Глава пятая: Амальфи
10 февраля 2018 г., 21:55
Вечер того же дня. Нью-Джерси. Ряд одинаковых двухэтажных домиков с огороженным белым заборчиком газоном и вымощенной камнем тропинкой до самой веранды, увитой цветами. Складывается впечатление, что и в домах живут одинаковые семьи, но троицу, приехавшую на Кадиллаке, интересовала лишь одна. Чёрная машина никак не вписывалась в эту умиротворённую улицу и привлекала внимание зевак. Выйдя из машины, Лилит посмотрела на заходящее, но всё так же палящее, огненно-красное солнце и поправила солнечные очки с маленькими линзами в проволочное оправе.
– Вы что-нибудь чувствуете, святой отец? – спросила она.
– Он не медиум, а священник, – вступилась Кайли.
Дверь открылась, и на веранде показался мужчина средних лет, загорелый и сухой от постоянной физической работы на солнце. С прищуром Клинта Иствуда он сжимал двухстволку.
– Не беспокойте мою дочь, – потребовал глава семьи.
Лилит выступила вперёд, потянулась к поясу и достала жетон:
– Агент федерального бюро расследований Лилит, мистер Мангейм – она поиграла желваками, ожидая реакцию мужчины.
– Пожалуйста, не беспокойте мою дочь. Видит Бог, она достаточно пережила для своих лет, – мужчина опустил оружие прикладом вниз и сжал её за стволы.
Эдуардо поднял руки вверх и, ступая на каменную дорожку, направился к дому.
– Сын мой, Бог вид'ел страт'ания твоей т'очери, именно поэтому направил д'ля её спасения слуг'у своег'о – от'ца Иезикиля, – дойдя до ступеней, он протянул руку.
– Простите, святой отец, – мужчина виновато склонил голову и пожал протянутую руку.
– Я понимаю, через чт'о прошла твоя т'очь, почему ты проклинаешь неб'еса. Но помни, сын мой, весь мир лежит' во власти Злог'о. Сатана лж'ив и жест'ок, поэтому на земле так много страт'аний. Но я пришёл не множит' их. От'ца Иезикиля уб'или, и мы ищем уб'ийцу.
– Матерь Божья, Иосиф плотник...
– Кто-нибудь спрашивал Вас об отце Иезикиле, – поинтересовалась подошедшая Кайли.
Мужчина нахмурил брови, когда оглядел её с ног до головы:
– Разве можно так...
– Эт'о д'ля расслед'ования... – перебил его Эдуардо.
– Много, кто спрашивал... – он беспокойно вздохнул. – Такое ведь не скроешь.
– Может быть, что-то выходило из ряда вон? Что-то, что не вписывалось в обычный ход вещей? – Лилит присела в кресло-качалку, стоявшее на веранде и стала оглядывать дом.
Мангейм вздохнул, что-то припомнив:
– Через два дня пришёл ещё один священник... Святой отец Ламорак. Он справлялся о моей дочери, а когда узнал, что здесь был отец Иезикиль, стал расспрашивать о нём.
– И как он выгляд'ел? – спросил Эдуардо, на что Лилит позволила себе маленький смешок.
– Высокий, тёмные волосы, коротко стрижен, похож на бывшего военного... Строгие черты лица. Острый нос, выдающиеся скулы, уверенный взгляд. Если бы не роба, я не поверил бы, что он священник. Ах да, когда он пожимал мне руку, я заметил на внутренней стороне предплечья татуировку. На чёрном фоне выделялся восьмиконечный крест. Как четыре стрелки, смотрящие вовнутрь.
– Спасибо, вы нам очень помогли, – сказала Кайли, глядя куда-то в сторону.
– Святой отец, можно с Вами поговорить с глазу на глаз? – встрепенулся Мангейм.
– Мы подождём Вас в машине, – бросила Лилит и, взяв за локоть Гриффин, направилась к Кадиллаку.
Закрыв дверь автомобиля, Кайли посмотрела на Лилит, следящую за диалогом Ривера и Мангейма, и спросила:
– Ты читаешь по губам?
– Не сейчас, но вообще могу, – она повернулась к Кайли, но очки всё ещё были на ней. – У вас с ним что-то есть?
– Не поняла... – нахмурилась Кайли.
– У вас с Ривера, – пояснила Лилит.
– Нет, – она мотнула головой. – Он ведь священник, а я... отрицаю значение института церкви. Почему ты так ведёшь себя с ним?
– Я воспитывалась в среде парней с сильным характером и сама приобрела такой. Робкие парни вроде Ривера редко встречались мне, поэтому я и испытываю к нему интерес.
– Он совсем не робкий, – Кайли перевела взгляд на Эдуардо. – Он только что прошёл к вооружённому человеку. И спас меня с Гарреттом два месяца назад, хотя мог погибнуть вместе с нами.
– И такие герои остаются одни?
– У протестантов нет запрета на браки, – заметила Гриффин. – Но да, они редко находят себе пару.
– Но ты всё равно не проявляешь к нему интерес?
– Нет, – Кайли флегматично пожала плечами. – Так ты ничего не добьёшься, твой подход слишком вульгарен.
– Я поняла, – она ответила с какой-то обречённой тоской, из чего Кайли решила, что Лилит серьёзно отнеслась к их разговору. – Пусть это останется между нами. А вообще жаль, если такой парень останется один...
Эдуардо договорил с Мангеймом, попрощался и направился к Кадиллаку, его нахмуренные брови свидетельствовали о тяжёлых мыслях.
– Мне кажет'ся знакомым символ, кот'орый он описал... – сказал он, захлопну за собой дверь машины.
– Это мальтийский крест, – угрюмо заметила Кайли. – Символ происходит от герба итальянского города Амальфи, выходцы из которого организовали иерусалимский госпиталь, так называемые госпитальеры.
***
Школа Мэдисон в Бруклине. Достаточно престижная школа для этого района. Большое п-образное здание в стиле барокко с вековой историей. Стоянка, напротив фасада, соседствует со спортивной площадкой для футбола. Солнце уже опускалось к горизонту, озаряя стены жёлтым заревом. – Сейчас достаточно поздно, школа может быть пустой, – заметил Роланд. – Вторая смена, – пояснил Спенглер. – Питера могут осудить, поэтому нужно использовать возможности каждого дня. Он хлопнул дверью машины и направился к входу в здание. Проходящие мимо школьники с пытливым интересом рассматривали высоченного полицейского в чёрной капитанской форме. Они сторонились и выстраивались в живой коридор, наблюдая, как Игон, сопровождаемый пёстрой командой, буквально чеканил шаг, сокращая расстояние до кабинета директора. Дорогу им преградила крепкая женщина предпенсионного возраста. Седые её волосы были собраны в клубок на макушке. Чёрные глаза зорко щурились, оглядывая нарушителей её спокойствия сквозь очки на цепочке: – Завуч Аддамс. Чем могу помочь? – Хотим задать несколько вопросов директору, – ответил Игон. – Это невозможно, – махнула рукой миссис Аддамс. – Директора уволили в связи последним событием. – Пропажа ученицы по фамилии Мангейм? – Это было лишь началом, – посетовала завуч. – Неделю назад повесился школьный психолог. – Полиция подтвердила, что это самоубийство? – Господи, – завуч всплеснула руками. – Не хотите ли вы сказать, что мистера Сэлинджера убили? – Нет, – Игон тут же мотнул головой. – Профессиональный интерес, я капитан соседнего участка. – Ой, в какое время мы живём? – она взяла Спенглера за руку и с грустью посмотрела в окно. – Похищают юных девушек, школьные психологи сводят счёты с жизнью... – Завуч Аддамс, вы заметили что-нибудь из ряда вон выходящее до или после пропажи мисс Мангейм? – вмешался Гарретт. – Из ряда вон выходящее? – она замолчала на секунду. – Нет, вроде ничего такого. Хотя подождите... Вообще, у нас прогрессивная школа, и учителя естественных наук преподают детям материал, не оставляющий места для двоякого восприятия мира. – Не совсем понятно... – Джексон, будучи студентом технического университета, сразу же заинтересовался. – Проще говоря, церковь уже выступала против нашего подхода к обучению, так как мы не оставляем в детях место для веры. – Так, – протянул Игон, подталкивая к продолжению. – Больше года назад к нам приходил священник, чтобы побеседовать с нашим мистером Сэлинджером. – Как вёл себя мистер Сэлинджер после разговора со священником? – Ничего особенного, он сказал, что священник интересовался, нет ли в школе детей, которых не принимают остальные ребята. Игон переглянулся с остальными членами команды: – Не думаю, что святой человек может быть связан с этими происшествиями. – Успокоил её Спенглер. – Игон, что ты такое гов... – Гарретт не успел договорить, так как получил незаметный удар от Персефоны в живот. – Джексон, Миллеру плохо, выведи его на улицу, к машине, – сквозь улыбку процедила она. Роланд вывел друга на улицу и оглянулся - кругом сновали школьники, родители, которые приехали за своими детьми. – Как думаешь, сможем ли мы когда-нибудь зажить как нормальные люди? Завести семью, детей... – с некоторой тоской во взгляде спросил Джексон. Гарретт проследил его взгляд до чёрнокожей пары, которая встречала свою дочь. Девочка что-то рассказывала, а родители улыбались белоснежной улыбкой, как в рекламе зубной пасты. – Даже не знаю, Роланд. Я бы и сам не прочь остепениться. Жениться на Персефоне, завести ребёнка. Купить домик на окраине города. Работать на нормальной работе. По выходным ездить с семьёй в Уолл-маркет... Они одновременно вздохнули. На крыльце школы показались две фигуры - Спенглер и Персефона, завуч не вышла их проводить. – Нужно ехать в башню, встретиться с отцом Ривера, – кивнул Игон в сторону машины.
