Коллекция зимних железяк

      — Эй, ты как, в порядке? — обеспокоенно спросил Тони, склонившись над лежащим на полу Баки. Тот тихо стенал, не открывая глаз, и качнул головой. Вокруг сновал Стив, не находя себе места и начиная потихоньку паниковать. Да и все Мстители были немного взволнованы.       Дело в том, что Тор, только прилетевший из Асгарда, решил угостить всех элем, сваренным по древнему рецепту, но, похоже, эль перебродил настолько, что вдарил в голову Баки не хуже Мьёльнира с одного глотка. И теперь тот уже пять минут как лежал на полу, бессвязно что-то бормоча под нос.       — Тор, скажи, что не решил от нас избавиться, потому что твой брат промыл тебе мозги или… Даже не знаю, как ещё это можно объяснить, — потерянно пробубнил Брюс, наблюдая, как Стив почти собрался делать искусственное дыхание Баки, на что Тони закатил глаза и пытался его угомонить.       — Конечно, нет, друг мой! Даже Локи и его чары не смогут заставить меня поступить так с вами! — прогремел Тор. Баки дёрнулся и резко сел, распахивая глаза. И пристально посмотрел на Тони, который сидел перед ним.       — Бак, ты хорошо себя чувствуешь? Голова кружится? Или тошнит? Или?.. — начал сыпать вопросами Стив.       — Прекрасно, — с блаженной улыбкой ответил Баки, всё так же не сводя с Тони взгляда. — У тебя такие красивые глаза. И губы. Они тоже очень красивые. Можно я тебя поцелую? — спросил он и подался вперёд.       Ошарашенный Тони едва успел накрыть его губы ладонью и оттолкнуть.       — Полегче, ковбой. Я, конечно, понимаю, что неотразим, но… — Глаза Баки потускнели, а улыбка исчезла, но лишь на мгновение, и он взял ладонь Тони в свои руки и поцеловал её, словно тот был барышней. — То-о-ор, ты уверен, что Локи тут ни при чём?       — Борода Одина! Я, верно, фляги перепутал и вместо эля наш друг Джеймс испил любовного напитка!       Все в комнате замерли, смотря на безуспешные попытки Тони вырваться из объятий Баки, которому внезапно захотелось «вдохнуть божественный аромат его волос».       — Э-эм, два вопроса. Первый: откуда у тебя любовный напиток? — очнулся Клинт. — И второй: не мог бы ты его одолжить мне? Буквально пару капель, а? — Тут вмешалась Наташа и дала ему подзатыльник.       — Второй вопрос неверный. Что нам теперь делать? — Она повернулась в сторону Тора и испытующе на него посмотрела. Тор стушевался, и, что ж, никто не смог бы его винить в этом.       — Я отобрал его у Огуна. Он хотел над Вольштаггом и Фандралом подшутить, подлив напиток одному из них, — ответил Тор. — Напиток не опасен, друзья, его действие продлится до первой луны, так что Старку ничего не грозит.       — Ты уверен? — вмешался Сэм, с улыбкой смотря на то, как Стив пытается оторвать Баки от Тони, но тот сопротивляется. Несколько минут бесплодных попыток их разъединить, за которыми Мстители наблюдали с весельем, чуть не закончились полноценной дракой, которую разнять удалось лишь силами Тора.       В какой-то момент Баки посчитал, что Стив пытается их разлучить, потому что сам имеет планы на Тони.       День предстоял долгий. И было решено запереть Баки в его комнате, а Тони отправить в мастерскую, чему он совсем не возражал. Зато возражал Баки, с криками и угрозами, так что пришлось приставить к его дверям Тора и Стива.       Но разве что-то сможет удержать влюблённого суперсолдата, который способен обезвредить группу захвата голыми руками? И пусть одна из них металлическая.       Так что спустя полчаса Баки сидел под дверью в мастерскую и умолял впустить его.       — Прошу, Тони, даже минута без твоих волшебных глаз — это пытка. Пусти, иначе я погибну от горя и печали. Ты мне нужен. Я люблю тебя всем сердцем и душой, мой принц.       По ту сторону Тони молча разрывался между желанием рассмеяться, вызвать костюм и открыть дверь. Он не потерял рассудок, но всё же эти слова… Ему никогда такого никто не говорил и вряд ли скажет когда-нибудь.       Возможно, вся эта ситуация была знаком? Ведь Тони не был идиотом, чтобы отрицать, что Баки очень хорош собой, и можно было, раз уж так сложились обстоятельства, попробовать что-нибудь построить между ними…       Но Тони не двигался с места. Как и Баки, судя по тому, что сладкие речи всё так же продолжались. И теперь, кажется, он ещё и пытался дверь выломать.       Здраво рассудив, что впустить его будет безопаснее и для него самого, и для Баки, к тому же так тот точно заткнётся, — «Да кого ты обманываешь?» — Тони приказал Джарвису снять блокировку. И почти сразу же оказался прижатым спиной к груди Баки, его руки стиснули рёбра, а нос уткнулся в затылок.       — Я так соскучился, — прошептал Баки, и Тони вздрогнул. — Не хочу от тебя никогда отходить. — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Ты очень вкусно пахнешь, я уже говорил? — Тони утвердительно промычал и опустил плечи, отчего-то вмиг погрустнев. Баки, почувствовав это, обошёл его и взял лицо в ладони. — Эй, я что-то не так сказал? Думаешь, я обманываю? Я всегда буду с тобой, Тони, и никогда не брошу. Умоляю, улыбнись, у тебя такая красивая улыбка.       И Тони ничего не смог с собой поделать, губы сами растянулись в улыбке.       Весь день они провели там же, в мастерской, сидя на потрёпанном диване. Тони разбирался со схемами и чертежами на голограммах, откинув голову на плечо Баки, пока тот перебирал его волосы. Они и уснули в обнимку, накрывшись найденным в углу пледом.       Уже посреди ночи Тони проснулся, сквозь сон чувствуя, как затекла рука. Он открыл глаза и потерянно огляделся, встречаясь со странным взглядом Баки.       — Пока ты меня не ударил, — начал он, моментально взбодрившись, — это всё Тор.       — Вообще-то, я всё помню, — удивительно спокойно ответил Баки и усмехнулся. — И всё, что говорил, тоже помню. И не жалею, потому что ты замечательный, Тони. Надо было тебе это раньше сказать. — Он рассмеялся, заметив растерянное и ошарашенное лицо Тони, наклонился и поцеловал его в щёку, шепнув: — А теперь спи, мой принц. — И обвил руками поперёк груди.       Тони осталось только расслабиться и смириться, впрочем, недовольным и возмущённым он себя не ощущал ни капли.       И оно того стоило: лицо Стива, который утром зашёл проверить Тони, а увидел его лежащим с Баки на диване, было бесподобно.