку с пистолетом.       — Я точно не помню, но нам как-то удалось тогда достать пиво и разделить его на двоих, — вдумчиво продолжал он, и небольшая улыбка играла на его губах. — Конечно, мы тут же напились, а потом пьяными бродили ночью по улицам Лондона и делали глупые вещи. Очень глупые вещи.       Зейн посмотрел в потолок, словно вспоминал ещё что-то.       — А когда мы угнали чью-то машину? Мы же даже водить не умели! Как нам, чёрт возьми, это удалось? Ты ещё уговаривал угнать её… И я согласился! Мы ездили на ней всю ночь, как настоящие мужчины, на ворованной машине! Это же ужасно! Мы не только украли её, но и водили до наступления совершеннолетия и в пьяном виде! Думаю, если бы родители действительно узнали, что мы тогда делали, они бы убили нас, — рассмеялся Зейн, покачав головой. — Но мы вернули автомобиль. Ты даже написал извинения на салфетке и прикрепил к лобовому стеклу.       Гарри заламывал пальцы, борясь с внутренним напряжением, и кусал губы изнутри.       — А ещё помнишь, что мы делали? — с задумчивой улыбкой на губах спросил он, словно пытался спрятаться за комфортными былыми воспоминаниями. — Мы голыми купались в городском фонтане. И даже тогда нас не арестовали. Это впечатляет.       — Да, а ещё я побрился, — тихо добавил Гарри, глядя под ноги, наконец найдя в себе силы заговорить с тех пор, как Зейн начал свою исповедь.       — Точно, вообще налысо! Ты сделал это! — тихо рассмеялся Зейн, почти с благоговением глядя на Стайлса, но не потому что он говорил, а потому что пошёл на мирный разговор. — Ты безумец.       — Это должен был быть мужественный поступок, — защищал себя Гарри с лёгкой улыбкой, посмотрев Зейну в глаза. — Может, это было резко, зато смело.       — Но в итоге ты просто доказал, что всегда был смелым и безрассудным, — дразнился Малик, взмахнув руками. — Как и сейчас…       Гарри впервые искренне улыбнулся, кусая губы в ответ на безобидные шутки Зейна. Теперь он казался таким знакомым, не фальшивым, а дружелюбным и уютным. Это напомнило ему об их отношениях и глубокой, тесной и семейной связи между ними.       — Это были весёлые выходные. Только ты и я. И никто не говорил нам, что делать и кем быть. Никто ничего не усложнял. Это были просто… мы, — тихо произнёс Зейн, боясь узнать его настоящие мысли. — Я… я скучаю по этому. Я скучаю по тому, как мы были близки, по той связи между нами. И я…       Мягкий голос Зейна замер, когда он наблюдал за молчаливым Гарри. Тот смотрел на него в ответ и выглядел таким беззащитным и уязвимым от искренних слов Зейна.       — Я… — тяжело выдохнул Зейн, открыто глядя на Гарри глубоко опечаленным взглядом. — Я не знаю, что сказать… Но мы уже не те мальчишки. Что делать после всего, что случилось? Я знаю, что уже ничего не будет прежним… Но я скучаю по тебе. И, честно говоря… Мне искренне жаль, и я… Гарри! — резко закричал Зейн, удивляя самого себя, его глаза широко расширились, когда он тревожно посмотрел за плечо Стайлса.       Озабоченный собственными мыслями, Гарри даже не реагировал на всё, что происходило вокруг него, но услышал панический крик и своё имя. Он почувствовал сильный толчок, сбивший его в сторону, а затем последовали два лаконичных выстрела, эхом повисших в воздухе.       Гарри споткнулся, постараясь сохранить равновесие. Он обернулся и увидел Саймона, сидевшего на коленях, прижимавшего одну руку к пулевому ранению в животе, а другой державшего пистолет, из которого только что выстрелил. Стайлс проследил невидимую траекторию выстрела к себе, но его тело было совершенно невредимым, но потом он перевёл взгляд влево.       Зейн.       Побледнев и широко и мучительно раскрыв глаза, Малик медленно осел на колени, приоткрыв рот. Гарри мог только парализованно стоять и беспомощно наблюдать, как из его груди тёмными струйками вытекала кровь, пачкая светлый пол.       Гарри тут же очнулся, крепче сжал пистолет в руке и безумно выстрелил в Саймона, выпуская одну пулю за другой ему в область сердца, пока полностью не опустошил магазин. Он стрелял до тех пор, пока Саймон наконец не умер, и последний признак жизни не покинул его бесполезное тело. Только тогда он успокоился. Гарри облегчённо отбросил оружие в сторону из ослабевшей руки и обратил внимание на человека, который только что отважно принял удар на себя и героически отдал свою жизнь в обмен на Гарри.       — Зейн! — Гарри бросился к поникшей фигуре мужчины, который свернулся калачиком на полу и дрожал, и взглядом пробежался по телу, оценивая тяжесть нанесённых ран.       — Чёрт. Г-гарри, прости, прости, прости… — морщился от боли Зейн, и слёзы наворачивались у него на глазах, когда он повторял эти слова снова и снова, медленно качая головой. — Мне жаль. Мне так жаль.       — Нет, Зи, тш, — успокоил его Гарри, осторожно прикасаясь к нему рукой. — Всё хорошо.       — Я обидел тебя. Я так сильно тебя обидел, что мне нет прощения, но… Я хочу извиниться, — судорожно говорил Зейн, тяжело дыша, и слёзы нескончаемым потоком текли по его лицу. — Я был… был таким трусливым… завистливым… глупым…       — Не разговаривай, Зейн, всё будет в порядке, — шептал Стайлс, глядя на дрожавшего Зейна. Он сильнее надавливал на пулевое ранение, пытаясь остановить кровь. — Всё будет в порядке.       Малик покачал головой и снова закашлял, и кровь потекла у уголков губ.       — За всё то, что я сделал… Я действительно заслуживаю смерти…       — Нет, — исступлённо качал головой Гарри, прижимая ладонь к груди. Несмотря на всё это, он терял много крови, и лужа под Зейном росла всё быстрее.       — Лучше я, чем ты… — судорожно выдохнул Малик, и глаза его блестели. — Он не переживёт, если второй раз потеряет тебя.       Гарри по-прежнему тряс головой, стараясь изо всех сил создать препятствие, чтобы кровь не протекала сквозь пальцы, но всё было тщетно. Зейн бледнел на его глазах, а губы синели.       — Послушай, Хазз, — начал он, положив руку на грудь Гарри и встретившись с ним взглядом. — Ты мой брат, и плевал я на твоё происхождение… Ты всегда был и остаёшься моим братом, моей кровью. Я знаю, ты не веришь мне, но я люблю тебя. Я правда люблю тебя. И даже наивным и глупым подростком я любил тебя. Понимаю, этого недостаточно…       — Зейн… Я…       — За эти годы я сильно изменился, понял, что делал ужасные вещи, и, если бы я только мог изменить все эти глупые и незрелые ошибки моей молодости, я бы… Клянусь, я бы исправил их, — плакал Зейн, и его грудь тряслась, когда лёгкие нуждались в кислороде. — Вина, которая на мне лежит, не сравнится с теми страданиями, которые ты пережил, с тем, что ты потерял. Я так ошибся, всё, что я делал — плохо. И я… Мне жаль, что я такой слабый. Мне хотелось быть сильнее, чтобы я мог делать правильные вещи, а не искать простой отвратительный путь… И я ненавижу то, что я… Я ненавижу себя и знаю, что ты тоже.       — Но я не…       — Нет, я знаю, что ты меня ненавидишь, — вновь повторил Зейн, медленно качая головой и прося Гарри помолчать. — Я знаю, что ты не простишь меня за то, что я сделал, потому что я причинил тебе боль, и я не имею права ничего у тебя просить, просто… Обещай мне…       — Что? — безнадёжно выдохнул Гарри.       — Обещай, что позаботишься о нём. Обещай, что расскажешь ему, как мне жаль и что я люблю его. Обещай, что сделаешь его счастливым. Он никогда… Никогда не заслуживал всего этого, — хрипел и захлёбывался Зейн. — И ты тоже. Обещай, что будешь ж-жить, что наверстаешь всё то время, что я украл у тебя. Проживи долго и счастливо, без г-горечи и ненависти, только с любовью. Любите друг друга, потому что вы з-заслуживаете этого. Он всегда был т-твоим, Гарри. И он никогда не п-переставал любить тебя. Ни на секунду, — честно признался Зейн. — Обещай, что позволишь ему любить себя.       А Гарри всё так же отчаянно пытался остановить кровь, прикладывая руку к ранам, откуда рекой текла кровь. Зейн убирал его окровавленные руки от своего тела, крепко держал, собирая все силы и не давая ему вернуть их назад, и выразительно посмотрел ему в глаза.       — П-пообещай мне, — судорожно выдохнул он, не давая вновь закрыть себе раны.       Гарри замолк, смотря в янтарные глаза Зейна. Его лицо смягчилось, когда он увидел всю искренность в его взгляде, чувство вины, угрызения совести и самобичевание. В его руках он выглядел правдивым и открытым, напоминал молодого мальчика, которого когда-то называл лучшим другом. Гарри видел в его широко распахнутых глазах страх и неуверенность, видел то, как в них тенью скользила неизбежная смерть.       На своём пути в течение всех этих долгих лет он испытывал к Зейну разные чувства. Но сейчас, глядя в потухающий взгляд, он не чувствовал жгучей ненависти, только милосердие, печаль и нежность.       Гарри закрыл глаза, пытаясь скрыть подступившие слёзы, и мягко кивнул, крепко сжав слабеющие руки. Но ему не удалось сдержать эмоций, они бурным потоком прорвали плотину и вырвались наружу, и горячие слёзы текли по его щекам, обжигая кожу.       — Обещаю, — с придыханием шепнул Гарри, другой рукой мягко обнимая его за шею и притягивая к себе.       Зейн положил голову ему на плечо, потом отстранился и какое-то время внимательно смотрел ему в глаза. Одним лёгким взмахом его ресницы опустились, как будто слова Гарри подарили ему долгожданный покой, и последний вздох покинул его бледные губы.       Гарри держал его голову у себя на коленях, нежно поглаживая волосы. Вокруг них при свете офисных ламп блестела бордовая лужа крови. Стайлс наклонился и оставил прощальный поцелуй в лоб, закрыл глаза и позволил себе заплакать, прижимая обмякшее тело Зейна к груди и отчаянно скуля.       — Прощай, Зи.

Друзья, которых мы потеряли, не покоятся в земле; они похоронены глубоко в наших сердцах. И это всё для того, чтобы они всегда могли быть с нами вместе. Александр Дюма — Граф Монте-Кристо