Огненная сталь

День за днем алхимик маялся, слоняясь по деревне Патчей. Она оказалась воистину огромной, неизвестным чудом здесь даже была река, которая куда-то должна была впадать. Каким образом вся эта система устроена Эдвард не понимал, от скуки он даже пытался в ней разобраться, но пришел к выводу, что наукой магию объяснить невозможно. Здесь было еще мало шаманов, зато Патчи слонялись повсюду. Это были высокие темноволосые мужчины со смуглой кожей, коренные индейцы, как когда-то объяснял Асакура. Кстати говоря, в самом огненном шамане тоже прослеживались черты этой расы — смуглая кожа и темные волосы, несмотря на то, что рожден он был в Японии. Это совсем странно, но предавать этому значения не хотелось. Ввиду того, что Стальной до сих пор не мог чувствовать фуреку в других шаманах, он не мог определить насколько окружающие его люди сильны. Обыкновенные меры предосторожности, нужно всегда быть готовым к бою. Хао в назначенный срок по непонятным причинам не вернулся. Не то, что бы Эдварда это сильно волновало, однако он находил себя в тревожном состоянии. Буквально не мог отвлечься, за что бы ни брался. Алхимика такой расклад дел невероятно раздражал, всяческие попытки выбросить шамана из головы не увенчались успехом, оставалось только молча ждать. А зачем ждать? Теодор сам не знал, где сейчас находится Асакура, да и ему было все равно. К началу третьего этапа Турнира появится, пока его нет можно успеть насладиться тишиной и спокойствием. Зная способы достижения целей Хао, стоит ценить каждое мгновение затишья. Элрик этого, к сожалению, не знал. Погода тут тоже менялась. Были и «солнечные» ясные дни, были и пасмурные дождливые. На счет смены времен года алхимик не был уверен, ему эти знания пока были не нужны. Изредка компанию его прогулкам составлял молчаливый Теодор, который предпочитал не тратить энергию на напрасные разговоры. Общаться с этим мужчиной можно было о многом, проблема в том, что отвечать он не всегда хотел. В данный момент они находились в одном из местных парков, алхимик откинулся на спинку скамейки, раскинув руки, а Теодор сгорбленно сидел рядом, положив тощую костлявую ногу на вторую. «Эх, был бы здесь тот бородатый хмырь, было бы и то интереснее» — скучал Элрик. Юноша решил разузнать побольше о Фаусте. — Теодор, откуда ты знаешь Фауста? Шаман медленно наматывал на палец прядь светлых волос. — Его излюбленная жена Элиза страдала от туберкулеза. Я был ее лечащим врачом, проводил исследования и диагностики. Фауст мне в этом помогал, — сообщил некромант. — Болезнь была серьезно запущенна? — Скорее быстро прогрессировала. Люди с туберкулезом не живут так долго, сколько прожила Элиза. Только благодаря нашим с Фаустом стараниям она дожила до 25 лет. — Вы были друзьями? — Я знал, что Фауст шаман. И я знал, что рано или поздно нам придется столкнуться в неравном бою, но я не мог предположить, что этому послужит такая глупая причина, как убийство той женщины, — Теодор выпрямился и посмотрел на Стального, — Виноватым он провозгласил меня, это было глупо. — И, получается, он до сих пор не знает, что ты не убивал его жену? Как-то это странно звучит, — Эдвард непонимающе изогнул правую бровь, — Ты чего-то недоговариваешь. Спустя минуту молчания, мужчина вздохнул, изобразив настолько страдальческую мину, на которую сам Рой Мустанг не был способен, отлынивая от бумажной работы. — Так ли важно, откуда мы с Фаустом Восьмым знакомы. Для тебя главное разузнать его тайны, связанные с экспериментами в алхимии. Меня же он не тревожит. И тут Элрик кое-что понял. На вид, что Фауст, что Теодор были ненормальными, однако Теодор в разные мгновения был разным человеком. То он скептичен и категоричен, то безмолвен и рассеян, теперь же корчит из себя истинного страдальца. Интересно, ради чего весь этот спектакль? Зачем вообще Теодору участвовать в Турнире, какие у него планы? Концентрация фриков в окружении Эдварда росла стремительно, он уже перестал отличать адекватных людей от ненормальных, хотя его это перестало пугать. Когда-то давным-давно Хьюз рассказывал ему о психических атаках. Если в двух словах, то человека помимо пули и алхимии способны погубить еще и собственные мысли, поэтому в некоторые моменты лучше отключить разум и плыть по течению. Тогда Стальной посчитал этот совет максимально глупым и бессмысленным, теперь же его мнение изменилось. Не нужно среди людей с аномальными способностями искать кого-то обыкновенного. Теодор любезно отказался жертвовать своими деньгами ради пропитания алхимика, сказав ему, что тот должен учиться выживать. Существуя в одной компании с Хао нужно было понять и принять его незаинтересованность в человеческих потребностях. Шаман мог прикрыть своих последователей в бою, но при этом оставить их голодать на улице под звездным небом. «Что же, ничего больше не остается, — рассуждал Элрик, — где же этого черта носит? Что-то могло пойти не так, как он хотел? Вряд ли такое возможно». Юноша достал из кармана часы Государственного алхимика и посмотрел на крышку. Он помнил тот день, когда стал военным, сколько же тогда радости плескалось в золотистых глазах. «Наверняка мама гордилась бы мной!» — лепетало сознание юного Эдварда. В столь раннем возрасте получить такое высокое звание и должность удел далеко не каждого. Алхимик не любил к чему-либо привязываться, но все же он очень скучал по родному миру. По людям, которые его окружали, по скучным заданиям, по поискам философского камня. По вкусной еде, элементарно. — Скорее бы все это закончилось, — выдохнул парень, убрав часы обратно, — Теодор, как ты считаешь, сколько времени потребуется Фаусту для того, чтобы прибыть сюда? Некромант задумался. — Думаю, он будет здесь совсем скоро. Будь с ним осторожен, алхимик, — последнее слово было четко выделено, — Этот человек совсем обезумел за годы одиночества. Он не расскажет тебе всей правды, пока не поверит в твою искренность и честность. — Я…я знаю. В этот момент Эдвард вспомнил реакцию своего учителя Изуми, когда та узнала о том, что совершили братья. Старший Элрик что тогда, что и сейчас, придерживался мнения, что о таких вещах не стоит рассказывать никому. Даже тем, кто опытнее и сильнее тебя, лучше просто промолчать. Алхимия хоть и действует по обоснованным законам, но все же она непредсказуема. Никогда не знаешь, чем может обернуться одно преобразование. Фауст, скорее всего, такой же. За дни проживания в пустующем доме Стальной понял одну важную вещь — тяжело жить без отопления и нормальных окон. По ночам было очень холодно, а иногда шел дождь с сильным ветром, тогда сон просто был невозможен. Создать себе теплое одеяло из плаща не вышло, а больше материала не было. Оставалось довольствоваться спокойными безопасными часами рано утром, практически на рассвете. Становилось уже не так холодно. Очень не хватало Асакуры, который умел создавать огонь с помощью фуреку — было бы так тепло! Хотя рядом с Хао наверняка не пришлось бы жить в заброшенной хибаре. Эдвард не упускал возможности потренироваться на заднем дворе, создавая себе манекены из различных материй, будь то древесина, земля или даже камень. Нельзя было запускать свое тело, давать мышцам расслабляться и становиться слабыми. Но одно дело тренироваться с манекеном, который по способностям мог напоминать человека, а совсем другое — с шаманом. Стальному удалось уговорить Теодора на пару тренировочных сражений. Стоило ли говорить о том, с каким треском проигрывал алхимик? Уворачиваться и отбиваться от обыкновенных атак оружием вполне себе получалось, но стоило только Теодору прибегать к бою со сверхдушой, Эдвард проигрывал молниеносно. Этот факт злил и раздражал Элрика, он посвятил много своего времени, чтобы разобраться в том, как работает это слияние с хранителем, Теодор даже объяснял, после чего подсказывал, каким образом обычный человек может победить шамана. Алхимик стал заниматься собой тщательнее и чаще, это привело к хорошим результатам, хоть это лишь крупица, зато какая! Хранителя Теодора распознать так и не удалось, зато его стиль боя определился очень легко. Теодор относился к тем бойцам, которые предпочитают атаковать издалека и практически не используя физических приемов, мужчина либо призывал скелетов, которые появлялись неизвестно откуда, либо демонстрировал всю свою шаманскую мощь, проклиная Эдварда то каким-нибудь ураганом, то землетрясением, то еще чем-нибудь. «В случае боя, Фауст будет сражаться точно так же. Мне будет трудно» — рассуждал Стальной. Прошло еще две недели, а Хао так и не появлялся. И чем больше проходило времени, тем чаще о нем начинал думать Элрик. Это уже ненормально! Где могло носить этого чертя? Что с ним там происходит? У юноши появлялось все больше вопросов, на которые ответить мог только Асакура, где же он, когда так нужен? — Да чтоб ты сдох! — яростно процедил Эдвард, ударив по манекену так, что тот развалился вдребезги, — Слышь, псих-некромант, а ты знаешь того бородатого деда, который всюду с Хао? — Ты говоришь о Люциусе Рассо? Теодор спокойно сидел на небольшой скамейке, которую создал юноша специально для своего наблюдателя. — Как давно он с Хао? — поинтересовался Стальной, создавая из щепок нового манекена и нанося очередной удар. — Как только Хао переродился в третий раз, он сразу направился на поиск союзников. Первым оказался Люциус, выходец из X-Laws. Насколько мне известно, Люциус хранит одну из важнейших тайн Хао, которую он не может никому больше доверить. «Так у Хао все же есть секреты, которыми он дорожит. Наверняка подвох его плана, связанного со мной, о котором я узнаю только в самом конце, когда останавливаться уже будет поздно. В духе Хао» — прискорбно подметило сознание. — А сам ты откуда знаешь Хао? — Оттуда же, откуда и все, — спокойно сообщил шаман, — Он сам приходит в тот момент, когда ты не в состоянии отказаться от его помощи. Зато тут был душ. Тело нещадно болело после усиленных тренировок и постоянных избиений Теодором, однако от этого только лучше! Привести себя в порядок было просто необходимо, учитывая ритм жизни в этом мире. Элрик наслаждался струями горячей воды, спешно стекающими по его коже и волосам. Но увы, находиться долго под душем Стальной не мог, иначе автоброня начнет ржаветь, чего категорически нельзя допускать. Поэтому юноше пришлось срочно закончить водные процедуры. Он вытер волосы, затем самого себя, закрепляя полотенце на бедрах. Одежда была выстирана, высохнет она только к утру. Теодор решил все-таки разориться и купить алхимику материалы, из которых он смог сделать себе подобие теплого одеяла. Этого хватало, Эдвард был безмерно благодарен шаману. Было прохладно, благо ветра на улице не наблюдалось. Здесь должно было быть темно, однако когда алхимик вернулся в комнату, он обнаружил два небольших огонька, медленно и плавно парящих в пространстве. Они слабо освещали… Хао, который с довольным и отчасти умиротворенным выражением лица сидел на полу, разглядывая свою же руку. Стальной удивился! Как это чудовище смогло проникнуть сюда так незаметно? Ах да, телепортация. — Ты рад меня видеть, — с улыбкой констатировал огненный шаман, даже не посмотрев на Эда. — Где ты был? — единственное, что смог произнести Элрик. Слова куда-то пропали, все вопросы в кашу перемешались, мысли перепутались от удивления. — Твои друзья создали мне столько проблем, что я задержался на такой большой срок. О, не беспокойся, они живы, даже не ранены. Чего не скажешь о моих последователях, — юноша поднялся и подошел к Элрику, который до сих пор недоумевал, — Скучал по мне? Асакура подошел настолько близко, что начала чувствоваться разница в росте. Эти шесть сантиметров вовремя напомнили о себе, иначе бы Эдвард так и оставался в астрале. — С чего бы мне еще скучать по тебе! — парень скрестил руки на груди, несколько маленьких капелек упали на пол. — Кому ты врешь, — Хао приблизился максимально. Эдвард впал в ступор, почувствовав прикосновение пальцев на своих ребрах. Грубая ткань перчатки создавала иллюзию лезвия, проходясь по расслабленной коже. — Вот это ты получил, когда задумался обо мне и пропустил выпад Теодора. Так опрометчиво и глупо, — Асакура говорил о длинной гематоме, проходящей через нижние ребра алхимика. То еще зрелище, однако совершенно безболезненное, — Твои мысли из твоей головы сейчас просто тайфуном рвутся наружу, мне даже не приходится напрягаться, чтобы их прочесть. Ты явно взволнован. Придя в себя, Стальной даже брезгливо убрал руку Хао и отошел к окну. — Любой был бы взволнован, выйдя из душа и увидев тебя в своей комнате. И вообще, чего ты сюда приперся? Я тебя не ждал, — Эдвард по неизвестным даже самому себе причинам продолжал эту нелепую игру в непонимание, хотя сам уже давно все понял. Ждал. И еще как ждал! Когда он увидел Асакуру у себя, ему стало легче и спокойнее, словно камень с души. Было очень стыдно себе в этом признаваться, — Я устал и спать хочу. — Конечно, — опять улыбка, бархатный непорочный голос. Повисла тишина. Минута будто специально нарушила все временные законы и тянулась настолько долго, времени не существовало вообще. Асакура ждал реакции, а Эдвард представлял в голове красочную картину. — Я хочу тебе врезать, — серьезно заявил Элрик. — Я не этого ждал… — разочарованно и с толикой обиды признался огненный шаман, но рассуждать было уже поздно. За свои полторы тысячи лет Хао так и не раскрыл главного секрета обычного человека — настроения. Никогда не поймешь, от чего оно зависит и как оно способно повлиять на действия жалкой крупицы Вселенной. Даже сейчас, получив максимально красноречивый удар по щеке и оказавшись на полу, Асакура не догадывался, как он одним своим присутствием смог изменить настрой Эдварда с убитого и уставшего на раззадоренный и смущенный. Элрик сжал зубы. Как же давно он мечтал это сделать! Асакура вставать не спешил, с его ракурса открывался отличный вид на полуобнаженного Эда, с которого все еще стекали небольшие капельки охладевшей воды, а полотенце на бедрах угрожало упасть. Кажется, в таком состоянии алхимика мало волновало последнее событие, о чем он еще пожалеет. Очень сильно пожалеет. Недолго думая, шаман приподнялся и схватил парня за руку, тот не успел среагировать и свалился прямиком на Хао. Властитель огня поставил себе задачу любой ценой удержать жертву в лежачем положении, с превеликим трудом Асакура смог перевернуться, подминая сопротивлявшегося как лису Элрика под себя. Силы у Стального не занимать, его преимуществом была еще и автоброня, которая весила немало. Однако даже это не помешало Хао расположиться на бедрах Эдварда и победоносно улыбнуться. Алхимик всячески пытался столкнуть обнаглевшего Асакуру с себя, однако тот уже обеспечил себе победу, поэтому оставалось только зловеще и устало выдохнуть, закрыв глаза. — Какой строптивый, я же просто попросил сказать, что ты рад меня видеть, — Хао улыбнулся, его руки упирались в нижнюю часть живота Элрика. — Как же ты меня зае…я рад тебя видеть, Хао, — Эд понял, что противостоять дальше бессмысленно. — Вот, так лучше. — Может слезешь с меня? Я правда хочу спать, мне не до твоих игр, — в голосе юноши чувствовались усталость и бессилие с нотками негодования. Хао не был намерен вот так просто уйти. Если алхимик мог сколько угодно скрывать свои душевные терзания, которые он испытывал за время отсутствия огненного шамана, то Хао собирался заявить о своих давних желаниях здесь и сейчас, причем никакие отказы и возмущения его не интересовали. Эдвард сам виноват в том, что вышел из душа да еще и в одном полотенце, которое, кстати, и отделяло Асакуру от желаемого. Шаман чувствовал себя очень комфортно, сидя верхом на напряженных бедрах Стального, легкая дрожь и это самое напряжение объяснялись вполне просто, внутри Эдварда начало расцветать желание, аналогичное желанию Хао. — Эдвард, — мягко перекатывая каждый звук произнес Асакура, он словно пробовал это имя на вкус, — Знаешь, как меня раздражало, когда ты шел позади, а не передо мной? — юноша снял пончо, отбросив его в сторону, и избавил свои руки от перчаток. Элрику предстал голый торс шамана, живая рука самостоятельно потянулась, чтобы потрогать безупречную разгоряченную кожу и легкий рельеф пресса, дыхание ощущалось очень остро, близко, алхимик медленно сходил с ума. Хао одобрительно вздохнул, слегка наклонившись вниз и прогибаясь в спине словно кошка. Он совсем не помнил, что такое плотские утехи. Бесспорно, у него было множество фанаток и фанатов, которые в любой момент с превеликим удовольствием могли бы напомнить, но эти пустышки не стоили и гроша внимания. Доступность всегда отталкивала. Эдварда нельзя было назвать запретным плодом, однако его острая отчужденность и катастрофическая неприязнь к Асакуре словно подкидывали дров в едва горящий костер, который с каждым днем грозил перерасти в пожар. И вот этот миг настал. Возвращаться и исправлять что-либо поздно. Огненный шаман хотел не просто владеть алхимиком, он желал, чтобы существование Эдварда было без него невозможным. Стальной мальчишка всегда должен быть с ним при любых обстоятельствах, даже если это ему не нравится. И Хао обязательно этого добьется. Кожа Элрика была холодной, даже леденящей в сравнении с Хао, контраст ощущений еще настолько яркий, что трудно избавиться от всех ненужных мыслей. Шаман опустил правую руку на грудь Эдварда и провел ею до напряженного живота, обласкав пальцами маленький едва заметный сосок. Да, Стальному определенно нравится нарочито медленная и трепетная ласка, его глаза, казалось, заплыли бледной пеленой, дыхание стало неровным. Внезапно Асакура почувствовал сумасшедший металлический холод на своей пояснице, юноша вздрогнул и прогнулся еще сильнее, резко, но тихо, выдохнув. В отместку Элрик решил продолжить издеваться над шаманом, его тело было невероятно теплым и до последних событий расслабленным, однако температура автоброни немного остепенит обнаглевшего Асакуру. Вновь этот холод, но уже на талии, все ниже и ниже. Хао прикрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, словно забыв о своей цели, он томно втягивал в себя воздух и отпускал его короткими резкими выдохами, стоило только алхимику проявить маленькую грубость: сжать узкое бедро или мягкую ягодицу шамана. Лишь на пару мгновений Хао пришлось оставить эти приятные тягучие ощущения холодного металла на своей коже. Стянув с себя остатки одежды, шаман навис над Эдвардом и без промедления начал его целовать. Элрик удивился, но через какие-то жалкие две секунды наваждение снова овладело им, диктуя забыть обо всем и просто поддаться настойчивому языку Хао. Шаман совершенно перестал себя контролировать, все его попытки совладать собой заканчивались в те моменты, когда Стальной проявлял инициативу, отвечая на жаркий мокрый поцелуй. Его нетерпение становилось все более явным, проявляясь в плавных движениях бедер. Яркая огненная вспышка озарило сознание Хао, когда алхимик неожиданно схватил его за волосы и с силой оттянул от своего лица, словно приказывая выпрямиться. Этому немому приказу Асакура подчинился с невероятной для себя покладистостью, вновь опускаясь на бедра Эдварда, нарочно прижимаясь к его достоинству как можно плотнее. Сейчас шаман совсем не походил на огненного повелителя, грозу всех шаманов Турнира, будущего Бога. Он был похож на человека. Алхимик знал, что похоть будет одолевать любое живое сознательное существо, от нее никуда не скрыться. Элрик прекрасно понимал, к чему это все идет, но он не мог сложить воедино все элементы этой задачи — откуда взялась эта похоть, почему именно он, почему именно сейчас. Все эти вопросы внезапно отпали на второй план, алхимик желал не более, чем взять и обуздать наглость Хао, словно отомстить ему за то, что он пропадал неизвестно где так долго, наказать его за то адское пламя в пустоши. Их желания были схожи. Асакура хотел почувствовать злобу к себе, хотел этих эмоций Эдварда. Огненный шаман почувствовал внутри себя палец неживой руки Элрика, металл уже перенял теплоту кожи, но легкая прохлада все же осталась. Это тугое тянущее чувство было знакомо для Хао, но он уже давно позабыл все эти ощущения, юноша желал даже большего. Стоило только об этом подумать, как в него резко протолкнули еще два пальца. Да, вот что такое боль. Поддаваясь человеческим рефлексам, тело Асакуры выгнулось сильнее, желая ослабить давление внутри, но Стальной был напористее, он резко двинул рукой вверх, заставив Хао сесть на пальцы целиком. Шаман издал короткий болезненный вскрик, резко сомкнув глаза, но практически сразу же его голос куда-то пропал, лишь изредка возвращаясь, когда Элрик делал грубые резкие толчки внутри него. Чертова режущая боль переросла в мазохистское удовольствие, остатками разума Хао понимал, что Эдвард причиняет ему боль вовсе не по неосторожности, а намеренно, с чувствами, с удовлетворением. Как это было прекрасно! В комнате не было ни малейшего намека на лубрикант, внутри Асакуры было очень сухо и туго, он словно специально сопротивлялся проникновению в себя, обрекая свое тело на большие муки. Что же, он сам так пожелал. — Мх… — громкое, бесконтрольное, умоляющее, — …трахни меня, — на выдохе, голос прозвучал так, будто Хао находился в исступлении. — Ты сам вполне способен, — изнемогая от собственного возбуждения, произнес Стальной. Он все еще был в состоянии контролировать свои действия и свой голос. Твердость и насмешка прозвучали настолько четко, что воздержание Асакуры стало просто невозможным. Пальцы внутри пропали, теперь руки Эдварда покоились на талии шамана, сжимая ее и тем самым намекая, в каком направлении стоит двигаться шаману. Тот облизал собственную ладонь и опустил ее на член Элрика, несильно сжав и обильно смазав. Совершенно всухую ничего бы не вышло, это Хао понимал прекрасно. Он двинулся немного вперед и приподнялся, приставив горячую набухшую головку к своему проходу. Желание было нестерпимым, внутри все еще болезненно сжималось от предыдущих ласк, но это нисколько не останавливало Асакуру. Юноша сел на длинный твердый член быстро, издав при этом полный боли и жалости стон. Эдвард резко и вдохнул в себя воздух, закрыв глаза, через несколько мгновений он привык к ощущениям и расслабился, медленно и практически невесомо проведя по бедрам Хао. Тот судорожно ловил ртом воздух, вовсе не собираясь заканчивать начатое. Ему безумно нравилось. Нравилось принадлежать Элрику, нравилась эта боль и властные прикосновения к себе. Внезапно Стальной сам начал двигаться, не дав Асакуре приспособиться к этим чувствам. Движения опять были резкими, быстрыми, властными. Шаман не скрывал своих стонов боли, призывающих к пощаде, подчинялся каждому глубокому сильному толчку. Казалось, что внутри все вспарывают. Эдвард насаживал Хао на себя с какой-то тихой одержимостью, гневом и жаждой проучить, каждый вскрик юноши возбуждал его все сильнее и сильнее. Талия шамана завтра будет полностью покрыта синяками от пальцев, но это станет лишь малой частью воспоминаний об этой ночи. Наконец, Асакура сам стал поддаваться каждому толчку, вскоре вовсе избрав собственный темп и силу. Руки Стального теперь сжимали мягкие ягодицы, бедра, ладони очерчивали странные узоры на животе Асакуры, тот лишь краем сознания понимал, что его теперь ласкают, а не пытаются убить. Даже так. Темные длинные волосы стали прилипать к спине, в горле пересохло от криков, теперь голос Хао был хриплым и тихим, но его дыхание по-прежнему оставалось громким и резким. Стальной чувствовал, он совсем скоро придет к пику блаженства. Юноша не представлял, что сейчас мог чувствовать его партнер, но ему это было даже неинтересно. Инстинкты подсказывали — будет как минимум некрасиво, если удовольствие получит только один. К чему это вообще? Асакура начал двигаться еще быстрее, это означало, что он сам близок к освобождению. Внутри него мышцы стали сжиматься сильнее и быстрее, хриплые стоны приобрели громкость. Напрягшись в эротической судороге, что все это время напоминала о себе приятной истомой внизу живота, Эдвард излился прямо в Хао, выпустив из своих уст негромкий оборвавшийся крик, перешедший в протяжный выдох. В голове не осталось ничего. Только желание помочь Асакуре. Алхимик сжал член Хао живой рукой и начал двигать ею, приближая действо к катарсису. Шаман кончил ломанным протяжным стоном, окропив своим семенем живот Элрика. Позабыв обо всем на свете, он просто упал на него. Внутри сразу стало непривычно пусто, чувство заполненности напоминало о себе частым сокращением мышц и воющей режущей болью. Дыхание обоих было тяжелым, но в течение тех минут, что они просто лежали вместе, оно стало тихим и стабильным. Хао молчал. Было непонятно, то ли он молчал из-за того, что ему нечего сказать, то ли из-за боли в горле. Шаман просто лежал на Эдварде, прижавшись к нему всем телом, и думал о чем-то своем. Стальной сам пытался сообразить, к чему это все вообще нужно было, но гадать что у Хао в голове было настолько же бессмысленным занятием. Элрик слегка приподнялся, припадая плечами к стене, согнул левую ногу в колени и опустил руки на талию Асакуры, зарываясь пальцами в его мягких волосах и тепло прижимая к себе. В помещении все еще было холодно, пыл после занятия сексом уже пропал, алхимик чувствовал себя ужасно замерзшим, а вот тело его партнера все еще было теплым, по нему даже мурашки от контраста температур не пошли. Удивительные создания — шаманы. Хао чувствовал себя живым и одновременно убитым. Шевелиться ему было откровенно больно, но это его совсем не интересовало. Боль уже завтра пройдет благодаря способности к восстановлению, синяки даже не успеют появиться. Стало немного грустно, Асакура хотел, чтобы на его теле были воспоминания об этой ночи, он совершенно ни о чем не жалел. Его изначальным желанием были эмоции Эдварда, огненный шаман хотел доказать себе, что он не безразличен своему тайному оружию. Почему-то мысль о том, что Стальной думал и вспоминал Хао, согревала и без того горячее сердце. Что это такое? И черт с ним. Сейчас, когда руки алхимика прижимали Асакуру к себе, все казалось бессмысленным, кроме собственных целей и амбиций, разумеется. — Ты пришел сюда за этим? — поинтересовался Эдвард. Его голос был спокойным, без ноток насмешки или непонимания. — Да, я пришел сюда за этим, — не сопротивлялся Асакура, — Я получит то, что хотел. «Ты хотел, чтобы я заставил тебя страдать? Ты странный» — нарочито подумал Эдвард. В нем закралось чувство разочарования. Какая-то частичка его сознания хотела, чтобы Хао пришел не просто так, не в следствие своих врожденных психических отклонений или травм головы. Что же, если все так, то не стоит ожидать сейчас каких-то откровений. Шаман беззлобно усмехнулся. Все-таки люди предсказуемы. — Разве ты не хотел этого после нашей второй встречи? — совсем тихо и хрипло спросил Асакура. — Если ты решил сделать это только для того, чтобы я мог на тебе отыграться, то ты действительно чертов псих и идиот, — Эдвард отвечал без интереса. — Я бы поспорил, кто из нас является психом, — Хао улыбнулся, хотя и понимал, что эту улыбку юноша не увидит, — На самом деле я здесь из-за тебя. Ты заставляешь меня чувствовать то, что я чувствовать не должен, это мне мешает. Почему-то я решил, что если ты причинишь боль моему телу, то я перестану… — А итог?.. — Все случилось наоборот, — шаман отпрянул от плеча Стального, открыл глаза и посмотрел на него, — Я стал чувствовать это еще сильнее. Это не любовь, если ты думал об этом. Скорее это похоже на симпатию. Элрик хотел отвернуть лицо, настолько подобные разговоры ему были неприятны, однако Хао вернул его взор на место, положив ладонь на щеку: — Просто меньше об этом думай. Я, как и ты, — не сценарий фильма, во мне обязательно что-то когда-то пойдет не так. Это не значит, что с этим нельзя разобраться. — Я уверен в том, что ты не хочешь в этом разбираться, потому что тебе это нравится, — заключил Стальной. Хао улыбнулся. — Ты проницательный. Утро алхимика началось весьма удачно и приятно. Они вдвоем с Хао прекрасно уместились под одно одеяло, плюсом еще служил сам шаман, который согревал своим телом абсолютно все. Когда Эдвард разлепил сонные глаза, он увидел Асакуру, застегивающего ремень на штанах. Ради этого было необязательно вставать, зрелище, откровенно, так себе, поэтому Элриком было принято решение спать дальше. Но этому не было дано свершиться, через пару минут на него упали его же постиранные вещи, а Хао с громким криком объявлял подъем. Как бы это ни было удивительно, но его голос звучал идеально. О ночной хрипоте не напоминало больше ничего. Передвигался шаман так же уверенно. Стальной сделал выводы о том, что шаманы регенерируются за счет фуреку, не просто же так Теодор не умер от анорексии. Настроение огненного шамана было как всегда веселым и решительным, он терпеливо ждал, пока алхимик оденется, и мило улыбался, глядя на него. — Какие планы на день? — поинтересовался Хао. — Какие у меня могут быть планы, когда рядом со мной существуешь ты?! — возмутился Элрик. Асакура громко рассмеялся. — Ты начинаешь мыслить в правильном направлении, — шаман выглянул в окно, — Если тебе интересно, твои друзья уже близко к деревне Патчей. Через пару дней они будут тут, так что тебе придется выбрать, с кем ты хочешь жить. — У меня есть выбор? — наигранно удивился алхимик. — Конечно! — юноша направился к выходу, но нарочно задержался рядом с Элриком, прошептав ему на ухо, — Только учти, что стоны сдерживать я не умею. — Ублюдок!!!