Коллекция зимних железяк

      Баки грузно опустился на стул рядом с кроватью Тони и устало потёр веки. Тони мерно посапывал и иногда что-то невнятно бубнил под нос.       Смотреть на него казалось изощрённой пыткой: половина лица в кровоподтёках и ссадинах, на шее фиксирующий воротник, левое запястье загипсовано. И это только видимые повреждения, помимо которых были сотрясение мозга, перелом трёх рёбер и ушибы внутренних органов.       Последствия встречи с Думом и его роботами.       Хотя Баки сказал бы, что это всё — последствия глупого и идиотского героизма Тони, его сумасбродности и неспособности слушаться приказов, за которые он уже получил нагоняй от Стива, дежурившего рядом с ним, когда Тони пришёл в себя. Баки тогда отправили отдохнуть, Стив в попытках чуть ли не решился применить грубую силу, но решил всё один суровый взгляд Наташи.       И, конечно, Баки сейчас винил себя. И за то, что послушался их и спал, когда Тони очнулся, и за то, что Тони вообще оказался здесь, в медотсеке. Солдат на задворках сознания понимал, что Тони поступил правильно, что если бы не он, то Дум бы разрушил Манхэттен и ещё полгорода в придачу, что сам Баки никак не успел бы оказаться рядом и помочь, разве что только с помощью магии, но Стрэндж в команду Мстителей не входил. И Баки всё это понимал, но…       Он очень испугался в тот миг, когда Тони припечатало взрывной волной, когда сквозь чёрный дым он рванул к нему и увидел, как покорёжен на груди костюм, как мигает свет реактора, когда сорвал лицевую панель и смотрел на закрытые глаза и кровь.       При всём желании он не смог бы не допустить этого, потому что Тони никогда не слушал ни Баки, ни Стива, ни кого бы то ни было ещё, потому что Тони упёртый осел и всегда делает так, как считает нужным.       Но вина меньше от осознания того, что ничего не зависело от Баки, не становилась. Как и волнение, тревога и страх.       Он ведь очень много потерял. И если список потерь пополнится ещё и именем Тони…       Баки и думать об этом не хотел, не представлял, во что превратится его жизнь, если однажды Тони просто исчезнет. Его жизнь и так один сплошной кошмар, темень, единственный источник света в которой — Тони. Конечно, ещё есть Стив и команда, но это другое.       А Тони — это причина жить и просыпаться по утрам, и он должен, просто обязан быть всегда рядом и оберегать.       Тяжело вздохнув, Баки прикрыл глаза и аккуратно накрыл ладонь Тони, вслепую пальцем обводя царапинки, ожоги и порезы.       — Тоже будешь ругаться? — хрипло произнёс Тони. Баки мгновенно повернулся в его сторону и придвинулся ближе.       — Обязательно, но позже, — с нежной улыбкой ответил он. — Ты как? Позвать Беннера?       — Я… нормально, — привычно пожал плечами Тони и тут же зажмурился и зашипел от боли. Баки дёрнулся к нему и, положив ладонь на щёку, обвёл скулу и убрал прядку, упавшую на лоб. — Я правда в порядке, в смысле… Бывало и хуже, знаешь, — усмехнулся он и расслабился. — Не надо Брюса. Никого не надо, только тебя.       — Ладно, — шепнул Баки, — хорошо. Может, чего-то хочешь? Воды?       Тони попытался отрицательно качнуть головой, но воротник помешал, и он промычал в ответ:       — Не хочу пить. Лучше просто поцелуй меня, а? Я слышал, это самое лучшее средство. Проверенное не одним поколением, между прочим.       — Обойдёшься, — фыркнул Баки, радуясь хорошему настроению Тони, и серьёзным тоном продолжил: — Пусть это тебе наказанием будет. Никаких поцелуев, пока не выпишут.       Глаза Тони расширились в ужасе, а после в них появился привычный озорной огонёк.       — Ну и ладно, попрошу Роджерса. Он — добрая душа, не откажет.       — Вот, значит, как, да? — притворно обидчивым голосом спросил Баки.       — А что? Ты выказал явное нежелание способствовать моему скорейшему выздоровлению. Придётся прибегать к помощи посторонних лиц. Конечно, в этом случае результат надо будет ждать гораздо дольше, но приходится довольствоваться малым, — ответил Тони так, будто читал научный доклад, с самым невозмутимым и деловым выражением. Баки только покачал головой и тихо засмеялся, вместо ответа легонько целуя Тони, чтобы случайно не сделать больно.       — Теперь ты не будешь просить Стива тебя целовать?       — Если ты гарантируешь как минимум десять поцелуев в сутки, то нет, не буду. Я, вообще-то, и не стал бы его просить. Это же Роджерс, он, услышав такое предложение, умрёт от смущения. Я бы попросил Бартона. — Тони хитро улыбнулся, как мальчишка, который задумал шалость, и Баки просто не смог удержаться и поцеловал его снова.       — Осталось восемь. Но не будем тратить всё сразу, договорились? — Он опёрся о спинку стула и переплёл свои пальцы с пальцами Тони.       — Я говорил, как минимум десять. Ты не обязан ограничиваться этим числом. Я даже настаиваю, чтобы ты не ограничивался только десятью. — Тони поиграл бровями и сжал руку Баки.       Баки только снова рассмеялся, чувствуя, как тяжёлый ком в груди исчезает и дышать становится легче. Он ещё, конечно, обязательно устроит Тони полный разбор полётов, и не раз. И даже не два. И они, скорее всего, поссорятся немного, потому что оба упрямые до невозможности, но уже через час помирятся, понимая, как это глупо и по-детски. И ещё потому, что иначе Стив включит режим няньки и начнёт везде ходить за ними, причитая и смотря невыносимым щенячьим взглядом.       Но всё это будет потом. А сейчас имела значение только улыбка Тони и его тёплый, любящий взгляд любимых глаз.