Золотое падение

Яркий солнечный свет падал на подоконник, старый и потёртый, с вырезанными ножом похабными словами какие-то пьяных посетителей. Свет заливал всё пространство, опускался на жухлые листья фикусов, пробегал солнечными зайчиками по столам, рассекал сигаретный мрак кафе, добавляя яркость унылому пейзажу. Молли устало расстегнула пуговку на блузке и оттянула накрахмаленно-белый воротничок. Мутный белый дым от сигарет и жаркий воздух чуть ли не душил её в своих эфемерных объятьях. Молли никогда не любила солнце — его жар и духоту, ей под стать была сырая и мокрая погода, как в подземельях, где варились и настаивались её любимые зелья. — Фрау, вам принести что-нибудь? — спросил её пышнотелый хозяин кафе с закрученными рыжими усами и добрыми глазами. В руке он держал большой графин с перцовым соком. Молли, которую уже воротило от этого варева, только отрицательно покачала головой, нервно поправляя короткие каштановые волосы. — Нет, спасибо. Но я была бы рада, если бы вы принесли мне скифарову настойку. Мужчина хитро улыбнулся в свои усы и ушел. Молли тяжело вздохнула, покрепче сжала в руках перьевую ручку и продолжила писать письмо. Девушка приходила в это злачное заведение только за тем, что тут было относительно спокойно и никому не было дела, чем она занимается. Всем вообще было наплевать на темноволосую, низкую девчонку, которая что-то строчила на белой бумаге. А Молли любила тишину и одиночество. Уизли задумчиво прикусила кончик ручки: на бумагу упала синеватая клякса. Девушка чертыхнулась и, взмахнув палочкой, стёрла мелкую неприятность, а потом быстрым мелким почерком продолжила письмо. «У меня все хорошо, мой патент по зельям почти закончен. Мистер Хаббер очень его хвалит и считает меня способной ученицей, впрочем, я уже наверно это говорила. Тут сейчас холодно, поэтому я не часто выхожу из дому. Занимаюсь усовершенствованием морского зелья». Она остановилась. Дальше строчки не хотели складываться в осмысленный текст. Да и рассказывать не о чем было. Молли жила как самая обычная девчонка. В приключения не попадала, хорошо училась, была любимицей профессоров, дома занималась чтением и рисованием. Парня у неё не было. О чем ей рассказывать волнующейся матери? Не о скучных же серых буднях. Хотя мама, наверное, даже поражается, что старшая дочь не влезает в неприятности. Молли плюнула на это дело, подписала письмо, свернула в трубочку и положила в сумку, чтобы потом отправить. В кафе сов не водилось, впрочем как и нормальных окон. Да и глупо это. — Ваш заказ, фрау, — пробасил хозяин, опуская на столик высокий узкий кубок с желтовато-перламутровым соком. Молли, смотрящая на сколы и царапины кубка, выдала вежливую улыбку. — Спасибо. Хозяин что-то глухо и одобрительно пропыхтел, а потом вернулся за барную стойку, где уже начали цапаться два пьяных идиота. Молли, запечатавшая письмо и попивающая настойку, стала наблюдать за ними. У неё была такая привычка, то ли из-за её робости, то ли просто от любопытства. Хотя прекрасно понимала, что это не её дело и лучше бы отвернуться. Придурки были молоды, лет по двадцать восемь. В объёмных черных мантиях с отметками немецкого глав управления ЧС. Оба уже довольно пьяные, они пытались что-то друг другу доказать. — …никого не волнует это! Какого черта мы будем в это вмешиваться, это их дела! — кричал один из придурков, черноволосый и полноватый. Другой отвечал ему в не менее эмоциональном тоне. — И чтобы повторилась история 98-го? Чтобы опять Англию терзала война? Ты этого хочешь? Молли оцепенела. Знакомое слово, звук её родины. Родной Англии, где была её семья. Дыхание на секунду прервалось. Молли с жадность навалилась на столик, вслушиваясь в разговор. Благо, мирная бубнежка и сизая дымка делала её незаметной. — Святой Гарри Поттер не вечен, Ганс. И его суперская команда тоже. — А министр… Второй пьяно хохотал, словно бешеная банши. Молли бы сморщила от омерзения нос, если бы не была так заинтересована разговором. — Какой министр?! Ты разве не слышал, что Бруствер отошел от дел, после той провальной миссии в Хартли и убийства того чёрного. Первый придурок вытаращил свои серые водянистые глаза и икнул. Второй рассмеялся и попросил обновить по кружке огденского. Молли закусила губу. Видимо эти двое думали, что никто их тут не услышит или что всем наплевать на их разговоры. Разговор явно не предназначался для лишних ушей. Молли чувствовала, что просиди она тут еще немного, и кто-нибудь точно заметит её любопытство. Но Молли не могла уйти. Просто не могла. — Тогда та магловка Грейнджер заступит на пост, — гневно протянул первый так, будто он лично её знал и ненавидел. А потом залпом осушил стакан виски. Второй фыркнул. — Я тебя умоляю, Ганс, она же женщина. Кто её подпустит к должности министра?! Молли замерла. Она знала, что тётя Гермиона баллотировалась в министры и была уверена, что выиграет. Да и сама Молли ратовала за её победу и была бы очень, рада, если бы тётя выиграла. Она ведь этого достойна. А вот кто был вторым кандидатом, она не знала, никто ей не говорил, а газеты она не читала. Молли понадеялась, что сейчас услышат. — Ты думаешь тот ублюдок Финч-Флетчли будет лучше? Послышались смешки. Кажется, к разговору присоединились другие. Молли оттолкнулась от столика, закутываясь в темноту, словно в свитер. Лишние глаза, заметившие её, ей не нужны. Она же не дура всё же. — Ты же сам сказал, что он ублюдок. Причем тупой. Страну под управлением тупого осла захватить легче. Вспомни их Фаджа. — Сомнительная какая-то авантюра, — проворчал какой-то старичок в объёмной куртке и с сигаретой в руках. Выговор у него был, как у венгерца. Прожившая в Германии уже два года, она прекрасно научилась различать акценты. — Нам платят, мы исполняем, а уж на другое… В этот момент, когда тот полноватый первый придурок кинул на неё подозрительный взгляд, Молли поняла, что пора убираться, иначе эти головорезы отрежут ей язык и отправят его в Бангладеш. Молли быстро разорвала тонкими пальцами запечатывающую наклейку на письме, разгладила бумагу и дрожащей рукой дописала пару строк в письме. Флегматично она заметила, что вся рука в чернилах. Главное теперь успеть отправить… Ох, вот и надо было мне тут оставаться. «Я же не Джеймс всё же, приключения — это не моё» — лихорадочно думала девушка, застегивая куртку и убирая письмо в карман. Рука случайно зацепила кружку с настойкой и небольшой бар огласил звук разбившегося стакана. Оранжевая жидкость разлилась по вытертому дереву. Молли вспыхнула и вяло промямлила, не поднимая глаз. Внимание на неё всегда действовало волнительно. — Простите. И вышмыгнула из бара. Дверь неприятно скрипнула, отрезая худую низкую фигурку от шума и гама заведения. Скрип исчезающих чар загудел за её спиной. Молли крепко выдохнула и только сейчас поняла, что извинилась она по-английски, а не по-немецки. От досады так хотелось хлопнуть себя по лбу, что Молли даже сжала в руках до боли письмо и тихим шагам потопала домой. Иногда Молли Уизли чувствовала себя такой идиоткой. Магический квартал города был не новым, не таким старым, как в Лондоне, конечно, но реконструкции он не видел давно — это факт. Старые, трехэтажные домишки из песчаника и гранита с обтрескавшейся штукатуркой, переплетенные трещинами, словно лозами винограда. Проходя мимо них по узким брусчатым тротуарам, Молли ощущала себя не в том столетии. А неоновые ярко-синие и жёлтые вывески выглядели вообще комично. Молли не любила эту улицу за её тесноту и сырость. Хотя глубоко внутри она знала, что просто скучает по дому и родной Косой Аллее. Она не была на родине уже так давно, не видела строго лица отца, добродушной матери, не видела превращений сестры и её шрамов, не видела легкую Ракушку и шумную Нору, Хогвартса и Хогсмида… Но воспоминания о том, почему она уехала в Германию, не давали ей возвращаться. Молли шагала по дороге в тишине, только изредка капала вода с крыш да раздавались шепотки, смех, время близилось к полуночи, фонари гасли, и Молли немного побаивалась густой тишины и странного топота за спиной. Четверо мужчин, все в черных мантиях, их она еще заметила в витрине магазина за углом. Кажется, даже мелькнули серебристые волосы одного из тех придурков, что напивались в баре и шептались о Министерстве. Молли посильней сжала в руке письмо и ускорила шаг. Оборачиваться не стала. Лишнее движение — и выдаст себя. А страх тугим клубком змеи разрастался в сердце, перехватывал дыхание. Что она осталась не замечена, Молли себя и не тешила ложной надеждой. Они преследуют её, на улице пусто, да и закричать она скорее всего не успеет, а палочка лежала в сумке. Если Молли за ней потянется, компания это заметит и первыми выстрелят в неё какой-нибудь мерзостной дрянью. Молли осмотрела дорогу. Всего несколько футов и будет поворот на Лекарскую улицу, а там рукой подать до станции аппарации. Если бежать быстро, но увы, марафонец из Молли паршивый. От досады, девушка сжала губы. И резко завернула за угол. В лицо бросилась непривычно густая темнота ночи, справа зашипели кошки, сверкнули янтарные глаза, и Молли побежала. Битое стекло хрустело у неё под ногами, в ушах гулял ветер, а длинная русая челка закрывала весь обзор. Криков погони не слышалось, и тяжело дыша девушка прислонилась к каменной стене. Судорожные вдох и выдох вырвались изо рта белыми клубками. Звёзд на небе не было. Ночь была облачная и туманная. — Тут она! — заверещали справа. Молли вздрогнула, схватила палочку и метнула в сторону голоса несильное проклятье. Она не знала, попала или нет. И вообще, о ней ли говорится, но страх опутывал в такие железобетонные сети, что приходилось забивать на такие мысли. Шаги громким тенором отдались рядом с ней. Молли выбежала на слабоосвещенную улицу. Она была узкой, с вывесками-пирожными и округлыми клумбами. Переулок Булочников. Молли скривила губы. До ближайшей станции аппарации слишком далеко, она не успела бы добежать, не словив заклятье, ведь пришлось бы бежать по прямой. Когда крики преследователей стихли, Молли укрылась за массивной статуей новогоднего пряника. Металл и пробковое покрытие было склизким и холодным, когда Уизли схватила «лапу» статуи дрожащими пальцами. Вот ведь только подумать, все неприятности из-за какого-то подслушанного разговора. Некстати вспомнились слова дяди Рона, который рассказывал, что многие трупы и были «лишними ушами». Класс… Не так Молли-младшая представляла свою жизнь. — А как? — раздался из темноты мягкий голос с нотками озорства. Молли вскрикнула и тут же прижала руки к губам. Её нашли! Длинная дубовая палочка поднялась вверх. Молли крепко схватила её, точно успокоительный кинжал, и направила на мужчину. Темный силуэт рассмеялся, а за ним раздался гогот остальных. Молли была окружена. — Смотрите, парни, да она миленькая, — захихикал низкий парень с палочкой в руках. Молли сразу же признала пьяного придурка из кафе. Второй выступил вперед. Высокий, веснушчатый с водянистыми голубыми глазами и капризным складом губ. — Да не, не по мне рыжие. Они, стервы, весь дух выбьют, если захотят. Мягкий смех раздался совсем рядом с ухом Молли. Если бы она не знала, кто он, то приняла бы его за милого добродушного парня. Какая же судьба-насмешница, честное слово! Молли угрожающе выставила вперед палочку. — Отойдите от меня! Русоволосый расхохотался. — Мы не хотим причинить тебе вред, — тихо сказал обладатель мягкого голоса. Молли насмешливо фыркнула. Ага, как же! Именно поэтому она сейчас стоит тут, зажатая этим ублюдками на темной улице, только потому, что они не желают причинять ей вред! — Ты вправду такой придурок, что подумал, будто я поверю в это? — Молли сама удивилась от того, какой яростный был у неё голос. Обычно девочка-молчунья этим похвастаться не могла. — Смотри-ка, а у девочки еще и грязный ротик. Придурки снова загоготали, один из них, старый и седовласый выступил вперед. Его хмурый взор был адресован не Молли (её он, казалось, вообще не замечал), а человеку за её спиной. Тому самому, с мягким голосом. — Пора заканчивать с ней. Если помнишь, мы торопились. — Да, я помню. Голос за её спиной был с акцентом, каким-то чарующим, будто бы французским. От его тягучих букв у Молли появлялись мурашки на теле и по позвоночнику бежала дрожь. Почти сразу же Молли возненавидела себя за эти эмоции. Палочка в её руке выбросила сноп ярко-красных искр. Компания тут же выставила свои, но Молли, получившая неожиданностью фору в пару секунд, саданула палочкой прямо в глаз ближайшему к ней парню (тот взвыл), а в другого отправила хороший Конфундус. — Дрянь! — взревели рядом с ней, но Молли, обогнув памятник, бросилась бежать не оборачиваясь. Ветер хлестал по щекам, а в ногах ощущалась тяжесть. Молли бы радовалась, что ей удалось сбежать, но паника и усталость так глубоко пустили свои корни в голове девушки, что мысли свились в один большой клубок и никак не желали развязываться. Она даже не особо понимала, куда бежит. Сворачивала то вправо, то влево, прыгала через клумбы и перелезала ограждения. Сырая почва неприятно хлюпнула у неё под ногами, когда она выбежала на грязную с озерцами луж улицу. Молли взглянула на яркий свет фонаря, который, словно маяк, манил к себе людей. И на секунду остановилась. Этой секунды хватило, чтобы её преследователи выиграли. Мощный удар в спину выбил из легких весь воздух. Чье-то колено уперлось ей в поясницу, придавливая к земле. Девушка упала на живот, лицом в мутную воду. Палочка выпала из ослабевших пальцев, и тут же была подхвачена мужчиной в тёмном пальто. Он вытянул в изящном движении руку в перчатке, поднял палочку. Его глаза отдавали маслиновой чернотой, а темные волосы челки падали на глаза. Впрочем, темнота чернила всех. — М, из дуба? Упертая девушка ты однако. Хотя мы уже это заметили. Молли еще сильнее придавили к дороге, втаптывая её тело в камень и грязь. Уизли пыталась брыкаться, но когда в глазах появились звездочки от сильного удара в голень, оставила попытки. — Хватит, Брайс, переломаешь ей всё. — Предлагаешь оставить её тут, извиниться и пригласить на свидание? — С тобой на свидание не пойду точно, — вставила свою ремарку Молли, отчего получила злобное шипение, оскорбление и улыбку человека в чёрном с тем самым мягким голосом. — Тьфу, я не собираюсь с ней возиться всю ночь! Либо дай нам закончить дело, либо убивай! Молли проняло холодом. О чём он говорит? Её же не убьют тут? Обычно в такие моменты проносится вся жизнь перед глазами, но у Молли был только тугой, обездвиженный страх. — Как хорошо ты научился отдавать приказы, Билсби, — в голосе у мужчины в пальто появились стальные нотки. Он ловким движением подбросил в воздух её палочку, — мы поговорим потом о твоем своеволии снова. А потом глянул на неё. Лицо его осталось беспристрастным, и его рука с её же палочкой оказалась против глаз Молли. Девушка съежилась, боясь самого худшего. Но вместо зелёного луча увидела только синий дым. — Обливиэйт!